home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5

Прорыв «Миус-фронта» и освобождение Донбасса

Путь к Ростову. Планы Гитлера по удержанию Донбасса. Подготовка к форсированию Днепра. Первый штурм «Миус-фронта». Августовский штурм «Миус-фронта». Освобождение Донбасса. Бои на рубеже реки Молочной.

Разгром сводной армейской группы «Гот» на рубеже реки Мышкова и под Котельниковским создал благоприятные условия для наступления войск Южного фронта вдоль Дона на Ростов и пресечение путей отхода войск противника с Северного Кавказа. Немецко-фашистское командование, опасаясь окружения своей северокавказской группировки, решило отвести ее за реку Дон. Противник понимал, что наибольшую угрозу осуществления этого плана представляло наступление 2-й гвардейской армии, передовые части которой 1 января 1943 года находились уже на расстоянии 200 километров от Ростова, тогда как отходившие с Кавказа главные силы 1-й танковой армии немцев были в 500–600 километрах от столицы Дона. Обеспечивавшие отход северокавказской группировки немцев соединения вновь воссозданной противником 4-й танковой армии получили задачу упорными боями за населенные пункты, узлы дорог и на выгодных для обороны естественных рубежах сдерживать наступление советских войск на ростовском направлении.

Командующий войсками 2-й гвардейской армии генерал-лейтенант Р.Я. Малиновский в своем Боевом приказе от 1 января 1943 года поставил перед главными силами армии (1-й и 13-й гвардейские стрелковые, 3-й гвардейский танковый и 6-й механизированный корпуса) задачу продолжать преследование отходившей на Ростов армейской группы «Гот», наступая на левом берегу Дона в общем направлении на Дубовское, Кутейниково, Батайск, Ростов.

Как раз в это время — 8 января 1943 года — Василий Филиппович Маргелов назначается начальником штаба 3-й гвардейской стрелковой дивизии.

Дивизия с упорными боями продвигалась на Дубовское и Кутейниково. Противник яростно огрызался.

В 5—10 километрах северо-западнее Кутейниково жестокий бой разгорелся за поселок Савельев. Начштаба Маргелов В.Ф. как раз находился в боевых порядках 5-го гвардейского стрелкового полка 3-й гвардейской стрелковой дивизии, когда в атаку двинулись 30 танков противника. В этом бою отличился командир взвода 45 мм батареи полка лейтенант И.И. Стрельцов, лично подбивший 4 танка противника. Окрыленные успехом, героически дрались воины 3-й гвардейской и за хутор Братский. Здесь враг атаковал гвардейцев 20-ю танками из Кутейниково и 50-ю танками из Иловайского. В упорном бою гвардейцы уничтожили 24 фашистских танка, до 300 солдат и офицеров противника и захватили Братский.

Нелегок был путь на Ростов для гвардейцев 3-й стрелковой дивизии. Противник цеплялся за каждый выгодный рубеж, каждый населенный пункт, которые приходилось брать в жестоких боях.

Участникам этих событий особо запомнились бои за важный пункт немцев станицу Иловайскую. Подразделения 9-го гвардейского стрелкового полка несколько раз атаковывали его, но все атаки были безуспешны. По приказу комдива 3-й гвардейской генерал-майора К.А. Цаликова подполковнику Маргелову В.Ф. было поручено разобраться в сложившейся ситуации. Прибыв на передовые позиции полка, он приказал выделить для внезапной ночной атаки 1-й батальон капитана А.П. Кондратеца, которого хорошо знал по предыдущим боям как бесстрашного и инициативного командира. Воспользовавшись темнотой, Кондратец вплотную подвел свой батальон к окраинам Иловайской и выбил противника. Однако утром немцы предприняли контратаку 50-ю танками и батальоном пехоты. Завязался сильный бой. Подбив свыше 10 танков и перебив большое количество пехотинцев противника, гвардейцы отстояли Иловайский. Но сам отважный комбат, находившейся все время в гуще боя, пал смертью храбрых. Посмертно он был награжден орденом Отечественной войны 1-й степени.

Громя фашистскую группировку «Гот» и преследуя его по пятам, советские гвардейцы вышли на рубеж реки Маныч и, форсировав реку в нескольких местах, захватили плацдармы на противоположном берегу. Завязались упорные бои за каждую станицу, каждый населенный пункт на пути к Ростову, до которого оставалось всего 40 километров. Совершив маневр, части 3-й гвардейской стрелковой дивизии во взаимодействии с частями 87-й и 49-й гвардейских дивизий 13 февраля 1943 года полностью очистили от фашистов город Новочеркасск.

После освобождения Новочеркасска развернулось преследование разгромленного противника по всему фронту наступления 2-й гвардейской армии.


Отступая, фашисты стремились как можно быстрее отвести свои войска за реку Миус. Немецкое командование рассчитывало на этом рубеже остановить наступление войск Южного фронта, которым командовал со 2 февраля 1943 года генерал-лейтенант Р.Я. Малиновский. На реке Миус немецко-фашистское командование располагало мощной системой оборонительных сооружений, построенных еще в 1941–1942 годах. На всех высотах по правому берегу гитлеровцы построили большое количество дотов, дзотов, установили минные поля и проволочные заграждения. Всю эту мощную оборонительную линию, которую предстояло прорвать войскам 2-й гвардейской армии, фашисты назвали «Миус-фронтом». Этот «фронт» прикрывал южные районы Донбасса. Фашисты отдавали себе отчет в том, что если они не удержат позиций «Миус-фронта», им придется отступать по степным просторам до самого Днепра. Вот почему противник решил любой ценой удержать этот рубеж.

Оборону на Миусском рубеже держала 6-я немецкая армия, воссозданная по приказу Гитлера вместо разбитой и плененной под Сталинградом армии Паулюса. Гитлер назвал ее «Армией мстителей». Генерал-фельдмаршал фон Манштейн писал: «Донбасс играл существенную роль в оперативных замыслах Гитлера. Он считал, что от овладения этой территорией, расположенной между Азовским морем и низовьями Днепра, простирающейся на запад (примерно по линии Мариуполь — Красноармейское — Изюм. — Авт.), будет зависеть ход войны. Гитлер утверждал, что без запасов угля этого района мы не сможем выдержать войну в экономическом отношении».

Не допуская мысли об оставлении Донбасса, Гитлер в марте 1943 года специально прилетел в Запорожье в штаб группы армий «Юг» и потребовал от Манштейна и его генералов не отдавать Донбасс даже временно.

Однако планам и мечтам фашистского командования не суждено было сбыться.


В первой половине марта 1943 года после выхода на рубеж реки Миус 13-й гвардейский стрелковый корпус был снят с передовой и выведен на формирование и отдых в район города Краснодон. До вступления в бой 18 июля на отдыхе корпус пополнялся личным составом, усиленно занимался боевой подготовкой. Части 3-й гвардейской дивизии часто совершали марш-броски на 50–70 километров, форсировали водные преграды и проходили обкатку танками.

В освобожденном Краснодоне, который был разграблен захватчиками полностью, бойцов дивизии привлекали к работам по извлечению останков людей, брошенных фашистами в шахтные стволы. Советские воины также помогали жителям Краснодона наладить мирную жизнь, выручали их продуктами, предметами первой необходимости. Замкомдиву полковнику Маргелову Василию Филипповичу приходилось часто встречаться с местными властями, вот тут-то он и его солдаты узнали о существовавшей в городе в годы оккупации подпольной организации «Молодая гвардия», о славных делах и подвигах молодогвардейцев. Правда, как много позже признался отец, уже прочитав роман А. Фадеева «Молодая гвардия», события, расписанные в романе, имели мало общего с тем, что было на самом деле.

В начале июля боевая подготовка была закончена. Ветеран 3-й и 49-й гв. дивизий Молчанов Н.П. вспоминая эти события, рассказал как командир корпуса генерал-лейтенант Чанчибадзе проводил где-то 8—10 июля смотр 3-й дивизии. В это время все новое пополнение принимало гвардейскую присягу, здесь же состоялось заседание военно-полевого суда, после чего перед строем дивизии по приговору суда был расстрелян один из вновь мобилизованных на освобожденной территории. Мобилизован он был по ошибке — на одном глазу у него было бельмо. Несчастного должны были уволить из армии, но он не стал ждать и сбежал. Его поймали и… вот такой ужасный финал. После расстрела Чанчибадзе еще самолично выстрелил в труп — для того, чтобы «поднять» дух солдат перед наступлением. Через 2–3 дня после «поднятия» духа дивизия снялась с места и двинулась в направлении фронта.


14 июля 1943 года соединения и части 2-й гвардейской армии сосредоточились на исходных рубежах перед атакой. В те дни шли упорнейшие сражения на Курской дуге, и всем было ясно, что удары наших войск по «Миус-фронту» не позволят немцам снять свои части с нашего участка фронта для усиления своей группировки на Курской дуге.

Командующий армией генерал-лейтенант Я.Г. Крейзер провел совещание командиров и политработников армии и поставил соединениям армии задачи на наступление.

13-й гвардейский стрелковый корпус, в составе которого наступала 3-я гвардейская дивизия, имел задачу, взаимодействуя со 2-м гвардейским механизированным корпусом, развить наступление и прорвать оборону «Миус-фронта» на участке поселка Степановка.

16 июля в войска 2-й гвардейской армии поступил приказ командующего войсками фронта генерал-полковника Ф.И. Толбухина, сменившего на этом посту генерала Р.Я. Малиновского.

«Товарищи красноармейцы, командиры, политработники, — говорилось в приказе, — на советско-германском фронте начались решающие сражения. Временное затишье кончилось.

Приказываю:

Войскам Южного фронта перейти в наступление против немецко-фашистских захватчиков».

Приказ командующего фронтом был с энтузиазмом встречен всем личным составом 3-й гвардейской стрелковой дивизии. В частях дивизии царил высокий патриотический подъем. В подразделениях на митингах и собраниях гвардейцы клялись с честью выполнить боевой приказ и громить фашистских захватчиков без всякой пощады.

И вот 17 июля в 3 часа 30 минут тишину над «Миус-фронтом» разорвала мощная артиллерийская канонада. От разрывов тысяч снарядов и мин вздыбилась и застонала земля. Два с половиной часа гулял огненный смерч по позициям оборонявшихся на Миусе немцев. Сотни советских самолетов громили укрепления, узлы сопротивления и резервы в глубине обороны фашистов.

Но вот артиллерия перенесла огонь в глубину, и вперед при поддержке танков ринулась «царица полей» — доблестная советская пехота.

Тот самый «Миус-фронт», который гитлеровская пропаганда расхваливала на все лады как неприступные ворота в Донбасс, был прорван в первые же часы. Ни глубокие траншеи, ни доты и дзоты не спасли гитлеровцев от стремительного натиска танков и пехоты, губительного огня советской артиллерии. Понеся огромные потери, фашисты в панике стали отходить, оставляя убитых и раненых, бросая боевую технику. Возрожденная Гитлером 6-я армия вновь, как и под Сталинградом, терпела сокрушительное поражение.

Командир немецкого батальона, взятый разведчиками в плен, рассказывал: «Ваша артиллерия стреляла метко, и начало наступления советских войск было неожиданным. Я потерял 90 процентов состава батальона убитыми и ранеными. Снаряды рвались, люди сходили с ума и тут же гибли, пораженные осколками снарядов».

Воодушевленные первыми победами, советские войска рвались вперед. Однако бои по прорыву «Миус-фронта» изобиловали многими драматическими моментами. Пытаясь во что бы то ни стало остановить продвижение советских войск, гитлеровское командование в район прорыва перебросило с белгородского направления эсэсовские дивизии «Мертвая голова» и «Райх», 3-ю танковую, 16-ю моторизованную, а также части 17-й, 111-й, 336-й пехотных дивизий, оборонявшихся на реке Миус южнее. Всю эту армаду с воздуха поддерживали сотни фашистских самолетов.

Днем 19 июля из района Первомайска части 3-й гвардейской дивизии, наступавшие в районе Степановки, были контратакованы 60-ю немецкими танками, за которыми наступало до полка пехоты. Но гвардейцы, закаленные в предыдущих боях под Сталинградом и Ростовом, не дрогнули. Фашисты были встречены дружным уничтожающим огнем из всех видов оружия. Ни один фашистский танк не прошел сквозь оборонительные порядки гвардейцев. Контратака немцев захлебнулась.

Едва рассеялся дым и осела пыль от множества разрывов, как фашисты начали новую контратаку. На этот раз они решили обойти Степановку с северо-запада. Имея на направлении главного удара превосходство в танках и живой силе, немцам удалось вклиниться в оборону дивизии. Завязалось тяжелое сражение. Гвардейцы стояли насмерть.

Командир дивизии генерал К.А. Цаликов, находившийся на наблюдательном пункте, расположенном на гребне высоты недалеко от Степановки, видел, как тяжело приходится солдатам 5-го и 13-го полков. К этому времени Маргелов В.Ф. был назначен его заместителем (с 11 апреля 1943 года, а 15 апреля получил воинское звание «полковник»), и в этих боях генерал часто давал ему самые различные поручения.

— Василий Филиппович, — обратился к нему генерал Цаликов, — тяжеленько приходится твоему 13-му гвардейскому. Хоть и бьют врага по-сталинградски, но, боюсь, до вечера не продержатся.

— Товарищ генерал! — обратился Маргелов к командиру дивизии. — Разрешите отправиться в расположение 13-го полка!

— Разрешаю! Особое внимание обратите на танкоопасные направления, — напутствовал генерал.

Солнце припекало уже вовсю. Степь, там и тут в подпалинах огня, дышала зноем. Замкомдива сразу же направился к западной окраине Степановки. Именно с этого направления ожидалась массированная атака фашистских танков. Здесь одну из позиций занимала рота противотанковых ружей гвардии старшего лейтенанта В.Ф.Ежкова. Гвардейцы только что отразили очередную атаку немцев и теперь отдыхали.

— Здорово, орлы! — приветствовал Батя бронебойщиков.

— Здравия желаем, товарищ гвардии полковник! — дружно ответили бойцы.

— Атаку танков отразили по-сталинградски! Вон их сколько горит по степи! — похвалил полковник Маргелов бойцов. — Но расслабляться нельзя. По разведданным в атаку на ваш рубеж пойдут танки дивизии СС «Мертвая голова». Поэтому бить их надо не в бровь, а в глаз… Не уверен, что попадешь, — лучше не стреляй. А подпустишь поближе — тогда и подожжешь наверняка.

— Так и будем бить, товарищ гвардии полковник! — ответил за всех гвардии старший лейтенант Ежков.

— Помним вашу бронебойную науку еще с самой речки Мышковой. Звание советских гвардейцев не посрамим!

— Ну, если под Сталинградом против «Зимней грозы» выстояли, то я за ваш рубеж спокоен!

И необходимо отметить, что слово свое бронебойщики сдержали.

Контратака фашистских танков не заставила себя ждать. Как бы предваряя появление бронированных чудовищ, закрутили свою адскую карусель фашистские самолеты, высыпав на позиции гвардейцев 13-го полка сотни бомб. Разрывы авиабомб сменил грохот рвущихся вражеских снарядов и мин. Но вот отчетливо послышался завывающий рев моторов.

«Танки!» — пронеслось по окопам бронебойщиков.

Медленно, но грозно надвигалась вражеская бронированная лавина. То один из танков, то другой на мгновение останавливались, и тогда из орудия вылетала яркая вспышка выстрела. Затаив дыхание, крепко сжимая противотанковые ружья, следили бронебойщики за каждым движением фашистских танков.

Когда головной танк подошел на расстояние прямого выстрела, командир роты старший лейтенант Валентин Ежков плавно нажал на спуск. Головной танк как бы нарвался на могучий невидимый кулак и тут же вспыхнул. Окрыленные успехом командира, бронебойщики открыли из ПТР меткий уничтожающий огонь. То тут, то там вспыхивали и замирали фашистские танки. Вражеская пехота, лишаясь бронированного прикрытия, металась между горящими танками и попадала под губительный огонь советских пулеметчиков и автоматчиков.

Свыше трех часов вели бронебойщики смертельный поединок с фашистскими танками и не дрогнули. Двенадцать вражеских машин пылало перед рубежом, который обороняли гвардейцы. Фашистские танки не выдержали и стали отходить на исходные рубежи, злобно огрызаясь из пушек.

Увидев, что враг откатывается назад, гвардейцы-бронебойщики дружно грянули «Ура!». И в этот момент снаряд с пятившегося танка разорвался прямо на бруствере окопа гвардии старшего лейтенанта Валентина Ежкова…

Так не стало храброго командира, который мужал на глазах Василия Филипповича. Не раз старший лейтенант Ежков выходил победителем из смертельных поединков с фашистскими захватчиками, бесстрашно бил фашистские танки.

Прощаясь со своим командиром, гвардейцы на его могиле поклялись бить фашистов до полной победы. Они отразили в этот день еще шесть вражеских атак и уничтожили 22 танка. Такова была месть бойцов за своего командира.

Указом Президиума Верховного Совета СССР Валентину Федоровичу Ежкову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Его именем названа школа в селе Степановка.

Три дня подряд шли жестокие, кровопролитные бои на «Миус-фронте». В упорных сражениях гвардейцы 2-й армии перемалывали отборные фашистские дивизии. По напряжению и ожесточенности их можно было сравнить лишь с крупнейшими битвами Великой Отечественной войны.

Жаль, что в истории Великой Отечественной войны боям на «Миус-фронте», также как и боям на рубеже реки Мышкова уделяется немного места. И тут снова слово за военными историками…

До самого августа на «Миус-фронте» продолжались изнуряющие кровопролитные бои, изобилующие тяжелыми, порой трагическими, ситуациями.

Добившись ощутимого перевеса в силах за счет введения в сражение крупных танковых резервов, фашисты на отдельных участках потеснили наши части и стали продвигаться в восточном и северо-восточном направлениях.

Чрезвычайно сложная обстановка создалась на участке 3-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора К.А. Цаликова и соседней 33-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора Н.И. Селиверстова.

Сотни самолетов, десятки танков, огромное количество артиллерийских орудий и минометов непрерывно буквально засыпали позиции этих дивизий смертоносным металлом. Командиры сражающихся бок о бок дивизий принимали все меры, чтобы удержать занимаемые рубежи, парировать фланговые охватывающие удары немцев.

В одном из кровопролитных боев геройски погиб командир 33-й гвардейской дивизии Н.И. Селиверстов, вышли из строя многие офицеры штаба соединения и полков.

Воспользовавшись моментом, не считаясь с потерями, гитлеровцам удалось, обойдя фланг дивизии, окружить некоторые наши части. Отстаивая свои позиции, гвардейцы и в окружении дрались геройски.

Оборону одной из сражающихся в окружении частей 3-й гвардейской дивизии пришлось возглавить заместителю командира дивизии полковнику В.Ф. Маргелову. Гвардейцы в течение суток не только удерживали занимаемый рубеж, но и наносили противнику чувствительные потери, приковывали к себе значительные силы фашистов. Получив приказ командования на выход из окружения, гвардейцы ударом с тыла прорвали кольцо вражеских войск и организованно вышли к своим.

Военный совет Южного фронта дал высокую оценку действиям гвардейцев. В боевом распоряжении от 31 июля отмечалось:

«Части 3-й гвардейской дивизии в течение суток отважно и храбро дрались в окружении, сковав своими действиями большие силы противника, чем облегчили действия армии».


В первых числах августа драматизм боев на «Миус-фронте» достиг своего апогея. Противник стянул сюда целую лавину танков, огромное количество мотопехоты, тысячи артиллерийских орудий и минометов. Группы по 50, а то и по 100 самолетов постоянно висели над полем боя и беспрерывно бомбили наши истекающие кровью части. Ценой огромных усилий и потерь гитлеровцам удалось потеснить некоторые наши полки и стабилизировать свой фронт на Миусе.

После июльских жестоких боев наши гвардейские части, производя перегруппировку, готовились к новому штурму «Миус-фронта».

Решением Ставки Верховного Главнокомандования к штурму немецкого «Миус-фронта» на этот раз дополнительно привлекались 2-я гвардейская артиллерийская дивизии резерва Главнокомандования, несколько истребительных противотанковых и минометных полков. С воздуха гвардейцев должен был поддерживать 7-й авиационный корпус.

Проанализировав ход сражений по прорыву «Миус-фронта», Ставка Верховного Главнокомандования пришла к выводу, что успешный прорыв обороны на рубеже Миуса с последующим освобождением Донбасса возможен только в результате концентрических ударов двух фронтов — Юго-Западного и Южного, то есть таких ударов, которые принесли победу советским войскам под Сталинградом.

Надо отметить, что к тому времени, когда войска двух фронтов готовились к решительному штурму, обстановка на советско-германском фронте резко изменилась. После разгрома немецко-фашистских войск на Курской дуге стратегическая инициатива перешла к Красной Армии.

Войска, которым второй раз предстояло прорывать немецкие укрепления «Миус-фронта», имели теперь значительное превосходство в живой силе, артиллерии, минометах, пулеметах. В частях, изготовившихся к штурму, царил высокий наступательный дух. В подразделениях, на огневых позициях артиллерийских и минометных батарей политработники и агитаторы зажигали солдатские сердца живым словом партии.

Армейская газета писала в эти дни:

«Ныне пробил час решительной битвы. Перед нами порабощенная гитлеровцами Советская Украина, перед нами угольный Донбасс — наша всесоюзная кочегарка. Дело нашей гвардейской части вышибить немецких захватчиков из Донбасса, освободить Украину. Этого требует от нас Родина.

Вперед, воины! Вперед, гвардейцы! За родную Украину! За свободный угольный Донбасс!

Не задерживайся в атаке. Как следует нажал — враг побежал, а тебе это только и надо: тут и кроши его, гада!»

По замыслу командующего 2-й гвардейской армии генерал-лейтенанта Г.Ф. Захарова, сменившего на этом посту генерала Я.Г. Крейзера, 3-я гвардейская стрелковая дивизия должна была действовать в авангарде 13-го стрелкового корпуса, шедшего на прорыв «Миус-фронта» в первом эшелоне армии.

В ночь на 17 августа части дивизии вышли на реку Миус и заняли исходное положение. С волнением ждали гвардейцы наступления утра «Миусской битвы».

И вот 18 августа в 6 часов утра полторы тысячи орудий и минометов открыли ураганный огонь по переднему краю обороны фашистов. Все потонуло в грохоте залпов артподготовки, которая длилась больше часа. К оглушительным разрывам снарядов и мин, в которых буквально потонул передний край обороны противника, добавились завывающие залпы гвардейских минометов — «катюш». Вслед за ними небо над Миусом наполнилось грозным рокотом десятков штурмовиков 7-го авиационного корпуса. И едва только артиллерия и авиация перенесли мощь своих ударов в глубину обороны фашистов, как в бой ринулись пехотинцы и танки.

Гвардейцы 3-й стрелковой дивизии в едином порыве стремительно переправились через реку Миус и завязали бои за первую линию обороны. Оказывая упорное сопротивление, фашисты цеплялись за каждый дот, дзот, траншею или блиндаж. Но гвардейцы шаг за шагом, удар за ударом пробивали первую линию обороны. Наконец фашисты не выдержали и, понеся большие потери, откатились. В журнале боевых действий 6-й немецкой армии, державшей оборону на Миусе, майор доктор Франк записал: «В первый день наступления 614-й гренадерский полк 294-й пехотной дивизии был полностью уничтожен». Вот как сами фашисты оценивали мощь ударов 3-й гвардейской стрелковой дивизии и соседних соединений!

Однако дальнейшее продвижение гвардейских подразделений вдруг замедлилось под воздействием сильного артиллерийского огня. Проанализировав причины задержки наступления, полковник Маргелов В.Ф. пришел к выводу, что артиллеристы не полностью подавили вражеские батареи. А раз так, то немцы наверняка пойдут в контратаку.

И он не ошибся. Через некоторое время показались черные коробки фашистских танков. За ними, с автоматами наперевес, бежала пехота. Пришлось срочно организовывать отражение контратаки противника, и только после этого гвардейцы продвинулись вперед.

Тяжело, очень тяжело пришлось гвардейцам в первый день боя. Те два километра, на которые удалось вклиниться бойцам 3-й гвардейской дивизии, стоили им огромных усилий, немалой крови.

Особую храбрость и героизм проявили в первый день штурма командир взвода пешей разведки 9-го полка 3-й гвардейской дивизии коммунист младший лейтенант М.И. Рогачев и его бойцы. Действуя в авангарде наступающих подразделений, его гвардейцы первыми ворвались в немецкие траншеи, смело вступили в рукопашную схватку, уничтожили вражеский дзот с расчетом, а восемь фашистов взяли в плен.

Выполняя задание командования по разведке тылов противника в районе горы Саур-могила, коммунист Рогачев и его гвардейцы совершили дерзкий трехдневный рейд, в ходе которого разгромили штаб немецкого батальона, захватили боевые документы и карты, а также двух «языков». В один из ночных разведывательных поисков пошел с ними и заместитель командира дивизии полковник Маргелов. Перейдя линию фронта, разведчики успешно проникли в тылы немцев, но на подходе к интересовавшему их рубежу обороны были неожиданно обнаружены и обстреляны из минометов. Одна из немецких мин разорвалась рядом с заместителем комдива и он был ранен осколками в правую ногу. Но, несмотря на ранение, он продолжал руководить боем.

Отстреливаясь от наседавших немцев, разведчики снова прорвались через линию фронта и вышли к своим.

Далее рассказывает сам гвардии полковник В.Ф. Маргелов: «Мне пришлось сразу же направиться в медсанбат. Рану врач обработал, но осколок не вынул. Видимо, недоглядел. А тут спешка с утренним докладом по обстановке… Короче говоря, прошло несколько дней, и я понял, что с ногой творится что-то неладное. Она начала синеть.

На этот раз моей раной занялась военврач 3 ранга Анна Александровна Куракина. Разрез на ноге пришлось делать длинный и глубокий, так как иного выхода у хирурга не было. Только в результате операции под местной анестезией Анна Александровна извлекла из моей ноги крупный осколок.

А ведь бои были как раз в самом разгаре, и залеживаться в медсанбате мне было никак нельзя. Едва закончилась операция, как меня вызвали к комдиву. А там один бой, другой, третий — так в этих бесконечных боях моя рана и зарубцевалась. Да и рука хирурга Анны Александровны Куракиной, видать, была легкая. Так что в госпитале залежаться не пришлось».

А что касается младшего лейтенанта Рогачева, то его взвод отличился в бою за поселок Успенский. Действуя неожиданно и дерзко, гвардейцы под покровом темноты ворвались на его улицы, забросали дома с фашистами гранатами, посеяли панику и захватили в плен до взвода немецких солдат во главе с командиром батальона. Такой бесстрашный разведчик был полковнику Маргелову по душе!

Учитывая его мужество, героизм и находчивость в ходе рейдов, замкомдива лично ходатайствовал перед командиром дивизии о присвоении старшему лейтенанту Рогачеву высокого звания Героя Советского Союза. И вот скоро подразделения и части 3-й гвардейской дивизии облетела радостная весть: Указом Президиума Верховного Совета СССР гвардии старшему лейтенанту Михаилу Иосифовичу Рогачеву было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

Прорвав первую полосу обороны, наши войска готовились к штурму второй, так как только прорыв второй полосы обороны «Миус-фронта» выводил наши войска на оперативный простор.

Это понимало и командование пополненной 6-й немецкой армии, державшей оборону на Миусе, готовившееся во что бы то ни стало выполнить приказ Гитлера: не допустить прорыва советских войск в Донбасс.

Воссозданная Гитлером 6-я полевая армия «Мстителей» дралась с упорством обреченных. Ее командующий генерал Холлидт делал все, чтобы не повторить судьбы своего предшественника генерал-фельдмаршала Паулюса, плененного в Сталинграде. Он снимал части с менее активных участков, сосредотачивал их на флангах, бросал в контратаки. В бой с наступающими советскими войсками были введены все резервы, но даже и это не помогало фашистам.

В результате третьего мощного штурма «Миус-фронта» гвардейцы 2-й армии прорвали вторую полосу обороны противника и наконец-то вышли на оперативный простор.

Пленный одного из полков 336-й пехотной дивизии показывал: «Моральный дух наших солдат стал очень низким. Чтобы никто не мог перебежать к русским, командир полка приказал поставить и замаскировать впереди оборудованного рубежа противотанковые мины, а сзади дежурили доверенные пулеметчики, готовые открыть огонь по отступающим». Но и эти меры не помогли фашистам. Под ударами советской пехоты, танков и авиации противник стал откатываться на запад, но при этом яростно контратакуя.

Все чаще и чаще гитлеровцы вводили в бой свои новейшие «тигры» и «фердинанды». Но и эти бронированные чудовища не спасали их. 3-я гвардейская стрелковая дивизия, пядь за пядью очищая донецкую землю от фашистов, вместе с другими частями и соединениями неотвратимо продвигалась на запад.

После упорных наступательных боев 30 августа 1943 года наши части освободили Таганрог, разгромив крупную группировку врага. Эта замечательная победа, как и успешные действия других частей Южного и Юго-Западного фронтов, оказали большое влияние на весь дальнейший ход наступательных боев на юге страны и поставили под угрозу полного разгрома немецкие части в Донбассе.


Отступая под натиском советских войск, фашисты с педантичностью варваров выполняли преступные директивы своих главарей. О том, что такое в их понятии была тактика «выжженной земли», красноречиво свидетельствует указание Гиммлера руководителю войск СС и полиции на Украине: «Необходимо добиться того, чтобы при отходе из районов Украины не осталось ни одного человека, ни одной головы скота, ни одного центнера зерна, ни одного рельса; чтобы ни остались в сохранности ни один дом, ни одна шахта, которая бы не была выведена на долгие годы из строя; чтобы не осталось ни одного колодца, который бы не был отравлен. Противник должен найти действительно тотально выжженную и разрушенную страну».

Воины-гвардейцы, с боями освобождая населенные пункты и поселки шахтерского Донбасса, повсюду находили следы неслыханных злодеяний фашистов.

В одной из шахт поселка Красный Луч советские воины обнаружили 1800 трупов женщин, детей, стариков, которых фашисты-изверги расстреляли незадолго до освобождения.

Поэтому воины свято выполняли наказ донецких шахтеров: «С великой сердечной просьбой обращаемся мы к вам, дорогие воины: гоните немца безостановочно, бейте его, проклятого, скорее освобождайте нашу исстрадавшуюся горняцкую землю. Давайте вместе — обушком и винтовкой, отбойным молотком и пулеметом, врубовой машиной и танком — бить изверга-фашиста, опустошившего, ограбившего богатую землю родного Донбасса!»

И гвардейцы были верны этому шахтерскому наказу. В упорных боях преследуя отходившего противника, войска вышли на подступы к городу Сталино (Донецк) и после ожесточенных боев 8 сентября 1943 года овладели столицей шахтерского Донбасса.

О блестящих победах в Донбассе в тот же день узнала вся страна. По радио передавался приказ Верховного Главнокомандующего: «Войска Южного и Юго-Западного фронтов в результате умелого маневра и стремительного наступления одержали крупную победу в Донецком бассейне над немецкими захватчиками. Сломив сопротивление врага, наши войска в течение шести дней с боями овладели рядом городов и областным центром Донбасса — городом Сталино.

Таким образом, войска Южного и Юго-Западного фронтов отбили у немцев и вернули Родине Донецкий бассейн — важнейший угольный и промышленный район страны».

В честь доблестных войск-освободителей Донбасса столица нашей Родины Москва салютовала доблестным войскам, освободившим Донбасс от немецких захватчиков, двадцатью артиллерийскими залпами из двухсот двадцати четырех орудий.

Все советские люди, воины армии и флота праздновали освобождение Донбасса, а фашисты метались в бессильной злобе и не могли ничего поделать со всесокрушающим наступлением советских войск.

Чтобы воодушевить свои войска, 27 августа Гитлер прилетел в Винницу в штаб группы армий «Юг». Но его присутствие в этом осином гнезде ничего уже не могло изменить: 6-я армия «Мстителей» генерала Холлидта, вновь потерпев сокрушительное поражение, безостановочно отступала. 1-я танковая армия генерала Макензена, потеряв большую часть своих танков в боях с гвардейцами 2-й армии, была просто небоеспособна и пятилась на запад вслед за 6-й. Не порадовал Гитлера и сам командующий группы армий «Юг», битый-перебитый фельдмаршал фон Манштейн, заявивший: «Наши потери составили 133000 человек, а получили мы в качестве пополнения только 33000 человек». Гитлер заверил, что в ближайшее время на юг будет направлено 12 дивизий из групп армий «Центр» и «Север». Однако нарастающие удары советских войск на западном направлении и на стыке групп армий «Юг» и «Центр» перечеркнули эти планы. Командующий группой армий «Центр» Клюге заявил, что ни одной дивизии, ни одного солдата передать в группу армий «Юг» не может. Гитлеру ничего иного не оставалось, как дать разнос своим генералам и потребовать от них любой ценой отстаивать последние рубежи. После этого истерического призыва он убрался восвояси.

А наступление советских войск развивалось все более стремительно. Преследуя отходящего противника, ведя бои с его арьергардами, они за два дня — 8 и 9 — сентября продвинулись на 50–60 километров, освободив 36 населенных пунктов. Едва саперы успевали оборудовать командные пункты, а связисты протянуть «нити» связи, как поступала команда передислоцироваться на новое место.

10 сентября гвардейцы 3-й стрелковой дивизии во взаимодействии с 5-й и 6-й гвардейскими мехбригадами и 14-м истребительным противотанковым артиллерийским полком РГК, сломив ожесточенное сопротивление противника, освободили город и крупный железнодорожный узел Волноваха. Особое мужество и героизм проявили бойцы и командиры 9-го гвардейского стрелкового полка, которым командовал майор В.М. Дацко.

Полковник В.Ф. Маргелов высоко ценил этого храброго и решительного командира. Во время одного из боев за Волноваху он был оглушен, и его полк было приказано возглавить заместителю командира дивизии В.Ф. Маргелову. Едва-едва оправившись от контузии, гвардии майор Дацко вновь повел полк в атаку и ворвался в город.

Армейская газета «В атаку!» подробно рассказала о героях боев за Волноваху, о тех мужественных бойцах, которые своим бесстрашием и героизмом приближали изгнание фашистов с советской земли.

Передовой отряд, которым командовал гвардии лейтенант Голубев, внезапной атакой ворвался в город и занял район железнодорожной станции. Благодаря стремительным и отважным действиям воинов отряда были захвачены в целости и сохранности здание станции, вражеские эшелоны на путях.

Фашисты оградили подступы к Волновахе плотными минными полями. Более 1000 мин разминировали под огнем противника на подступах к городу саперы старшего лейтенанта Д. Козлова и проложили пехотинцам безопасные пути к цели.

Учитывая важность взятия города Волновахи, 3-я гв. стр. дивизия получила почетное наименование «Волновахская». В боевой характеристике на заместителя командира дивизии по строевой части гвардии полковника В.Ф.Маргелова отмечается: «Командир железной сила воли, требователен к себе и подчиненным. Решительный. Организаторскими способностями обладает достаточными. В боевой обстановке вынослив, несмотря на 4 ранения. В период формирования дивизии беспрерывно находился в частях дивизии, занимался созданием боевых подразделений и руководил ходом боевой подготовки, добиваясь отличной боевой выучки от личного состава частей дивизии. в боях на реке Миус систематически находился в частях дивизии, непосредственно в боевых частях пехоты, осуществлял личный контроль и проверку исполнения всех приказов и приказаний командования. В трудную минуту боя помогал командирам частей в руководстве боем.

17.09.43 г. при выбытии из строя командира 9-го гвардейского стрелкового полка принял на себя командование полком. Смелым маневром полк под командованием тов. Маргелова успешно овладел крупным железнодорожным узлом Приазовья, станцией и городов Волноваха, при этом нанеся противнику большие потери в живой силе и технике. За личную отвагу и успешное выполнение боевых задач тов. Маргелов награжден правительственной наградой орденом «Красное Знамя» и вторично представлен.»

Ордена, однако, он не получил…


В результате упорных наступательных боев советские войска вышли на рубеж рек Молочная и Чингул, однако с ходу форсировать их нашим гвардейцам не удалось. Гитлеровцы засели в хорошо подготовленных в инженерном отношении оборонительных позициях «Вотан». Это была сильно укрепленная полоса обороны протяженностью 150 километров и глубиной до 40 километров. И чтобы прорвать ее, нужна была серьезная подготовка.

С выходом советских войск на реку Молочная завершилась операция наших войск по полному освобождению Донбасса от гитлеровских захватчиков. Победа в Донбассе, разгром крупной немецкой группировки на южном крыле советско-германского фронта имели исключительно важное политическое, экономическое и стратегическое значение. Врагу был нанесен огромный ущерб в живой силе и боевой технике. Эта победа оказала большое влияние на успешное наступление наших войск на Левобережной Украине и Северном Кавказе. Стремительное наступление в Донбассе содействовало наступлению войск на белгородско-харьковском направлении. Выйдя на реку Молочная, советские войска создали серьезную угрозу обороне немцев в низовьях Днепра и на подступах к Крыму, где 2-я гвардейская армия запирала всю крымскую группировку противника.

Готовясь к прорыву вражеских укреплений на реке Молочная, советское командование прежде всего проанализировало опыт боев наших войск за Донбасс.

В донбасских боях исключительно ярко проявились высокий моральных дух наших советских солдат, их возросшее боевое мастерство, их мужество и героизм. На всех этапах битвы гвардейцы смело и решительно вступали с борьбу с врагом, стойко отбивали контратаки и стремительно преследовали противника. Если раньше наши части в основном атаковали противника в лоб, то теперь старались совершать глубокие охваты и обходы, сочетая их с мощными фронтальными ударами. Прошедшие бои наглядно показали, что немцы стали чувствительны к фланговым ударам, к обходам и охватам. Боясь окружения, они сразу же в панике сворачивали оборону и откатывались. И самое главное, что в Донбассе, как и на Курской дуге, был похоронен миф о том, что лето — пора немецкого наступления…

Разгромив немецко-фашистские войска на реке Миус и в Донбассе, войска 2-й гвардейской армии в ходе преследования противника 22 сентября 1943 года вышли на реку Молочная. С ходу оборону немцев гвардейцам прорвать не удалось — противник готовил здесь оборону в течение восьми месяцев, оборонительные рубежи были заняты свежими немецкими частями, переброшенными из Крыма. Отходившие из Донбасса и выбитые с рубежей на Миусе остатки разбитых частей 6-й немецкой армии оседали на хорошо подготовленных в инженерном отношении позициях.

Обороне рубежа на реке Молочная гитлеровцы придавали огромное значение, так как он составлял продолжение общей линии обороны гитлеровцев на Правобережной Украине и запирал подступы к Крыму и нижнему течению Днепра. Являясь продолжением так называемого «Восточного вала», проходившего по Днепру, оборонительный рубеж на реке Молочная прикрывал с востока мелитопольско-каховский плацдарм, через который осуществлялась единственная сухопутная связь крымской группировки противника с остальными силами немецких армий на юге.

Основу немецкой обороны на реке Молочная составляла главная полоса, до предела насыщенная всевозможными огневыми средствами, фортификационными сооружениями и минными полями. Немецкое командование учло опыт боев на «Миус-фронте» и самое большое внимание уделило созданию на рубеже Молочной мощной противотанковой обороны. Перед передним краем обороны и в ее глубине противник отрыл глубокие противотанковые рвы, а овраги и балки, которыми изрезана прилегающая к реке местность, немцы превратили в противотанковые препятствия. Сплошной противотанковый ров, переходивший местами в эскарпы, проходил на всем протяжении оборонительного рубежа. За противотанковым рвом шла система фортификационных сооружений полевого типа, которые представляли собой окопы полного профиля для стрелков, открытые пулеметные площадки, огневые позиции для минометов, противотанковых ружей и блиндажи для отдыха расчетов.

В результате всех этих мер противник добился на Молочной более высокой насыщенности своих оборонительных линий живой силой и огневыми средствами, чем на «Миус-фронте». Наиболее прочную оборону противник создал на правом фланге. Взламывать ее предстояло войскам 13-го гвардейского стрелкового корпуса.

В конце сентября 1943 года Ставка Верховного Главнокомандования поставила перед войсками Южного фронта задачу прорвать оборону противника на рубеже реки Молочная, освободить Северную Таврию и, наступая на общем направлении на Каховку и Херсон, выйти к низовьям Днепра.

В боях по прорыву оборонительных рубежей на реке Молочная 3-й гвардейской стрелковой дивизии предстояло сражаться в составе 1-го гвардейского стрелкового корпуса, который состоял из 3-й и 151-й гвардейских стрелковых дивизий с приданной артиллерией, 510-го отдельного танкового батальона и 63-го инженерно-саперного батальона.

И вот наступило утро 26 сентября. Едва только туман рассеялся, как заговорили сотни артиллерийских орудий. После часовой артиллерийской подготовки, в ходе которой саперные подразделения проделали проходы в минных полях и проволочных заграждениях противника, войска начали штурм. Преодолев противотанковый ров и первые траншеи, 3-я гвардейская дивизия упорно продвигалась вперед. Противник предпринял несколько контратак, но гвардейцы отразили их с большим уроном для немцев. Выйдя на восточную окраину населенного пункта Пришиб, который являлся одним из узловых опорных пунктов фашистской обороны на данном участке, гвардейцы завязали упорный бой. Однако ожесточенное сопротивление гитлеровцев, а также слабая артиллерийская и полное отсутствие авиационной поддержки не позволили дивизии выполнить ближайшую задачу.

Подведя итоги боев за день, командование 3-й стрелковой гвардейской дивизии пришло к выводу, что причинами неудачи наступления были не только отсутствие авиационной поддержки, но и слабое тактическое взаимодействие наступающих подразделений с артиллерией.

Утром 27 сентября после короткой артиллерийской подготовки наши войска вновь ринулись в наступление. Противник встретил сильным и организованным огнем. Танки и штурмовые орудия, выйдя из укрытий, стали обстреливать наступающих. Открыли огонь не подавленные в период артподготовки пулеметные точки, артиллерийские и минометные батареи. Авиация группами по 25–30 самолетов наносили удары по боевым порядкам стрелковых подразделений. Кроме того, противник при поддержке артиллерийского и минометного огня, мощных ударов авиации неоднократно переходил в контратаки.

Несмотря на героические усилия советских гвардейцев, на второй день штурма оборонительных рубежей на Молочной они вклинились в оборонительную полосу лишь на 2–6 километров. Не лучше были успехи и у соседей. Однако войска продолжали сражаться, чтобы любой ценой выполнять поставленную задачу.

Стремясь восстановить положение, противник бросил в контратаку большие силы пехоты и танков, которые поддерживали штурмовые орудия и авиация. Завязались кровопролитные бои, зачастую переходящие в рукопашные схватки. Советскому командованию, которое внимательно следило за боями, развернувшимися на рубеже Молочной, стало ясно, что в сложившейся обстановке войска, наступавшие на направлении главного удара фронта, необходимо усилить 4-м гвардейским механизированным корпусом. 3-й гвардейской стрелковой дивизии, как и другим частям 1-го гвардейского стрелкового корпуса, была поставлена задача во взаимодействии с частями 4-го мехкорпуса и 13-го гвардейского корпуса разгромить противника западнее Альт-Нассау и овладеть населенными пунктами Ровное, Трудолюбимовкой, в дальнейшем продвигаться на Карлсруэ.

30 сентября гвардейцы вновь перешли в наступление. Пехотинцы, взаимодействуя с танками 4-го гвардейского механизированного корпуса, выбили противника с позиций на западном берегу реки Молочная и двинулись дальше на Трудолюбимовку. И вновь враг огромными силами контратаковал 3-ю гвардейскую стрелковую дивизию и сражавшуюся бок о бок с ней 151-ю гвардейскую стрелковую дивизию. И вновь завязались упорные кровопролитные бои. Гвардейцы мужественно отражали яростные атаки врага. Наших пехотинцев поддерживали артиллерия и танки.

Ожесточенные бои разгорелись и в воздухе, где истребители 8-й воздушной армии, действуя с максимальным напряжением, в упорных воздушных боях стремились не пропустить бомбардировщики противника. «Работая» на низких высотах, советские штурмовики Ил-2 наносили меткие удары по фашистским танкам и пехоте.

Упорные, кровопролитные бои за каждый метр родной земли продолжались до темноты, но и на этот раз гвардейцам не удалось пробить оборону противника на всю ее глубину.

Было ясно, что необходимо перейти к временной обороне, доукомплектовать поредевшие части, дать отдых бойцам.

Командующий 2-й гвардейской армией генерал Г.Ф. Захаров отдал войскам приказ: «Войскам армии перейти к обороне на занимаемом рубеже с целью организованно встретить наступление противника, устроить ему артиллерийскую «мясорубку», перемолоть его боевую технику и главные силы».

В первые дни октября обе стороны активных боевых действий не вели. Войска укомплектовывались личным составом, пополнялись боеприпасами, горючим и продовольствием. В эти дни особое внимание уделялось разведке. Разведчикам, которые буквально каждую ночь ходили в тыл противника, удалось установить наличие его сильных опорных пунктов, вскрыть систему огня, разведать противотанковые рвы и минные поля. Разведданные показали, что оборона противника глубоко эшелонирована, с хорошо организованной системой огня. Даже на Миусе противник не имел таких сильных оборонительных рубежей, как здесь, на Молочной. Передний край и позиции в глубине обороны проходили по выгодным рубежам и участкам местности. Все населенные пункты гитлеровцы приспособили к длительной обороне, на всех танкоопасных направлениях отрыли противотанковые рвы.

Захваченные «языки» рассказывали, что для поднятия боевого духа всему личному составу гитлеровских войск, оборонявшихся на Молочной, выплачивалось повышенное денежное содержание, а в Берлине даже отчеканили специальную медаль «За оборону мелитопольских позиций». Однако, не рассчитывая на эти стимулирующие меры, гитлеровское командование делало все, чтобы ни один солдат не смог покинуть своих позиций. С этой целью ходы сообщения были отрыты с таким расчетом, что, отходя с передовой в тыл, никто не мог миновать командных пунктов, где дежурили автоматчики.

8 октября, накануне решительного наступления советских войск, в штаб 2-й гвардейской армии прибыл представитель Ставки Верховного Главнокомандования начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза А.М. Василевский. Проверив укомплектованность частей и соединений армии личным составом, вооружением, техникой, продовольствием, горючим, боеприпасами, Маршал доложил Верховному Главнокомандующему, что войска армии готовы выполнить поставленную перед ними задачу.

Наступление советских войск 9 октября 1943 года планировалось на утро, однако из-за ненастной погоды и тумана войска смогли начать атаку лишь в 13 часов после 45-минутной артподготовки.

И вновь, несмотря на все усилия гвардейцев, продвижение вперед было незначительным. Не помогла и попытка атаковать ночью.

А между тем данные разведки показывали, что противник стянул на направление главного удара наших войск почти все свои резервы, в том числе и войска, оборонявшиеся южнее Мелитополя. Вот почему 28-я армия генерала В.Ф. Герасименко, действовавшая на вспомогательном направлении южнее Мелитополя, вклинилась в боевые порядки немцев на фронте шириной 13 километров, форсировала реку Молочная и вышла к южным окраинам Мелитополя.

Оценив обстановку, командующий Южным фронтом генерал Ф.И. Толбухин решил перенести главные усилия фронта в полосу действий 28-й армии. Сюда в самом срочном порядке перегруппировали 51-ю армию генерала Я.Г. Крейзера, а также 19-й танковый и 4-й гвардейский кавалерийские корпуса.

Это решение командующего Южным фронтом полностью оправдало себя. 14 октября, сломив сопротивление противника, 51-я армия завязала бои в центре Мелитополя.

14 октября пришли вести об освобождении города Запорожье войсками Юго-Западного фронта, которым командовал генерал армии Р.Я. Малиновский.


Успех наших войск в районе Запорожья и южнее Мелитополя оказали влияние на весь последующий ход событий на юге. Боясь окружения своей группировки, гитлеровское командование начало постепенно отводить свои войска с оборонительных рубежей на Молочной. Но основная группировка противника продолжала прочно удерживать рубежи и оказывать упорное сопротивление. Несмотря на это, гвардейцы 22 октября перешли в наступление и, благодаря героическим усилиям, прорвали второй оборонительный рубеж врага на западном берегу реки Молочной.

Успех сопутствовал и другим частям и соединениям Южного фронта. И противник не выдержал. Прикрываясь арьергардами, немцы начали общий отход на запад к никопольской и каховской переправам.

Перед 3-й гвардейской дивизией командование поставило задачу преследовать отходящего неприятеля. Гвардейцы развернули стремительное преследование по двум маршрутам. В арьергарде колонн двигались вместе с пехотой танки и саперные подразделения. Такое построение позволяло частям дивизии проходить до 30 километров в день.

Стремительно преследуя противника, передовой отряд 3-й гвардейской стрелковой дивизии 31 октября 1943 года на плечах противника ворвался в легендарную Каховку и вместе с другими частями завязал бой за этот овеянный легендами город.

Гитлеровцы дрались за город и переправу через Днепр с упорством маньяков. Их командование понимало, что с потерей этих «ворот», через которые гитлеровские войска отходили на правый берег Днепра, резко усугубит и без того плачевное состояние фашистских войск.

Советские гвардейцы шли на штурм Каховки с беспримерным мужеством и отвагой. Несмотря на ожесточенное сопротивление гитлеровцев, их неоднократные контратаки, к утру 2 ноября гвардейцы 3-й стрелковой гвардейской дивизии вместе с передовыми отрядами 49-й, 87-й стрелковых гвардейских дивизий и 2-го механизированного корпуса штурмом заняли Каховку. Снова этот город стал советским!

С подходом советских войск к Днепру сопротивление немецких войск становилось все более и более упорным. Фашистские арьергарды стремились прикрыть переправы через Днепр, по которым непрерывным потоком переправлялись на западный берег немецкие части.

В это время 49-я гвардейская стрелковая дивизия, совершив обходной марш через Чаплинку, Бирилево, Большие Копани, 3 ноября вышла в соприкосновение с обороной противника западнее Раденского и хутора Подстепное и с ходу повела разведку боем в направлении города Цюрипинска. В ходе его было установлено, что перед дивизией в районе Цюрипинск-Казачьи Лагеря противник подготовил сильно укрепленный предмостный плацдарм глубиной до 10 километров, связанный с городом Херсоном железнодорожным мостом. Такие же данные добыли и разведчики 49-й гвардейской дивизии. На полевых картах месторасположение моста отсутствовало, а визуально он не наблюдался, что затрудняло разрушение моста артиллерийским огнем. А вывести его из строя значило сильно ослабить оборону противника.

В конце ноября генерал Чанчибадзе приказал саперам взорвать мост. Организация взрыва моста, находящегося в полосе наступления 144-го гвардейского полка, была поручена полковому инженеру гвардии старшему лейтенанту Жукову К.Д. Для подрыва моста были подобраны саперы-добровольцы из 57 ОГСБ рядовые Зуев, Четвериков, Петухов и Ужахов. Взяв по 8 килограмм толовых шашек, детонирующий шнур с детонаторами и 4-х суточный сухой паек, саперы отправились на задание. У озера Лысое ночью 3 декабря они перешли линию фронта и по зарослям камыша заболоченной поймой Днепра прошли около 4 километров тылами немцев. Не доходя до моста, отважные саперы замаскировались в камышах и в течение трех суток вели наблюдение за его охраной, уточняли пути подхода к нему, отрабатывали план взрыва моста. На четвертую ночь 7 декабря саперы подобрались к опорам моста, заложили на две деревянные опоры взрывчатку и подожгли детонирующие шнуры. Быстро укрывшись в камышах, они сначала услышали взрывы зарядов, а затем увидели, как обрушились три пролета моста. Участники подрыва благополучно вышли в расположение наших войск. За свой героический подвиг они были награждены командиром 13-го гвардейского корпуса орденами Отечественной войны 1-й степени.

Бои по разгрому фашистских войск в Северной Таврии по времени совпали с подготовкой советского народа к празднованию 26-й годовщины Великого Октября. Вся партийно-политическая работа в эти дни среди личного состава дивизии проводилась под лозунгами: «Полностью освободим Северную Таврию к 26-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции!», «Выполним приказ Родины — вызволим советских людей из-под фашистской оккупации!» Окрыленные этими лозунгами и октябрьскими призывами Центрального Комитета Коммунистической партии к советскому народу и армии, гвардейцы рвались вперед. Наращивая силу ударов, гвардейцы освободили приднепровские поселки Николаевка, Владимировка, Казачьи Лагеря и другие.

В ноябре 1943 года 2-й гвардейской армии, разгромив фашистские полчища на подступах к Днепру и в Левобережной Украине, вышли к Днепру. Однако из-за больших потерь в личном составе, недостатка хорошо обученного пополнения, постоянного отставания корпусной и армейской артиллерии, а также армейских тылов, форсировать с ходу Днепр частям и соединениям армии не удалось.

В этой сложной обстановке командующий 4-м Украинским фронтом генерал Ф.И. Толбухин отдал приказ 2-й гвардейской армии перейти к обороне на фронте Екатериновка, Каховка, Британы, Казачьи Лагеря, Алешкин, Збурьевка и далее по побережью Черного моря и подготовке к освобождению Правобережной Украины. Задача перед гвардейцами стояла весьма серьезная, так как они не должны были ни в коем случае допустить форсирования Днепра противником и высадки его десантов в тыл нашим войскам и на берег моря. Для усиления войск приказом командующего фронтом армии передавался 1-й гвардейский и 116-й укрепленные районы. Полным ходом развернулось строительство оборонительных рубежей.

К выходом к Днепру обеспеченность советских войск материальными средствами, особенно боеприпасами, значительно снизилась. Из-за осенней распутицы и бездорожья машины с боеприпасами либо завязали в глубокой грязи, либо стояли без горючего. Сильно отстали и артиллерийские части, тылы растянулись на десятки километров.

Советские воины рыли окопы и траншеи, сооружали дзоты и блиндажи, готовились дать фашистам достойный отпор.

А угроза со стороны фашистов оставалась реальной. Особенно беспокоил советское командование Херсонский укрепленный плацдарм на левом берегу Днепра в районе озера Вчерашнее. Нашему командованию стало известно, что Гитлер приказал своим воякам удерживать этот плацдарм любой ценой. Более того, 13 ноября фашисты высадили десант на Кинбургской косе и, закрепившись на ней, пытались контролировать воды Днепровского и Бугского лиманов, ведущих в Николаев и Херсон.

Со 2 по 4 декабря развернулись сильные бои в низовьях Днепра по ликвидации Херсонского плацдарма и укреплений фашистов на Кинбургской косе силами 13-го гвардейского стрелкового корпуса и 2-го гвардейского механизированного корпуса.

Гвардейцам 3-й стрелковой дивизии в боях за ликвидацию Херсонского плацдарма пришлось сражаться против противника в плавнях сухопутья, рукавов и проток Днепра. А стоял уже декабрь, и советским солдатам, с боями продвигавшимся по заболоченной местности, приходилось то и дело принимать холодные, в полном смысле этого слова, ванны. Но гвардейцы в этих тяжелых боях прорывали одну за другой линии фашистской обороны, прижимали противника к реке и уничтожали.

Большую помощь в этих боях оказывала «матушке пехоте» артиллерия. На одном из совещаний командующий 2-й гвардейской армией генерал Г.Ф. Захаров сказал командующему артиллерией генералу Стрельбицкому: «Устройте мне здесь настоящий артиллерийский обмолот противника!».

И артиллеристы свою задачу выполнили блестяще. Демонстрируя высокое огневое мастерство, они на отдельных участках создавали такую высокую плотность огня, что буквально сметали с лица советской земли целые фашистские части, засевшие в обороне.

Здесь, в этих боях, отлично проявили себя воины самых различных родов войск и специальностей. Так, например, химики полковника А.Т. Бабаяна умело провели задымление вражеских позиций. Под прикрытием дымовой завесы наши части ринулись вперед и сбросили остатки частей 4-й горнострелковой дивизии фашистов в ледяные воды Днепра.

20 декабря нашими войсками были одержана еще одна блестящая победа: сильно укрепленный Херсонский плацдарм прекратил свое существование.

Гвардейцы блестяще завершили год упорных боев за освобождение советской земли. Начав героические бои у стен Сталинграда, они высоко пронесли свои победные знамена сквозь пламя сражений на реке Мышкова и «Миус-фронте», в Донбассе и на Молочной. За год боев гвардейцы 2-й армии освободили 2500 населенных пунктов и вызволили из фашистской неволи сотни тысяч советских людей. Пройдя от Волги до Днепра две тысячи огненных километров, гвардейцы-богатыри очистили от врага 125 тысяч квадратных километров родной земли.

Теперь, после ликвидации Херсонского плацдарма и херсонских предмостных укреплений противника, создались предпосылки к форсированию Днепра и освобождению Херсона.

Далее рассказывает сам Василий Филиппович Маргелов.

«В войсках 3-й гвардейской стрелковой дивизии полным ходом развернулась подготовка к форсированию Днепра. Я целыми днями находился в частях, организовывая подручные средства для переправы, обучая воинов действиям в ходе форсирования широкой водной преграды, каковой являлся Днепр.

И вдруг меня вызвали в штаб армии. То, что я услышал от командующего, оказалось для меня большой неожиданностью. 2-я гвардейская армия получила боевой приказ Верховного Главнокомандующего ударом из Кула прорвать оборону противника на Перекопском перешейке, главными силами овладеть городом Армянск и к исходу первого дня операции выйти на рубеж южнее Суворово, Караджанай; к исходу второго дня — на рубеж южнее Заливная, озеро Янгул; в последующем развивать наступление во взаимодействии с соседней 51-й армией, наступавшей с плацдарма на Сиваше, уничтожить перекопскую группировку противника в районе города Ишунь и к исходу четвертого дня выйти на рубеж реки Чатырлак.

Советское Верховное Командование придавало большое значение Крымской операции, и поэтому координирование действий сухопутных и военно-морских сил в ходе ее осуществляли Маршалы Советского Союза А.М. Василевский и К.Е. Ворошилов. В авангарде наступающих на Крым войск шел 13-й гвардейский стрелковый корпус генерала П.Г. Чанчибадзе. И, откровенно говоря, я считал, что меня, заместителя командира 3-й гвардейской стрелковой дивизии, которая входила в 13-й гвардейский стрелковый корпус, вызвали для постановки боевой задачи по прорыву обороны на Перекопском перешейке и боям в Крыму. Однако я услышал совсем другое: приказом командующего фронтом я назначался командиром 49-й гвардейской стрелковой дивизии. Признаться, я несколько растерялся, услышав приказ о столь высоком для меня, тридцатипятилетнего полковника, назначении. Всего какой-то год назад был подполковником — командиром полка под Сталинградом… От командующего фронтом, видимо, не укрылось то, что творилось в те мгновения в моей душе. И он, как бы поддерживая меня, крепко пожал руку и сказал:

— Командование фронтом, как и командование армией считает, что вы, товарищ Маргелов, будете достойным командиром 49-й гвардейской и под вашим командованием она одержит еще не одну победу! Готовьтесь к форсированию Днепра и взятию Херсона!

— Служу Советскому Союзу! — только и смог от волнения произнести я».

Чуть больше двух месяцев выпало полковнику Маргелову исполнять должность ИД командира 3-й стрелковой гвардейской дивизии, а теперь новый поворот в его боевой биографии — ИД командира 49-й… В мае 1944 года приставка «ИД» к его должности была убрана.


Глава 4 В боях под Сталинградом | Десантник № 1 генерал армии Маргелов | Глава 6 «Песня славит Сокола…»