home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

«Песня славит Сокола…»

Боевая история 107-й мсд — 49-й гвардейской сд. Гвардейские 3-я и 49-я в совместных боях от Сталинграда до Днепра. Вперед, на Херсон!

В боях от Сталинграда до Днепра гвардейцы 3-й стрелковой дивизии постоянно ощущали надежное боевое соседство воинов 49-й гвардейской стрелковой дивизии. Многое, очень многое на войне зависит от соседа справа или слева. И когда это соседство надежно, когда знаешь, что сосед справа или слева не подведет, не отступит, оголив твой фланг, тогда и воюется как-то увереннее. А 49-я гвардейская стрелковая дивизия по праву считалась одной из лучших, закаленных дивизий 2-й гвардейской армии.

Дивизия сформировалась в марте 1932 года на Дальнем Востоке. Приказом Наркома обороны ей было присвоено наименование 3-я колхозная, и входила она в состав 6-го Особого колхозного корпуса Отдельной Краснознаменной Дальневосточной Армии (ОКДВА). Дислоцировалась дивизия в районе города Благовещенска, и она состояла из трех стрелковых полков, батальона связи, кавалерийского эскадрона и спецподразделений. В 1933 году в состав дивизии вошел 3-й Томический колхозный артиллерийский полк. в штаты дивизии ввели автотракторные батальоны с техникой: автомашины, трактора, комбайны и сельхозинвентарь. Каждый полк получил земельные участки. Срок службы в колхозных частях был три года.

Вновь сформированная дивизия в те дни имела перед собой, в первую очередь, мирные цели — выполнение производственных сельскохозяйственных задач.

Дивизия занималась 8 часов плановыми производственными сельскохозяйственными работами, боевой и политической подготовкой — 2 часа в сутки. Она создавала продовольственно-фуражные базы, строительные материалы. Освоила выращивание овощных культур — помидоров, капусты, картофеля, арбузов. Занималась садоводством, пчеловодством, вывела культуры зерновых и культивировала их в применении к условиям климата Дальнего Востока. Дивизия сдавала государству сотни тысяч пудов хлеба, овощей, фруктов, только один полк сдал государству в 1933 году 30 тысяч пудов хлеба, 25 тысяч пудов капусты, помидор и других овощей. Артиллерийский полк сдал 14 тысяч пудов хлеба. Дивизия полностью обеспечивала себя продовольствием и фуражом и имела достаточные запасы. За успешное выполнение заданий по созданию продовольственно-фуражной базы, хорошую учебу и за успешное выполнение других правительственных заданий по укреплению вооруженных сил на Дальнем Востоке многие командиры и красноармейцы были награждены правительственными наградами.

В начале Великой Отечественной войны, 28 июня 1941 года, дивизия, погрузившись в эшелон, отправилась на фронт. 13 июля 1941 года сосредоточилась в районе Валдая (Ленинградский фронт), где получила наименование 107-й танковой, доукомплектовалась танками «КВ» и Т-34, после чего выступила на фронт по маршруту Валдай-Вышний Волочек-Старица-Ржев. 18 июля в направлении города Белый ликвидировала вражеский авиадесант в районе Щучье.

23 июля 1941 года в 16.00 в районе сел Крапивня, Батурино (граница Московской и Смоленской областей) части дивизии с ходу вступили в бой с 20-й немецкой панцерной дивизией.

Полки развернулись в боевой порядок и, взяв инициативу в свои руки, пошли в наступление. Это было их первое боевое крещение. Ожесточенные бои продолжались в течение восьми дней. Против 49-й дивизии действовали: 20-я немецкая панцерная дивизия, 106-я пехотная дивизия, учебная мотоциклетная бригада, отдельный мотострелковый полк. Немцев поддерживало несколько бомбардировочных эскадрилий. День и ночь над частями дивизии висели в воздухе 50–60 самолетов противника, подвергая ее боевые порядки интенсивной бомбардировке. Однако, несмотря на превосходство в живой силе и технике противника, части дивизии выбили противника из крупного населенного пункта Крапивня и вышли к реке Вотря. Жалкие остатки 20-й панцерной дивизии под прикрытием дымовой завесы и пикирующих самолетов отошли в юго-западном направлении.

Полк, которым командовал полковник П.Г. Чанчибадзе, действовавший на главном направлении участка, уничтожил 28 танков, 22 орудия разного калибра, 34 миномета, 45 автомашин, 42 станковых пулемета и до двух тысяч солдат и офицеров противника.

За храбрость, мужество и героизм, проявленные в этих боях, в полку было награждено орденами и медалями 38 человек.

Артиллерийский полк в районе Крапивни в дни ожесточенных боев, когда враг подбирался к Москве, огнем артиллерии уничтожил 46 танков, 30 автомашин, 150 огневых точек и до полка пехоты противника.

Дивизия в составе 30-й армии участвовала в великом сражении за Москву, отстаивая родную землю.

С 16 ноября 1941 года дивизия занимала оборону протяжением 50 километров в районе Московского моря. В тяжелых боях дивизия изматывала противника, направляющегося на Москву через Клин-Дмитров.

День 5 декабря 1941 года ознаменовался переходом советских войск в решительное наступление под Москвой.6 декабря 1941 года вместе с частями Западного фронта дивизия от обороны перешла в наступление.

В боях за оборону Москвы дивизия вписала славную страницу в свою историю.

Москва была и осталась твердыней, мозгом и сердцем советского народа.

12 января 1942 года в газете «Правда» было опубликовано сообщение Народного комиссариата обороны о преобразовании дивизии из 107-й танковой во 2-ю гвардейскую мотострелковую дивизию с вручением Гвардейского знамени за проявленные в боях за Отечество с немецкими захватчиками отвагу, мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава. До октября 1942 года дивизия входила в состав 30-й армии, а с октября она преобразуется в 49-ю гвардейскую стрелковую дивизию и с этого времени входит в состав 13-го гвардейского стрелкового корпуса 2-й гвардейской армии.


В боях на подступах к Москве дивизией командовал отважный комдив генерал-майор П.Г. Чанчибадзе, а когда он был назначен командиром 13-го гвардейского стрелкового корпуса, командиром дивизии стал генерал-майор Подшивайлов. В ходе боев под Сталинградом, на реке Мышкова, под Котельниковским, при прорыве «Миус-фронта», освобождении Донбасса и на реке Молочной Василию Филипповичу Маргелову не раз приходилось встречаться с генералом Д.П. Подшивайловым, так как его 3-я гвардейская стрелковая дивизия во всех этих боях была соседом 49-й гвардейской и успешно взаимодействовала с ней.

Тогда же В.Ф. Маргелов узнал удивительную биографию Дениса Протасовича. Его, коренного сибиряка, мобилизовали в царскую армию в самом начале империалистической войны. В ходе боев он не раз проявлял смелость и отвагу, был награжден полным «Георгиевским бантом» и стал унтер-офицером. Солдаты-фронтовики уважали своего командира и единодушно избрали его в полковой комитет. В Октябрьскую революцию Денис Подшивайлов безоговорочно становится под ее знамена. После демобилизации он возвращается с фронта домой — в родную Сибирь, где становится активным участником борьбы за Советскую власть. Однако позднее обстоятельства сложились так, что его насильно мобилизуют в армию адмирала Колчака. Но пробыл Денис Подшивайлов там недолго — вместе с солдатами перебил офицеров полка и перешел на сторону Красной Армии.

В рядах Красной Армии Денис Протасович Подшивайлов прошел славный путь сквозь грозные годы Гражданской войны, сформировался как инициативный, требовательный и мужественный командир. Отечественную войну встретил на Западном фронте 22 июня 1941 года, командуя полком. В первых жестоких боях с фашистскими войсками он проявил себя как отважный и опытный командир, способный увлечь советских воинов на подвиг во имя Отчизны, и через некоторое время был назначен командиром дивизии.

Во всем блеске военный талант генерала Подшивайлова проявился в тяжелейших боях с танковыми частями манштейновской «Зимней грозы» на участке реки Мышкова, где, сражаясь бок о бок с гвардейцами 3-й стрелковой дивизии, бойцы 49-й гвардейской не пропустили фашистов к Сталинграду.

Особенно запомнились отцу бои за Васильевку и Капкинский, где плечом к плечу подразделения обеих дивизий демонстрировали не раз свою доблесть в боях с фашистами.

Собственно, в тех тяжелых боях под Сталинградом и зародилась та боевая дружба, которая впоследствии помогла гвардейцам дивизий успешно громить фашистов в районе Котельниковского и на реке Маныч, под Батайском и Ростовом, при прорыве «Миус-фронта» и освобождении Донбасса, в боях на Молочной и при разгроме немцев на подступах к Днепру, на Левобережной Украине.

И вот теперь командование оказало полковнику Маргелову В.Ф. большую честь, как он и сам считал, назначив его командиром этой прославленной дивизии. Командир 13-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-лейтенант П.Г. Чанчибадзе, представляя нового командира дивизии, сказал о нем много хороших слов как о боевом, грамотном и мужественном командире. В конце своего выступления он, потирая подбородок, добавил, обращаясь к командиру дивизии:

— Маргелов, я же говорил тебе, что будешь командиром дивизии!

И оба они, мысленно вспомнив свое «соревнование по боксу», заулыбались и обнялись.


В начале марта дивизия находилась в обороне и занимала по фронту огромный участок почти что в 70 километров. Знакомясь с личным составом дивизии, новый командир дивизии отметил, что хотя гвардейцы и «сидели» в обороне довольно продолжительное время, однако настроение у них было наступательное. Все понимали: раз вышли к Днепру, значит, оборона — дело временное, впереди их ждет наступление.

Форсирование водного рубежа — всегда задача не из легких. А тут перед гвардейцами простирался широкий и величавый Днепр. Противоположный берег его, изобилующий высотами и кручами, фашисты сильно укрепили. Переправиться через широченный Днепр, а затем еще и прорвать сильно укрепленную оборонительную полосу немцев — эта задача по плечу только закаленным в боях воинам. А дивизия в этот период была укомплектована в основном пополнением из бывших оккупированных районов, ранее в армии не служившем. Поэтому первое, на что комдив В.Ф. Маргелов обратил внимание при подготовке личного состава дивизии к форсированию Днепра — это научить солдат преодолевать водные преграды, умению прорывать оборону противника.

Занятия по боевой подготовке командир дивизии приказал проводить в условиях, максимально приближенных к реальным. Днем и ночью бойцы учились в днепровских плавнях, как вязать плоты, как грузить на них технику, как вести огонь с лодок и других плавучих средств. По его приказу широко практиковалась подготовка к форсированию Днепра и последующим действиям на макетах местности. Комдив добивался, чтобы буквально каждый боец знал свою задачу при форсировании и в бою.

Немцы, предвидя вероятность форсирования нашими войсками Днепра, взорвали, сожгли или вывезли все, что могло быть использовано для переправы. Поэтому для подготовки переправочных средств в ход пошло все, что было под рукой. Плоты вязались из бревен, досок, порожних снарядных ящиков, а иногда и просто из вязанок камыша, которого в днепровских плавнях было хоть отбавляй.

Особую смекалку проявил полковой инженер 144-го гвардейского полка гвардии капитан-инженер Константин Жуков, ранее отличившийся при подрыве железнодорожного моста у Херсона. Ему предстояло переправлять полковые артиллерийские орудия, а пушка — это не пулемет, ее на камышовом плотике не переправишь. И тогда капитан Жуков предложил делать плоты под орудия из бочек из-под горючего. Плоты получились на славу! Во время форсирования они не тонули, даже когда их дырявили осколки и пули.

Также по приказу командира дивизии В.Ф. Маргелова каждым полком было проведено тренировочное форсирование озера в районе села Костогрызово, которое по своей ширине не уступало Днепру. Да и местность в этих местах, изобилующая высотами и оврагами, была во многом сходна с местностью на правом берегу Днепра, где немцы создали мощную полосу обороны.

Большую партийно-политическую работу в период подготовки к форсированию Днепра и освобождению Херсона провели партийные и политические органы дивизии во главе с недавно прибывшим в соединение гвардии полковником Миролевичем.

Партийно-политическая работа в дивизии проходила в соответствии с поставленными перед гвардейцами задачами. Благодаря усилиям политработников во всех стрелковых ротах были созданы полнокровные партийные организации. Пополнение рядов партийных организаций шло главным образом за счет приема в ряды ВКП(б) отличившихся в бою солдат, сержантов, офицеров. За это время было принято в члены ВКП(б) 157 человек.

Одной из лучших партийных организаций дивизии была партийная организация 147-го гвардейского стрелкового полка. Ее возглавлял смелый и отважный офицер — политработник гвардии майор Рыжков. Он вел постоянную работу с парторгами рот и батальонов за увеличение рядов партийцев в подразделениях, прилагал большие усилия для улучшения партийно-политической работы перед наступлением. И его энергичная деятельность дала впоследствии положительные результаты. Отец вспоминал, что в ходе боев за Херсон коммунист Рыжков не раз личным примером увлекал бойцов на подвиги.

Большую пропагандистскую работу проводила в войсках дивизии газета 49-й гвардейской стрелковой дивизии «Гвардеец». Она постоянно помещала на своих страницах корреспонденции, репортажи и очерки о лучших бойцах, их боевых подвигах.


В начале марта 1944 года комдивом был получен боевой приказ командующего армией на форсирование Днепра и взятие Херсона. Однако командование фронта и Ставки, учитывая, что фронт наступления дивизии слишком велик, указало: «…форсировать по мере возможности». Вспоминая те дни, отец рассуждал: «Но что значит «…по мере возможности.» Мне было известно, что ранней весной 1944 года Красная Армия на всех главных стратегических направлениях разворачивала крупномасштабные наступательные операции. В том числе и наш 3-й Украинский фронт. И если командование приказывало наступать, хотя и «…по мере возможности», то я, как командир дивизии понимал, что надо сделать все невозможное — форсировать Днепр — на то мы и гвардейцы!»

Командир дивизии вместе с начальником штаба дивизии гвардии полковником Валерием Федоровичем Шубиным, командирами полков — гвардии полковником Андреем Григорьевичем Лубенченко, гвардии полковником Михаилом Егоровичем Прокоповичем, гвардии подполковником Тюриным Андреем Ивановичем, командиром артполка гвардии подполковником П.К. Федорковым — самым тщательным образом изучали обстановку, не раз ездили на рекогносцировку. В эти дни активизировали свою деятельность разведчики. Однако им долго никак не удавалось взять «языка». Два раза разведчики пытались пробраться через Днепр, но фашисты, засевшие в прибрежных кручах, беспрерывно освещая в ночное время хрупкий приднепровский лед ракетами, срывали все попытки наших разведчиков добыть «языка». Время шло, а одна разведгруппа за другой возвращались домой с задания промокшие с ног до головы, так и не сумев добыть столь необходимые сведения.

Тогда комдив приказал очередную группу возглавить гвардии сержанту Ноговицину. Разведывательную задачу ему и его группе полковник В.Ф. Маргелов ставил лично. Разъяснил, что от успеха группы будет зависеть и успех дивизии.

Уяснив задачу, Ноговицин без лишних слов коротко ответил:

— Задание принято, «язык» будет доставлен!

— Не слишком ли вы самоуверенны, товарищ сержант? — усомнился начальник политического отдела полковник Миролевич.

И действительно, глядя на этого невысокого, хрупкого бойца с обветренным лицом и воспаленными от бессонных ночей глазами, вряд ли можно было подумать, что за его плечами десятки дерзких и успешных разведывательных поисков.

— Хлопец он хоть и не видный, зато сердце у него — львиное! — заступился командир дивизии за гвардейца.

И не напрасно. Свое слово разведчики сдержали благодаря отваге и находчивости командира группы сержанта Ноговицина.

Скрытно подобравшись к переднему краю противника, Ноговицин и его бойцы целых четыре часа вели наблюдение за оборонительными позициями фашистов. Детальное изучение противоположного берега показало, что оборона противника состоит из отдельных огневых точек, связанных между собой ходами сообщения. Когда ночь опустилась на землю, сержант Ноговицин приказал своим бойцам по-пластунски преодолеть набухший прогибающийся лед Днепра и первым пополз к противоположному берегу.

Переправа группы прошла настолько скрытно, что немцы даже не шелохнулись. В прибрежном откосе разведчики отыскали ложок, по нему поднялись в гору и вышли к дороге. Здесь разведчики обнаружили фашистский пост. Сориентировавшись на местности, сержант Ноговицин решает осуществить дерзкий план.

На наших разведчиках были одеты трофейные плащ-палатки, и сержант-гвардеец решил воспользоваться этим. Он построил своих бойцов в колонну и повел их прямо по дороге к немецкому посту. Фашисты никак не могли предположить, что на их участке могут появиться советские разведчики, и подпустили бойцов сержанта Ноговицина вплотную. А этого гвардейцам только и надо было.

Появление наших разведчиков возле самого немецкого поста было настолько неожиданным, что фашисты не успели даже открыть огонь. Меткими выстрелами гвардейцы четырех из них уложили наповал, а унтер-офицера захватили в плен. Умело обеспечив отход и прикрытие группы, сержант Ноговицин без потерь переправился через Днепр и доставил долгожданного «языка» в штаб дивизии.

Из показаний пленного стало известно, что немецкое командование потребовало от херсонской группировки войск защищать свои позиции до последнего солдата. Немецкие части и подразделения, занимающие оборонительные позиции по днепровским берегам севернее и южнее Херсона, а также в самом Херсоне, находятся в состоянии повышенной боевой готовности. В особенности сильные укрепления немцы создали в самом городе, использовав для них все постройки, а также жилые дома, из которых они силой выселили всех людей, не считаясь с тем, что под пронизывающим мартовским ветром и дождем оказались тысячи женщин, детей, стариков. Бойцы дивизии, да и сам комдив, не раз слышали доносившиеся из-за Днепра лающие голоса немецких солдат, выстрелы и стоны мирных советских людей. Это фашисты, осуществляя тактику «выжженной земли», изгоняли их из-под родного крова, создавая «мертвое пространство» вокруг своих оборонительных рубежей.

Гвардейцы рвались в бой, а командир дивизии полковник Маргелов упорно искал ту самую «возможность», которая обеспечила бы дивизии успех в ходе форсирования Днепра и штурма Херсона.

8 марта комдив побывал в своем левофланговом 147-м гвардейском стрелковом полку, которым командовал М.Е. Прокопович. Левофланговые подразделения полка соседствовали с подразделениями 295-й стрелковой дивизии, части и подразделения которой занимали позицию прямо напротив Херсона и готовились штурмовать его в лоб.

Немцы, судя по всему, понимали это и, создав мощную оборону, готовились здесь к упорному сопротивлению. Проведя рекогносцировку и оценив обстановку, комдив 49-й пришел к выводу, что на левом фланге его гвардейская дивизия, учитывая плотность и мощь фашистской обороны, вряд ли будет иметь успех. Да и чувствовалось, что немцы именно здесь ждали главного удара советских войск и готовились ко всем неожиданностям.

Изучая обстановку перед наступлением, полковник В.Ф. Маргелов побывал и в подразделениях своего центрального 144-го гвардейского стрелкового полка, которым командовал гвардии полковник А.Г. Лубенченко. Здесь подготовка к форсированию была в полном разгаре. Люди рвались в бой, но средств форсирования было подготовлено еще мало. Побывав на занятиях по боевой подготовке, командир дивизии пришел к выводу, что солдат этого полка необходимо упорно готовить к грядущим боевым испытаниям.

А между тем вышестоящие штабы торопили командира 49-й гвардейской дивизии с форсированием Днепра. А он, не раз изучая обстановку по карте, сам приходит к выводу, что командование торопит его не зря — успешное форсирование войсками его дивизии Днепра и удар по левому флангу фашистской группировки, прикрывавшей Херсон, с последующим охватом Херсона справа, могло создать для немецких войск угрозу окружения. Чего-чего, а «котла» фашисты боялись после Сталинграда как огня! Да и командование, торопя комдива, не скрывало, что от успеха 49-й гвардейской стрелковой дивизии во многом зависит успех всей херсонской операции.


«9 марта 1944 года, — вспоминал генерал армии В.Ф. Маргелов через 40 с лишним лет, — я дал приказ своему правофланговому 149-му гвардейскому стрелковому полку гвардии подполковника Тюрина совершить ночной марш и сосредоточиться по левому берегу Днепра южнее города Берислава. Проведя этот маневр, командир полка доложил мне по телефону, что полк сосредоточился и готов к выполнению дальнейших приказаний.

Я срочно выехал в полк. Ночь была адская. Дождь хлестал как из ведра. Беспрерывными порывами налетал сильный ветер. Великая река только что освободилась от льда, и ее тяжелые воды плескались где-то рядом в кромешной темноте.

«А не попытаться ли форсировать Днепр прямо сейчас? — неожиданно подумал я. — Ночь, хоть глаза выколи. Немцы сейчас, наверное, попрятались по блиндажам. Не любят они такой погоды. А пока очухаются, так не то что полк, а дивизию можно будет переправить… Да и бойцы, узнав, что их комдив уже на правом берегу, с утроенной энергией совершат бросок через Днепр…»

Не думал, не гадал я тогда, что боевая обстановка внесет совсем иные коррективы в мой план, и мне придется с 67-ю бойцами почти трое суток удерживать плацдарм, и в живых нас останется только 14 человек…».

После этого отец закурил новую папиросу из лежащей на столе пачки «Беломорканала» и на какое-то время замолчал, как бы заново переживая выпавшие на их долю испытания. Затем он медленно, охрипшим от волнения голосом продолжил свои воспоминания.

— Кто у вас лучше всех подготовлен к переправе? — спросил у подполковника Тюрина.

— Третий батальон гвардии капитана Валуева, — ответил комполка.

— Пошли, — сказал я.

Через некоторое время мы были в расположении батальона.

— Пулеметную роту в мое распоряжение! — приказал я комбату. — Будем форсировать…

— Товарищ комдив! — запротестовал было гвардии подполковник Тюрин. — Зачем же так рисковать! Ведь неизвестно, что там, на том берегу…

— Переправимся, узнаем! А ты оставайся здесь в готовности к форсированию и жди моей команды! — ответил я командиру полка.

— Пулеметная рота к выполнению задачи готова! — доложил прибывший командир пулеметной роты гвардии старший лейтенант Семен Гуменюк.

Приказав старшему лейтенанту Гуменюку готовить бойцов и матчасть к переправе через Днепр, я еще раз уточнил ранние и поставил новые задачи частям и подразделениям по форсированию реки и боевым действиям на том берегу.

Соблюдая все меры предосторожности, отчаливаем от берега. Днепр встретил наши тяжелогруженые лодки и плоты крутой волной. По-прежнему хлестали порывы ветра вперемежку с колючим дождем.

Едва достигли середины Днепра, как над нашими головами, словно люстры, вспыхнули ослепительные огни немецких осветительных ракет. И тут же черная днепровская вода закипела от разрывов мин и снарядов. В бой вступили наши пулеметчики.

Одна из мин взорвалась где-то справа, и в сполохах разрывов я увидел, как перевернулся один из плотов. С него в ледяную воду посыпались люди. Однако гвардейцы не растерялись, а, уцепившись за бревна полуразрушенного плота и удерживая на нем «максим», продолжали плыть к берегу. Как я потом узнал, в ледяной купели оказались гвардейцы пулеметного взвода гвардии младшего лейтенанта Георгия Ноги. Но и в этой ситуации, как-то пристроившись у пулемета, сам командир продолжал бить по вражескому берегу короткими очередями.

Хочу сказать, что этому отважному офицеру в дальнейшем фронтовая судьба ниспослала не только это испытание. Несколько позднее, в боях за Николаев, гвардии младший лейтенант Георгий Нога был ранен в живот. Ранение было настолько тяжелым, что хирурги не стали делать операцию, полагая, что она все равно не поможет. Однако офицер каким-то чудом, без всякого хирургического вмешательства, поправился и снова встал в строй, не комиссовался, хотя и имел такую возможность.

Разве это не пример героической стойкости советского гвардейца! Гвардии младший лейтенант Георгий Нога был представлен мной к награждению орденом Боевого Красного Знамени.

Но вот, наконец-то, наша лодка ткнулась носом в прибрежный песок. Десант есть десант, и действовать тут надо сноровисто и быстро. В едином порыве гвардейцы ринулись на берег и, выбив фашистов из прибрежных оборонительных линий, устремились вперед.

Вскоре, используя складки местности, мы успешно продвинулись еще дальше и оседлали дорогу Берислав-Херсон. Удар наш был настолько силен и неожидан, что фашисты решили, что Днепр форсировала, по крайней мере, целая дивизия. И они начали панический отход к Херсону. Однако к утру опомнились, и обстановка резко изменилась. Едва забрезжил рассвет, как показались густые цепи немецких автоматчиков. Подпустив фашистов поближе, пулеметчики старшего лейтенанта Гуменюка открыли кинжальный огонь. Не многим немцам удалось уйти живыми. Не повезло и тем транспортерам, которые двигались по шоссе Берислав — Херсон. Надеждам фашистов прорваться к Херсону был положен конец.

Видимо, обеспокоенное положением на своем левом фланге обороны, немецкое командование решило во что бы то ни стало ликвидировать захваченный плацдарм. Одновременно фашистское руководство предприняло все меры, чтобы на захваченный нами Бериславский плацдарм не переправился ни один советский солдат.

В воздухе нудно завыли моторы десятков фашистских самолетов, которые наносили удары по переправляющимся войскам и по нашему плацдарму. Беспрерывно била фашистская артиллерия, в том числе и шестиствольные минометы. Эта огневая завеса и приостановила форсирование Днепра подразделениями как 149-го полка, так и другими частями и подразделениями дивизии.

Прошел один день сражения за Бериславский плацдарм, пошел второй, а подкрепления, которого мы ждали с таким нетерпением, все не было. Все меньше и меньше оставалось в живых героических защитников плацдарма. Кончались боеприпасы. А немцы продолжали наседать. В этой обстановке мне ничего не оставалось, как прибегнуть к крайней мере — вызвать на себя по рации огонь артиллерии своего артиллерийского полка.

Чтобы не потерять управление частями дивизий, я все время поддерживал связь по радио с начальником штаба 49-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии полковником Шубиным. Понимая всю сложность создавшегося положения, он делал все возможное, чтобы не только подразделения 149-го полка как можно быстрее переправились через Днепр на захваченный нами Бериславский плацдарм, но и другие части дивизии могли оказать нам посильную помощь.

Надо отметить, что начальник штаба дивизии гвардии полковник Шубин был закаленный в боях, храбрый и решительный офицер. Ему довелось так же, как и мне, участвовать в боях с белофиннами. Он отличился при прорыве линии Маннергейма, при форсировании Выборгского залива. В августе 1941 года в должности начальника связи 41-й легкой танковой бригады В.Ф. Шубин совершил поход в Иран. В том же месяце прямо из Тегерана его бригада была переброшена под Новороссийск. Особенно отличился В.Ф. Шубин в ходе Феодосийского десанта. Здесь, в боях за Феодосию, он был сначала назначен начальником оперативного отделения 236-й мотострелковой дивизии.

Инициативным, вдумчивым офицером зарекомендовал он себя и в боях по освобождению Ростова. После освобождения Ростова, когда 271-я стрелковая дивизия гнала фашистов на запад, Валерий Федорович был тяжело ранен. Ему давали негодность к службе в армии, но он остался в строю. Перед началом боев по прорыву «Миус-фронта» подполковник Шубин был назначен начальником штаба 49-й гвардейской стрелковой дивизии. И вот теперь, в боях за Херсон, проявились лучшие качества этого боевого офицера. Благодаря его находчивости 3-й батальон 149-го гвардейского стрелкового полка 11 марта 1944 года успешно форсирует Днепр и высаживается на Бериславский плацдарм. К этому времени из 67 защитников Бериславского плацдарма осталось только 14 человек. Поэтому можно понять нашу огромную радость, когда в перепаханные фашистскими снарядами и минами окопы, в которых мы отбивались до последнего, влились бойцы гвардии капитана Валуева. Однако фашисты продолжали яростные атаки, стремясь во что бы то ни стало сбросить защитников Бериславского плацдарма в Днепр. Но чаша боевого успеха постепенно клонилась в нашу сторону. Несмотря на сильнейший артиллерийский и минометный огонь, 149-му гвардейскому стрелковому полку гвардии подполковника Тюрина удалось прорваться через кипящий от разрывов Днепр и высадиться на плацдарм. Теперь мы навязывали фашистам свою инициативу. В ходе упорных боев по расширению плацдарма полку А.И. Тюрина удалось выйти в район Пареводар, Новая Тягинка. По моему приказу полк продолжил развивать наступление вдоль берега Днепра на Херсон».


Бывший комсорг 1-го батальона 149-го сп гвардии сержант И.Г.Степаненков вспоминал командира дивизии «стройным, высоким и… строгим командиром. Он лично наблюдал за полем боя, а при необходимости сам шел в боевых порядках наступающей пехоты. Так было и районе Кучегуара, гда песчаные курганы на берегу Днепра, в беспорядке разбросаны на местности. Особенности курганов в том, что они скрывают перспективу обзора за ними и кажется, что за ними ничего нет. И так по всему берегу. Фашистское командование использовало эти курганы для создания глубоко эшелонированной обороны, превратив каждый из них в укрепленную огневую точку. И, как мне представляется комдив полковник В.Ф.Маргелов умело нащупал, а затем и использовал слабость немецких солдат — их боязнь вести огонь в ночных условиях по причине легкого обнаружения (демаскировки) их позиций, а также умение наших младших офицеров использовать штурмовые отряды при штурме обособленных огневых точек. Основные достоинства штурмовых отрядов в ночном бою — маневренность, быстрота действий во время боя, возможность охвата боевыми действиями большой территории. Это и в дальнейшем широко использовал командир дивизии».

Штурмовой отряд — это стрелковый взвод, усиленный различными огневыми средствами в зависимости от решаемых задач: станковым пулеметом, 45-ти мм пушкой и противотанковым ружьем.

«И вот такими мелкими группами бойцы 1-го батальона прорвали оборону немцев и вышли на берег Днепра в районе Казачьих Лагерей. С позиции сержанта мне трудно оценить действия моих боевых товарищей и командиров, но боевую задачу в ночном бою на этом участке фронта наша дивизия, сплоченная и вдохновленная отважным комдивом Маргеорвым, выполнила, за что ей позже было присвоено почетное наименование «Херсонская. Василий Филиппович Маргелов был душой и вдохновителем всех наших боевых операций, а для бойцов и командиров дивизии — строгим, но чутким человеком».


Очень не любил генерал армии В.Ф. Маргелов вспоминать один короткий, но весьма драматический и показательный для того сурового времени эпизод. Когда он вернулся на левый берег Днепра, чтобы организовать на месте дальнейшее наступление частей своей дивизии на Херсон, командир корпуса Чанчибадзе грубо обругал комдива.

— Ты бросил дивизию, — кричал он, — я тебя расстреляю! Под трибунал отдам!

С трудом сдерживаясь (сказывалось нечеловеческое напряжение трехдневных бессонных смертельных боев), комдив Маргелов сказал, грозно сверкнув глазами:

— Один полк уже воюет на том берегу, второй заканчивает переправу. Мы с бойцами выстояли и обеспечили успех соединению. Разрешите продолжать наступление? А список героев я представлю вам на утверждение после взятия Херсона…

Командир корпуса, видя направленные на него неодобрительные взгляды рядом стоящих офицеров, как-то сразу сжался, а потом выпрямился, извинился перед комдивом и приказал:

— Теперь Ваша дивизия будет на основном направлении наступления на Берислав и Херсон, 295-я гвардейская дивизия, замешкавшаяся в ходе форсирования Днепра, продолжает наступление на вспомогательном направлении. Я не сомневаюсь, товарищ Маргелов, что вы успешно справитесь с поставленной задачей!


В ходе наступления ожесточенные бои развернулись за село Никольское, которое обороняло свыше двух батальонов противника. Используя хорошо подготовленные в инженерном отношении позиции, немцы ураганным огнем из пулеметов и минометов пресекали все попытки наших бойцов хотя подойти к окраинам села. В этих боях опять отличился 3-й батальон гвардии капитана Валуева. Используя наступившую темноту, отважный командир все-таки прорвался к окраине Никольского и зацепился за одиноко стоящий домик. Быстро превратив его в опорный пункт, гвардии капитан Валуев решает с помощью обходных маневров рот выбить немцев из села. Под прикрытием темноты 3-я гвардейская стрелковая рота под командованием гвардии лейтенанта Карыгина обходит село справа, а 9-я гвардейская стрелковая рота под командованием гвардии старшего лейтенанта Алонна обходит село слева. Совершив обходные маневры и выйдя на заданный рубеж, обе роты обрушили на фашистов внезапные удары. Ураганный огонь гвардейцев косил фашистов десятками. В рядах противника началась паника, и, бросая оружие, боевую технику, немцы в ужасе разбежались. Вскоре все село Никольское было очищено от противника. Этот бой гвардейцы капитана Валуева провели без потерь. Фашисты же потеряли 75 солдат и офицеров убитыми и пленными, были захвачены большие трофеи. Вот что значат грамотные и инициативные действия на поле боя!

Развивая наступление в ночь с 12 на 13 марта, 149-й гвардейский стрелковый полк гвардии подполковника Тюрина вышел к реке Ингулец в районе села Дарьевка и завязал бой за переправы. И здесь опять отличились бойцы 3-го гвардейского батальона капитана Валуева. Действуя решительно и инициативно, гвардейцы, не дожидаясь приказа о переправе, форсировали реку Ингулец на подручных средствах и устремились дальше. Наступая вдоль течения Днепра, полк освободил 16 населенных пунктов, уничтожил и пленил около 300 солдат и офицеров противника, захватил многочисленные трофеи.

Надо отметить, что все эти бои характеризовались полным отсутствием артиллерийской поддержки, так как артиллерия не успела переправиться. По сути дела пехоту поддерживали только пулеметы, а единственным тяжелым оружием были противотанковые ружья.

Но наступательный порыв гвардейцев был настолько велик, что даже при наличии только легкого пехотного оружия части дивизии безостановочно гнали фашистов, имевших на вооружении артиллерию, самоходные пушки и одно— и шестиствольные минометы. И гнали по бездорожью, по весенней непролазной грязи, через плавни и водные преграды. В этих боях личный состав 149-го гвардейского стрелкового полка проявил образец исключительного мужества, героизма, сметливости и инициативы.

Боевые успехи 149-го гвардейского стрелкового полка Тюрина создали предпосылку к успешному развитию наступления всеми частями и подразделениями дивизии.

В ночь на 13 марта 1944 года успешно форсирует Днепр 144-й гвардейский стрелковый полк гвардии полковника Лубенченко. Едва высадившись на правый берег Днепра, гвардейцы с ходу ринулись в атаку, обходом справа перерезали дорогу Снегиревка — Херсон. Удар воинов 144-го гвардейского был настолько стремителен, что немцы обратились в паническое бегство, покидая свои оборонительные позиции, и к концу дня полковник Лубенченко доложил командиру дивизии, что его гвардейцы перерезали дорогу Херсон-Николаев. Это уже был серьезный успех.

В этот же день начал форсирование Днепра 100-й артиллерийский полк полковника Федоркова. Форсирование проходило по четко организованному плану. В то время как первые орудия были загружены на плоты, собранные из рыбацких лодок, и начали переправу, расположившиеся на левом берегу Днепра артиллерийские подразделения прикрытия мощными и точными ударами сокрушали огневые точки противника и его артиллерийские и минометные позиции.

Форсирование шло полным ходом, когда бойцы вдруг увидели, что со стороны Херсона, рассекая стремнину Днепра, прямо к ним идет пароход. Комдив дал команду не стрелять, так как на его мачте виднелся белый флаг. Когда пароход пристал к берегу, выяснилось, что это херсонские рыбаки и моряки угнали его прямо из-под носа у немцев. Пароход оказался как нельзя кстати. На нем была переправлена на правый берег почти вся тяжелая техника дивизии, а херсонские моряки и рыбаки влились в ряды 49-й гвардейской дивизии.

В боях на подступах к Херсону и за сам город мужество и отвагу проявили многие бойцы дивизии. И как всегда, в авангарде наступавших шли коммунисты.

Под сильным пулеметным огнем залегла одна из рот. Но вот поднимается коммунист Криницкий и с возгласом «За Родину!» бросается вперед, увлекая за собой всю роту. Стремительным броском рота ворвалась в село, в короткой схватке уничтожила и пленила 30 фашистов, а остальных обратила в бегство.

В одном из боев на подступах к Херсону отличился гвардии красноармеец Уроженко. Он первым ворвался во вражеский блиндаж и уничтожил в рукопашной схватке трех фашистов, а остальных обратил в бегство. В «Боевом листке» после этого боя он написал:

«Я молодой гвардеец. Велика честь быть гвардейцем. Бывалые воины помогли мне овладеть оружием. Этим оружием я истребляю фашистскую нечисть. До войны я жил и работал в городе Херсоне. Жизнь текла хорошо, красив был наш город. Кулаки мои сжимаются от ярости, сердце горит злобой, когда подумаешь, что нашу родную херсонскую землю еще топчут грязные сапоги немцев. Где бы я ни дрался с врагом — буду разить его насмерть. Я дерусь за Родину, за родной Херсон!».


Утром 13 марта 1944 года 49-я гвардейская стрелковая дивизия начала решительный бой за освобождение Херсона. Наступая на Херсон, ее гвардейцы дрались бок о бок с 295-й стрелковой дивизией, которая уже с 11 марта пыталась штурмовать Херсон в лоб. Однако, несмотря на героические усилия солдат, 295-я дивизия успеха не имела. И только обходной маневр 49-й гвардейской дивизии, перерезавшей фашистскую группировку, прикрывавшую Херсон, и создавшей предпосылку окружения немецких войск в районе города, сломил волю оборонявшихся германских войск.

Несмотря на ожесточенное сопротивление фашистов, гвардейский 147-й стрелковый полк 49-й гвардейской стрелковой дивизии первым ворвался в город. Бой велся за каждую улицу, каждый дом. Начальник штаба дивизии полковник Шубин, несмотря на бессонные ночи последних боевых суток, умело обеспечивал четкое управление частями на поле боя.

Бойцы дивизии дрались по-гвардейски! В одном из боев рядовой Цветков первым ворвался в траншею противника и в рукопашном бою уничтожил трех фашистов.

В ходе наступления путь гвардейцам преградил каменный дом, оборудованный немцами под дот. Из его бойниц фашистские пулеметы и автоматы извергали тучи смертоносного свинца. Наступление замедлилось. Но вот поднимается боец Чугай и с кличем: «За Родину — вперед!» устремляется в атаку. Его порыв воодушевляет бойцов. Гремит гвардейское «Ура!». Красноармейцы поднимаются вслед за ним в атаку.

Высокую боевую выучку в ходе боев за Херсон продемонстрировали саперы гвардии лейтенанта Буренкова. На подступах к Херсону и в самом городе фашисты установили сплошные минные поля, заминировали подходы ко многим зданиям, а также и сами здания. И вот тут-то саперам пришлось потрудиться, как говорится, в поте лица. Сотни мин обезвредили гвардейцы-саперы гвардии лейтенанта Буренкова и расчистили наступавшим подразделениям путь вперед. За мужество и героизм, проявленные в боях, гвардии лейтенант Буренков был награжден орденом Красного Знамени.

Во время штурма города отличился командир взвода противотанковых ружей лейтенант Оганесов. Немцы неожиданно предприняли контратаку силой до роты, которую поддерживали несколько бронетранспортеров. Путь бронированным машинам преградили истребители танков гвардии лейтенанта Оганесова. От метких выстрелов гвардейцев загорается несколько машин, а автоматчики шквальным огнем уничтожают пехоту противника. Один из бронетранспортеров подбил сам командир взвода гвардии лейтенант Оганесов.

И опять на самых трудных участках наступления впереди были коммунисты. Большим уважением среди бойцов дивизии пользовался парторг 144-го гвардейского стрелкового полка гвардии старший сержант Савицкий. Этот немолодой 42-летний солдат отличался не только незаурядной храбростью и отвагой в бою. Он также был прекрасным агитатором, но, прежде всего, учил бойцов на личном примере. Большую работу проделал парторг Савицкий перед форсированием Днепра. Особое внимание он уделил роли коммунистов в успешном выполнении предстоящей боевой задачи. И слова этого коммуниста не расходились с делом.

Он одним из первых вместе со своим подразделением переправился через Днепр. В ходе наступления был в первых рядах атакующих гвардейцев. За храбрость и мужество он снискал себе почет и уважение среди бойцов. А когда надо было, то он проявлял себя и как незаурядный организатор.

В ходе быстрого наступления частей 49-й гвардейской стрелковой дивизии постоянно отставали тылы. И тут парторг Савицкий проявил инициативу. В освобожденных селах он собирал жителей на сходку, проводил с ними беседу, после чего простые советские люди с воодушевлением помогали своим освободителям, чем могли, в особенности — продуктами питания. Они готовили пищу для бойцов, а парторг Савицкий заботился, чтобы она была доставлена гвардейцам в их подразделения. В ходе боев за Херсон коммунист Савицкий был, как и всегда, в первых шеренгах атакующих гвардейцев. Его голова, убеленная ранними сединами, мелькала то в одном подразделении, то в другом.

Вспоминая те дни, генерал армии Маргелов В.Ф. сказал: «На мой взгляд, благодаря таким людям, а их было немало, мы победили. Шаг за шагом продвигались вперед гвардейцы моей 49-й гвардейской стрелковой дивизии. Благодаря их мужеству, решительности, массовому героизму Херсон был освобожден в самые короткие сроки.»

И вот уже отгремели последние залпы гвардейцев, штурмовавших Херсон. Город полностью очищен от немецких оккупантов. Во всех частях и подразделениях дивизии начались торжественные митинги, посвященные освобождению города. Разгоряченные боем стоят в строю красноармейцы и офицеры. Отличившийся в боях за Херсон гвардии майор Грачев зачитывает:


Глава 5 Прорыв «Миус-фронта» и освобождение Донбасса | Десантник № 1 генерал армии Маргелов | ПРИКАЗ