home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Страна колибри

Во время своего третьего путешествия через океан Христофор Колумб увидел на горизонте три холма. Было это на троициной неделе тысяча четыреста девяносто восьмого года. Тройное совпадение троичности он, конечно, счел знамением неба. И назвал остров Тринидадом — по-испански Троица.

Испанские колонизаторы, мыслившие католическими штампами, не отличались воображением. Увидел землю в такой-то день, глянул в святцы и нарек именем святого. Не оттого ли в Латинской Америке столько святых Яго, Домиников и Фернандосов? Да и Тринидад не один.

Исконные хозяева острова — индейцы аруака — называли его Иеру — «страна Колибри». Эти яркие красно-зеленые птицы величиной с бабочку, с прозрачными крылышками водились на острове в изобилии. Индейцы знали свою страну не по святцам.

За четыре с половиной века колониального рабства индейцы были поголовно истреблены. Такая же участь постигла бы и колибри, — их перья стали модным украшением на шляпах европейских дам, — если бы не был издан специальный закон, охраняющий этих птиц. Когда спустя три века англичане захватили остров у испанцев, здесь обитало семнадцать тысяч человек. На одного белого приходилось по пять цветных рабов. Индейцев же едва насчитывалось тысяча. Это был странный народ — он предпочитал смерть рабству.

Для обработки плантаций сахарного тростника, кофе, какао, для сбора апельсинов и кокосовых орехов плантаторам приходилось вывозить рабов из Африки. Но и африканцы мерли тысячами. Тогда стали завозить более выносливых и неприхотливых китайских и индусских кули. За одного китайского кули давали трех негров, а за одного негра — четырех индейцев.

Потомки африканских рабов, китайских и индусских кули составляют ныне восемьдесят процентов населения Республики Тринидад и Тобаго.


Наши ребята давно уже сменили выходную форму одежды — брюки и рубашки — на повседневную — трусы. Жарко. На берег глядеть надоело. Да и досадно.

На рабочей палубе дуются в нарды — эта кавказская игра вытеснила с рыбацких судов традиционного «козла». Боцман дразнит Рексу черенком лопаты, — безобразие, ласкается ко всем, надо ей привить злобность!

На горизонте, как мираж, всплывает в небо белоснежный лайнер. Когда жуки-буксиры подводят многопалубный белый красавец к причалу, мы разбираем надпись на борту: «Фландрия. Гавр». Прибыла очередная партия туристов.

— А девочки, девочки там какие! — вопит Виктор Масюкевич, выхватив у кока окуляр стереотрубы.

После двенадцатичасового рабочего дня в океане, после двух суток аврала, когда все, от камбузника до старпома, не выпускали из рук малярной кисти, время, не заполненное работой, тянется оглушающе медленно.

Вечер не приносит прохлады. На палубе крутят кино. Под крупными, как сливы, тропическими звездами бегут по заснеженному ельнику девчата в валенках. Изо рта у них валит пар. Фантастика!


Бой с тенью | Да здравствуют медведи! | На разных уровнях



Loading...