home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Длинное воскресенье

Ветер и рыба с океана гуляют по заливу. Волна небольшая — залив прикрыт островами, а рыб стаи. Масюкевич кидает в рыбьи косяки старые гайки. Они рикошетируют от рыбьих спин. Стаи рывком меняют направление — вода бурлит, — но вглубь не уходят.

Команда слоняется от борта к борту. Рекса ткнется мордой в ногу одному, другому, отбежит, оскалит пасть — поиграй, дескать. Второй механик, Дима Кусков, круглоголовый, ничему не удивляющийся, лениво бьет ее кулаком по загривку. Рекса бросается на него с лаем и, обидевшись, залезает под разделочный стол.

В двенадцать, как всегда, приходит катер. Моторист, тот самый, что выпросил тунца, подымает два пальца — двое, мол, могут сойти на берег. Сегодня очередь старпома, но он отказывается: ну их к бесу…

А через два часа Николай принимает радиограмму из дома:

«Не задерживайтесь. Если нуждаетесь в продовольствии, разрешаю заход Дакар или Гибралтар».

Снова замеряем воду. Двенадцать тонн. При строгом режиме едва хватит на пятнадцать суток. Это как раз до Гибралтара — две тысячи триста миль. А если зарядит шторм, да еще «по зубам»?

Дакар — на противоположном африканском берегу, почти по прямой через весь океан. Ходу десять суток. Но общий путь к дому через Дакар намного длинней.

Прежде чем решать, куда идти, надо, однако, уйти отсюда. Все взбудоражены, хочется что-то делать, но приходится снова ждать. Капитан по радио вызывает катер, чтобы взять в порту отход. Проходит два часа, три — ни ответа, ни катера.

Матросы кричат, машут руками каждому проходящему боту. Полицейские, таможенники вежливо отвечают, словно на приветствия, но к борту не подходят. Катера курсируют между берегом и другими судами, а на нас — ноль внимания.

Буксир ставит рядом с нами на якорь две баржи — то ли чтоб укрыть их от ветра, то ли еще зачем… Иван снова выходит на палубу с ножом в зубах. Но никто уже не смеется.

Не является и торговец на своей моторке, хотя утром он, прячась за нашим бортом, дал пятьдесят грейпфрутов и обещал, когда станет смеркаться, подойти за тунцом. Видимо, всем строго-настрого запрещено к нам подходить.

С океанского пляжа, ныряя на волнах, возвращаются в город облепленные народом пароходики. Ветер доносит песни, смех, стук наполненных горохом тыкв. Молодые негры в белых рубахах, свесившись через борт, кричат:

— Эй, русские парни, идите к нам! Идите к нам!

На востоке загораются звезды. Старпом распорядился на ночь удвоить вахту. Мне стоять с четырех утра.


По закону гадостей | Да здравствуют медведи! | Голос с базы



Loading...