home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Голос с базы

За ночь никаких происшествий не случилось, если не считать поимки двух морских угрей. Их поместили на палубе в большом тазу, чтоб показать «науке» — нашему ихтиологу, скромнейшему и тишайшему Николаю Дмитриевичу Лавунову.

Нежно-коричневые, толстые, они, как заводные, вертятся по кругу, приподымая голову с умными, грустными глазами, — нельзя ли как-нибудь улизнуть?

Когда наконец появляется мистер Натаниэл, капитан заявляет:

— Мы уходим. Немедленно.

Наше решение явно его огорошило. Смущен и мистер Поллард из иммиграционной полиции. Все-таки не дать судну воды по всем морским и человеческим законам — неприлично.

В конторе мистер Натаниэл садится за свой стол и, подумав, говорит:

— Я могу дать вам три мешка картофеля, соли, лярду…

— И воды, — вставляет капитан.

Агент отрицательно качает головой…

— Не могу. Власти… — Он берет себя пальцами за горло. — Я и это даю вам от себя, за свой счет…

Такого подарка мы принять не можем.

— Но у вас нет продовольствия?

— Давайте счет, мы подпишем, а когда все уляжется, перешлете его в Мехико, я оставлю вам адрес нашего агента.

Мистер Натаниэл размышляет. Потом встает из-за стола и со всей силы бьет капитана по плечу.

— Ладно, идет! Погуляйте немного, пока я подготовлю документы.

В последний раз, может, вообще в последний, мы идем по Порт-оф-Спейну, вдыхаем его ароматы, глядим на его людей.

Заходим в лавочку к индусу купить капитану чемодан. Нас узнают.

— Русские! Добро пожаловать!

— Какие они русские! — встревает женщина за соседним прилавком. — Газеты писали, что никого не пустили в город.

После жаркого спора приказчику, видимо, удается ее переубедить.

— Когда вы уходите? Жаль, — смеется он, — наши девочки так мечтали о ваших парнях… Но что поделать, это не наши власти…

И снова газета, на этот раз вечерняя, помогает нам понять, что он имел в виду. Шапка на всю первую полосу: «Красный корабль может быть шпионским, говорят янки». Оказывается, сегодня утром старший военно-морской офицер США на острове заявил корреспондентам, что хотя красные утверждают, что занимаются разведкой рыбы, но, скорей всего, они собирают шпионские сведения о Южно-Карибском районе, в том числе и о Тринидаде. У нас-де здесь есть военные интересы.

Это набрано жирным шрифтом. А ниже мелким шрифтом сообщается, что американцы сделали ряд снимков нашего судна с близкого расстояния (вот, оказывается, для чего были поставлены баржи!), но не обнаружили мощного радиоэлектронного оборудования. И, наконец, что все это не их дело, а касается исключительно правительства Тринидада и Тобаго.

Вот и ответ на вопрос, кого боятся местные власти. Поди попробуй — и сам решай и хозяев не разгневай! То ли дело быть колонией…

Американская военно-морская база обосновалась на острове в 1941 году. Вест-Индия была одним из самых крупных векселей, которые потребовали Соединенные Штаты у растерявшейся тогда Англии за помощь в войне против Германии, за поставки по «ленд-лизу». Американцы получили здесь не только базы «в аренду на девяносто девять лет». Все управление стало осуществляться так называемой англо-американской Карибской комиссией.

В 1962 году Тринидад получил независимость. Но базы остались. И первым премьер-министром стал один из видных сотрудников Карибской комиссии, доктор философии Оксфордского университета Эрик Юстас Уильямс.

От американцев, насколько мы успели заметить, на Тринидаде не в восторге. Не нравятся по-восточному деликатным, по-английски вежливым тринидадцам и бесцеремонность американских ковбоев от политики и чересчур свободные американские нравы.

Газеты с отвращением пишут о расовой дискриминации в Соединенных Штатах, настороженно следят за выступлениями «бешеных». Не удалось изменить эти чувства и негритянскому адвокату из Мемфиса, которого президент США прислал на празднование независимости Тринидада.

Партия «Народно-национальное движение», получившая большинство голосов во время первых в истории Тринидада выборов, кажется, разделяет чувства своего народа. По крайней мере, об этом говорят такие книги, как «Негры в Карибии», «Капитализм и рабство», принадлежащие перу лидера партии доктора Эрика Юстаса Уильямса.

Но чувства чувствами, а добыча и переработка нефти находится в руках филиала американизированной англо-голландской компании «Шелл». Плантации цитрусов и сахарного тростника принадлежат американской «Юнайтед фрут», цементные карьеры и заводы — американской «Рагби Симент». Большинство товаров — от хлеба и рубашек до телевизоров — поступают из Соединенных Штатов…


…Документы готовы. Капитан подписывает счета. И вдруг меняется в лице. Том Натаниэл едва заметно покачивает головой.

В дверях целая шайка репортеров с фотоаппаратами, вспышками, блокнотами.

— Разрешите взять у вас интервью?

— После этого, — капитан показывает на газету, — мы не желаем с вами разговаривать!

— Но это утверждают американцы, не мы. Вам предоставляется шанс ответить…

— Я готов, если вы напишете правду…

И капитан снова — в который раз! — объясняет, что мы ведем научно-промысловую разведку рыбы. Что наш средний рыболовный траулер-рефрижератор оборудован так же, как десятки судов того же типа, промышляющие в Норвежском и Северном морях, в Мексиканском заливе, у берегов Канады, на банке Джорджес. Общественность Тринидада могла бы в этом легко убедиться, если б ей было дозволено посетить судно. А зашли мы сюда по необходимости. Но за четверо суток не смогли получить ни воды, ни продуктов и вынуждены идти в другой порт.

Старательно записав все это в блокноты, репортеры ослепляют нас напоследок вспышкой и уходят. Кажется, атака отбита с честью. Что они напишут, бог их знает, — мы этого уже не увидим.

Машинистка-негритянка машет нам рукой вслед: «Счастливого пути, попутного ветра!» Это первые и последние слова, которые мы от нее слышали. Голос у нее высокий, тоненький.

Мистер Натаниэл везет нас на южную окраину города, останавливает машину у магазина. Здесь прохладно, просторно. Он катит перед собой проволочную тележку, похожую на детскую коляску, набирает в нее с полок лярд, соль, бутылки рома. Мешки с картошкой уже лежат в багажнике.

На ходу, не отрываясь от баранки, мистер Натаниэл берет с сиденья бумажный пакет, протягивает нам распечатанные бутылки пива.

— За Россию!

— За независимый Тринидад! — отвечает капитан.


И вот после четырех дней тишины привычно дрожит под ногами палуба. Берег и город сливаются с зеленью холмов.

Справа, из-за мыса, выскакивает серый сторожевой корабль, — видно, именно здесь расположилась американская база. Он идет нам наперерез, потом отворачивает, ложится на параллельный курс и тянется за нами до самого острова Патос, запирающего выход в океан.

В сумерках выходим на просторы Атлантики. Курс — на Гибралтар.

Рекса долго глядит с кормы на темный берег, на белесое зарево Порт-оф-Спейна.

Впереди пятнадцать суток одиночества, — только волны и звезды, солнце и мы. Впереди еще весь океан. И мало, очень мало воды.

Но команда сияет. Путь домой начался.


Нос крючком. В толстых губах сигара. Правый глаз закрыт красной повязкой. Рыжая борода из копры. Если долго глядеть на это лицо, чудится, что оно усмехается хитро, понимающе весело, — голова из кокоса или сработавший ее мастер?

— Ничего, брат, мы еще встретимся по-другому, дай только срок.


Длинное воскресенье | Да здравствуют медведи! | cледующая глава



Loading...