home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


— 3 —

Лучи утреннего солнца осветили лицо Бартоломея, и он, вздрогнув, проснулся. Боже мой, должно быть, уже пробили восемь склянок — и «Северн» готовится выйти с отливом. Брызнув в лицо холодной водой, он поспешил вниз.

— Нет времени, Сусанна, я спешу, — прошептал он румяной девушке, которая несла ему завтрак. — Был ли у вас в гостинице флотский штурман два или три вечера назад?

— Думаю, что нет, сэр. Па! Мистер Хоар хочет знать, не останавливался ли у нас флотский штурман последние пару дней?

— Нет, девочка, не было штурманов последние дни, — донесся с кухни ответ.

Почти бегом Хоар направился в «Виноградную гроздь». Если там ему не повезет, ему придется обойти несколько низкопробных кабаков, где ни один уважающий себя штурман не остановился бы — и времени у него не оставалось, совсем не оставалось.

В «Грозди» мистер Гринлиф только что открыл дверь и теперь выметал оставшийся с вечера мусор. Да, он хорошо знает Трегаллена; да, помнится, он видел его. Тот сидел за столом в глубине зала, и к нему присоединился какой-то мужчина. Сердце Хоара забилось быстрее — клубок, похоже, начинает распутываться, но до начала отлива остался всего один час.

Гринлиф мог с уверенностью сказать, что собеседник Трегаллена был высокого роста, но не мог ничего более добавить — тут как раз завязалась потасовка в другом конце зала, и пока он наводил порядок, незнакомец ушел.

Трегаллен заплатил по счету за себя и приятеля и удалился. Затем обнаружилось, что гостиничный фаэтон, который мистер Гринлиф зарезервировал для одного из клиентов, исчез, поставив Гринлифа в неловкое положение. Так бы мистер Гринлиф и распрощался с фаэтоном и лошадью, если бы не приятель сына, который прибежал вчера утром и сказал, что видел экипаж стоящим неподалеку от Салли-порта без присмотра, весь окропленный кровью.

Сердце Хоара вновь замерло. Он узнал, что Трегаллен встретился с приятелем, но кто тот? Он рванулся на выход из гостиницы и в дверях чуть не столкнулся с босоногой девчушкой, которая гналась наперерез ему за шаловливым котенком.

— Дженни, негодница! — донесся женский голос откуда-то изнутри. — Немедленно возвращайся, или я пожалуюсь твоему отцу, и он отполирует твою нежную задницу.

Через несколько секунд ребенок мчался назад, триумфально таща бедного котенка.

— Только попробуй пожаловаться. Я порежу тебя на куски, когда вырасту, вот! — провизжав это, она исчезла в глубине здания.

Какое-то время, показавшееся ему вечностью, Хоар стоял, застыв на месте:  случайные слова звенели в его голове.

Клубок предположений в его голове внезапно распутался.


Хоар ринулся к лодочному причалу. Гичка, которую он брал прежде, была на месте, но к ней приближался какой-то офицер, явно желавший нанять ее. Хоар вынул из кармана боцманскую дудку, которой он пользовался в экстренных случаях, и, с трудом переводя дыхание, сыграл сигнал «Аз»[10]. Спешащий офицер инстинктивно приостановился, и Хоар, опередив его буквально на какой-то фут, запрыгнул в гичку, не обращая внимания на возмущенные вопли.

— Опять на «Северн», парни! Гребите изо всех сил! — прохрипел он. Его горло зашлось в агонии, и он упал, кашляя, на кормовую банку, а лодочники принялись за работу так резво, как если бы они гребли на приз кубка командующего флотом.

Когда лодка с Хоаром подошла к борту «Северна», палубные матросы (и даже коки) выхаживали якорный шпиль под визгливые звуки скрипки; забортный трап был уже убран, и начали ставить грот-марсель и кливер. Хоар не стал тратить время на просьбу спустить трап, а просто прыгнул и ухватился за вант-путенсы грот-мачты. Подтянувшись, он, сдирая колени, полез вверх, оставляя на русленях два красно-белых клочка своих нанковых бриджей. Капитан Драйсдейл и первый лейтенант таращились на него с высоты квартердека.

— Черт побери, сэр, — взорвался Барнард, — прекратите пачкать мою палубу своей проклятой кровью. Что вам еще нужно?

— Стоп выбирать якорь! — прохрипел Хоар. — Я нашел убийцу вашего штурмана, и он находится на борту «Северна»!

После произнесения этих слов проклятое горло вновь отказало ему, и он остался стоять на коленях. упираясь руками в палубу, и кашлял, кашлял…

 — Попрошу объясниться, сэр, — прервал молчание капитан.

— Граймс, сэр, — с трудом произнес Хоар. — Ваш хирург.

— Что с ним?

— Штурман шантаж… шантажировал его. Граймс перерезал штурману горло, отвез подальше от порта и дал… дал знать местному врачу о местонахождении трупа. Чтобы тот разрезал его на куски в анатомических целях.

Слова Хоара, произнесенные полушепотом, здесь, на квартердеке фрегата, звучали особенно фантастично.

— Вам придется рассказать мне все подробнее, мистер Хоар, — отозвался капитан «Северна». И, не оборачиваясь: — Мистер Мак-Тавиш!

— Сэр!

— Арестовать хирурга и доставить его ко мне в каюту!

— Есть, сэр.

— Если не возражаете, мистер Хоар, давайте спустимся вниз и разберемся до конца во всем этом деле. Вас, мистер Барнард, также попрошу следовать за мной.

 — Нам сигнал от адмирала, сэр, — доложил Бленкирон, не отрывая глаза от подзорной трубы. — Читаю: «Почему до сих пор не снялись с якоря?»

— Передайте: «Объяснения вскоре последуют». Мистер Барнард, приостановите съемку с якоря, — капита Драйсдейл вздохнул.  — Я вижу, придется приносить извинения адмиралу Хардкастлу.

— Стоп выхаживать шпиль! — проревел Барнард. У Хоара появилась еще одна причина для зависти: луженая глотка первого лейтенанта.

Зайдя в каюту, Драйсдейл уселся за стол и посмотрел на Хоара:

— Теперь, сэр, изложите поподробнее ваши обвинения.

К этому времени приступ кашля у Хоара прошел. Времени на объяснения совершенно не было. Но вполне возможно, лихорадочно размышлял Хоар, что кэптен Драйсдейл, сам того не ведая, мог иметь в своем распоряжении  простую и неопровержимую улику. Надо попробовать!

— Я постараюсь сделать это незамедлительно, сэр, — прохрипел он, — если у вас есть образец почерка мистера Граймса. Детали я вам изложу после.

— У меня нет, но у моего клерка наверняка есть. Морз!

Открылась боковая дверь, и в проеме появилось бледное лицо:

— Сэр?

— Принесите мне образец почерка мистера Граймса, если вас не затруднит. Подойдет любой из его рапортов по больным и раненым.

Снаружи послышался шум борьбы и вместо бледного лица в проеме появился Граймс, сопровождаемый двумя морпехами. По внешности хирурга было заметно, что он шел сюда не вполне добровольно.

— Я требую объяснений, сэр… — начал Граймс.

— Молчать! — оборвал его Мак-Тавиш.

— Мистер Хоар выдвинул против вас обвинение в убийстве, — произнес капитан Драйсдейл. — Что вы можете сказать на это?

— Абсурд. Этот человек сумасшедший. Или пьян.

Бледный Морз вернулся с листом бумаги в руках.

— Рапорт мистера Граймса, сэр, — сказал он. — Потери, понесенные в результате стычки с «Корсом».

— Прошу передать его мистеру Хоару.

Хоар, схватив нетерпеливо бумагу, полез в карман за запиской, которую вручил ему доктор Данворти.

— С вашего позволения, сэр. — Хоар положил обе бумаги на стол перед капитаном. — Прошу взглянуть сюда, на эти два слова. — Он поместил по пальцу на каждый из листов.

Граймс вывернулся из рук державших его «омаров» и выпрямился во весь рост — точнее, попытался это сделать. Ударившись головой о подпалубный бимс, он свалился будто от удара дубиной. Хоар подумал, что, хотя хирург и провел какое-то время на море, он не выработал автоматических навыков поведения на судне — находясь в межпалубных пространствах, держи голову склоненной, что бы ни случилось.

— Поднимите и усадите его, Мак-Тавиш, — приказал капитан. — Не хватает еще, чтобы он залил кровью мой турецкий ковер. — Он повернулся к бумагам, которые Хоар положил перед ним. — “Для вас есть тело. Прибудьте на место, отмеченное на плане. Плата как обычно”, — прочитал он в одной из бумаг.

— И вот это предложение, сэр, в рапорте о потерях.

—  “Тело нашего единственного погибшего, Диммика, старшины марсовых, было предано…”  Тело. Одно и то же слово, клянусь Юпитером, и один и тот же почерк. Но как вы это раскопали, Хоар?

— Я уверен — выяснится, что Трегаллен шантажировал троих своих соплавателей: казначея Геймиджа, «омара» Мак-Тавиша и хирурга Граймса, — начал шептать Хоар. — Нам известно, что все трое были на берегу во время убийства. Первые два фактически подтвердили, что их шантажировали, чего они не сделали бы, если бы совершили убийство. Граймс же об этом не упоминал.

Хоар сделал паузу, чтобы перевести дыхание. И тут ему в голову пришло смелое предположение.

— Я уверен, что доктор Данворти опознает вашего хирурга как слушателя своей лекции пару дней назад. Остальное, сэр, вы наблюдали своими глазами.

Капитан Драйсдейл перевел взгляд с бумаг на хирурга:

— Вы имеете что-нибудь сказать по этому поводу, мистер Граймс?

Хирург промокнул кровь на своем лице.

— Мистер Хоар припер меня к стенке, сэр, — начал он. — Штурман бил меня моим же оружием: он обирал меня до нитки и приставал ко мне. Так что у меня не было выбора.

Однако, несмотря на настойчивые расспросы, он отказался рассказывать о событиях, раскрытием которых угрожал Трегаллен.

— Это не принесет никому ничего хорошего, а причинит только вред, — таков был его окончательный ответ.

Капитан приказал всем следовать за ним на квартердек, где он подозвал Бленкирона.

— Передайте в штаб адмирала: «Совершено убийство штурмана хирургом. Прошу безотлагательно созвать военный трибунал на борту этого судна». И еще одно сообщение флагманскому хирургу: «Прошу немедленно замену хирургу».

Мистер Бленкирон уставился на Хоара, и тот почувствовал, что за изумлением мичмана крылось глубокое облегчение.


Заседание трибунала по делу Септимуса Граймса, где основным свидетелем был доктор Данворти, провели на «Северне», и его вердикт был предсказуем. Так как осужденный был всего лишь уорент-офицером, то ему не было предоставлено почетное право быть расстрелянным, которое обычно давалось королевским офицерам; он был приговорен к повешению на рее.

— Вы прежде были знакомы с доктором Данворти? — спросил Хоар Граймса, с которым он провел последние часы жизни хирурга.

— Нет, я не был знаком. Я услышал о собрании медиков в епархии Уолтэм и посетил его абсурдную лекцию о взаимосвязях различных желез в организме человека. Нетрудно было догадаться, что он занимается вскрытием трупов, а когда его представляли собравшимся, то упомянули и его место жительства. Как вы можете представить, мой мозг был полностью занят вопросом утихомиривания моего преследователя. Как это сделать — для меня не представляло проблемы; я достаточно силен и ловок, и, конечно, имел под рукой оружие — один из моих скальпелей. Избавиться от трупа — вот было главной проблемой. Необходимо было провернуть это незамедлительно — я не мог ждать выхода в море и там столкнуть его за борт, предварительно перерезав ему горло: для этого он был слишком опытный моряк. Поэтому, когда я сопоставил вскрытие трупа со своей неотложной необходимостью, мне стало ясно, как поступить. Подсунуть труп моего преследователя в руки эксцентричного доктора — что может быть лучше? Он похоронит неудобное вещественное доказательство, да еще и с молитвой — после того, заметьте, как разрежет его на куски в ходе своих анатомических исследований. И тогда, даже если найдут труп, его будет невозможно идентифицировать. Это гораздо лучшее решение, чем просто скинуть его в порту, где он всплывет через день-другой. Заманить его в карету с обещанием передать часть золота было нетрудно. Все, что оставалось сделать после этого: перерезать ему горло, отвезти тело в окрестности епархии Уолтэм, раздеть, затащить под мост и подсунуть записку под дверь доктора — было несложно. Если бы вы не успели до отхода, — закончил Граймс, — то «Северн» был бы в открытом море, а я вне пределов вашей досягаемости. Я планировал покинуть судно в Гибралтаре и поселиться в Испании.

— И какова же была причина для шантажа?

— Я сойду в могилу — водную, боюсь, — не раскрывая этой тайны. Вам должно быть известно, какое бремя накладывает на любого офицера даже малейшее подозрение в непристойном сексуальном поведении. Я не буду отягощать других — на моей совести и так лежит многое. А теперь позвольте спросить: как вам удалось напасть на мой след?

— Вам следует винить в этом одного шаловливого котенка, мистер Граймс.

Спустя час Хоар стоял на квартердеке «Северна» и наблюдал, как хирурга, беспорядочно дрыгающего ногами, с петлей на шее подтягивали к ноку грот-мачты.

— У нас не будет штурмана, сэр, — заметил мистер Барнард, когда ноги повешенного прекратили попытки найти опору и офицеры вернули свои шляпы на головы.

— Что ж, нам придется заниматься навигацией вдвоем по очереди. Но может, мистер Хоар снизойдет…

Сердце Бартоломея замерло. Да, это было бы понижением, но он с радостью принял бы эту должность, и наплевать на вещи, остающиеся на берегу. Выйти снова в море!..

— Он не может толком говорить, сэр. — Барнард говорил через голову Хоара так, как будто тот был лишен не только голоса, но и слуха.

— Да, конечно. Жаль.

Капитан отвернулся и занялся с первым лейтенантом рутинными делами по выходу в море. Бесцеремонно оставленный в одиночестве, Хоар в который раз проклял француза, убившего его голос и морскую карьеру.

 Когда он повернулся и стал спускаться в поджидавшую его гичку, то заметил стоявшего у релингов доктора Данворти и предложил тому подвезти его на берег. Врач глянул на него странно, затем после некоторого колебания последовал за ним по трапу.

— Я рад, что удалось очистить вас от подозрений, сэр, — сказал Хоар.

— И не менее рады, я уверен, сэр, — ответил с сарказмом Данворти, — тому, что лишили меня репутации как в округе, так и в профессии. Вы думаете, что медицинское общество прислушается к словам, написанным осужденным преступником? Вы думаете, что слух о моем позоре еще не облетел всю округу? Теперь, благодаря вашему вмешательству, я потеряю всех бывших пациентов. Мне, чтобы прокормиться, придется просить милостыню на улице. Или податься в корабельные хирурги. Это в моем-то возрасте и при моем здоровье. Благодаря вам. Дурной вам дороги, сэр, и помедленнее. А вашу радость оставьте при себе.

Весь остальной путь от рейда до гавани оба пассажира не замечали друг друга.

Хоар, обернувшись, наблюдал, как фрегат «Северн» медленно набирал ход.

«А ну-ка, бодрее, парни, — пропел он про себя, — мы к славе держим курс».

Да, они-то к славе. А он, Бартоломей Хоар, вынужден оставаться и провожать их тоскливыми глазами.



— 2 — | Дело покойного штурмана | Приложение



Loading...