home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава четвертая, рассказанная Зоей Семеицовой, медицинской сестрой и подругой Яниса Клаускиса


В первую же ночь, когда мы разбили лагерь возле озера, еще до звука, Янис стал словно взведенная пружина,- я по всему чувствовала, как напряглись его нервы. Он ходил словно наэлектризованный, все время не расставался с блокнотом, вел какие-то расчеты. Когда стемнело, он отвел меня в сторону и шепнул: "Держись подальше от толстяка". Я хотела возразить, дескать, как же подальше, если еще в городе мы договорились, что за пеленгаторами будем следить парами: Янис и Ирина, я и Виталий. Но Янис шикнул на меня. В ту же ночь я убедилась, что он прав…

Как только раздался звук, я почувствовала, как меня буквально пронзил безотчетный страх. Я не могла прийти в себя, пока Ирина не растормошила меня и не заставила бежать вслед за Виталием. Я побежала, а вернее, тенью заскользила от камня к камню, от дерева к дереву, чутко прислушиваясь и приглядываясь ко всему. Издали я увидела огонек пеленгатора и подкралась почти бесшумно. Виталий, склонившись над прибором, громко сопел и ворчал. Я тронула его за плечо-он дико вскрикнул и с неожиданной проворностью отпрыгнул от меня в темноту. От страха я упала на землю и лежала не шевелясь, пока не прекратился этот ужасный звук. Совершенно разбитая, я вернулась к костру - там понуро сидел старик, возле него крутился пес Хара.

Через несколько минут пришли Янис и Ирина, тоже какие-то усталые и молчаливые, и сели возле огня. Янис все озирался по сторонам и вдруг начал задавать старику вопрос за вопросом.

– Что такое "эрдени"? - был первый вопрос.

– Эрдени - драгоценность, ни с чем не сравнимая вещь.

– А почему камень смешивает тысячу веков?

– Есть камни, смешивающие сто веков.

– А этот, который в озере, смешивает тысячу?

– Этот - тысячу.

– А почему белый спустившийся с неба дворец вы назвали резным?

– Народ так говорит. Значит, такой дворец.

– А почему дворец поднялся с шумом и гулом?

– А ты видел,, чтоб дворцы подымались на небо без гула?

– А где-нибудь на земле еще есть такие поющие камни?

– Конечно, есть, но никто не знает, где они.

– Откуда же вы знаете, что есть?

– Народ говорит.

– А народ откуда знает?

– Народ все знает: что было давно-давно, что будет дальше-дальше вперед. Все народ знает.

– Но молчит?

– Ага, молчит, маленько не говорит.

–А скажет когда-нибудь?

– Конечно, скажет.

– А когда?

– Не знаю, я мало-мало знаю, в книги надо искать, в книги.

– В каких книгах?

– В толстых-толстых, семь рядов - золотые буквы, семь рядов - серебряные, семь рядов - из красной меди. Вот какие книги!

Тут вернулся Виталий, черной тушей выплыл из темноты,-я чуть не вскрикнула и прижалась к Янису. Виталий молча, ни слова никому не говоря, нагреб полную -миску кати и, сипло дыша, ушел в палатку. Мы посидели еще немного и пошли спать, Я насильно заставила Яниса выпить на ночь меду - снотворные таблетки уже не действовали.

Ночью я проснулась от какого-то странного шума. Сначала я подумала, что это лошадь бьет копытом по пустому ведру, но, прислушавшись, поняла, что тут что-то не так. Осторожно выглянув из палатки, я увидела Виталия,- в сером предутреннем сумраке он казался еще толще, еще ужаснее. Что он делал, я так и не поняла, потому что сразу же спряталась от страха под одеяло. По звукам, которые он издавал, похоже было, что он торопливо выскребал ложкой из ведра остатки вчерашнего супа.

Утром обнаружилась пропажа продуктов: исчезла вся тушенка, все брикеты с кашей и сухари. Остались постное масло, пшено, мука, немного хлеба и сгущенка. Нетронутыми оказались также чай, соль, перец, лавровый лист и молотый кофе. Я, как ответственная за провиант, забила тревогу. Никто ничего не видел, никто ничего не брал. И всем вроде безразлично, куда девались продукты,-одна я, как дурочка,.все никак не могла успокоиться. Действительно, это настолько на меня подействовало, что весь день я ходила сама не своя. Все говорили: да брось, завалились куда-нибудь, да успокойся, да плюнь, а я не могла. Страшно было как-то и непонятно. Не могла же я подозревать кого-нибудь из нас…

Вторую и третью ночь озеро почему-то молчало, хотя ночи были ясные, полнолунные, теплые. Янис спросил об этом Василия Харитоновича. Он, по обыкновению, долго думал, потом сказал:

– Наран-батор поправляется, коня поправляет. Очень много сил надо, чтоб так-то землю грясти. С третьей на пятую ночь опять затрясет.

Янис выслушал старика с жадным вниманием, подавшись к нему и перекосившись от напряжения.

– То есть каждую четвертую ночь трясет? - спросил он.

Старик кивнул, почмокал губами и сказал:

– Большой газар-хёдёлхё будет.

– Почему? - спросил Янис.

– Наран-батор слабо тряс, силы берег,-ответил старик.

– А хур так же, как обычно, играл или слабее? - опять заприставал к старику Янис.

– Большой газар-хёдёлхё-большая игра, малый газар-хёдёлхё-малая игра,-монотонно произнес старик.

Янис хотел еще что-то спросить, но, схватившись за живот, ушел в палатку. Я намешала меду в горячей воде и заставила его выпить полкружки. Мед при желудочных расстройствах тоже хорошо помогает. Янис, завернувшись в одеяло, скрючившись, чуть постанывал. Я предложила грелку, но он отказался и попросил оставить его в покое. Хара асе крутился возле, я думала, что он голоден. Но когда я вывалила ему пшенную кашу на постном масле остатки ужина, он понюхал и отошел. Старик, сидевший на камне возле огня, посмотрел на него и сказал что-то по-бурятски. Хара поджал хвост, прижал уши и ушел в темноту. Старик недовольно поворчал и снова принялся за свой бесконечный чай.

Прибравшись, я ушла в палатку. А надо заметить, что мы с Ириной спали в одной палатке, а Янис, Виталий и Василий Харитонович - в другой. В нашей палатке было пусто, еще с обеда Ирина с Виталием ушли куда-то и до сих пор не вернулись… Я легла, но долго не могла уснуть…



Глава третья, рассказанная Василием Харитоновичем Мунконовым, проводником и сказочником | В мире фантастики и приключений. Выпуск 9. Белый камень Эрдени. 1982 г. | Глава пятая, рассказанная Василием Харитоновичем Мунконовым