home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

В итоге Пэйтон остался на день в учебном центре, как и остальные. Все новобранцы ночевали здесь… и он старательно избегал их. После разбора полетов с Рейджем, он покинул офис и подумывал о том, чтобы присоединиться к трапезе в комнате отдыха. Но непонятная тошнота и вполне конкретная головная боль в лобной доле сообщили, что это плохая идея. К тому же, последнее, что всем нужно — чтобы Крэйг сорвался с цепи и набросился на него.

Хотя, учитывая, как Пэйтон себя чувствовал, он бы не стал защищаться, предлагая своего рода старомодный рит[36].

По крайней мере, Ново была жива. Как сказали Пэйтону, Крэйг и Бун кормили ее. Он удивился, что никто из Братьев не вызвался, но потом решил, что медицинский персонал осознал важность сплочения учеников и помощи своему раненому товарищу, хотя кровь Братьев, без сомнений, была сильнее.

Боже… он хотел бы дать ей свою вену. И, по крайней мере, она уже пришла в сознание, ведь в ином случае ее не смогли бы покормить.

С другой стороны, никто не просил его, и он знал, что не стоит соваться с предложениями.

Предоставленный самому себе, Пэйтон добрался до учебных классов и обнаружил, что комната под номером 3 оказалась незапертой: он окопался среди столов, стульев и классной доски в пустом помещении, где Тор учил их, как делать бомбы и детонаторы, а Ви читал курс по пыткам.

На хрен алгебру. Вот это дерьмо им действительно пригодится.

Точнее, пригодится остальным. Хотя Рейдж сказал, что вопрос о его исключении не поднимался, сам Пэйтон считал, что оно не за горами.

А терапия? С Мэри?

Кого они пытаются надурить? Последнее, чего он хотел — поговорить с шеллан Рейджа о своих чувствах относительно произошедшего. Черт, достаточно сложно было обсуждать факты… к тому же, ничего нового там нет. Вина, сожаление, стыд.

Да ладно. Ну-ну.

Походив туда-сюда, он улегся на стол и вперил взгляд в потолок. Копчик тут же сообщил, что под ним не было матраса, рука заныла, потому что он согнул ее и использовал вместо подушки. Дневные часы шли неторопливо, и он периодически вставал и прохаживался по классу, скользя пальцами по блестящим поверхностям столов, за которыми они сидели во время занятий.

Он хотел вернуться во времена классного обучения, когда они занимались сплошной теорией. Тогда это казалось невероятным путешествием.

Он хотел вернуться в прошлое, где его кузина еще жива. Потому что, казалось, это было одним из первых упавших проклятых домино.

Он хотел вернуться в тот переулок. Но он уже достаточно думал о том, что бы он изменил.

Когда дверь распахнулась, Пэйтон лежал и даже не потрудился поднять голову со своего стола-кровати. Он по запаху определил, кто это.

— Рейдж, привет. — Пэйтон потер лицо. — Есть хорошие новости для меня? Нет? Что ж, я привык к этому… сейчас ты должен сообщить мне, что я уволен?

— Она зовет тебя.

Пэйтон вскочил на ноги прежде, чем успел сообразить.

— Что она сказала?

— Ты меня слышал. — Брат кивнул в сторону коридора. — Она ждет.

Нифига себе. Хотя, может Ново хотела покричать на него… и, алло, если это смотивирует ее оставаться в живых, то он с радостью примет роль мальчика для битья.

Выйдя в коридор, Пэйтон направился в медицинский блок, и на своем пути он подтянул военные штаны и заправил в них черную майку.

Но будто ей не пофиг, как он выглядит?

У двери в ее палату он постучал… и, услышав приглушенный ответ, вошел внутрь.

О… дерьмо.

Ново лежала на больничной койке с высокими ограничителями по бокам, ее неподвижное тело было облеплено милями проводов, подключенных к медоборудованию. Ее кожа была землистой, желтый оттенок намекал на состояние печени… э, нет, или все-таки почек? Его голова отказывалась соображать.

Веки Ново были низко опущены, рот приоткрыт, словно она пыталась дышать, прилагая минимум усилий. Элена, стоявшая рядом с ней, проверяла показатели на одном из мониторов… а потом медсестра влила что-то в капельницу с помощью шприца.

— Подойди ближе, — прохрипела Ново. — Я не кусаюсь.

Медсестра улыбнулась, оглянувшись через плечо.

— Рада, что они нашли тебя. Я оставлю вас наедине… но скоро должен зайти доктор Манелло.

Когда женщина ушла, Пэйтон подошел к кровати. Открыв рот, он хотел сказать что-то подобающее. В голову ничего не пришло.

Чувствуя себя идиотом, он начал с:

— Привет.

Да, очень оригинально, основательно и емко… Боже, ну почему это не его закололи?

Ново подняла руку, или, по крайней мере, попыталась… от простыни оторвалась только кисть.

— Не уходи.

— Только если ты мне прикажешь.

— Нет… из программы. Не уходи. Я знаю, о чем… о чем ты думаешь. Я знаю… ты попытаешься… уйти.

Мгновение Пэйтон подумывал о том, чтобы соврать, что не думал об этом буквально две минуты назад. Но она выглядела такой уставшей и истощенной, что он не хотел тратить ее силы… хотя не понимал, почему ее это вообще волновало.

— Нам нужны… бойцы, — хрипло сказала она. — А ты… хороший боец.

— Как ты можешь заявлять такое? — Он подкатил стул к кровати, уселся и положил голову на руки. — Как ты можешь даже…

Голос пропал, когда на глаза набежали слезы. Его так достало быть главным косячником, мудаком, вечным тусовщиком и распутником… его с большой натяжкой можно было назвать достойным мужчиной, и отец знал это, как и все, с кем он сталкивался на своем пути.

А сейчас появилось неопровержимое доказательство его неспособности здраво мыслить.

Вот оно.

Здесь. Лежит на больничной койке. Только выбралась из операционной, где они зашивали ее сердце.

Пэйтон услышал приглушенный рёв пациента, который сходил с ума; мужчина кричал так, словно не мог выбраться из какого-то ночного кошмара.

— Не… уходи… — сказала она. — Посмотри… на меня…

Протерев лицо руками, Пэйтон сосредоточился на глазах Ново… ее красивых, умных, ясных глазах. И каким-то образом он не удивился тому, что, несмотря на слабость в теле, ее взгляд был осознанным, в нем горела целеустремленность.

— Прости меня, — прошептал он. — За мой поступок.

— Все… нормально…

— Нет, я был неправ. — Когда его голос затих, он направил все силы, чтобы придать ему громкость. — Я хотел спасти Пэрадайз, но она не нуждалась в спасении. Ей это не нужно. Она такой же сильный боец, как и любой из нас. Не знаю, чем я думал.

— Ты… любишь ее. — Лицо Ново напряглось. — Не твоя вина. Чувства… они такие. Поверь на слово, я знаю, что это такое.

— Я не желал тебе вреда.

— Я знаю…

Когда ее глаза закрылись, Пэйтон запаниковал, что, может, она умирала перед ним, и он повернулся к мониторам с кучей диаграмм, цифр и мигающих лампочек. Не было ни одного признака тревоги. Они вообще правильно функционировали?

Но, казалось, она была в порядке. Да, ее дыхание оставалось неглубоким, но ровным, а лицо не выражало боли.

Ново была очень красивой, подумал он. Такая сильная и стойкая, даже в своем ослабленном состоянии.

— Ты не можешь покинуть программу, — прошептала она. — Все развалится. Братья… они разгонят всех…

— Я не люблю ее, — выпалил Пэйтон. — Не люблю. Я просто не осознавал этого раньше.

Глаза Ново резко распахнулись. А потом она еле заметно покачала головой на подушке.

— Это… неважно.

— Ты права. Неважно.

— Обещай… мне. Не бросай…

— Посмотрим…

— Моя вина… тоже. — Когда он нахмурился, Ново продолжила: — Я должна была… заколоть лессера. Должна была… закончить дело. Я тоже отвлеклась. Частично… моя вина.

— Ты неправа насчет этого…

Она подняла руку, словно пыталась прекратить его возражения, а на слова не было сил.

— Я совершила ошибки… тоже. Первое правило… закончить работу. Я накосячила. Я была ранена… также по своей вине.

Пэйтон моргнул пару раз, прежде чем убедиться, что он не разревется.

— Позволь мне взять всю ответственность. Пусть Братья делают со мной что хотят.

— Мы снова будем сражаться… плечом к плечу… — Сделав глубокий вдох, Ново поморщилась. — Как только я… выберусь из койки…

Ты очень благородная женщина, подумал Пэйтон.

И чем больше он убеждался в этом, тем сильнее окружающее пространство исчезало — мониторы, запах антисептика, слишком яркое освещение и чересчур жесткий стул. А потом эффект ретуши пошел дальше, стирая весь учебный центр, гору, на которой он располагался… Колдвелл, северо-восток… всю гребаную планету.

Он видел лишь Ново, все детали, от крапинок в ее сине-зеленых глазах до ее косы, лежавшей на плече, ее руки, которую она протягивала так, словно хотела, чтобы он взял ее.

Протянув собственную руку, Пэйтон сжал ее ладошку и ощутил удивительно-сильное движение в ответ.

— Мы снова будем сражаться плечом к плечу, — поклялась она.


***


Сражаясь с адовой болью и влиянием лекарств, Ново пыталась сосредоточиться на Пэйтоне. Нельзя закрывать учебную программу. Без обучения у нее не будет цели и способа выплеснуть все то дерьмо, с которым она имела дело. Если она не признает свою вину в произошедшем в переулке и не простит Пэйтона, то группа будет разобщена. Братство разочаруется в них, их терпение лопнет, и потом ей придется участвовать в получеловеческой свадьбе ее сестры без защитных доспехов против всего, чего она лишилась.

Без этой работы, боев и ночной рутины, она лишится фундамента под ногами. Ничто не поможет ей справляться с этим, двигаться вперед.

И ее спасение от забвения начиналось с Пэйтона.

Прощение его проступка с ее стороны распространится на всех и снова сплотит коллектив. Другие последуют ее примеру… и, п.с., она не придумала дерьмо про свою вину. Нельзя было позволять убийце расслабленно валяться на ней. Эти ублюдки напоминали гремучих змей — могли цапнуть, даже когда разрубишь тварь пополам. Поведение Пэйтона запустило ужасную цепочку событий, но и она внесла свой вклад.

Никто из них больше не совершит такую ошибку.

Если, конечно, им дадут второй шанс.

Собрав крупицы сил, Ново попыталась сосредоточиться на лице Пэйтона, но получилось лишь отчасти. Все было размыто, словно между ними стояло несколько слоев пыльного стекла.

Что она чувствовала четко? Запах его слез.

И это был шок. Да, ей провели операцию на открытом сердце, но, да ладно, Пэйтон был вечным балагуром, озорником, который насмехался над всем и вся. Даже дыхание смерти неспособно было отрезвить его… по крайней мере, она бы никогда не подумала…

Я не люблю ее.

Это не имеет никакого значения, сказала она себе.

Дверь распахнулась, и в палату зашел доктор Манелло; мужчина сменил хирургическую форму на спортивный костюм, подмышкой он держал бутылку воды, а в руке висели наушники.

— Мы проснулись. — Человек улыбнулся. — Ты лучше, чем я ожидал.

— Я боец, — выдохнула она голосом, хриплым, как наждачная бумага.

Господи, ей была ненавистна эта слабость в голосе.

Доктор Манелло подошел к кровати и поздоровался с Пэйтоном, ударив костяшками по предложенному кулаку. Потом он склонился над изголовьем койки.

— Да, и будучи солдатом, ты идешь верной дорогой. У тебя дважды останавливалось сердце на моем столе, что, честно говоря, выбесило меня до чертиков. Но это было небезосновательно. А в какой-то момент я почти поверил, что потеряю тебя… но ты вернулась. Видимо, решила, что у тебя остались на Земле незавершенные дела… в общем, твое шестикамерное сердце продолжило биться для нас. И даже протянуло достаточно долго, чтобы я смог зашить дыру.

— Может, все дело в том, что мой хирург… — она сделала глубокий вдох, — талант? В смысле, талантливый.

— Да нет, я просто механик в халате вместо рабочего комбинезона.

Разумеется, он лгал. Когда она только пришла в себя, то услышала Вишеса. Брат говорил, что на такое были способны всего два хирурга — Док Джейн и доктор Манелло. Особенно с учетом того, что у них не было аппарата кровообращения в скорой.

Чем бы он ни являлся.

— Значит так, план следующий. — Доктор Манелло сделал то, что должен сделать врач: просмотрел информацию на расставленных вокруг койки мониторах так, словно в своей голове обновлял информацию в ее карточке. — Ты останешься здесь на следующие двое суток. И не смей мне тут ныть, что это безумно долго, рассказывать про изумительные регенерирующие способности твоей расы и том, как сильно хочешь домой после заката. — Мужчина вскинул руку, когда она только открыла рот. — Нет, это не подлежит обсуждению. Через двенадцать часов я хочу, чтобы ты встала и прошлась по коридору. До выхода и назад, каждые два-три часа…

— Хотела… вернуться в дело… через двое суток.

Доктор Манелло бросил на нее ты-издеваешься-взгляд.

— После операции на открытом сердце? Ну да, конечно.

— Кормление? Я могу… питаться больше.

— Это поможет, безусловно. Но знаешь, что будет еще лучше? — Он посмотрел в потолок и восхищенно произнес: — Оставаться, мать твою, в койке.

— Я быстрее исцеляюсь… если питаюсь.

— К чему спешка? Никто из вас завтра все равно не выйдет на поле. — Хирург внезапно закрыл рот, словно выдал информацию, не предназначенную для разглашения. — Так или иначе, расслабляйся, лопай шоколадный пудинг, чтобы успокоить горло, раздраженное после интубации, а мы посмотрим, какими темпами ты пойдешь на поправку.

— И кормление.

— Да, да, конечно, возьми столько вен, сколько захочешь. Но даже если ты превратишься в Френка Ланджелла[37], я выпишу тебя, когда буду, черт возьми, готов.

— Ты всегда… ругаешься на своих пациентов?

— Только на тех, кто мне нравится.

— Повезло же… мне. — Но она улыбнулась. — Я уже… говорила… спасибо.

— Ты же не разревешься при этом, как девчонка? Потому что, без обид, я плачу при виде слез, и мне же лучше не появляться в качалке с зареванной рожей.

— Я никогда не плачу.

— Ну, а я тебе скажу, что у тебя большое сердце. Я видел его своими глазами. — Доктор Манелло положил руку на ее ногу и слегка сжал. — Если что-то понадобится, жми на кнопку вызова. Элена за соседней дверью. Я следующий час тренируюсь, потом буду спать в конце коридора на случай, если откроется рана. Но это маловероятно.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — ответил хирург. — Я люблю добиваться положительного результата. И давай остальная часть выздоровления пройдет в таком же темпе, хорошо?

— Да, доктор.

— Хорошая девочка. — Он улыбнулся. — В смысле, крутая чувиха.

Когда ее хирург направился к двери, Ново призналась себе, что мужчина прав. Слишком самонадеянно с ее стороны считать, что она сможет сражаться через два дня. Боль в груди была невыносимой, она чувствовала ее зубами и кончиками пальцев ног, несмотря на все принимаемые лекарства. Черта с два она утихнет к следующей ночи.

Ново посмотрела на Пэйтона. Он сидел на стуле так, словно был готов в любой момент подскочить, торс подался вперед, руки уперлись в бедра, будто он, опираясь на них, собирался встать.

— Что? — спросила она. — Ты выглядишь… так, словно хочешь… выйти к классной доске.

— Шоколадный пудинг.

Ново попыталась сделать глубокий вдох, но в итоге просто просипела:

— Что..?

— Он сказал, что тебе надо есть его для горла. Я принесу пудинг.

— Нет. — На самом деле, чем больше Ново думала о еде, тем сильнее ее тошнило. — О, нет. Желудок… нет.

— Я просто хочу помочь чем-нибудь.

Она какое-то время смотрела на него. Во всех значимых смыслах, Пэйтон воплощал в себе все, что она презирала в мужчинах, глимеровское дерьмо в — как бы ей не хотелось отрицать — привлекательной упаковке.

Вообще-то, ее сестра любит таких типов.

Хорошо, что Софи никогда не встретится с ним. Иначе Оскар на своем опыте узнает, каково это — когда твой любимый относится к тебе как к айФону пятой модели, когда на рынок уже вышел X.

На самом деле, заманчивая фантазия…

В чем там вопрос? Боже, мысли путались. А, точно… Пэйтон — это все, что она ненавидела в богатеньких высокородных типах, которые считали себя лучше всех остальных… но кое-что во всем этом работало в ее пользу.

Его кровь была чертовски чистой, буквально полезной с медицинской точки зрения.

— Что я могу сделать? — спросил Пэйтон. — Если ответ «оставить тебя в покое», то я сделаю и это.

На задворках сознания раздался сигнал тревоги, тихий перезвон, указывающий, что может, только может, для нее же лучше — никогда не знать, каков он на вкус.

Хотя, да ладно, она уже усвоила свой урок по части мужчин и лишилась части себя. В прямом смысле.

Она больше не будет такой дурой… и она охренеть как хотела выбраться из больничной койки.

— Позволь… взять твою вену.

Услышав ее слова, Пэйтон округлил глаза так, будто это было последним, что он ожидал от нее услышать.

— Прошу, — сказал он, протягивая свое запястье.

Но потом сразу же убрал руку и поднес к собственным губам. На мгновение его брови напряглись, когда он прокусил кожу, а потом он протянул ей руку с двумя дырочками.

Челюсть хрустнула, когда Ново попыталась открыть рот, звук вышел весьма неприятным, и, может, причиной была интубация. Но она сразу обо всем забыла, когда первая капля крови упала на ее нижнюю губу.

Один запах мог заменить еду для ее желудка, учитывая, что она ослабела от голода, все тело пробудилось… нет, ни хрена. Она словно приняла дозу кокаина. А потом она вытянула язык и слизнула ее…

Смутно она осознавала, что застонала, а ее глаза закатились… и не потому, что она умирала. О, нет, она внезапно ощутила себя невероятно живой. Его вкус. Ее подкинуло от его вкуса, как от разряда тока, вспышка, пронзившая ее грудь, запустила систему кровообращения.

— Возьми из меня, — сказал Пэйтон словно с большого расстояния. — Возьми все…

Когда он опустил свою руку, Ново прижалась к его вене. Первые пара глотков были неуклюжими… но она быстро исправилась. И вскоре она уже делала большие глотки, казалось, что ее не кормили десятилетиями.

Срань… Господня… она никогда не пробовала ничего подобного. Крэйг и Бун вызвались, когда она периодически приходила в сознание и снова отключалась. А еще ранее? Она питалась от таких же гражданских, как и она. Но Пэйтон по сравнению с ними — как высококачественный бензин на фоне скидочного топлива, его кровь опалила пищевод, отчего на ее коже выступил пот… и тут же завыла окружающая ее аппаратура, ведь сердце стучало как бешеное под зашитой грудиной.

Ей на самом деле было все равно, если глупый орган остановится. Или если сердечная мышца вообще разлетится на части. Если голова оторвется от спины, ноги вырастут в пятнадцать раз, она ослепнет или лишится речи.

Инстинкт, привитый расе, захватил ее, подчинил каждую унцию ее тела.

А потом Ново встретила взгляд Пэйтона.

Она сказала себе, что дело в ее здоровье, в том, чтобы набраться сил. Но чем больше она пила, чем больше принимала его кровь в себя, тем яснее осознавала, что было здесь кое-что иное.

Он был трапезой, которую, как Ново боялась, она захочет снова. Даже когда речь не будет идти о ее выживании.

И она захочет не только его кровь.


Глава 10 | Кровавая ярость | Глава 12



Loading...