home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Когда наступила ночь, Сэкстон, перевернувшись, посмотрел на другую половину кровати. На смятых простынях этим днем лежал мужчина. Тело, которое он использовал, и которое воспользовалось им в ответ.

Он услышал, как на другом конце пентхауса хлопнула дверь.

Сэкстон сел и зачесал волосы назад. От воспоминаний о том, как он провел день, он ощутил пустоту в груди — то самое ненужное ему «похмелье», к которому добавилась мерзкая головная боль от большого количества шампанского и недостатка сна.

Когда он, наконец, смог сосредоточиться должным образом, Сэкстон окинул взглядом глянцевое бюро с зеркалами на дверцах и боковые столики, черные кресла, мягкий серый ковер, узор расположенных на равном расстоянии светильников, которые напоминали звезды на потолке.

По неясной причине он вспомнил о том, как дезинформировал Блэя.

Он не продал свой викторианский дом на другом конце города.

Он планировал когда-нибудь туда вернуться? Нет, никогда. Но тот факт, что он был не в состоянии там жить, но и продать дом не мог, казался ему слабостью, о которой не стоило распространяться вслух: печальная реальность — он платил имущественные налоги за храм любви, которая ни к чему не привела.

Ну, не совсем так. Она привела к продолжительной боли, которую он сейчас чувствует, а это уже достижение.

Разумеется, не положительное.

Автоматические ставни с тихим шипением начали подниматься, дюйм за дюймом открывая взгляду мигающие огни города, словно невидимая рука раздвигала шторы. И это было странно… снова подумав о том, как прошел его день, Сэкстон осознал, что в кои-то веки не Блэй стал поводом для его интрижки. Обычно это был он. Но сегодня все горизонтальные подвиги были в честь…

Сэкстон нахмурился, потирая сухие глаза. Но нет. Он представил то мгновение в пикапе, когда Ран посмотрел на него. Его взгляд мог означать что угодно.

Он находил мужчину привлекательным, но это не означало, что влечение было взаимным.

Тем не менее, внутри поселился остаточный эффект, неутихающая, неуемная энергия, которая заставила его открыть список контактов и пролистать перечень людей и вампиров, с которыми он встречался время от времени. По большей части это были знакомые, те, с кем он познакомился в клубах или на вечеринках, и он никогда не интересовался их семейным статусом. Его — равно как и их — волновало одно: чтобы партнер знатно трахался.

Простите за скудность речи.

И тот факт, что он выбрал темноволосого с большим, сильным телом? Сэкстон видел в этом своего рода прогресс. По крайней мере, не рыжий. Но почему-то его не вдохновляла замена одного недоступного для него мужчины другим.

— Достаточно, — сказал он вслух.

Скинув ноги с шелковых простыней, Сэкстон направился к ванной, ломота в теле и боль в бедренном суставе являлись привычными последствиями подобного дня… и он пытался не вспоминать о Блэе и прошлом. После секса с ним он всегда ощущал тепло в груди, на лице расцветала легкая улыбка каждый раз, когда он думал о любимом.

Сейчас же он ощущал механические последствия от нерегулярных нагрузок.

Войдя в мраморное помещение, он по нескольким причинам не стал включать свет над раковинами, но преимущественно потому, что сияние города предоставило ему достаточное освещение. И к тому же он не хотел видеть себя в зеркале.

Дожидаясь горячую воду в душе, Сэкстон выпил четыре таблетки «Мотрина».

Зайдя под россыпь душевых насадок, Сэкстон основательно вымылся и побрился с помощью не запотевающего зеркала, висевшего в углу. Закончив, он не чувствовал обновленности, равно как не было и удовлетворения от проведенного дня… и впервые за все время при мысли, чтобы поехать на работу и потеряться в ночной рутине, он не почувствовал энтузиазма и радости.

А когда он вытирался, от шороха махровой ткани пустота в пентхаусе ощущалась как черная дыра в космосе.

В голове снова всплыла соблазнительная идея покинуть Колдвелл. Конечно, куда бы он ни направился, от себя он не убежит… но он должен верить, что со сменой места и стиля жизни перед ним откроются новые перспективы. Может, заняться преподаванием? Были люди, все еще желающие изучать Древнее Право, он настолько поднаторел в этом, что мог бы вести курсы…

Когда в спальне зазвонил телефон, Сэкстон предоставил дело голосовой почте. Но когда звонок повторился, он обернул полотенце вокруг бедер и направился за мобильным… потому что считал, что поднимать трубку, будучи при этом обнаженным — моветон, даже если это не видеозвонок.

К тому же, это, скорее всего, Роф или кто-то из Братьев…

Нет, не в этот раз. Взглянув на дисплей телефона, он увидел, что звонили с номера, отсутствовавшего в списке его контактов, хотя, судя по неопределившемуся номеру, звонили из особняка.

Вишес был помешан на антиопределителях.

— Алло? — ответил он.

— Сэкстон? — Голос Рана был едва узнаваем, и было странно слышать его. Он также спровоцировал эротическое влечение, но, опять же, одностороннее.

— Да? Алло? Ран? — Мешали помехи связи, ветер дул или что-то еще. — Прости, я тебя не слышу?

— Я у Минайны. — Шелест. Шорох. — Я только что прогнал двух людей с ее участка. — Ветер. — Где ты?

— Я дома. В центре города.

— Я могу прийти?

— Да, да, разумеется… давай расскажу, как до меня добраться. — Дав пояснения, Сэкстон добавил: — Подожди, не вешай трубку. Ты убил незваных гостей? Мне нужно договориться о сокрытии тел?

Рёв бури.

— Нет, пока рано. Но это ненадолго.

Как только разговор прекратился, Сэкстон бросился к гардеробу и вытащил слаксы с белой рубашкой… и старательно игнорировал тот факт, что сделал это буквально вприпрыжку.

Это просто работа, напомнил он себе. Ради всего святого, веди себя профессионально.


***


На другом конце города, в богатом районе, где особняки, как короны, восседали посреди ухоженных, укрытых снегом территорий, Пэйтон появился на величественном крыльце отцовского дома, сопровождаемый оркестром истощения, на басах была тупая мигрень, с цимбалами развлекались резкие боли в пояснице, урчанье в животе заменяло партию тубы, а напарником ему служила пара очень неумелых, но крайне воодушевленных легких.

Он не знал, от тошноты это или от голода.

Первый намек на то, что ночь из просто плохой станет откровенно отвратной — в который раз — появился, когда он открыл дверь: в воздухе витал сладкий и абсолютно незнакомый запах. Парфюм? — подумал он. Да, так и было. Но кто мог носить…

Дворецкий отца выскочил из-под лестницы, словно на роликовых коньках.

— Вы опоздали. — Глаза цвета газетной бумаги прошлись по нему сверху вниз. — И вы не одеты.

В последний раз уж точно был одет, подумал Пэйтон. Хирургическая форма прикрывала весь срам.

Но он промолчал.

— О чем ты говоришь?

— Первая Трапеза начинается через пятнадцать минут. — Доджен задрал рукав и показал часы, словно это был пистолет, направленный на грабителя. — Вы пропустили подачу напитков.

Пэйтон потер лицо ладонью. Либо так, либо он возьмет часы и скормит дворецкому… через задний проход.

— Слушай, не знаю, о чем ты говоришь, но я вторые сутки без сна, а вчера на поле боя произошел ужасный случай…

— Где? Ты? Ходишь?

Закрыв глаза, он мгновенно узнал отца. И этот тон? На его фоне дворецкий говорил с ним как закадычный друг.

Развернувшись на сто восемьдесят, Пэйтон встретил отцовский взгляд, ударивший по нему словно горячей сковородкой. А это о многом говорит, учитывая, что отец был одет в сшитый на заказ смокинг и едва ли был способен ударить кого-то не только сковородкой, но и кулаком.

Но его взгляд жалил, это точно.

— Отец, здравствуй. — Пэйтон хлопнул в ладоши. — Что ж, хорошо поговорили, а сейчас я спать…

Когда он отвернулся, отец встал на его пути, блокируя проход к лестнице.

— Да. Сейчас ты идешь на второй этаж, только чтобы переодеться… потому что сегодня вечером ты согласился на встречу с Роминой. На этот час… точнее, час назад. И где ты был?!

— Впервые слышу об этом.

— Я звонил прошлой ночью. Дважды! Поэтому поднимайся, надевай свой фрак, чтобы не опозорить меня и бедную женщину еще больше. — Мужчина подался вперед. — Ради всего святого, здесь ее родители. Да что с тобой не так?! Хотя бы раз в жизни ты можешь быть сыном, который мне так нужен?

Ну блин, пап, раз ты ставишь вопрос таким образом, давай я решу проблему за двоих и повешусь в ванной?

#проблемарешена

Пэйтон посмотрел за плечо своего отца на лестницу, примеряя на себя план суицида. У него полно ремней… хорошая прочная люстра в спальне.

Но потом в голове всплыл образ Ново, кормившейся от его вены, резкий, как острие ножа.

Нет, он не сведет счеты с жизнью. Пока нет.

Переведя взгляд на гостиную, Пэйтон начал мысленно формировать комбинацию «отцепись», «пошел на хрен» и «идет все к черту», которая сможет выразить его крайне небольшой интерес в этом социальном дерьме, после того, как последние сутки он разбирался с реальностью, в которой из-за него едва не погиб человек.

Но все слова застряли в горле.

Через нарядный арочный проход он видел изысканную комнату, шелковые диваны и кресла, расставленные вокруг мраморного камина, который являлся центральным объектом всего интерьера. На подушках, спиной к нему, сидела брюнетка с волосами, собранными наверху, в официальном бледно-голубом платье, на котором был своего рода бант или лента, украшающая руку как крыло ангела. Ее голова была опущена, плечи напряжены, словно она старательно держала себя под контролем.

Но получалось плохо.

Она стремилась к этому не больше него, подумал Пэйтон. Либо так, либо она чувствовала себя отвергнутой из-за того, что он не пришел.

— Прошу, шевелись уже, — потребовал его отец.

Пэйтон посмотрел на бедную женщину, гадая, где бы она предпочла оказаться этой ночью.

— Дай мне десять минут, — сказал он хрипло. — Я спущусь.

Обойдя отца и взбежав по лестнице, перешагивая через ступеньку, Пэйтон презирал свою семью, традиции и тупые правила гребаной Глимеры. Но что он точно не сделает? Не подложит девушке свинью, заставив ее винить себя в том, к чему она не имеет никакого отношения.

Он не знал эту женщину, но считал, что они вместе застряли в этой социальной выгребной яме.

По крайней мере, на одну трапезу.


Глава 12 | Кровавая ярость | Глава 14



Loading...