home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 28

Ново сочла трость за громадное улучшение. Да ладно, по сравнению с инвалидным креслом?

И это также значило, что она пропустила стадию с ходунками.

Вышагивая по коридору учебного центра, она придерживалась черепашьей скорости, ноги в больничных тапочках для душа шаркали, почти не отрываясь от бетонного пола. В помещениях царила тишина, Братья были где-то в другом месте, ученики разошлись по домам, в клинике не было пациентов, не считая…

Из палаты, где держали того сумасшедшего, вырвался обезличенный вопль, похожий на сквозняк в воздухе — невидимый и вызывающий мурашки.

Ново прошла дальше. Она проходила этот путь каждые десять минут, хотя доктор Манелло говорил про раз в час. Но, серьезно, повторяя снова и снова, она добьется улучшения средней скорости… если, конечно, забьёт на двухнедельное расписание.

Ему нужно было уточнять.

Подойдя к двойным дверям в спортзал, Ново заглянула в окно, перетянутое металлической сеткой. Она не могла дождаться, когда сможет вернуться к спаррингам.

Она двинулась дальше, опираясь на трость для равновесия, шаткость скорее указывала на проблемы с вестибулярным аппаратом, чем с сердцем. Они даже сняли с нее капельницу, хотя заставили надеть холтеровский монитор[76], чтобы убедиться, что сердце работает как часы.

Ново оглянулась назад, и ее комната, казалось, располагалась в нескольких милях. Но, черт с ним. Она пошла дальше. В итоге, спустя сто пятьдесят лет, она добралась до дверей в бассейн.

Там кто-то был.

Жажда чужого общества была также незнакома ей, как и физическая слабость, и последнее наверняка только усиливало первое; прежде чем Ново поняла, она уже заходила в небольшой предбанник и топала по плитке, как старушка.

В носу защипало от запаха хлора, а тепло и влажность воздуха напомнили о летней ночи…

Плеск воды. И голоса.

Осознав, что в бассейне был не один человек, она едва не повернула обратно. Но потом она увидела Элену у края бассейна, медсестра сидела на корточках и побуждала кого-то к плаванию.

— О, Ново, привет! — Женщина помахала ей. — Иди к нам!

Ново проверила, чтобы две больничные сорочки, повязанные на скорую руку, прикрывали весь ее срам, а потом, стуча тростью, подошла ближе. Покрытая плиткой область, опоясывающая бассейн олимпийских размеров, была сухой, можно было не бояться падения, а жар и влажность помогли ослабить боли, оставшиеся в ребрах.

— Лукас, привет, — сказала она мужчине, повисшем на бортике.

— Добрый день, — раздался хрип в ответ.

Его худые, деформированные руки с отсутствующими пальцами цеплялись за край словно когти, хрупкое тело зависло в воде, оставшаяся нога медленно бултыхалась.

Он был таким бледным, и Ново отвела взгляд при виде резких линий его ключиц, выступающих под тонкой кожей.

— Жаль я не могу присоединиться к тебе, — сказала она и села, опершись на трость.

— Да, с этим монитором, боюсь, тебе нельзя. — Элена улыбнулась. — Но тебя почти выписали. Завтра уже отпустят домой.

— Жду с нетерпением. — Ново скинула тапочки и спустила в воду сначала одну ногу, потому вторую. — Какое блаженство.

Движения Лукаса создавали волны, и Ново закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться на воде, омывающей ее икры и ступни.

Она также не хотела, чтобы мужчина чувствовал на себе ее взгляд.

Исходя из того, что ей было известно, брат Куина был похищен во время набегов, и долгое время считался погибшим, как и вся его семья. Но правда оказалась намного ужасней. Мужчину нашли в цистерне в крови Омеги. Едва живого, и у него было столько сломанных костей и даже отсутствовали некоторые части тела, что его не положили на медицинскую тележку — буквально вытряхнули на нее.

Хотя его спасли уже давно, он все еще жил в клинике, не мертвый, но и не живой. Куин часто навещал его, но в их встречах не было радости, смеха и радужных перспектив. И молодого человека, который когда-то вел роскошную жизнь, такая реальность угнетала.

— Хорошая работа, — сказала ему Элена. — Ты разогрелся, поэтому перейдем к рукам.

— Ладно.

Раздался плеск, а потом медсестра направляла мужчину, когда он тянул мышцы и пересекал брасом неглубокий участок бассейна.

Лукас был полностью сконцентрирован, словно его жизнь зависела от способности выполнить указания… и да, если он перестанет плыть, то непременно утонет, ведь на его теле не было ни грамма жира.

Она встречала его раньше в учебном центре, но никогда не думала, что у них будет что-то общее. Но вот они оба… разница лишь в том, что она поправится, а для него была велика вероятность, что он навсегда останется в пограничном состоянии — не здоровый, но и не мертвый: к завтрашней ночи она уже будет нормально ходить, а еще через сутки вернется в качалку, черт возьми. Лукас же, с другой стороны? Сложно представить его в другой форме.

— Я пойду, наверное, — сказала Ново, берясь за трость и поднимаясь на ноги.

— Я рада, что ты зашла к нам, — Элена махнула рукой. — Дай знать, если что-то понадобится.

— Спасибо… Лукас, поговорим еще при случае. — Ново помахала ему. — Береги себя.

— Ты тоже, — донесся хриплый ответ.

Мужчина не взглянул на нее, и она с радостью ушла. Было сложно находиться в компании кого-то в столь уязвимом состоянии, когда сам чувствуешь себя прекрасно. Начинаешь задумываться, почему именно тебе повезло в Лотерее Жизни.

Учитывая важность всего, что стояло на кону, ты частенько задумываешься об избирательном характере удачи.

Вернувшись в коридор, она задрожала при относительном холоде, и в палату вернулась без задних ног. Словно марафон пробежала.

У койки она повесила трость в изножье и затащила себя на матрас. Чувство одиночества накрыло ее словно ядовитое облако, и она была слишком уставшей, чтобы бороться с этим…

На столике, на котором она обедала, зазвонил ее мобильный, и Ново повернула голову на звук. Телефон лежал экраном вниз, и ей совсем не хотелось смотреть, кто это. Она и так знала. Ее мамэн и сестра ясно дали понять, что девичник или как там называется эта бесовщина, намечен на завтрашний вечер, а Ново ни черта не приготовила.

Но, да ладно. Благодаря Софи они уже зарезервировали место. Что там еще нужно… ааа, точно, орденская лента, корона, скипетр и перьевые боа, чтоб им провалиться.

Стандартное инстаграмное дерьмо.

Да, ведь если не создаешь «моменты», подтверждающие фееричность твоего существования, то и не живешь вовсе.

Вскинув руку, она взяла телефон и перевернула…

Ново резко села, отвечая на звонок.

— Опять ты.

Да, ее тон был далек от дружелюбного. На самом деле, в нем звучала нотка нытья, поэтому она буквально напрашивалась на затрещину.

Голос Пэйтона звучал приглушенно.

— Привет.

На заднем фоне было полно шума. Он в клубе. Ну конечно.

Но звонил ей.

— Чем ты занимаешься, транжира? — протянула она.

Уже лучше, подумала она. Да, именно так она хотела звучать. Больше похоже на нее прежнюю… ее привычную, исправила она себя.

— Все тоже дерьмо, изо дня в день.

— Тогда почему не трахаешь случайную цыпу в подсобке?

— Был такой вариант.

— И ты отказался? Чувствуешь себя неважно, да?

— А ты чем занимаешься?

— Нарезаю круги по коридору. Потом займусь физикой элементарных частиц, отожму пару «Приусов»[77] от груди, и почитаю томик Шекспира. Дел невпроворот.

Его смех был приятен слуху.

— Не против компании?

— В зависимости.

— От чего?

Она окинула взглядом полупустую комнату.

— Не знаю, — тихо ответила она.

— Мне одиноко.

— Ты тусуешься с теми парнями? Мудозвонами, одинаковыми на лицо?

Он засмеялся.

— Да.

Она приставила телефон к другому уху.

— И окружен человеческими женщинами, верно? Горячими телочками, с навыками глубокого минета и с достаточным количеством силикона, чтобы считаться инертной молекулой?

— Так точно.

— Тогда почему ты звонишь мне?

— Потому что я бы предпочел быть с тобой.

Ново закрыла глаза.

— Похоже, ссора с отцом нехило тебя задела.

— Дело не в нем.

— Уверен в этом? Лично я сомневаюсь.

— Так, что скажешь? И я не намекаю на секс.

— Хорошо. Потому что я передвигаюсь с тростью и чувствую себя сексуальной, как микроволновка.

— Ладно, краткий экскурс по теме: микроволновки очень даже горячие. Ну, это же их предназначение. Ведь иначе не разогреешь пиццу, плюс, откуда, по-твоему, взялось название «горячие конвертики»[78]? Без микроволновки они бы назывались «Конвертики Комнатной Температуры», какая ересь.

Ново рассмеялась.

— Ты — псих.

— Смысл в чем: если хочешь сказать, что не чувствуешь себя сексуальной, то используй другую метафору. Например… я чувствую себя сексуальной, как флакон «Тамс»[79]. Ведь они избавляют от изжоги и…

— Заткнись уже и вызови автобус.

Она улыбалась, вешая трубку. А потом без всякой на то причины… направилась в ванную — почистить зубы, умыться и переплести косу.


***


Пэйтону потребовался час, чтобы добраться до учебного центра, и когда он, наконец, вышел из автобуса, то понял, что едва ли не бегом несется в комнату Ново. А подойдя к ее двери, он пригладил волосы и убедился, чтобы костюм был застегнут должным образом.

Открыв дверь, он застыл на пороге.

Ново спала как убитая, голова наклонена в сторону, словно она пыталась дождаться его и вырубилась. У нее убрали катетер, не считая нескольких проводов на груди, подцепленных к крошечному монитору, все остальное оборудование исчезло.

Он бесшумно закрыл дверь и сбросил лоферы, чтобы не топать. На полпути к кровати он снял пиджак. Уже возле Ново выдернул ремень, вытащил заправленную рубашку и снял запонки.

— Это я, — сказал он, аккуратно устраиваясь возле нее.

Ново что-то пробормотала во сне. Потом повернулась к нему и прижалась всем телом, подходившим к нему как пазл, ее аромат наполнил его нос, и Пэйтон ощутил, как его накрывает умиротворение.

Мысленно выключив свет, он закрыл глаза.

Тихое гудение вентиляционной системы над головой казалось самым приятным звуковым фоном на планете. А глубокий расслабленный вздох Ново заставил его почувствовать себя Суперменом.

— Ты пришел, — прошептала она ему в грудь.

— А ты проснулась.

Ново подняла голову. Ее взгляд был слабым и заспанным, густые ресницы почти лежали на щеках. А румянец подсказал ему, что она далека от сна.

— Да, я пришел. — Он смахнул прядь волос с ее лица. — Выглядишь восхитительно.

— Издеваешься?

— Нет. Никогда.

Позднее он попытается вспомнить, кто первым инициировал поцелуй. Это он прижался к ее губам? Или она к его? Может, они встретились на полпути?

Наверное, так и было.

Медленно, так медленно. Неспешно. Нежно.

— Забирайся под покрывала, — прошептала она.

— В одежде или без? — спросил он.

Пауза.

— Без.

Сердце гулко стучало в груди, когда он сел, и прежде чем продолжить, Пэйтон мысленно запер дверь на замок. Потом стянул рубашку через голову и бросил на пол. Стащил носки. Спрыгнул с кровати, вытащил ремень и расстегнул ширинку. Он прижал полностью возбужденный член к животу и повернулся.

Ново скинула больничную сорочку на пол.

Какое-то мгновенье он мог лишь пялиться на нее. Она была изумительна: золотистая кожа сияла на фоне белых простыней и покрывал, упругие груди с сосками-бусинками, изгиб талии и плоский живот.

— Поможешь избавиться от этого?

Избавиться от чего? — задумался он.

— А, провода. Да, конечно.

— Просто отсоедини их от панелей.

Он окинул взглядом сенсоры, которые передавали данные на сердечный монитор.

— Уверена, что стоит?

— Мне разрешают снимать их во время душа. Все нормально. И доктор Манелло сказал, что это в любом случае ради перестраховки. Но сперва — забирайся на кровать.

С дрожью в руках, которую он не мог скрыть, Пэйтон скользнул на нагретое место рядом с ней. И он старательно держал дистанцию в районе бедер, хотя места катастрофически не хватало… но ему показалось грубым тереться о Ново, пока она снимает провода…

Ее соски были маленькие, розовые и такие идеальные.

И он хотел помочь ей снять провода, но вместо этого его пальцы накрыли грудь. Скользнули по гладкой коже. Она охнула, когда он дотронулся до соска.

— Я должен попробовать тебя, — хрипло сказал он.

Ново в ответ выгнулась, предлагая ему желанное, и, о, Боже… он накрыл горошину ртом, посасывая, облизывая. Ново запустила пальцы в его волосы, поощряя его… о, а этот запах. У него закоротило мозги от ее запаха.

Но он сдерживался.

Нетерпеливый, оголодавший, он все равно был на чеку.

И когда его рука запуталась в проводах, Ново оттолкнула его.

— Дай мне… подожди, остались слева.

Ново сняла последний, а потом улыбнулась ему, приподнимая уголок рта. — Постарайся игнорировать датчики.

Пэйтон посмотрел ей в глаза.

— Я вижу только тебя. Уж поверь.

Снова опустив голову, он потерся о ее живот и поцеловал кожу в районе сердца. Послав мысленную молитву, он принялся за другой сосок, скользнув по нему языком, а потом вобрав в рот.

Его рука под покрывалом ласкала ее ноги и бедра. Ново была мускулистой и жилистой, такой сильной и мощной, и — срань Господня, невероятно сексуальной. И хотя он отчаянно хотел войти в нее, он не торопился, лаская ее, все больше возбуждая, пока она не заерзала ногами по покрывалам. Ее дыхание отчаянно вырывалось изо рта, а спина выгибалась волной вслед за движениями бедер.

Уже после он поцелуями поднялся к ее ключице, горлу… губам. Скользнув в ее рот языком, Пэйтон прошелся ладонью по внутренней стороне бедер, приближаясь к жару.

— Да, — простонала она в его губы. — О, Боже… да.

Он чуть не кончил от ощущения ее влажного лона, такого открытого и готового для него. Но ее удовольствие было важнее. Сдерживаясь, он вошел в нее и подобрал ритм, лаская при этом большим пальцем. Когда она кончила, он проглотил ее стоны поцелуями.

— Хочу тебя в себе, — потребовала она.

Ново обхватила его член рукой, и ей не нужно было просить дважды. Пэйтон перекатился на нее, когда она широко раздвинула ноги, освобождая для него пространство. А потом он отодвинулся, направил член под нужным углом и…

— О, черт, — простонал Пэйтон, проникая в нее головкой.

Он вошел глубоко, охрененно глубоко. И Ново была такой тесной, сжимала его как кулак. И она была горячей огня. Из прошлого опыта он уже знал, что так будет, но чтобы настолько хорошо… Потому что сейчас она тоже участвовала, жаждала этого не меньше.

Он отстранился, полностью выходя, и вошел снова. И еще.

Бедра хотели неистово вбиваться в нее, но он поддерживал медленный и уверенный ритм. Ново под ним же изнывала от нетерпения и даже вонзила ногти в его задницу, подгоняя.

Он не сменил ритм.

И был рад этому.

Потому что когда она снова кончила, он смог ощутить каждый спазм вокруг своего члена…

Оргазм подступил к нему со спины, обрушив на голову тонну кирпичей, отбрасывая его в океан удовольствия, из которого не было спасения.

Он хотел продержаться дольше. Но выплеснувшись в нее и уткнувшись головой в благоухающую кожу ее шеи, он не мог сказать, что жалел об этом.

Разве он мог?

Ему никогда и ни с кем не было так хорошо.


Глава 27 | Кровавая ярость | Глава 29



Loading...