home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

Стоя перед длинным окном, обрамленным зелеными бархатными шторами с золотыми кисточками и вышивкой, Сэкстон вглядывался в бурю, морально готовясь к ледяному душу. В одной руке он держал портфель, в другой — шарф от «Гуччи»… и его сопровождала острая неприязнь к холоду вокруг.

Особняк Братства Черного Кинжала располагался на вершине горы, и порывы ветра на возвышении напоминали армию, штурмующую стены каменного строения. Ветер дул резкими порывами с разных сторон, и, наблюдая, как снежинки сносит под его силой, он подумал о косяках рыб, двигавшихся в беспорядочном хаосе.

Я не хочу больше заниматься этим, подумал Сэкстон.

Когда его посетила данная убежденность, он сказал себе, что причина его апатии в январе… который на севере штата Нью-Йорк был сам по себе мерзким периодом в году, холодным, темным и опасным, если надолго оставаться на улице. Однако он опасался, что виноват не только мертвый промежуток с декабря по февраль.

— Попытаешься добраться до дома?

Сэкстон посмотрел через арочный проем в бильярдную. Роф, сын Рофа, Великий Слепой Король, появился в фойе, и мужчина казался огромным, жестким и аристократичным прирожденным убийцей в этой черной коже… а рядом с ним стоял красивый золотистый ретривер с доброй мордой.

Сэкстон прокашлялся.

— Не уверен, мой Господин.

— За тобой закреплена спальня.

— Вы очень великодушны. — Сэкстон поднял портфель, хотя Король и не мог его увидеть. — Но меня ждут дела.

— Когда ты в последний раз брал выходной?

— У меня нет в этом необходимости.

— Чепуха. Я знаю ответ, и он мне не нравится.

На самом деле, целую вечность. Ночные аудиенции Короля с подданными требовали последующего контроля и бумажной регистрации… и помимо этого обоснования, он уходил в работу, пытаясь отвлечься и избавиться от тоски.

Как по наводке, до него донеслась пара голосов, эхом пронесшаяся по громадному пространству, и Сэкстон сделал глубокий вдох. Блэй и Куин спускались по парадной лестнице, каждый нес в руке по малышу, и пара смеялась. Когда они добрались до последней ступеньки, Куин положил руку на поясницу Блэя, и парень взглянул на Брата, задерживаясь взглядом так, будто мог смотреть на него бесконечно.

В груди вспыхнула резкая боль, такая же знакомая, как и щемящее чувство в животе: эта боксерская двойка[3] — заявление Блэя «Я-хочу-его-а-не-тебя» — делала перспективу сражения с Норд-остом[4] вполне заманчивой. В конце концов, другой вариант — воспользоваться комнатой, которой он пренебрегал, и попытаться поспать под одной крышей со счастливой парой и их красивыми малышами.

Порой ничто так не заставляет почувствовать себя древним и дряхлым, как чужое счастье. И да, звучало неблагородно… но именно поэтому хорошо, что внутренними мыслями ты делишься только с собой.

— Мой Господин, желаю вам приятного ужина. — Сэкстон нацепил улыбку на лицо, хотя Король, разумеется, ее не увидит. — Я обязательно…

— Присоединишься к нам за Последней трапезой? Офигенно. Пошли. Зайдем вместе.

Сэкстон прокашлялся и начал придумывать ложный предлог, которому нельзя будет возразить, неоспоримый аргумент…

— Я жду, — пробормотал Роф. — А ты в курсе, как я люблю ожидание.

Поникнув, Сэкстон понял, что проиграл это спор еще до его начала. И он также осознавал, что терпение Короля такое же короткое, как и его запал.

После предупредительного выстрела Роф мог вполне приказать его пытать и четвертовать на снегу.

— Ну разумеется, мой Господин. — Сэкстон поклонился и начал снимать свое любимое пальто от Марка Джейкобса. — С удовольствием.

Следуя за своим Королем, он прошел через фойе и зашел в просторную столовую, оставляя свой портфель, шарф и пальто из добротного кашемира на кресле возле одного из боковых столов. Если повезет, то никто из додженов не «поможет» ему, убрав его вещи. В масштабах особняка? Они могут оказаться в чьем-нибудь шкафу в миле от столовой.

Буря или нет, но как только закончится трапеза, он уйдет.

Пользуясь периферийным зрением, Сэкстон определил положение счастливой семейки из четверых и стратегически выбрал свободный стул в стиле Королевы Анны[5] на той же стороне необъятного стола. Как результат — целых пятнадцать человек между ними… ну, точно будет, когда все рассядутся по своим местам. Тем временем, он устроил целое шоу, перекладывая с места на место и без того идеально расставленное столовое серебро… а потом преступно долго объяснял терпеливому доджену, сколько именно клюквы и сельтерской воды[6] он хочет в своем напитке.

Без алкоголя. От алкоголя он становился — за неимением другого слова — озабоченным… и в таком случае ему светит лишь сексуальная неудовлетворенность. Никто не ждал его дома. Никому не хотелось звонить. И ничего с этим не поделаешь…

Я не хочу больше этого.

Когда мысль всплыла в его мозгу, он решил, что да, наверное, Король был прав. Может, ему следовало взять выходной, если бы он только смог найти облегчение в компании незнакомца… одного или двух. На большее не стоит и надеяться. Его сердце осталось в другом месте и уже не вернется, и порой безымянное тело, используемое в качестве тренажера, — все, что ему светит…

Прямо напротив, через стол, сел огромный мужчина. И Сэкстон ощутил, как непроизвольно выпрямляет спину.

Это был Ран. Родной дядя Битти, удочеренной Рэйджем и Мэри. Новый житель в особняке. Весь из себя сдержанный, крайне… примечательный… мужчина.

Странно, как кто-то его размеров может двигаться в такой собранной, контролируемой манере. Он словно управлял и побуждал к движению не только свои руки и ноги, но и каждую клетку, вплоть до молекул.

Поразительно.

И да, простая одежда подходила ему. Не сшитый на заказ твидовый костюм с рубашками ручной работы, галстук и туфли из кожи страуса… стандартная рабочая униформа для Сэкстона. Нет, Ран носил футболки «Хэйнс» под темно-синим вязаным свитером «Ливайс». Мужчина закатал рукава свитера, и сухожилия и вены, выделявшиеся на предплечьях, служили доказательством силы и сухощавости. Чистые руки, покрытые мозолями, с неотполированными, стриженными под корень ногтями, а грудь была такой широкой, что несчастный свитер…

— Дядя, привет!

Когда Битти обогнула стол, Сэкстон прекратил мысленную оценку. Но его глаза тут же вернулись к предмету его рассуждений.

— Привет, Битти. — У Рана был прекрасный голос, низкий и звучный, с рабочим акцентом южных штатов. — Как ты?

Не громко. И когда девочка обняла его, эти огромные руки бережно и медленно обняли ее в ответ, словно мужчина боялся раздавить малышку.

И, учитывая его сложение? Это вполне в его силах.

— Хорошо! У тебя волосы влажные.

Действительно, темные пряди были зачесаны назад и уже закручивались на кончиках, благодаря сухому зимнему воздуху.

— Ты только с тренировки? — спросила девочка.

— Да.

— Ты становишься таким же огромным, как и мой папа.

— Да нет, на самом деле.

Сэкстон улыбнулся. Мужчина набирал вес, это было заметно: сколько бы часов он не проводил, качая железо в учебном центре, он прибавлял фунты в груди, плечах… руках. Но, очевидно, он предпочитал держаться в тени.

Когда девочка села за стол, продолжая разговор, Ран с кивком и легкой улыбкой произнес пару слов в ответ на некий вопрос. К несчастью, сорокафутовый стол вскоре заполнился под завязку, и Сэкстон не мог расслышать их разговора.

Но он не перестал смотреть. Пока Марисса устраивалась по одну сторону от него, а Тормент — по другую, а еду разносили на серебряных блюдах и в глубоких фарфоровых чашах, Сэкстон поддерживал приятный разговор, при этом время от времени сканируя противоположную сторону стола.

Ран ел с низко опущенными бровями, словно концентрировался на каждом движении ножа или вилки. Было ли дело в том, что он умирал с голоду, но не хотел набрасываться на еду, или в том, что боялся уронить что-нибудь, сложно сказать… но Сэкстон думал, что виновато последнее.

С тех пор, как Ран переехал в особняк, он вел себя исключительно вежливо и тихо, и ему нельзя было не посочувствовать. Он словно боялся, что его попросят на выход из-за любой мелочи, но это было далеко от правды. Сейчас он стал членом семьи, ведь Битти тоже вошла в семью… и, воистину, поразительно, насколько мужчина заботился о благополучии своей племянницы. После ухода в Забвение мамы Битти, Ран был ее ближайшим родственником, и имел все права, чтобы забрать малышку у Рэйджа и Мэри.

Которые стали ее приемными родителями и отчаянно хотели удочерить.

Но вместо проявления собственнических чувств, Ран повел себя бескорыстно… и увидел сильную любовь, связывающую эту семью. Мужчина сам настоял на удочерении и отказался от всех прав, не ожидая ничего взамен.

Если это не любовь, то что, в таком случае?

И в ответ на этот акт сострадания, Рана приняли все домочадцы… хотя привыкание к Колдвеллу и особняку давалось ему с трудом. Но ему не стоило беспокоиться за свое будущее под крышей Братства, ведь этот особняк будет домом для него столько, сколько он сам захочет.

Он впервые встретил Рана во время процедуры удочерения, но после того как он помог оформить документы на Битти, Сэкстон старательно избегал встреч.

Хотя у него были выдающиеся внешние данные, мужчина ни единым намеком не выказал свою сексуальную открытость или просто тот факт, что он обращает внимание на мужчин… ни на кого не обращал, на самом деле. Зная, как устроена вселенная? Ран был на сто процентов гетеросексуален, и, видит Бог, Сэкстону надоело хотеть того, что он не может получить…

Внезапно глаза цвета бурбона посмотрели на него через весь стол, и, наткнувшись на спокойный, даже невинный взгляд Рана, Сэкстон от шока смахнул салфетку со своих колен. Что дало ему прекрасный предлог наклониться и скрыться из вида.

Не-а. Он точно не останется на день.

Плевать, если он ошибочно материализуется в сугроб вниз головой, черта с два он останется под одной крышей со своей безответной любовью с одной стороны и с безответным сексуальным влечением — с другой.

Он этого не допустит.


***


Стоило пообедать в своей комнате.

Опустив взгляд на столовый набор, Ран попытался проглотить тревогу, которая поднималась внутри во время каждой подобной трапезы. Вокруг его тарелок так много позолоченных вилок и ложек. Столько народу вокруг, которые чувствовали себя комфортно в огромной столовой — в противовес ему. Так много блюд, слуг, свечей и…

— Дядя?

Услышав тихий голос Битти, он сделал глубокий вдох.

— Да?

— Еще булочку?

— Нет, спасибо.

Он отказался от серебряной корзинки не потому, что не хотел есть. Боги, он умирал с голоду, хотя уже вылизал свою тарелку. Но ему была ненавистна дрожь в руках, и он боялся, что может уронить корзинку и перебить весь хрусталь.

Прошу, отправь корзинку в другом направлении… о, слава Богу. Рейдж забрал булочки и поставил между солонкой и перечницей из стерлингового серебра и золотым канделябром.

Ран не понимал, как они могут просто сидеть, расслабившись, после того, как управились с главным блюдом, и буднично болтать, уверенно держа в руках бокалы с вином, пока перед ними убирали тарелки и выставляли десерт…

Когда он поднял глаза и поймал на себе взгляд королевского адвоката, Ран поежился, ему захотелось рявкнуть, «да знаю я, у меня ужасные столовые манеры, но я стараюсь изо всех сил, и твой внимательный взгляд, отмечающий каждую выроненную горошину или каплю соуса, нисколько не помогает».

Вместо этого, он опустил глаза, гадая, сколько еще должен просидеть здесь, прежде чем станет мало-мальски приемлемым ломануться к двери.

Сэкстон, сын, без сомнения, Высокородного Аристократа из Благородной Семьи, часто смотрел на него. Когда Ран проходил мимо или садился поблизости к джентльмену, что, к счастью, случалось редко, эти глаза следили за ним с неодобрением и осуждением. С другой стороны, адвокат всегда был одет с иголочки, в костюмах, сидевших на его теле так, словно шились прямо на нем, с идеальной прической, из которой не выбивалось ни волоска, его светлые волосы были зачесаны на один бок, а выбрит он был так, что даже к концу ночи казалось, что он только вышел из душа.

Для подобного мужчины? Разумеется кто-то, пришедший в этот дом с двумя парами джинсов, тремя футболками — парадной, средней и потрепанной — и одной парой рабочей обуви, был оскорбителен на вид. А прибавить к этому безграмотность Рана и тот факт, что он не смог написать даже собственное имя на бумагах об удочерении Битти? Да ладно. Неприязнь была оправдана и очевидна.

Но, может, было что-то еще. Может, Сэкстону была известна правда о его прошлом.

Ран содрогнулся при одной мысли об этом. Он рассказал правду о том, откуда он и чем занимался, и понимал, что королевский адвокат имел доступ к информации. Но кто знает. По крайней мере, казалось, все остальные приняли его… и когда его совсем тревожил вопрос с Сэкстоном, он старался успокаивать себя этим. Но это все равно приносило боль и беспокойство.

Тем временем, Ран пытался найти способ приносить пользу домочадцам и отработать свое содержание. В чем проблема? Повсюду были доджены, и как бы он не хотел взять на себя заботы о ремонтных работах в особняке или помогать по кухне, все отказывали ему.

Поэтому он качался и пытался притвориться, что не заходится внутренним криком, убеждая себя при этом, что связь с дочерью своей покойной сестры все оправдывала.

Но с каждым днем становилось все сложнее.

И, как бы ни было ненавистно признавать, но он начинал думать, что должен уйти. Он больше не мог барахтаться здесь, как рыба на суше.

Ничего не получалось.

— Я люблю тебя, дядя, — сказала Битти, будто читая его мысли.

Закрыв глаза, он протянул руку и сжал крошечную ладошку. Оставить ее — значит заморозить свое сердце. Но однажды у него получилось.

Получится еще раз.


Глава 2 | Кровавая ярость | Глава 4



Loading...