home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Подлость

Что же мне теперь делать? Мамы нету дома, она в институте, а я не знаю, что мне теперь делать. Голову я Серёжке забинтовала, ранку промыла, он лежит на диване и делает шашки из пустых катушек. Говорит — не больно. Но ведь так же нельзя! Нельзя так!

Скорей бы дядя Игорь приехал. Это папин товарищ, самый лучший. У папы много товарищей, но дядя Игорь нам всем, как родной. Он говорит, что выкормил нас с Серёжкой своей грудью. Смеётся, конечно. Я когда привела Серёжку домой, сразу позвонила дяде Игорю. Он сказал промыть, забинтовать и ждать, пока он приедет. А сам очень долго едет.

Так всё было хорошо — и так стало плохо. Сначала — Галя. Всё оказалось правда. Она сама мне сегодня сказала на первой перемене:

— От нас папа ушёл. Ты знаешь?

А я её обманула. Сказала, что не знаю. И теперь ещё хуже получается. Галя мне сказала никому не говорить. А теперь она думает: я всем разболтала. Мы когда с Серёжкой шли из школы, я его спрашиваю:

— Говори честно, ты откуда про Галю знаешь?

— Бубнов сказал мне и Кузнецову.

— А Бубнов откуда знает?

— Так он же на одной площадке с Галей живёт. Его мать на кухне говорила, а он слышал.

Я говорю:

— Серёжка, никому не надо про это рассказывать. Гале знаешь как будет неприятно…

— Ну что я, дурак, что ли? Да и Бубнов не скажет.

— А Мишка?

— И Мишка.

Пришли мы домой, пообедали, а тут как раз идёт к нам Мишка Кузнецов. Они с Серёжкой стали играть в шахматы, а ко мне пришла Галя. Мишка и спрашивает:

— Беликова, тебя отец бросил?

Галя сразу хотела обратно уйти, но я её не пускаю.

Серёжка, я вижу, подталкивает Кузнецова, он опять:

— Чего толкаешься? Ну и будет Галька, как Бубнов, без отца — дело большое! У неё мать хорошо зарабатывает.

Галя заплакала, а Серёжка говорит:

— Молчи, Кузнец.

Лучше бы Серёжка сам молчал. Что ли, он Мишкиного характера не знает! Тот сразу:

— Брошеная, выброшенная!

Тут я не вытерпела и говорю:

— Уходи от нас вон!

А Мишка:

— Я не к тебе пришёл.

Тогда я ему как тресну — он даже повалился. Мне самой удивительно стало, как я могла его так треснуть. А он кричит:

— Комаров, дай ей!

И стукнул меня изо всей силы прямо в ухо. Тогда Серёжка покраснел и говорит:

— Тебе сказали: уходи от нас вон!

Мишка очень удивился, и мы с Галей тоже. Потому что мы не думали, что Серёжка будет за нас. И Мишка ушёл. А на прощанье сказал:

— Ну, ты ещё получишь за свою сестрицу. Тили-тили тесто, жених и невеста!

Дурак такой, разве можно нас с Серёжкой так дразнить! Мы же близнецы!

Когда он ушёл, Серёжка меня как стукнет!

— Из-за тебя, — говорит, — с товарищем поссорился.

А Галя тоже ушла — расстроенная и сердитая. Она, ясно, думает, что я всем разболтала. Так мне стало неприятно — я уговорила Серёжку идти гулять. Сходили мы в детский парк, идём не спеша мимо Мишки Кузнецова дома и на свои окна посматриваем: дома наша мама или нет. Хорошо бы, думаем, сейчас во что-нибудь шумное поиграть. И вдруг из Мишкиных ворот голос:

— Вот этот!

И выскакивают двое здоровенных ребят — класса из пятого — и тащат Серёжку в ворота. Я — за ними. А они его как толкнут — прямо об стенку головой. Я, конечно, заорала изо всей силы. И подлезла к ним, одного ущипнула, а второго как укушу за руку — что же мне ещё делать? И взрослый никто не идёт!


Мы с Серёжкой близнецы

Они, конечно, мне тоже поддали. А я упала — и только стала подниматься, вижу Бубнов Саша на одном коньке едет мимо ворот. Я как закричу:

— Наших бьют! Комарова Серёжку!

Бубнов сразу — к нам. И налетел как раз на какого-то дяденьку. А дяденька — за Бубновым. Большие ребята его увидели и удрали. Смотрю — и Мишка Кузнецов с ними. Ну, мы с Сашей всё-таки успели ему двинуть по одному разу.

Наш Серёжка встал, и мы пошли домой. Бубнов говорит:

— Больно?

— Нет.

— Ну, я пошёл.

Бубнов опять на своём коньке поехал, а Серёжка сразу заревел. Я спрашиваю:

— Чего ревёшь, если не больно?

— Обидно. И мамы боюсь.

А я как раз думаю: хорошо бы мама дома оказалась — ведь ему, может, всю голову проломали. И дома как раз никого нет, пришлось дяде Игорю звонить. А на голове у Серёжки под волосами рана. Он сам просил промыть, а сам кричит:

— Волосы не дёргай!

Пришлось выстричь ему плешку, промыть и йодом залить. Ничего, не пищал. А сейчас он лежит и шашки делает из пустых катушек. А я не знаю, что же теперь делать. Как же нам теперь быть с Мишкой Кузнецовым?

Ой! Звонок. Дядя Игорь пришёл.

— Ну, в чём дело? Кто это тебя?

А мы молчим. Что мы — ябеды, что ли?

— Сергей, покажи-ка голову.

Развязал дядя Игорь бинт, посмотрел.

— Ничего, — говорит. — До свадьбы заживёт. Вставай, сходим на всякий случай в поликлинику. Промыто правильно. Неплохо Марья Александровна справилась.

Это я — Марья Александровна. Серёжка спрашивает:

— А зачем в поликлинику?

— На всякий случай. Может, надо укол сделать, чтобы не было столбняка.

Только Серёжка встал — и как раз пришла Мишки Кузнецова мама. Дядя Игорь ей открыл, а она, наверное, подумала на него, что он наш папа.

— Ваши, — говорит, — дети избили моего мальчика.

А дядя Игорь не стал говорить, что мы не его дети. Он тихо-тихо с ней о чём-то стал разговаривать. А потом позвал меня и спрашивает:

— Маша, с чего началось? Только говори всю правду.

Я и сказала.

— Вот видите, — говорит дядя Игорь. — Я же вам сказал, что этим детям верю.

А она так вежливо отвечает:

— Ну, тогда извините.

Пришли мы в комнату, я и говорю:

— Дядя Игорь, что же делать теперь? Галя, во-первых, думает, что это я всем разболтала… А это Бубнов. И он не знал, что нельзя. Мы же никто не знали, какой Мишка.

— Ничего, — говорит дядя Игорь. — Ты Гале скажи, что не ты разболтала — она и поверит. Вот увидишь: ведь ты же правду скажешь, значит, поверит. А Мишка…

— Дядя Игорь, — говорит Серёжка, — разве так можно? Я даже не понимаю, как это называется.

— Это, братец, называется подлость.

Вот что! А мы и не знали.


Бабушкина внучка | Мы с Серёжкой близнецы | Мы идём на лыжах



Loading...