home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Ссора

Папа и мама ссорятся. Мы с Серёжкой считаемся, что спим. Но мы не спим, а слушаем. Они раньше, бывало, ссорились, но только это всё так, ну вот как мы с Серёжкой дерёмся. Например, папа обещал сходить в магазин, а сам сидит и читает газету. Мама на него, как на нас, накричит, накричит, а он расстроится. И мы с Серёжкой всегда были за папу. Потом мама сама перестанет сердиться и помирится с ним. А сегодня они тихо ссорятся, без крику. Это плохо. И непонятно, за кого нам быть. Мы и за папу и за маму.

— Что тебе от меня нужно? — говорит папа. — Всю душу ты из меня вытянула. Не понимаю, чего ты хочешь.

— Прекрасно понимаешь. Все люди получают, а ты, как святой, живёшь. Ничего не умеешь.

— При чём здесь святой? Люди больше меня нуждаются.

— Ну конечно! Иваницкий, например, имеет с семьёй две комнаты, так ему дают отдельную квартиру. А мы вчетвером в одной, и ты не можешь добиться.

— Иваницкий — старый человек. Что ты меня равняешь…

— А Левченко — тоже старый, да? Левченко просто умеет устраиваться.

— Ты хочешь, чтобы я умел устраиваться?

— Я хочу, чтобы ты меня любил — вот и всё. Если бы ты нас любил, меня и детей, то давно бы добился двух комнат. Это уже третий дом сдают — и опять мы не получаем.

— Получим в четвёртом.

— Через десять лет, да?

— Что ты за человек! Как тебе не стыдно всё-таки!

— Ни капельки не стыдно! Тебе стыдно должно быть, что дети за шкафом ютятся. В конце концов, твои это дети или нет?

— Ещё бы они были не мои!

— Так что ты думаешь? Всё у нас не как у людей!

Папа, кажется, страшно рассердился. Это они, значит, из-за квартиры ссорятся. Мама всё время говорила, чтобы папа на заводе на кого-то нажал, и нам бы дали квартиру. А папа не хочет нажимать.

Я не знаю, за кого я. А Серёжка, кажется, за папу. Он тихо-тихо мне шепчет:

— Нам и тут хорошо, правда?

Мама опять повторяет:

— Люди получают квартиры, живут. А я за пять лет шубу себе купить не могу. И квартиры нет. Всё не по-людски.

Тогда папа громко говорит:

— Что значит по-людски, а? Может, по-людски в девятнадцать лет жениться? По-людски — бросать институт, а через столько лет кончать? Спроси свою Надежду Петровну — по-людски, она считает, что я пелёнки стирал, а теперь на кухне с кастрюлями орудую? Мало она надо мной смеялась? Ты, может, хочешь по её мерке жить? Нет, милая моя, как мы с тобой начали жить, так и дальше будем. Может, и не по-людски, зато по-человечески. Ясно?

— Тише, — говорит мама. — Надежда Петровна услышит. Какой ты! С тобой невозможно спорить. Доказывать ты умеешь. А я всё равно знаю: ты просто не хочешь получить квартиру. Потому что тебе ничего не хочется для нас делать. Ты свой дом не любишь…

— Да прекрати ты! Я бы для одного того переехал, чтобы увезти тебя от Надежды Петровны. Вместо того, чтобы её воспитывать, сама мещанкой становишься…

Я вижу: Серёжка поднимается на кровати.

— Вот что! — говорит мама. — Я, значит, мещанка! Ты, значит, меня разлюбил, да?

А папа уже кричит:

— Ты подлецом меня хочешь сделать!

— Мама! Я пить хочу! — говорит Серёжка.

— Ну вот, докричался, что дети проснулись!

Принесла мама Серёжке воды, а я закрыла глаза, как будто сплю. Мама на меня не посмотрела, а то бы обязательно догадалась. Она ушла опять к папе, а я шепчу:

— Серёжка, ты за кого?

— Ясно, за папу.

— И я тогда за папу.

Слышим, мама заплакала. Папа ей:

— Ну вот. Теперь в слёзы. И ведь почему плачешь — сама знаешь, что неправа. Ну, правда?

Мама молчит. Он, видно, к ней подошёл. Серёжка мне:

— Спи. Теперь помирятся.

— Ну, давай вытрем слёзы. Глупая ты у меня. Как Машка.

Ничего я не глупая. Всегда они так!

— Я же хочу, как лучше, — говорит мама.

— И я тоже. Поняла ты? И шубу купим. Подумаешь — шуба. Мы три шубы купим. Хочешь?

— Что ты со мной, как с маленькой.

— А ты и есть маленькая. Маленькая моя. Любимая.

— Господи, — говорит Серёжка. — Поспать не дадут.

Они замолчали. Мы с Серёжкой стали засыпать. Потом опять слышу:

— Ты мне самый родной. Я бы без тебя…

— Маша, — шепчет Серёжка. — Ты знаешь, если бы папа с мамой были близнецы, то папа был бы на двадцать минут старше.

— Почему?

— Потому, что он умнее.

Что ли, он этим хочет сказать, что он умнее меня? Ещё новое дело!


Восьмое марта | Мы с Серёжкой близнецы | Саша Бубнов



Loading...