home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Наш ребёнок

Мы с Серёжкой близнецы

Вот уже третий день у нас каникулы. И уже немножко скучно стало. Всё одно и то же: встанем утром — и в школу идти не надо, делать нечего. Приходит Бубнов — бежим во двор. Надоест во дворе — в детский парк. На лодке без взрослых не покатаешься — паспорта нету. А Бубнов говорит: давайте лучше к вам пойдём, будем там в космический корабль играть. Как же — в корабль! Это надо, во-первых, двух собак со двора привести. А собачьи хозяева ругаются. И мама тоже.

— Вы, — говорит, — два дня только дома, а посмотрите на комнату: как Мамай войной ходил.

— Какой ещё Мамай?

Ну, пока мама про Мамая рассказывала, интересно было. А потом она на занятия ушла, и мы в того Мамая играть стали. Еле-еле потом с папой всё убрали. Сегодня же с утра и вовсе невесело. Мама дома — шуметь нельзя. На улице дождь — гулять не пускают. И вдруг — звонок. Мы с Серёжкой думали: Бубнов идёт. Побежали открывать. А там тётя Зина стоит. И с Наташкой.

— Мама дома? — спрашивает.

А мама уже сама выходит.

— Что случилось?

— Таня, — говорит тётя Зина. — Такая беда: меня в больницу кладут. И Наташеньку некуда деть: ведь я её не кормлю, так в больницу, значит, не возьмут. А Игорь на работе. Может, вы до вечера оставите её? Он заедет с завода.

— Конечно, — говорит мама. — Конечно, оставим. Какой разговор. Да вы идите в комнату. И зачем до вечера? Мы совсем её оставим. Что он там один сделает — мужчина всё-таки. А я и выкупаю, и постираю. Ребята вот за молоком сходят в консультацию.

Тётя Зина обрадовалась так! Стала бумажку вынимать на молоко. Рассказала Серёжке, куда идти надо. Всегда они Серёжке рассказывают: думают, он и, правда, старший. Ну, ладно же. Я зато буду Наташкины пелёнки стирать. Насчёт этого с мамой можно договориться.

Вот мама с тётей Зиной чего-то пошепталась и говорит:

— Нет, так нельзя. Как же вы одна в больницу пойдёте? Ну-ка, ребята, вот вам поручение. Сейчас мы Наташу вниз снесём, там её коляска стоит. Ты, Маша, будешь во дворе с ребёнком гулять. А Серёжа за молоком пойдёт. Потом я вернусь и мы девочку накормим.

Тётя Зина спрашивает:

— Таня, а как же вы на работу пойдёте?

— Ничего, — говорит мама, — мне сегодня к трём. Да вы не беспокойтесь: теоретики тут совсем от безделья скисли. Они всё сделают. Если, конечно, захотят.

И хитро так на нас посмотрела. А мы разве не хотим! Пусть бы совсем все уехали! Не пропадёт у нас ребёнок!

Ну, стали мы Наташу выносить. Несла, конечно, мама. Серёжка двери открывал, а я сзади бежала. Вынесли, уложили в коляску — и тут как раз тётя Надя идёт.

— Покажите, — говорит, — мне ребёнка.

Я бы, например, не стала показывать. Но мама с тётей Зиной отвернули покрышку — красивая такая у Наташи покрышка, кружевная. Ну, спит ребёнок. И ничего особенного. А тётя Надя как начала:

— Ах ты милочка! Раскрасавица писаная!

Я-то думаю: интересно, что она вечером на кухне будет говорить? А мама рассказала тёте Наде, что Наташа у нас пока останется. И зачем она всегда ей всё рассказывает?

— А сейчас как же? — спрашивает тётя Надя. — Вы уходите или как?

— Уходим. Наташа с ребятами останется.

— С ребятами! Ишь ты, няньки нашлись! Им самим ещё няньку надо. Ну, ничего. Идите спокойно. Я и переменю, и кашку сварю.

Тётя Надя вошла в парадное, а мама мне:

— Смотри, Маша, чтобы никаких кашек. Сама приду и накормлю.

Ушли все. Наташа спит. Я её на солнышко поставила и сижу рядом. А девчонки в лапту играют. Меня зовут. Спит Наташа. Ну, я и пошла в лапту поиграть — немножко совсем. Только мне водить стало, слышу — кричат:

— Это чей ребёнок? Где его мать? Ребёнок надрывается, а никто не слышит.

Я как побегу к Наташе! И тут смотрю, наш Серёжка появляется. С молоком и с Бубновым. Спокойно так подходит.

— Что за шум? Наш ребёнок. А что?

Все как засмеются.

— Где вы его взяли? — девчонки спрашивают.

— В капусте нашли, вот где.

— Нет, правда, ваш?

— А чей же?

— Ну, так забирайте его! Кричит очень.

Серёжка говорит:

— Во-первых, не его, а её. А во-вторых…

Чего уж тут во-вторых! Надрывается наша девочка — надо домой нести. Вот взяли мы с Серёжкой коляску, Бубнов — молоко. Бубнов идёт — двери открывает, а мы с Серёжкой ребёнка тащим вместе с коляской. Тяжело, между прочим. Еле-еле до второго этажа донесли.


Мы с Серёжкой близнецы

— Серёжа, не могу, давай отдохнём.

— Какое отдохнём, плачет человек. Слабосильная ты! Бери молоко.

Ну, с Бубновым они втянули кое-как к нам на третий этаж. Интересно, а как тётя Зина к себе на пятый носит?

Принесли мы Наташу в комнату, положили на диван. Бубнов говорит:

— Я её покараулю, а вы идите руки вымойте.

— Зачем руки?

— Так надо. Я знаю: видел маленьких.

Пришлось руки мыть. А Бубнов хитрый: покараулю. Сам небось руки не мыл!

Ну, развернули мы её. Она мокрая-премокрая. И сразу кричать перестала. Нашли мы с Серёжкой сумку тёти Зины, достали чистые пелёнки, а эти в таз положили и водой залили. Стали Наташу заворачивать. Как же, завернёшь её! Сама кричит, а сама ногами дёргает. Ноги завернём, руки высовывает. И всё машет руками своими. И кричит смешно так: ля-ля-ля!

Что делать? Пришлось тётю Надю позвать. Нельзя же, чтобы ребёнок кричал. Она пришла и завернула сразу. А мы поглядели, как она заворачивает. Ладно, думаем, в следующий раз сами будем знать. Тётя Надя взяла её на руки и стала по комнате ходить. Поёт чего-то, приговаривает. И замолчала Наташа. Заснула.

— Вот, — говорит тётя Надя. — Возьмите её, няньки. Чистое наказание.

Ну, пока мама пришла, Наташа у нас три раза крик поднимала. Но мы теперь тётю Надю не звали. Серёжка сразу её на руки и гуляет с ней по комнате. И поёт:

Орлёнок, орлёнок, взлети выше солнца

И степи кругом огляди…

А Наташе нравится. Она сразу замолкает. Мама пришла, молоко разогрела — прямо в кастрюльку с горячей водой поставила. И опять отправила нас с Наташей гулять. Только теперь уж мы её одну не оставляли. Как вынесли во двор, все ребята сбежались:

— Комары, покажите ребёночка! Дайте покатать!

Но мы всем не давали. Мы — у кого руки чистые. А у Серёжки у самого — грязнущие, смотреть страшно. Но его ведь никто не проверял!

А когда дядя Игорь прибежал, мы говорим:

— Вот он, ваш ребёнок. Остаётся у нас. Чистый, сытый и убаюканный. Идите спокойно домой. А нам некогда. Мы сейчас будем пелёнки стирать. Скоро вечернее кормление.


Каникулы | Мы с Серёжкой близнецы | Как мы обедали в столовой



Loading...