home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Как Серёжка спекулировал

Мы сегодня решали трудные задачи, и мне некогда было на Серёжку смотреть, тем более он на другом конце класса сидит. А в конце урока я посмотрела и вижу: Серёжка совсем Марию Тимофеевну не слушает. Вертится на парте, что-то из портфеля вытаскивает, в карман перекладывает… А мама только сегодня утром нас спрашивала: «Ничего постороннего в школу не несёте?»

Я сказала, что не несу, и Серёжка тоже сказал. Неужели он маму обманул? Интересно, что у него в карманах?

Только я это подумала, а Мария Тимофеевна спрашивает:

— Комарова Маша, какой у тебя получился ответ?

Я встала и не знаю, что говорить. А тут как раз звонок прозвенел, и Мария Тимофеевна нас на перемену отпустила. Я побежала в коридор и стала ждать Серёжку. Стою, стою — все ребята вышли из класса, а Серёжки нет. Уже снова звонок прозвенел, опять надо на урок идти, а Серёжка ещё из класса не вышел.

Пришла Мария Тимофеевна, впустила нас в класс — смотрю, Серёжка наш на парте сидит спокойно. Так я и не узнала, что он из портфеля вынимал.

И на всех переменах он пропадал куда-то. А после уроков говорит:

— Идём, Маша, я тебе дома что-то покажу.

И я, конечно, побежала скорей. А дома оказался папа: его с работы отпустили, потому что он завтра в командировку уезжает. Папа и спрашивает:

— Что это у вас носы такие радостные? По пятёрке получили?

А Серёжка достаёт из портфеля целую кучу марок и говорит:

— Смотри, папа, какие у меня вещи есть…

И мы втроём стали разбирать Серёжкины марки. Только мне не очень было интересно, потому что я не марки собираю, а картинки с конвертов. Но папа даже про утюг забыл — он собирался брюки свои гладить. Так бы утюг и стоял, наверное, но я всё-таки выключила.

А папа говорит:

— Дай-ка мне, Маша, спички и папиросу.

И тут Серёжка бежит к своему столу, вытаскивает из ящика все свои спичечные коробки (он их раньше собирал) и суёт в портфель. Папа спрашивает:

— Ты что это делаешь?

А Серёжка:

— Я, — говорит, — их в школу отнесу, одному мальчику отдам — ведь они мне не нужны.

Папа его похвалил:

— Правильно, отдай товарищу.

А Серёжка объясняет:

— Он мне за это яблок принесёт…

Папа даже папиросу выронил.

— Ты что же, — говорит, — торгуешь, что ли, спичечными коробками?

— И не торгую вовсе, — отвечает Серёжка, — а спи… спе-ку-ли-роваю.

— Что?! Где ты слово-то такое услышал?

А я тут только и догадалась:

— Серёжка, ты потому и на переменах пропадал? Ты ску… скепулировал, да?

Тогда папа посадил Серёжку на диван и потребовал:

— Ну, братец, объясняй всё. И где ты был во время перемен и как ты спекулируешь.

Но Серёжка ничуть не испугался. Мы только маму боимся, потому что она как закричит! А папу мы не боимся, но всё-таки слушаемся. И Серёжка объяснил всё.

— На переменах, — говорит, — я никуда не ходил. Мы с Сашей Бубновым под партой сидели, чтобы нас не заставили в коридор идти.

Папа спрашивает:

— И что же вы там делали, под партой?

— Мы договаривались, — отвечает Серёжка. — Мне Саша Бубнов на уроке записку написал. Вот она.

И достаёт бумажку. А там написано: «Коморов, отдай яблоки и завтрок я тебе марки дам».

— Грамотеи, нечего сказать, — говорит папа. — Так ты марки за завтрак купил, что ли?

— Ну да, — объясняет Серёжка. — Я весь урок печенье из портфеля в карманы перекладывал, чтобы потом отдать… А больше у меня ничего нету. Спичечные коробки только, но они ему не нужны, Саше Бубнову.

Серёжка замолчал — и папа тоже молчит. И я молчу. Тогда Серёжка опять говорит:

— Ну, я и решил отдать коробки одному мальчику — он их собирает. А он мне завтрак даст. А я этот завтрак — Бубнову. А Бубнов ещё сказал: «Правильно. Мы с тобой такую хорошую спекуляцию сделаем…»

Папа закурил опять и вдруг спрашивает:

— Ты есть хочешь?

— Хочу, — говорит Серёжка.

— Ну, тогда давай сюда твой автоматический карандаш. Марья, выдай ему за карандаш кусок хлеба. Маслом намазать?

— А чего… карандаш?

— Как чего? Я спрашиваю: маслом намазать? Если хочешь с маслом, то отдавай револьвер. А за колбасу — пистоны.

Серёжка говорит:

— Ну, папа…

А папа нисколько не смеётся. Он смотрит на Серёжку совсем не ласково.


Мы с Серёжкой близнецы

— Спекулировать так спекулировать. Выходит, мы с матерью на старости лет вас даром кормим, да? Придётся переучиться.

— Папа, — говорю я. — Вы не старые. Вам только двадцать девять лет.

— Ничего, с таким сыном довольно скоро будем старые. Ну, что же ты? Где карандаш?

— Я, — говорит Серёжка, — не знал. Я совсем и не думал. И Бубнов не думал…

— Ничего подобного, — отвечает папа. — Марья, ты зачем ему вчера свою лупу подарила? Почему ты у него взамен ничего не потребовала? Отдавай, Сергей, лупу. Или тащи что-нибудь взамен.

Тут Серёжка как заплачет.

— Ну, папа, я же понял! Не надо больше так…

— Ах, ты понял! — говорит папа. — Так вот отправляйтесь на улицу, ищите своего Бубнова и объясните ему, что спекулянт — это самый последний человек. Ясно?

— Ясно, — сказал Серёжка.

И я тоже сказала:

— Ясно.

Серёжка пошёл, а меня папа поманил пальцем и говорит:

— Вот что, Маша. Ты не вздумай только Сергея дразнить… и вообще не напоминай ему всю эту историю.

Я, конечно, обещала не дразнить и пошла за Серёжкой во двор искать Бубнова. А сама думаю: какой папа странный — неужели я своего родного брата буду последним человеком звать?


Наша школа | Мы с Серёжкой близнецы | Нам скучно



Loading...