home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Нам скучно

Сегодня воскресенье. С утра так весело было, а сейчас скучно. Утром мы с мамой в ЦПКиО ездили. На санках катались, падали — смеху было! Потом пообедали в столовой и скорей вернулись домой: библиотеку побежала. Она хоть и работает в детском саду воспитательницей, но по вечерам в институт ходит. Учительницей хочет стать.

А папа работает на заводе — в конструкторском бюро. Он турбины делает. И сейчас поехал в командировку — турбину какую-то пробовать. Серёжка знает, что такое турбины, а я нет. Папа нам вместе объяснял, но я всё равно не понимаю, как это можно за письменным столом турбину сделать. А мама говорит, что у папы на работе тишина, и поэтому он такой спокойный, когда дома в наш с Серёжкой ад попадает. У мамы в институте хоть и взрослые люди учатся, но шуму тоже хватает. А уж про детский сад и говорить нечего — мы сами ходили, знаем, какой там вечно гвалт стоит. И мама поэтому нашего с Серёжкой шуму выносить не может.

Вообще-то они нас любят, конечно, мама и папа. Но только по-разному. Папа, например, Серёжку никогда не целует, а меня очень редко. А мама каждую минуту готова обниматься, когда, конечно, не сердится. Но Серёжка очень этого не любит — он ведь мужчина. И говорит маме: «Ну, довольно. Хватит, пожалуйста». И ещё мама нас называет по-всякому: и Машунечка, и Серёженька, и Машенька, и Сергунчик. А папа меня зовёт Марья, а Серёжку — Сергей и ещё Комаров. Он хотя и сам Комаров, но Серёжку так называет. А нас вместе — теоретики. И пустые головы — это когда сердится. А мама, когда сердится, то кричит и всякие слова произносит. «Оболтусы», например, или «растяпы», или ещё «наказанье моё», «горе мне с вами».

Когда мы были маленькие, то считали, что мама и папа тоже близнецы. И Серёжка очень был доволен, что ему не надо будет жену искать: вот она я, в одной комнате живём. А теперь он хочет, чтобы я за Мишку Кузнецова замуж вышла. А мне Мишка вовсе не нравится. Пусть лучше Серёжка на Гале Беликовой женится. Но мама говорит, что это всё глупости и нечего о таких вещах думать.

Скучно… Бегать нельзя, шуметь тоже — тётя Надя рассердится, наша соседка. Серёжка что-то из «Конструктора» делает, а я так сижу.

— Маша! — говорит Серёжка. — Скучно что-то.

— И мне скучно.

— Ну, давай в прятки играть!

— А тётя Надя?

— Мы тихонечко!

Ну, конечно, мы вышли в кухню и нечаянно зашумели. И сразу тётя Надя бежит:

— Что это за дети такие? У людей дети тихонькие, как мышоночки, а эти, господи боже мой, то воду зачем-то льют, то доски колотят… Воля им большая дана. И то сказать, родители молодые, глупые, самих ещё учить надо…

Когда тётя Надя про нас говорит, мы ничего, слушаем. Но как она про папу с мамой начнёт, Серёжка меня всегда уводит. И сегодня тоже. «Пошли, — говорит, — Маша. Нечего нам здесь стоять». Это, конечно, невежливо, но разве вежливо про папу с мамой плохое слушать?

Пришли мы в свою комнату — опять делать нечего. И вдруг слышим: дверь в передней хлопнула, мама идёт. Мы, конечно, побежали её встречать. Мама у тёти Нади спрашивает:

— Почта была?


Мы с Серёжкой близнецы

Это у неё теперь каждый день такой вопрос. А раньше, когда папа ещё не уехал, она только в дверь войдёт: «Папа дома?» И папа тоже: «Где мать?» И только потом спросит: «Ну, теоретики, как дела?» А тётя Надя этих вопросов очень не любит.

— Была твоя почта, — говорит. — Вон она на столе лежит. И чего каждый день можно писать — не пойму. Всё у вас не как у людей.

А мама и не слушает тётю Надю. Она даже пальто не сняла: стоит посреди кухни и читает папино письмо. Тётя Надя говорит:

— Вы небось при матери смирные. Посмотрела бы она, что без неё-то делали. Срам один!

— Почему срам? — спрашивает Серёжка. — Мы в прятки играли.

— Ишь ты, уже научился отвечать взрослым. Ясное дело — такое воспитание. Чего от вас ждать, если вы нахально дверь захлопываете у старого человека перед носом!


Мы с Серёжкой близнецы

Мама сложила письмо, засунула в конверт и спрашивает:

— Серёжа, что это значит? Почему вы захлопнули дверь?

— А чего она говорит: вы с папой глупые…

— Я тебя просила не говорить о старших «она».

— Ну, тётя Надя. Какая разница!

— А конечно, глупые! — говорит тётя Надя. — Вот, пожалуйста, дети не кормлены сидят, а мать письма читает. Это умное, да? Подумаешь, нашлась влюблённая пара…

— Надежда Петровна, — говорит мама. — Зачем вы так? Всё-таки это мои дети…

— Твои, твои, кто отнимает. Сама ты ещё дитя неразумное.

Мама тоже, как Серёжка: не дослушала и увела нас в комнату. Серёжка спрашивает:

— Мам, а чего она… тётя Надя тебя дразнит?

— Как дразнит?

— Говорит: влюблённая.

— Ну и что же?

Я говорю:

— Вы ведь с папой женатые. А женатые не бывают влюблённые.

Мама засмеялась:

— Откуда ты взяла?

— Не знаю. Кто-то сказал.

— Это неверно, Машенька. Женатые как раз и бывают влюблённые. Ну, хватит разговоров. Давайте ужинать.

Убрали мы с Серёжкой весь развал, что без мамы сделали, поужинали и легли спать. А мама пошла день вычёркивать. У неё над столом специальный календарик висит: сколько дней до папиного приезда. И она каждый вечер один день вычёркивает. Вычеркнула и села заниматься.


Как Серёжка спекулировал | Мы с Серёжкой близнецы | Галя Беликова



Loading...