home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Генеральная уборка

Мы сегодня все проспали! Мама ночью нам тапочки шила для праздника — вот утром и не услышала будильника. А я услышала и кричу:

— Мама!

Она не отвечает. Я зову:

— Серёжка!

Он проснулся злой и шипит:

— Спи, чего раскричалась! Ещё ночь — видишь, темно!

Я и заснула. Просыпаюсь — мама меня трясёт и говорит:

— Скорее, Машенька, пятнадцать минут осталось!

Мы быстро оделись, поели и побежали в школу. А мама ещё до нас ушла.

Приходим мы с Серёжкой из школы — дома у нас некрасиво так. Кровати не убраны, на столе грязная посуда, корки хлебные… Обычно мы все вместе убираем ещё до ухода, а сегодня некогда было. Серёжка мне и говорит:

— Давай, Маша, вымоем посуду и всё уберём. Вот мама обрадуется!

Я спрашиваю:

— А водогрей как же?

Нам водогрей не разрешают самим зажигать.

— Подумаешь, водогрей! — отвечает Серёжка. — Во-первых, я его запросто могу зажечь. А во-вторых, мы и холодной водой вымоем, под краном.

Ну, начали мы убирать. Хлеб и все продукты в буфет поставили, пыль везде стёрли, пол подмели, а посуду снесли на кухню и стали мыть. Серёжка моет, я вытираю. Хорошо так работаем! Все чашки перемыли, за тарелки принялись. И всё удивляемся: почему их так много? Завтракали мы втроём, а сколько тарелок испачкали! Потом вспомнили: мама не смотрела на нас, а мы взяли себе по три тарелки и с одной на другую кашу перекладывали, чтобы скорее остыла… Оказывается, это не так-то приятно — на трёх тарелках сразу есть!

Ну, что делать, приходится мыть! Вымыл Серёжка первую тарелку и даёт мне. А она противная такая, жирная… Я и говорю:

— Серёжка, ты с одной стороны мыл или с двух?

— С двух, — отвечает Серёжка. — А может, с одной. Не помню что-то.

— Ну, вымой с другой теперь!

Взял Серёжка тарелку, повертел её и говорит:

— Так я же не помню, с которой стороны мытое, а с которой — нет.

Стали мы рассматривать тарелку — везде она грязная, со всех сторон. Серёжка рассердился и кричит:

— Ну тебя! Это всё твои были выдумки на трёх тарелках завтракать. Мой теперь сама, а я вытирать буду.

Стала я мыть тарелку — ничего не получается. С одной стороны вымою — на другой уже жирные капельки появляются.


Мы с Серёжкой близнецы

Я предлагаю:

— Серёжка, давай с мылом!

А Серёжка опять сердится:

— Ещё чего — с мылом! Давай лучше я водогрей зажгу. Мама обрадуется, что мы сами научились зажигать. Вот увидишь.

Ну, я чувствую, что Серёжка всё равно решил зажечь, и не стала спорить. Вот взял он спички, открыл водяной кран, повернул ручку от газа, которую мама поворачивает, спичку зажёг, поднёс к газу — а газ не горит.

— Ничего, — говорит Серёжка, — это он пока что набирается. Подождём минуты две.

Пошли мы к будильнику, две минуты постояли, вернулись в кухню. Опять не горит!

— Слушай, Серёжка, — говорю я. — Иди к тёте Наде: может, она дома.

Серёжка побежал, стучит — никто не открывает. Дёрнул дверь — заперто. Нет тёти Нади.

— Ну, что будем делать? — спрашиваю я у Серёжки.

— Ерунда, — говорит он. — Сейчас наберётся газ…

И вдруг как бросится к водогрею и давай принюхиваться.

Я спрашиваю:

— Чего ты нюхаешь-то?

А Серёжка:

— Понимаешь, Маша… Ты только не бойся — я сейчас форточку открою… Газ уже идёт, наверное. По-моему, идёт. Понюхай ты, пожалуйста…

А я слышу, что Серёжка со мной вежливо разговаривает, и мне до того страшно стало!

— Да ты не реви, — говорит Серёжка. — Чего реветь? Ты понюхай лучше!

Стала я нюхать — не пахнет никаким газом. Может, Серёжке показалось?

— Ничем не пахнет, — говорю.

— Много ты понимаешь, — кричит Серёжка. — Пахнет, да ещё как!

Только я собралась его стукнуть хорошенько, как зазвонил телефон.

— Да! — говорит Серёжка. — Здравствуй, Кузнецов. Сто тридцать четвёртый столбик задан. А по чтению — про белку. Я что делаю? Водогрей зажигаю. Что? Нет, не горит. Сам не знаю. И Машка не знает. Газ не идёт, понимаешь. А у вас идёт?

Серёжка положил трубку на стол и говорит:

— Кузнец пошёл узнавать, идёт у них газ или нет.

Слышим, в трубке трещит что-то. Серёжка схватил её и кричит:

— Ну? Как у вас?

А потом вылупил глаза и удивляется:

— Ох, до чего я глупый!

Повесил трубку и объясняет:

— Мы с тобой верхний кран не открыли. Который мама от нас закрывает. Вот газ и не идёт.

Повернули мы кран, поднесли спичку к газу — он сразу и загорелся: даже ни одной минуты не набирался. Вода сразу пошла горячая, тарелки мы вымыли, вытерли и начали в буфет ставить. А водогрей потушили. Тут я Серёжку спрашиваю:

— Ты, значит, наврал, что газ должен минуты две набираться?

— Я наврал?

— Конечно, ты, кто же ещё…

— Я никогда не вру, а вот некоторые…

И тут Серёжка как толкнёт меня! Но драки не получилось, потому что в это время раздался звонок.

— Не открывай, — говорит Серёжка, — там, может, грабители пришли… Спроси, кто это звонит так громко.

А сам берёт папин молоток и бежит к двери. Я спрашиваю:

— Ты зачем молоток взял?

— Сейчас я ему как тресну, — отвечает Серёжка, — вот этому, кто за дверью стоит…

А из-за двери голос раздаётся — весёлый и не страшный нисколько:

— За что же меня-то трескать, если я к вам на помощь пришёл? Это нужно того треснуть, кто без разрешения газ включает.

Мы с Серёжкой так и сели оба около двери. А потом Серёжка говорит:

— Что же ты сидишь? Открывай — это Ленгаз пришёл.

А дяденька из-за двери подтверждает:

— Правильно, Ленгаз. Открывайте скорей, мне некогда.

Открыли мы дверь — и дяденька из Ленгаза вошёл к нам в квартиру. Он молодой совсем, у нас в школе десятиклассники и то старше. И спрашивает серьёзно:

— Так кто из вас с газом баловался?

Я молчу, потому что я не баловалась. И Серёжка молчит. А дяденька говорит:

— Вот составлю акт, и будет ваша мама штраф платить за то, что у неё такие непослушные дети…

Тогда Серёжка пошёл в кухню и оттуда объясняет:

— А мы же ничего не сломали! За что штраф? И мы вообще не понимаем, акт какой-то… Мы не баловались, а мыли посуду. Вот посмотрите, я сейчас при вас водогрей включу и выключу…

— Ну, давай, — говорит дяденька.

А Серёжка схватил спички, быстро главный кран отвернул, зажёг водогрей — и даже банку из-под сметаны, про которую мы забыли, вымыл. А потом всё выключил. И спрашивает дяденьку:

— Зачем же нам штраф платить, если мы умеем с газом обращаться?

Тогда дяденька засмеялся и говорит:

— Да ты, я вижу, умный малый…

И в это время мы слышим: поворачивается ключ в дверях, и в кухню к нам влетает мама, вся красная, и берет на затылке еле держится.

— Ох, живы, кажется!

А потом увидела дяденьку из Ленгаза и сказала ему спасибо. Она думала, что этот дяденька нас от газу спас. Но дяденька честный оказался: объяснил маме, что мы с Серёжкой сами умеем водогрей зажигать.

А всё это, оказывается, Мишки Кузнецова мама натворила: она и Ленгаз вызвала, и нашей маме на работу позвонила, что мы с газом балуемся. А мы разве баловались?

— Мама, — говорит Серёжка, — это, конечно, хорошо, что Миши Кузнецова мама о нас позаботилась. Но ведь если бы она по-настоящему хорошая была, то не стала бы трезвон поднимать, а сама бы к нам пришла — ей ведь недалеко. Правда?

— Ну что за наказание! — отвечает мама. — У всех дети как дети, а у меня какие-то теоретики. Но всё-таки это хорошо, что вы научились водогрей разжигать. Теперь можете без меня посуду мыть.


Галя Беликова | Мы с Серёжкой близнецы | Бабушкина внучка



Loading...