home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава десятая. Ответы Друга

Плот качался на лёгкой озёрной волне и тихонько поскрипывал. Вот только в озере плескалась не вода.

Несмотря на то, что жидкость по цвету больше напоминала свежую кровь, Хасл мог различить дно озера, походившее на выжженную гневом древних землю у Бергатта. Под озёрной толщей охотник разглядел остов очень большой парусной лодки с тремя парами вёсел на случай безветрия. Дно судна было завалено изломанными костями.

На миг перед глазами Хасла встала дикая, неестественная картинка – три пары улыбающихся и разговаривающих людей, пятеро подростков, почти детей, и дюжина матросов и гребцов, под одеждой которых были спрятаны ножи и странные, пахнущие смертью и злобой безделушки. На палубе выставлены корзины с едой и напитками, скамьи застелены невероятно красивыми покрывалами. Отдыхающие – люди со странными, как у недавнего чужака лицами – разговаривали, играли с детьми, двое мужчин забросили за борт удочки и спорили о том, сколько рыбы они наловят без «искусства», регулярно обвиняя друг друга в мухлеже.

Это было странно. Горы диковатой на вид еды, рыбалка как будто для развлечения, а не для прокорма. Странное отношение отдыхающих к матросам, будто те малые дети, которым нужно рассказывать, что делать. Это была картина из другого, неправильного, мира. Но никого из присутствующих на лодке это не смущало.

Хасл смотрел на эту картину будто бы с двух ракурсов. Или в разные временные моменты – лодка будто бы одновременно и покачивалась на лёгкой озёрной волне, и лежала на мертвом дне. Люди и живы, и мертвы.

Потому-то он и не удивился, когда картины начали стремительно смешиваться, дёргаться, переходя одна в другую.

Одна из женщин со смехом берёт с подноса пирожное, откусывает, и её лицо и кисть превращаются в кровавое месиво, брызжущее кровью в разные стороны. Хасл понял, что это был сигнал, так как гребцы и матросы бросают вёсла и хватаются за ножи и те странные безделушки. Охотник знает: у них нет шансов против пятерых отдыхающих, но всё же двоих они успевают забрать с собой. Они умирают, их глаза лопаются, они задыхаются, на их телах из неоткуда появляются раны… Им конец.

Но у одного из матросов есть что-то такое, что переламывает ход битвы, последнее средство. Вернее, завершает драку абсолютной ничьей, потому что после использования этого все на лодке превращаются в обгоревшие силуэты, засыпанные жирным чёрным пеплом.

И лишь она, та, что откусила то злополучное пирожное, ослепшая и сходящая с ума от боли бултыхается в озёрной воде. Она не сможет доплыть до берега, но продолжает сопротивляться. Лодка с несколькими пробоинами идёт на дно, а злоба людей, умерших на ней, начинает отравлять воду, делая её непригодной для человека на долгие годы.

- Попей, любимый, - говорит Мирека и, ухватив Хасла за волосы, тычет его лицом в вонючую тухлую жидкость. – Сделай глоток, а то у тебя в горле пересохло.

От неожиданности охотник вдыхает отравленную воду, начинает задыхаться…

- Очнулся уже, брось его.

Хасл вытер плечом лицо, убирая мокрые волосы с глаз. Он находился в гостевом домике Друга, в этом сомнений не было. Молодого охотника и два мёртвых тела бросили к большому камину, а полдюжины человек собрались за столом. Эзмел, Эрли, Викле, Хоркле, а так же кто-то из каменщиков и лесорубов, их охотник не узнал – они сидели спиной к Хаслу, да и полутьма мешала. Те, кто участвовал в ночной охоте, выглядели не так, как следовало бы перед встречей с Другом – заспанными, в растрёпанной и наспех почищенной одежде. При виде друга на миг охотника укололо возмущение, смешанное с удивлением – вместо Эрли за столом должен был сидеть он, но тут же Хасл понял какая это глупость. Не Эрли похищал могильщик, и не Эрли на глазах у всех оказывался в чреве Зверя.

Единственное общее между сном и реальностью – это жажда.

- Воды, - прохрипел он, но никто даже не обернулся.

- Что ж, - слишком ровным голосом произнёс Эзмел, - я обещал позвать Друга, и я его позову. Надеемся, он придёт как можно скорее.

- Воды, - повторил молодой охотник.

- Заткнись, - с болью в голосе ответил Эрли. – Ты мне, паскуда, ещё ответишь, куда вы подевали настоящего Хасла.

- Может, поспрашивать у него про настоящего Хасла до прихода Друга? – подал голос Викле. – У меня есть пара рабочих методов.

- А если это настоящий Хасл? – резко возразил старый рыбак. – Давайте все заткнёмся и просто сосредоточимся на зове.

Каждый из сидящих за столом закрыл глаза, положил правую руку на сердце и, беззвучно шевеля губами, воззвал к Другу. Хасл тоже позвал его, хотя и не мог прикоснуться к метке. Несмотря на это, охотник почувствовал, как каждый луч выжженной на его груди звезды налился горячей кровью.

Зов услышан, осталось только подождать…

- Я не чувствую его присутствия, - с нотками паники в голосе проговорил Эрли. – Он не откликается!

- Заткнись и продолжай звать! – рыкнул Эзмел. Его лицо раскраснелось от напряжения, на висках выступил пот.

Они пытаются, но у них ничего не выходит. А у него – бах! – и получилось. С первого раза.

Хасл зашёлся лающим смехом.

- Я вызвал его, - прохрипел он. – Не волнуйтесь так. И когда Друг скажет, что я – это я, возможно, я найду время, чтобы опробовать пару методов допроса на Викле. Старый ублюдок, ты же должен помнить – настоящим людям нельзя причинять вред? Быть может, ты хотел пытать меня из личной неприязни, а вовсе не из-за того, что я могу быть чужаком?

- Если даже ты и есть Хасл, Друг бы меня понял, - огрызнулся хуторянин. – Столько народу погибло, а ты…

- Заткнитесь! – панически завопил Эрли. – Неужели вы не понимаете? Этот оборотень пытается помешать нам позвать Друга! Он отвлекает нас…

- Успокойся, - оборвал тощего охотника Эзмел. – В любом случае, я не слышу какого-то отклика, а слова этого… человека… можно проверить.

Рыбак встал из-за стола и, вытащив короткий узкий нож из-за пояса, приблизился к Хаслу. Уверенным движением Эзмел вспорол одежду на груди пленника и какое-то время задумчиво изучал метку, держа нож в опасной близости от его горла.

- Так и есть, его шрам покраснел. Странно.

- Во мне проснулся Дар Друга, - усмехнулся Хасл. – Ты сам видел это вчерашней ночью. Считай, что я его представитель среди вас. Так кому как не мне взывать к нему? Кому как не мне он должен ответить?

На скулах Эзмела ходили желваки.

- Хочешь сказать, что ты вызвал его по собственному разумению и собственной воле? – медленно спросил рыбак. – Никто не заставлял тебя?

- Конечно, - фыркнул охотник.

- И Друг ответил на твой зов?

- Ты сам это видишь.

- Ну и отлично. – Старик выпрямился и пошёл обратно за стол. – Подождём пару часов. Но если Друг не придёт, и он лжёт, пробуем вызвать Учителя ещё раз.

- Ты не уйдёшь от правосудия, оборотень, - зло сказал Эрли.

Хасл фыркнул в ответ. Своего он добился – на него поглядывали со всё большей опаской. А когда Друг скажет, что он – это он… что тогда? Тогда перед ним не будет никаких препятствий до того самого Йоля, когда Друг придёт за ним. Викле избраннику Друга и слова поперёк сказать не сможет. К нему и так многие относятся с симпатией и уважением, но сейчас люди будут выступать за него всем скопом.

«Только бы пережить ещё два Йоля… Мирека, никто не сможет встать между нами, никто, даже сам Друг».

Возможно, он задремал. А может, просто так глубоко ушёл в свои мысли, что не заметил, как пролетели полтора часа. За это время женщины натаскали еды и выпивки и накрыли стол. Угощение было богатым, как и всегда во время прихода Друга, но всё же не таким, как на Йоль. Участники ночной охоты подрёмывали на своих местах. Хаслу же казалось, что дело с неизвестным убийцей давно решено, а могильщик уже втихую смотал удочки, пользуясь тем, что многие мужчины собрались здесь. Откуда могильщику знать об этом собрании, молодому охотнику было невдомёк.

А потом воздух, как это обычно бывало, будто загустел и наполнился благовониями. Хасл резко вернулся из своих мечтаний или полусна. В этот раз он чувствовал приближение Друга куда более явно, чем в прошлые. Возможно, дело в том, что именно Хасл вызвал Друга. Или же это из-за проснувшегося Дара.

Для остальных же собравшихся Друг вошёл неожиданно. Его сухая фигура, облачённая в серую мантию, появилась в дверях гостевого дома и замерла. Худое покрытое старыми шрамами лицо Друга выражало лёгкое раздражение и недоумение, седые волосы топорщились пучками. Это говорило о спешке, с которой Друг шёл к ним – обычно к Йолю борода Учителя была аккуратно выбрита до серой щетины, проступающей между буграми шрамов от застарелых ожогов. Пронзительные холодные глаза оглядели каждого из присутствующих, замерших и онемевших при его неожиданном появлении, и, так и не дождавшись приветствия, Учитель и Благодетель разлепил, наконец, свои тонкие губы:

- Вы связали Хасла для того, чтобы у него лучше вышло достучаться до меня? Или вы тут все с ума посходили?

Шестеро мужчин повыскакивали из-за стола и, прикоснувшись правой ладонью к восьмиконечному шраму на груди, поклонились пришедшему.

- Мы все звали тебя, Друг, - сказал Эзмел, - и…

- Странно, - буркнул друг, перебивая рыбака. Он уже уселся во главу стола и принялся накладывать себе еду. – Очень странно. Все говоришь? Во-первых, странно потому, что я услышал только Хасла. Во-вторых, я был занят, и вообще не должен был никого услышать, и, как и ожидалось, не услышал ни тебя, Эзмел, ни Викле, никого. Выходит, меня позвал Хасл, а ты говоришь, будто все вы звали меня. И, кстати, почему вы связали бедного парня? Что он такого натворил?

- Это не Хасл, это оборотень, - пробормотал Эрли. – Чужак утащил его к Серому Зверю…

- Ты оглох, Эрли? Или отупел? Или ты думаешь, что я не могу отличить Хасла от оборотня? Если я спрашиваю, почему вы связали Хасла, значит, я вижу, кто лежит передо мной связанный.

- Эрли, - тихо сказал Эзмел, - ты его связал, ты и развязывай.

- Я же говорил, - довольно улыбаясь, произнёс Хасл. – Я – это я и есть.

На лице Эрли читалась непередаваемая гамма чувств, когда он подошёл к товарищу, чтобы развязать ему руки.

- Ты не мог знать, что это не я, - прошептал молодой охотник. Эрли сконфужено промолчал.

Наконец, Хасл поднялся с пола. Пока он находился в бессознательном состоянии, его руки так затекли, что он перестал их чувствовать. Сейчас же онемевшие конечности начали ныть.

- От тебя воняет, - сказал ему Друг, - но так уж и быть, садись за стол, выпей и поешь. Наверное, у тебя были причины, чтобы встретить меня обоссавшимся. А ты, Эзмел, пока расскажи о своей причине, по которой вы, пусть и безуспешно, вызывали меня.

- Меня водой облили…

- Конечно, конечно, Хасл. Эзмел, я жду.

Старый рыбак начал повествование с убийства дровосека, но Друг отмахнулся от него как от назойливой мухи:

- Если ты думаешь, что я не знаю, будто кто-то убивает людей, ты в меня не веришь. Если ты думаешь, что я не знаю, будто кто-то пробрался к нашему прекрасному городу, ты в меня не веришь. Я прекрасно знаю, что за убийца завёлся в наших краях. Я прекрасно знаю, что за чужаки завелись в наших краях. И я работал над этим, потому-то вы и не могли до меня достучаться. Но достучались… скажи-ка, Хасл, как тебе это удалось?

- Во мне проснулся твой Дар, Учитель.

- Вот как! Какое же чудо! И что ты умеешь?

- Чувствовать растения, - с гордостью ответил Хасл, поглядывая на других.

- Бесполезное умение, когда у тебя руки затекли так, что ты и пальцами шевельнуть не можешь. Бесполезнейшее, не находишь? Ну да ничего, бывают и бесполезные дары, кому как тебе не знать. Помнишь, я подарил тебе камень, и ты с Йоля до Йоля носил его с собой, бахвалясь подарком перед всеми, пока я не приказал его выкинуть? Я сделал это специально, но урок, как я погляжу, до тебя ещё не дошёл. И вот ещё что скажу – раз ты думал, что я не знаю о твоём Даре, ты в меня не веришь. Ну да ты молод, и ума в тебе с мышиную какашку. Давай руки.

Молодой охотник вложил свои руки в ладони Друга. Больше походило на то, будто он сунул свои руки в печь – сухая кожа Учителя жгла так, что Хасл едва не заорал от боли.

- Всё готово, - сказал Друг, буквально отшвыривая руки Хасла от себя. – Если у вас нет ко мне других дел, я очень разочарован.

- Есть дела, - быстро проговорил Эзмел. – И куча вопросов.

- Задавай. Но быстро, я уже начинаю злиться.

- Что нам делать с чужаком, похитившим Хасла?

- Ничего. Он уже практически труп. Дальше.

- Что нам делать с убийцей?

- Ничего. Он уже практически труп. Дальше.

- Что нам делать с убитым чужаком?

- Закопайте. Он уже труп. Дальше.

Старый рыбак как-то потеряно посмотрел на остальных, но никто больше ничего не говорил. Друг действительно выглядел раздражённым, кроме того, его отвлекли от каких-то важных дел…

- Не задерживай меня, Эзмел! – зло сказал Друг.

- У меня есть вопрос, Учитель, - подал голос Хасл.

Он едва сдерживал слёзы – руками он уже владел, но боль после помощи Друга была чудовищной. К тому же, у него так колотилось сердце, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди, да и дыхание сбилось, будто он обежал весь Бергатт. И всё же он обязан задать этот вопрос.

- Откуда взялись чужаки?

- Это самый глупый вопрос, который я слышал, - пожал плечами Друг. – Из Мёртвого мира.

- Но все должны были умереть там! Ты же говорил, что все должны были умереть…

Эрли, который до этого сидел рядом с Хаслом, начал от него отодвигаться, но молодой охотник даже не обратил на это внимания. Его куда больше занимала реакция Друга, но тот как будто вообще ничему не удивлялся.

- Очевидно, я ошибался, парочка выжила, - сухо ответил он. – Мне неприятно об этом говорить, но таким как ты, Хасл, видимо, нравится тыкать других носом в их ошибки. Но я не удивляюсь, твой отец был таким же.

- Ни мёртвый чужак, ни этот не выглядели на семьдесят лет, на вид им и тридцати нет, - продолжил Хасл. Сердце колотилось уже от волнения, но охотник чувствовал, что должен выспросить обо всём этом у Друга именно сейчас, когда их слышат другие. Хотя сейчас ему казалось, будто в домике их осталось только двое.

- Откуда тебе, которому судьба отмерила лишь сорок лет, знать, сколько живут чужаки и как выглядят в семьдесят? Даже я не знаю, хотя готов поклясться, что они уродливы. Кстати, нужно будет посмотреть на этого перед уходом.

- Уродливы. Но чужак говорил мне про город Новый Бер…

- Хватит тратить моё время попусту! – рявкнул Друг, вскочив и в гневе ударив кулаком по столу. – Чужаки лживы. Возможно, они похожи на уродливых людей, но они не люди. Он мог наговорить тебе что угодно, лишь бы запудрить мозги. Но, - Учитель смягчился так же быстро, как и впал в бешенство, - у нас с тобой ещё будет время поговорить об этом. Я надеюсь, ты хорошо поел, мой мальчик, потому что дорога нам предстоит неблизкая. Тебе бы помыться, но у нас слишком мало времени и слишком много дел.

Хасл поднялся из-за стола, готовый идти за Другом, чтобы продолжить расспросы, но тут его словно громом поразило.

- Дорога? – спросил молодой охотник помертвевшими губами.

- Конечно, дорога, мой мальчик. Если кто-то из тех, кому подходит очередь, конечно, не захотят тебя заменить. – Друг посмотрел на ухмыляющегося Викле и угрюмого Эзмела. – Ну, хозяин хутора вряд ли захочет, я этого не одобряю, но людям порой нужно кого-то ненавидеть. А что скажет старый рыбак?

- Парня, конечно, жалко, - задумчиво сказал Эзмел, - но… Чем меньше тебе остаётся Йолей, тем больше начинаешь их ценить.

- Выходит, ты идёшь со мной, - печально развёл Друг руками.

- Но… - промычал Хасл.

- Ты вызвал меня в неустановленное время. Взял ответственность за людей на себя. Ты должен за это уплатить, пожертвовав пребыванием среди людей. Не бойся, мой мальчик, я не сделаю тебе ничего плохого, а ты сможешь задать мне беспокоящие тебя вопросы, и я дам на них самые полные ответы, которые знаю.

Друг вцепился Хаслу в плечо, его ладонь вновь жгла кожу калёным железом.

- Ты же лучше своего отца? – буквально прошипел Друг.

- Да.

Хасл сделал первый шаг, и Друг улыбнулся.

- Кстати, у меня слишком много дел, - сказал он остальным, - поэтому следующий Йоль празднуйте без меня.

Помертвевший охотник двинулся вслед за Учителем. Выйдя из гостевого домика, он услышал смех Викле.


***

Какое-то время они шли в сторону Бергатта, но потом Друг резко свернул к землям, захваченным Серым Зверем. Хасл ничего не спрашивал, передвигая ноги скорее механически. Голову молодого охотника застилал туман ничуть не менее плотный и беспросветный, чем клубящееся брюхо Зверя.

Конец. Конец всему. Мирека… хутор… дети… Не будет ничего. Только Башня Друга, откуда никто не возвращался.

- Она должна прятаться где-то рядом, - сказал Друг, хотя Хасл ничего не спрашивал. – Бедняжка голодна. Другую причину гибели твоих друзей я не нахожу. Ну, да и чёрт с ними. Могильщика мне не жалко совсем. Жерев был безмозглым болваном, из тех, что редко доживают до сорока. Керага, да, немного жалко, я связывал с ним кое-какие планы. Но главным любимчиком, конечно, у меня был ты. Я даже немного рад, что мне не пришлось ждать твоего прихода ещё двадцать лет. В конце концов, я уже стар, не факт, что я бы вообще тебя дождался. Хотя, на этот случай у меня был план «Б»…

Охотник невидящим взглядом уставился на Друга. «Что он несёт? Почему он уводит меня к себе? Где, где я так ошибся?». Ещё несколько минут назад он, думая, что перед ним вся жизнь, хотел задать учителю столько вопросов. Сейчас же в голове сплошная муть. Впервые Хасл спросил у себя – а куда исчезают те, кого Друг уводит? Нет, спросил-то он себя об этом не в первый раз, но впервые не отмахнулся от этой мысли, а сосредоточился на ней. Что с ним произойдёт? Этот ответ знал только Друг, но расскажет обо всём только в башне, Хасл был в этом уверен.

Почему-то в этот момент он вспомнил кошку, выжирающую собственные внутренности.

- Кто такой Урмеру? – перебил учителя Хасл.

- Урмеру? А что ты про него знаешь?

- Ничего. Когда я был внутри Серого Зверя, кто-то попросил меня передать привет старому другу по имени Урмеру. Попросить его заглянуть в гости.

- Что ж… - протянул Друг, - думаю, тебе не стоит брать это в голову.

- И всё-таки?

- Один старый знакомый. Я бы даже сказал один из Древних. – Учитель провёл рукой, указывая на развалины. – Один из тех, кто превратил этот цветущий уголок в прибежище бедных больных уродцев.

- Кто передаёт ему привет? – упрямо продолжил расспросы Хасл. В его голове крутилась странная, очень странная мысль, которую он боялся осознать.

Кошка сказала, что он знает, кто такой Урмеру. Ни одного из жителей города так не звали. Могильщик не мог быть старым знакомцем существа, обитающего в тумане.

- Откуда мне знать? – сощурился Друг.

- Что со мной будет? – бубнил Хасл, как заведённый.

- Ты, конечно же, перестанешь существовать для жителей города.

- Я умру?

- Нет. Не сейчас. Возможно – никогда. В каком-то роде.

Охотник остановился как вкопанный. У него болела голова... но туман в голове рассеивался.

- Откуда ты знаешь, что это был могильщик? – спросил охотник и расхохотался. Его била крупная дрожь, из глаз текли слёзы.

- Истерика, - понимающе сказал Друг и покивал, соглашаясь сам с собой. – Такое бывает, бывает. Давай отдохнём.

Они остановились. Учитель силой усадил рыдающего Хасла на валун и встал рядом, насвистывая какую-то незатейливую, но совершенно незнакомую мелодию. Охотник спрятал лицо в ладони и зарыдал, прощаясь со старой жизнью.

Слёзы постепенно засыхали. Должно быть, прошло с четверть часа. Хасл уже почти не всхлипывал, и только забитый нос напоминал ему о том, что он поддался слабости.

- Что со мной будет? – повторил охотник свой вопрос.

Тяжело вздохнув, Друг присел к Хаслу.

- Ничего страшного не произойдёт. Пойми, я не желанию никому из вас зла. Но часто, очень часто находятся те, кто не хочет идти ко мне. Неужели ты один из них? Ты же Хасл, Хасл-избавитель. О, я помню, как ты подстрелил взбесившегося Ульме. Он тоже не знал, что его ждёт в Башне, но уж очень не хотел ко мне в гости. Скольких он убил?

- Четверых, - механически ответил Хасл.

- Да, четверых. Я видел это в своей башне, хе-хе, когда смотрел в глаза Шурну, занявшему место Ульме в тот Йоль. Ты даже и не понял, что направил стрелу магией. Шурн тогда ликовал, ты ведь спас ему жизнь. Небось, думал, жизнь у тебя удалась. Как же, ведь семнадцатилетнего сопляка сразу так зауважали, сделали главным охотником. Да уж… А теперь мы идём в Башню, и ты думаешь, что твоя жизнь окончена, но ведь это не так. У тебя впереди большое будущее, Хасл. И долгие годы жизни. Но! – Урмеру хлопнул Хасла по спине. – Прежде чем идти к Башне, я хочу тебя кое о чём попросить. Одна особа, с которой ты вскоре познакомишься, потерялась. Я слаб в выслеживании передвигающихся целей, кроме того, мне нужно расставлять ловушки на могильщика. А вот ты в этом хорош. Сначала нужно найти мою знакомую, а потом уже думать, как убить могильщика. Сделай милость, обратись к растениям, как ты это умеешь.

- Конечно, - кивнул Хасл. Он поднялся с камня и закрыл глаза, потянувшись к траве, жалкими клочками растущей среди камней. – Я чувствую, - сказал он, садясь на корточки и ложа правую ладонь на землю.

- Интересно, интересно… - пробормотал Друг, наклоняясь к нему. – Люблю смотреть, как другие работа…

Хасл сжал правой ладонью булыжник и, не глядя, впечатал его в лицо Урмеру. Маг взвизгнул, отшатываясь назад, но охотник достал его во второй раз, угодив в темя. Друг закричал от боли и ярости и повалился навзничь, держать за голову руками.

Охотник не стал терять время. У него был один-единственный шанс. Поэтому он швырнул булыжник в Друга, угодив тому в живот, и метнулся в сторону Серого Зверя. От клубов тумана его отделяло пятьдесят футов неровной земли. Слишком большое расстояние.

Хасл рухнул на землю и покатился влево, чувствуя, как острые камни вонзаются в его больное и избитое тело. Воздух над ближайшим валуном задрожал от жара. Охотник вскочил на ноги и нырнул в канаву, случайно попавшуюся у него на пути. Углубление было достаточно длинным и сворачивало в другую сторону, не ходя несколько десятков футов до цели охотника. Ширины и глубины хватало, чтобы ползти, не высовывая голову, чем Хасл и занялся.

- Иди сюда, сукин сын! – завизжал Урмеру, даваясь хлещущей из носа кровью. – Мать твою, никто не смеет бить меня! Ни один из вас, недоносков!

Охотник выпрыгнул из канавы, пробежал несколько шагов и спрятался за валуном. Позади зашуршали камни, а сам валун начал стремительно накаляться. Но до брюха Серого Зверя осталось не больше десяти шагов.

Хасл выругался про себя и бросился напрямик, надеясь, что успеет.

И он успел, хотя однажды его правый бок опалило таким жаром, что охотник вскрикнул от боли.

- Хасл! Иди сюда, ублюдок! А ну, иди сюда! – визжал Учитель. Но, как это часто бывало, его голос едва ли не на полуслове сменил интонации с угрожающих на умоляющие: - Хасл, ну, пожалуйста, вернись! Я всё прощу! Давай вместе поищем Сильгию, и я тебе отпущу, а? Вернёмся, я заберу Эзмела, а ты будет жить дальше, пользуясь всеми почестями, которые положены избраннику Друга!

Охотник несколько секунд лежал на животе, потом повернулся на спину, стараясь отдышаться. Как он и предполагал, Друг не захотел заходить к Серому Зверю в гости.

- Хасл! Ну, иди ко мне! Хасл, чёрт тебя дери! Вернись!

Хасл практически наощупь пополз сквозь туман, стараясь убраться от сумасшедшего колдуна как можно дальше. Никакого волнения он не испытывал, наоборот, его впервые в жизни посетила такая уверенность в своих силах.

И в том, что он должен сделать.

Странно, но его действия, ломающие привычный жизненный уклад, казались ему обоснованными, предательство всего, во что он верил всю свою жизнь, сейчас выглядело для него донельзя логичными и правильными.

Он не поверил учителю и ударил его камнем, чтобы избежать своего долга.

Но Друг обманывал их, говоря, что кроме жителей Долины Жизни никого не осталось. Кто знает, какая ложь скрывалась за его другими его словами? Почему из Башни Друга никто никогда не возвращался? Что могло ждать Хасла там?

Что или кто. Никто из жителей города не мог с такой лёгкостью убивать людей, прикидываясь их знакомыми. А тут Друг (Урмеру – так его зовут, это надо выучить) ищет какую-то знакомую бедняжку, которая проголодалась, упоминая при этом о погибших. Что за тварь может прикончить трёх человек за день только ради пропитания?

Урмеру сумасшедший, Хасл впервые понял это. Возможно, он даже не осознавал, когда говорил вслух о проголодавшейся бедняжке. Или думал о том, что охотник не в состоянии понять его слова. А Хасл всё понял, обо всём догадался. И теперь хочет одного.

Счастья.

Но его счастью не бывать, если он останется здесь. Дороги назад нет. После того, как он сбежал от Друга, да ещё и покусившись на его жизнь, Хасла убьёт любой, кого он встретит в городе. Но дело не только в этом. После всего, что охотник узнал от могильщика, он не успокоится, пока не увидит своими глазами тот мир, который он всю жизнь считал мёртвым.

Для этого ему нужно убить Друга, выкрасть Миреку с хутора и покинуть Бергатт.

Для него это невыполнимо. Или практически невыполнимо. Но где-то в тумане прячется жуткий незнакомец с перчатками, невосприимчивыми к магии, перчатками, которыми он рвёт чужую волшбу и хватает проклятые предметы. Чужак, который может ходить по руинам. Чужак, который сумел скрыться от погони из одиннадцати человек и похитить одного из них, никого при этом не убив.

Он способен помочь Хаслу. Только нужно его заинтересовать.


***

- Я уж думал, что никогда тебя не дождусь, - медленно сказал могильщик, исподлобья глядя на оборванного и запыхавшегося Хасла. – Но в твоё отсутствие мне удалось хотя бы поспать как следует. И, чёрт дери, странные же мне снились сны. Ну, так как, я могу уйти свободно?

Его поведение изменилось. Чужак больше не выглядел угрожающе, не старался запугать, он расслабленно сидел на камне, будто отдыхая после короткой прогулки. Но Хасл чувствовал – в любой момент кривой нож может оказаться у него в брюхе. Это зависит от новостей, которые он принёс. Но эти новости ещё хуже, чем могильщик мог предположить, ведь теперь охоту будут вести за ними обоими.

- Нет.

- Хреново, - вздохнул чужак. – Тогда вали, пока цел. Ты, вроде, парень неплохой, поэтому я тебя убивать не буду. Но больше не попадайся мне на пути, если хочешь жить.

- Погоди, - быстро сказал Хасл. Он обдумывал речь всю дорогу сюда, но сейчас все его доводы разбились о хладнокровие чужака. Единственное, что он мог – сказать правду. – Мне нужна твоя помощь.

Могильщик фыркнул.

- Тебе нужна моя помощь? И что же я должен сделать?

- Убить одного человека. Сукиного колдуна. Он живёт в Башне в центре Бергатта.

- Всего-то. – Чужак поднялся, нависая над Хаслом. – На самом деле, когда-то я готовился стать наёмным убийцей. Но я бросил это дело. Как-то совершенно неожиданно я расхотел убивать за деньги, потому что понял – когда я убью кого-нибудь такого, какую-нибудь большую шишку, мне конец. Меня просто… выбросят. Заметут следы. Уберут свидетеля. К тому же, я просто устал убивать. Но, так уж вышло, мне пришлось пришить несколько человек уже будучи могильщиком. Допустим, сейчас я совмещаю в себе и наёмного убийцу, и могильщика. Могу грабить мёртвые города, а могу убивать за определённую плату. Но, признаюсь, грабить мёртвые города мне нравится куда больше, чем убивать, и это не последняя загвоздка в сложившейся ситуации. Наёмный убийца убивает за деньги, а могильщику для убийства нужен повод. Не вижу, чем ты мне можешь заплатить. Не вижу ни одного повода, чтобы убить какого-то незнакомого мне колдуна, разве что из неприязни ко всей их братии, но этого слишком мало.

Хасл лихорадочно соображал. Он предполагал, что будет так.

- У меня есть три кроны, - сказал охотник. – Я отдам их тебе.

- У тебя две кроны и девять грошей, и это деньги, которые принадлежали Шраму. Четверть его денег, если быть точным. Не самая хорошая идея платить человеку монетами, которые забрал с трупа его друга. Пусть убийца не ты или даже никто из ваших, эти деньги у тебя я не приму. Может, конечно, есть у тебя и свои монеты, но не думаю, что их хватит для оплаты рискованного заказа.

- Я знаю, кто убил твоего друга. Я помогу тебе отомстить. Это женщина, которая связана с колдуном.

Могильщик долгим и тяжёлым взглядом посмотрел на Хасла, но тот выдержал и не отвёл глаз.

- Я не лгу.

- Попробовал бы ты солгать. Допустим, этот повод мне ближе. Но иногда месть не стоит того, чтобы рисковать ради неё жизнью. Давай будем честны, она почти никогда этого не стоит. Только если погиб кто-то по-настоящему близкий, но таких людей у меня нет. У меня кончается терпение, человечек.

- Меня зовут Хасл.

- А меня Велион, - пожал плечами чужак. – Думаешь, то, что тебя зовут Хасл – это повод убить твоего «Друга»?

Конечно же, могильщик догадался, кого Хасл просит прикончить. И не далее как этой ночью сам охотник рассказывал о том, кто такой Друг. И что теперь делать? Оставалось только молить? Валяться на земле, хватать за колени? Или что-то ещё осталось? Если бы этот Велион просто хотел уйти, он уже убрал бы Хасла с дороги. Или убил и ограбил. Но он продолжает слушать, не хочет уходить. Все эти жуткие гримасы, которые он корчил ночью, лишь игра загнанного в угол. Странно, но и могильщик теперь не казался охотнику плохим человеком.

- Если ты убьёшь Друга, я стану здесь главным, - сказал Хасл. Это была правда. Почти. Но если они убьют Урмеру, никто не посмеет противиться ему, никто не пойдёт против его Дара.

- Твой мотив я понял, не могу сказать, что поддерживаю тебя, но это твоё дело. Да и за эти шрамы и то клеймо на груди я бы тоже захотел его прирезать. Вопрос не в том, почему ты идёшь на это дело. Какой резон этим заниматься мне?

- Если я стану главным, я разрешу тебе грабить Бергатт столько, сколько влезет. Ты же пришёл сюда за этим?

Могильщик посмотрел поверх головы Хасла в сторону руин. Он молчал.

- Совмести в себе убийцу и могильщика, - продолжил Хасл. – Помоги мне, и я помогу тебе. Помни, что я пошёл договариваться за тебя с другими.

- Под страхом смерти, - усмехнулся Велион. – Но это не худший мотив. Чёрт с тобой, давай убьём этого ублюдка, а я смогу заняться Бергаттом вплотную.

Велион протянул Хаслу ладонь, затянутую в чёрную кожу. Охотник сжал её, и это было самое омерзительное прикосновение в его жизни.

- Эти перчатки прокляты, - сказал он, отпуская руку могильщика.

- А то я не знаю. Отдыхай пока. Твои друзья наверняка захотят нас убить, едва мы отсюда высунемся, поэтому пойдём к этому твоему «Другу» ночью.


Глава девятая. Много обещаний | Могильщик. Не люди | Глава одиннадцатая. Дань павшим



Loading...