home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава семнадцатая. Мёртвый город

Могильщик шипел и ругался сквозь зубы, надевая на себя рубаху. Умельцев, способных зашить рану на боку, среди пастухов не нашлось, пришлось затянуть рёбра в тугую широкую повязку, мгновенно напитавшуюся кровью. Впрочем, всё было не так уж и плохо – разошлось только три шва из восьми.

Он опробовал пару трофейных клинков и остановился на сабле, которой Викле едва не прикончил охотника. Несмотря на возраст (оружие явно относилось ещё к довоенным временам), у сабли было прилично заточенное и почти не потраченное лезвие, заостряющееся к концу и имеющее длину в сорок дюймов, да пятую часть от этого добавляла рукоять. Эфес довоенный мастер выполнил в форме овала с отходящей С-образной дужкой, защищающей пальцы. Совершив пару пробных выпадов, Велион снял с пояса Викле ножны. Таким оружием можно было и колоть, и рубить.

Проблема в том, чтобы маг позволил себя рубить и колоть.

Тела погибших хуторян и их приспешников свалили в кучу, баб и детей к ним не подпускали. Те разбежались по домам, откуда слышался их траурный вой. Одна лишь Мирека осталась с Хаслом: её мать чётко дала понять девушке, что теперь на хуторе её видеть не хотят. Хуторянка уселась посреди двора и уткнула исхлёстанное материнскими пощёчинами лицо в колени, никак не реагируя на все попытки охотника поговорить с ней. Спустя несколько минут Хасл бросил эту затею и просто уселся рядом, вид у него при этом был как у побитой собаки. Это чувство усугубляли окровавленное лицо и слипшиеся от крови волосы.

Велион оставил их на время, пока ходил за своими вещами. Но вернувшись, понял, что ничего не изменилось – охотник и хуторянка сидели рядом с самым прискорбным видом, даже не поменяв позы.

- Хасл, - позвал он, толкая охотника в плечо, - нам нужно идти.

Парень поднял голову и невидяще уставился на могильщика.

- Идти?

- Да. Мы должны убить Урмеру, помнишь?

- Сейчас?

- А когда? Через пару лет?

- Но…

- Никаких «но»! Бери свою бабу в охапку и уходим.

- Но…

Велион уже начинал злиться.

- Думаешь, у нас есть время, чтобы утирать кому-то сопли? Единственное наше преимущество – это внезапность. Урмеру на хуторе нет, значит, он сдал своих союзников. Возможно, для того чтобы потянуть время и подготовиться к нашему приходу. Может быть, просто оставил на хуторян всю грязную работу. В любом случае, он уверен, что мы провозимся здесь до вечера, до завтра или вообще не справимся. Но хутор уже наш, хотя едва рассвело. Урмеру точно не ждёт, что мы заявимся в его логово к вечеру.

Но Хасл, кажется, даже не слышал его доводов. Он смотрел на могильщика пустыми глазами, рот был полуоткрыт.

- Я едва не убил тебя, - промямлил он, наконец. – Ты пытался мне помочь, а я потерял голову…

- Меня пытались убить много раз, и твоя попытка была одной из худших, поверь мне. – Могильщик показал охотнику правый кулак, затянутый в чёрную кожу перчаток. – Они рассеяли большую часть твоего удара.

- Я потерял голову… - повторил охотник.

- Ты потеряешь её, если будешь сидеть здесь дальше.

- Но мы…

Велион схватил охотника за грудки и встряхнул с такой силой, что у Хасла клацнули зубы.

- Бери свою бабу в охапку и пошли, иначе уйду я, и разбирайся тогда со своими проблемами сам.

Это подействовало, но не Хасла, а на Миреку. Девушка поднялась с земли и долгим взглядом посмотрела на могильщика.

- Я знаю таких как ты, - сказала она, - они иногда приходили от Шранкта. На моей памяти их было трое. И с каждым происходило одно и то же – отец принимал их как дорогих гостей, убеждал, будто в Бергатте их убьют горожане, и заставлял таскать ему оружие из Шранкта в обмен на кров и еду. Но после первого же успешного похода он убивал и грабил их. Отец говорил, будто так делал ещё его дед. И я помню тебя. Если бы дровосеки тогда не ночевали у хутора, отец позвал бы тебя в гости, и ты уже тоже был бы мёртв, а так нам пришлось тебя прогнать. Ты пришёл отомстить за своих товарищей?

Велион горько усмехнулся.

- Если бы я хотел отомстить за каждого убитого могильщика, мне пришлось бы вырезать половину страны. Признаюсь: теперь вид твоего мёртвого отца доставляет мне удовольствие. Но даже этот вид не заставит меня задержаться здесь ещё хотя бы на пару минут. Ты идёшь с этим олухом или остаёшься здесь?

- Хочешь, чтобы она шла с нами в Бергатт? – встрепенулся Хасл.

- Нет, хочу, чтобы она ушла в город и сообщила твоему дружку Микке, что хутор теперь наш, и его можно грабить. Но пока ведь нам по пути?

Охотник поднялся, наконец, с земли. Его лицо приобретало хоть какое-то осмысленное выражение.

- Мирека, - сказал он, - я пришёл за тобой. Я люблю тебя. Я знаю, что… - охотник сглотнул, - что всё произошло не так, как хотелось бы… но…

- Я поняла, - обречённо мотнула головой девушка. – Сказать честно, отец заставил меня отслеживать твой путь. Мы ждали вашего нападения. Но я наврала ему, будто вы ещё далеко.

- Отслеживать путь? – переспросил Хасл.

- У вас тут каждый второй что ли маг? – буркнул могильщик. – Боги, как меня достал ваш брат.

- Я могу чувствовать приближение, но… только Хасла.

- Только моё?

- Да. Ты часто обо мне думаешь.

- Но… - охотник заткнулся. Он то краснел, то бледнел, то вообще, кажется, готов был упасть в обморок. Лицо девушки тоже поменяло выражение с подавленного на смущённое. Велион почувствовал бы умиление, если б не так сильно болел бок, не говоря уже о том, что их ожидали дела.

- Мы торопимся, - напомнил им могильщик. – Выяснять отношения будете потом.

- А меня примут в городе?

- Когда придёшь туда, спросишь Микке, это мой друг, он… - начал было Хасл, но его прервал объявившийся Сухорукий.

- Я провожу тебя, девочка, - сказал он. – Я уже много лет мечтаю побывать в городе и выпить пива в таверне. Мой вид так их напугает, что тебя никто не посмеет тронуть, поверь мне.

- Ты убил моего брата, - бесцветным голосом произнесла Мирека. Её взгляд вновь потух, а лицо приобрело скорбное выражение.

- Твой отец обрёк моего сына и отца Хасла на долгие муки. За это я убил его сына. Ты можешь меня ненавидеть, но я всего лишь провожу тебя до города, и больше ты меня не увидишь, если не захочешь. Моё место давным-давно среди пастухов.

- Вот и отлично, - буркнул могильщик. – Пошевеливайтесь.

Могильщик побеспокоился о лестницах ещё в прошлый раз, так что через частокол они перебрались без проблем. В полной тишине они дошли до стен Бергатта и какое-то время шли вдоль них в сторону города, пока Велион не нашёл подходящий пролом в стене.

На прощание Хасл обнял Миреку и махнул Деду рукой. Охотник с тоской смотрел, как они уходят, пока чужак, усевшись на стену, изучал улочку, по которой им предстояло идти по Бергатту. Их цель была хорошо видна издали – башня магов, даже полуразрушенная, возвышалась над всеми зданиями, и лишь на другом конце города виднелись постройки ещё выше – величественный замок и огромный храмовый комплекс, почти не пострадавшие во время войны.

- Я боюсь за неё, - сказал Хасл, отвлекая Велиона. – Дед… он же ничего ей не сделает?

- У неё минимум два ножа с собой, - отозвался могильщик. – У тебя боевая девка, не переживай.

Хасл уныло кивнул, но Велион не обратил на охотника почти никакого внимания. Могильник звал его. Или, скорее, бросал вызов. И он жаждал принять этот вызов. Чёрная кожа перчаток приятно покалывала его ладони, и это покалывание погасило даже боль в сломанном носу и ране на боку.

- Иди за мной след в след и ничего не трогай, - сказал Велион, облизывая пересохшие от радостного волнения губы. – Если я скажу стоять – стой. Падать – падай. Бежать – беги, но только по своим старым следам.

- Но… как я различу свои следы? Даже всю пыль смыло…

- Никак. Поэтому, если придётся бежать, просто беги и постарайся не наступать туда, где есть хоть что-то металлическое. И молись, если тебе так будет легче. Пошли.

Но до того как охотник и могильщик успели перебраться через стену, из тумана вышла облезлая кошка. Она повернула свою окровавленную мордочку в сторону людей и уставилась на них кровавыми провалами, на месте которых ещё пару часов назад были её глаза.

- Мяу! – сказала кошка.

«Мне нужно с вами поговорить».

- Что? – переспросил могильщик, поворачиваясь к охотнику. – Ты что-то сказал? Или мне с недосыпа показалось?

Хасл обернулся и взглядом нашёл кошку.

- Это она, - ответил он, указывая на выбравшуюся из тумана животину. – Я уже разговаривал с такой кошкой, её отправил ко мне друг Урмеру.

- Ещё один друг Урмеру? – буркнул Велион, вглядываясь в изуродованную мордочку кошки. – Я бы сделал с ним тоже самое, попади он мне в руки.

Кошка мяукнула.

«Меня зовут Шемех. И мне нужно поговорить с вами».

- Говори, - сказал Хасл.

- Что-что она говорит? – буркнул могильщик. – Я слышу только какие-то обрывки.

- Мяу.

- Говорит, чтобы ты снял перчатки.

- Конечно. Может, ещё оружие выбросить? – проворчал Велион. Но, оглядевшись, всё же снял перчатки и положил их на стену рядом с собой.

- Мяу, - спросила кошка.

- Теперь слышу, да. Что, на хрен, нужно, живодёр грёбаный?

«Это вынужденная мера.

Вы хотите убить Урмеру? Что ж, если это так, то я могу вам помочь. Он угробил Сильгию, превратил её в чудовище, и я хочу ему за это отомстить.

Если вы доберётесь до улицы, на которой почти не растут деревья, вы найдёте тропу, по которой Урмеру ходит к людям. Эта улица располагается в полумиле по левую руку от вас».

- А что ты хочешь от нас в обмен на эту информацию? – спросил могильщик.

«Покоя. Вы не тронете меня, я не трону вас. Я был вынужден спрятаться в тумане, когда люди пытались меня убить. Моё тело покалечено, но я сохранил твёрдую память и крепкий разум. Признаюсь, тогда я ненавидел их… но с годами ненависть ушла. Я простил их всех. Поэтому я хочу покоя. Но Урмеру никогда не даст его мне.

Когда-то этот ублюдок создал это проклятый туман. Заклинание уничтожило Бергатт, практически каждого горожанина, не обладающего Даром. Тогда, в самом начале войны, посреди всей царящей в Империи неразберихи, это выглядело как самооборона. Но когда нас изгнали из Ордена и мы вернулись сюда, Урмеру захотел наслать туман на весь мир. Из-за этого мы поругались, и я вынужден был бежать. Он запудрил Сильгии мозги, пообещав исцелить её. Для этого ему нужен был материал, которым и стали те, кто пережил ту магическую атаку.

Тогда я верил ему… и сейчас жалею об этом. Когда нужда в людях отпадёт, он уберёт все защитные барьеры, чтобы отомстить за все обиды семидесятилетней давности.

Сейчас Сильгия мертва, и его жизнь находится под угрозой. Я уверен, что сейчас, в своей башне, он уже снимает барьеры. Стоит ему узнать, что хутор погиб, а вы идёте по его душу, он уничтожит всех выживших. Вся котловина, в которой построен Бергатт, будет купаться в тумане. Сколько тогда людей выживет? Вы вдвоём? Сомневаюсь, что кто-то ещё».

- Тебе-то что с этого? – недоверчиво произнёс Хасл. – Ты же вообще живёшь посреди этого тумана. К тому же, он должен знать, что ни мне, ни могильщику вреда от этого не будет.

«Я не выживу без людей. Я приманиваю животных, иногда подворовываю овощи, чтобы не умереть с голода. Если не станет вас… Во внешний мир я не вернусь – это я знаю точно. Мне останется только умереть, а я хочу жить, несмотря ни на что, несмотря на все мои мучения».

- Прекрасно, - сказал могильщик, спрыгивая с разрушенной стены. Он уже надел перчатки. – Прогулка в полмили – это хорошо, если там мы действительно найдём свободную от проклятий дорогу. Но сперва…

Коротко сверкнула сабля, и кошка с разрубленной головой повалилась на мёртвую землю.

- Покойся с миром, киса. Больше тебе не нужно страдать.

- Мы действительно пойдём туда? – спросил Хасл. – Когда я в прошлый раз разговаривал с ним, он хотел, чтобы Урмеру пришёл к нему.

- Может, он хотел его убить? – усмехнулся могильщик. – Да и какая тебе разница? Если тебе предлагают помощь, бери. Я сильно сомневаюсь, что проведу тебя через Бергатт живым. Но расчищенная тропа сильно упрощает задачу.

- Я ему не верю.

- Я не говорил, что ему нужно верить. В любом случае, сначала мы должны убить Урмеру, а потом уже разбираться с его друзьями и ненавистниками.


***

Указанное расстояние они прошли довольно быстро. Серый Зверь вёл себя неожиданно спокойно, его брюхо едва колыхалось и не норовило заползти на тропу, как это происходило обычно. И это несмотря на практически полное отсутствие ветра, дующего от Башни. Было ли это подтверждением слов Шемеха? И можно ли вообще ему верить?

Хасл знал, что туман не навредит ему, но слишком сильна была память о страхе, который он переживал при виде Зверя практически каждый день своей прошлой жизни. Этот страх никуда не делся, и каждые несколько секунд охотник кидал обеспокоенный взгляд на серую пелену слева.

К тому же, сегодня молодой охотник отчётливо различал разноцветные вспышки, время от времени проявляющиеся в теле Серого Зверя. Хасл рассказал об этом Велиону, но тот только пожал плечами. Вернее, повёл правым плечом, чтобы не тревожить рану. Самого охотника мучала головная боль, но он готов был пересечь хоть всю Землю Живых за этот день, лишь бы то, о чём говорил Шемех, не воплотилось в жизнь. В какой-то момент Хасла посетила мысль, что это даже не самый плохой вариант. Он заберёт из города Миреку и Деда, и вместе с могильщиком они уйдут прочь отсюда, куда-нибудь очень далеко. А остальные выжившие… что ж, быстрая смерть в брюхе Серого Зверя куда предпочтительней долгих голодных мук.

От этой мысли охотник испугался сам себя. Он затолкал её подальше, вообще запретив себе так думать.

Они почти дошли до той расселины, на которую наткнулись позапрошлой ночью во время первой попытки покушения на Урмеру. Велион махнул рукой, останавливая охотника, и долго всматривался в очередную, ничем, казалось бы, не примечательную расселину в стене.

- Здесь почти нет проклятий, - сказал, наконец, могильщик. – И деревья растут реже. Давай за мной.

Через секунду он уже запрыгнул в щель. Хасл же с опаской некоторое время всматривался в полумрак мёртвого города. Чёрные деревья, тускло мерцающие проклятья Древних, мрачные руины, - всё это он видел не раз. Но сегодня охотник всей своей сутью ощущал опасность, исходящую от Бергатта, так отчётливо, как никогда раньше.

- Не вздумай колдовать, - сказал тем временем могильщик. Его широкая спина перекрывала обзор на добрую половину улицы. – Самая большая опасность для мага в могильнике – это колдовство. Если ты попытаешься что-нибудь накамлать, твоё заклинание может напитаться энергией, сосредоточенной на всём этом хламе. Возможно, ты просто разрушишь пару домов, но скорее всего, тебя порвёт на мелкие тряпочки, и меня с тобой в придачу. Ты можешь почувствовать, что тебя переполняет энергия, и так оно и будет. А может быть, тебя раздавит, и ты возненавидишь белый свет и себя, и решишь, будто лучше будет умереть. Тебя может вырубить. Или ты захочешь вырубить себя сам. В общем, вся эта прорва колдовской энергии, которая сейчас осела в Бергатте, может сделать с тобой что угодно. Если ты просто вырубишься или поплывёшь, я постараюсь тебя вытащить. Но если начнёшь буянить, я не могу сказать, смогу ли спасти тебя. Возможно, мне самому придётся убить тебя. В любом случае, помни – если ты начнёшь колдовать, мы оба, скорее всего, покойники.

- Я понял, - ответил Хасл.

В горле знакомо запершило, охотник с трудом сдержал кашель. Осторожно, будто руины стены несли в себе опасность, он забрался в Бергатт. Резкий порыв ветра зловеще пронёсся по улице и ударил Хасла в лицо, будто предостерегая от похода на руины.

Нет, его теперь уже не остановить. Охотник крепко сжал кулаки, стиснул зубы и сделал шаг вперёд, наступая примерно туда, где четверть минуты назад стоял могильщик.

Когда Хасл был мальчишкой, он тоже боялся Бергатта. Тогда это его не останавливало. Сейчас у него куда больше причин быть здесь. Но в то время они с друзьями едва ли заходили на пару кварталов вглубь города, сейчас же ему предстояло дойти до Башни Друга…

С другой стороны, могильщик обязан довести его. Друг ходит здесь по нескольку раз в год, а для мага посещение руин несёт очень большие опасности. Здесь же ходила Сильгия. И Познающие Истину. А Дед ещё и умудрился выбраться из Бергатта без всяких проводников.

Эти мысли немного успокоили Хасла. Но тут же он резко осознал, с какой умопомрачительной скоростью они движутся – Велион шёл по улице быстрым шагом, перепрыгивая скелеты, ямы и кучи битого кирпича, обходя деревья. Он останавливался на долю секунды, будто принюхиваясь, и шёл дальше, словно кругом не мерцали красно-оранжевые змеи Проклятий.

- Смотри, - сказал Велион, резко останавливаясь. – Грёбаный Шемех не наврал, видишь?

Хасл видел груду перебитых и переломанных костей, перемешанных с раскрошившимся кирпичом и обломками булыжника, о чем он и сказал. Могильщик тяжело вдохнул и покачал головой.

- Надеюсь, сюда кинули труп, но могли и завести живого человека. В любом случае, это было очень давно. В общем, здесь был приличный комок змей – видишь среди камня ржавое железо? Этот кусок дороги буквально прорыло на полметра в глубину, а осколки мостовой наделали дыр вон в тех стенах. – Велион тяжело вдохнул, обводя взглядом руины. – Иногда начинает казаться, что с тех пор прошло лет десять, так хорошо в могильниках сохраняются кости. Даже железо, поражённое проклятьями, ржавеет куда медленней. И только каменные стены разрушаются со своей обычной скоростью, но до войны строили на века. Когда-нибудь последний могильщик сдохнет с голода от того, что ему нечего будет продать барыгам, а эти дома ещё будут стоять. Или, быть может, всё это дерьмо расчистят, и здесь когда-нибудь вновь закипит жизнь.

Замолчав, могильщик мотнул головой, призывая охотника продолжать путь.

Закипит жизнь… Хасл всегда знал – эти скелеты принадлежат погибшим людям. Но только сейчас, когда он услышал о тысячах людей, живущих в городах, он начал понимать, сколько действительно народа покоится здесь, буквально под его ногами. Они шли по огромной могиле, надгробным камнем для которой служили стены, дома и замки Бергатта.

В следующий раз уже Хасл остановил могильщика. У охотника резко потемнело в глазах, а грудь сдавило так, что он едва мог вздохнуть.

- Подожди, - сказал он, едва успев ухватить своего проводника за локоть. – Сердце… сердце давит…

Велион подставил ему плечо и осторожно усадил на дорогу.

- Сейчас должно пройти, я тоже ощутил что-то подобное, но куда слабее.

- Нет, - отозвался Хасл, - нет…

По Бергатту ходили призраки. Тысячи призраков. Толпы спешащих куда-то людей. Кто-то шёл небольшими группами, кто-то поодиночке, многие болтали между собой, некоторые, столкнувшись, осыпали бранью давно уже растворившегося в толпе обидчика. Странные безрогие коровы с длинной шерстью на шеях и головах тащили телеги. На некоторых из «коров» Хасл видел странные сидушки, и на них сидели люди. Тысячи людей. Странно одетых, высоких и низких, с чистыми как у могильщика лицами, и с лицами, изуродованными оспой, но ни на одном из них не вырезали шрамы специально. И среди них было множество стариков куда старше сорока лет.

В один момент все они резко остановились и упали. Плоть растаяла, и от каждого остался лишь костяк. Часть из них лежала в тех же позах, что и семь десятков лет назад, от некоторых сохранилось лишь несколько осколков костей.

Они были не единственными, кто погиб здесь. Хасл увидел вереницу людей, испуганно бредущих среди трупов. Один за другим они падали, и их кости разлетались в разные стороны, сгорали, осыпались мелкой крошкой. Часть старых костяков тоже пострадали, но Бергатт, ставший могилой для своих жителей, упокоевал каждого, не делая различия, кто погиб раньше, а кто позже.

Медленно и осторожно прошёл по городу призрак Мерше. Несколько костяков постарались остановить его, хватая несчастного за щиколотки. Брат Хоркле постоял какое-то время среди мёртвых и ушёл, утаскивая с собой несколько намертво вцепившихся в его одежду истлевших кистей.

Один из костяков поднялся. В черепе зияла огромная дыра, от рёбер остались лишь осколки, торчащие из позвоночника, а левой руки не хватало по плечо. Костяк протянул правую руку в сторону охотника, намереваясь вцепиться ему в одежду.

И тут раздался беззвучный пугающий крик. Рядом с Хаслом стоял ещё один призрак, полупрозрачная фигура. Лишь чёрные перчатки на руках и сияющие – если такое вообще возможно – угольки антрацитовых глаз резко выделялись на фоне синевато-серого тела призрака.

Это был могильщик. Но кричал не он, кричали перчатки. Их вопль, полный боли и ярости десятков людей, заключённых в кожу, усиленный тёмными злыми чарами, резал Хаслу уши. На костяк они подействовали куда сильнее – тот попытался отступить, но упал и, сжавшись в комок, замер, упокоившись навсегда.

Одна из перчаток сомкнулась на предплечье Хасла. Боль прошила его тело ледяной иглой.

- Нет! – закричал охотник и, дёрнувшись, потерял сознание.


***

Велион выждал полчаса, но Хасл так и не пришёл в сознание. Хорошо хотя бы то, что он прекратил визжать и дёргаться. По его телу время от времени проходила мелкая дрожь, да глаза судорожно метались под сомкнутыми веками, но в остальном охотник больше походил на труп, чем спящего или бессознательного человека.

Что с ним делать станет понятно, когда он придёт в себя. Либо, если сознание к охотнику не вернётся, придётся вытаскивать его из города и продолжать путь в одиночку. Пока же Велион присел к наиболее надёжной на вид стене, сжевал кусок кислого сыра, позаимствованного у пастухов, и принялся ждать. Но это ожидание становилось невыносимым – могильщик вообще не любил сидеть без дела. К тому же, его начало клонить в сон, а на могильнике находиться в таком состоянии равносильно самоубийству.

Решив, что с охотником ничего не должно случиться, Велион поднялся и вернулся на сотню шагов назад, к границе третьего квартала, если считать от городской стены. Когда они проходили мимо, могильщик почувствовал в этом месте мощные магические эманации, но не стал искать их источник. Хаслу сорвало крышу даже здесь, где магии было не так уж и много, да и времени терять в тот момент не хотелось. Но сейчас можно заняться более глубокой разведкой.

Эту улицу действительно расчищали, здесь было безопасней, чем даже в пресловутом Крозунге. Та дорога, которую Велион хотел выбрать до появления кошки, выглядела практически непроходимой. Пойди они там, могильщику, скорее всего, пришлось бы отправлять охотника домой уже спустя пару кварталов. Конечно, один он вряд ли совладал бы с магом… но сам бы поворачивать назад точно не стал. Слишком много усилий он потратил на то, чтобы оказаться здесь. Слишком многие погибли. Слишком ценны были знания, которыми мог одарить его Урмеру.

Про хабар Велион даже не вспоминал. Хотя, возвращаясь, наткнулся на валяющийся по дороге кошель, машинально на ходу распутал пучок мелких змей и сунул добычу в рюкзак.

Добравшись до перекрёстка, Велион свернул. Мощь, сосредоточенная буквально в половине квартала, подавляла. Большая часть домов на этой улице рухнула, а из-под руин, обрамлённых густыми зарослями кустарника, торчали чёрные стволы деревьев. Могильщик некоторое время изучал руины, по которым ему предстояло пройти. Змеи и проклятья виднелись повсюду, они торчали из-под груды камней, таились в пустотах. Костей и металла почти не было видно, но стоит неосторожно наступить, и горсть земли или несколько посыпавшихся кирпичей могут привести заклинания в действие.

В такие моменты могильщик жалел, что у него нет сапог из той же чёрной кожи. Так же можно было помечтать о плаще и шляпе. И, конечно, исподнем, защищающем самое важное для мужчины.

Внимание могильщика привлекли кусты, растущие по краю завала. А вернее, пара кустов, высаженных будто специально – их кроны смыкались, образуя некое подобие арки. Велион заглянул под эту «арку» и с удивлением обнаружил лаз, да ещё и подходящего для взрослого мужчины размера.

Из лаза на могильщика мрачно смотрела невероятно уродливая крыса с налитыми кровью глазами и торчащей из груди атрофированной лишней парой конечностей. Она сидела на задних лапках и принюхивалась, будто бы стараясь определить, съедобен ли пришелец.

- Пошла вон, - сказал могильщик крысе, но та и усиком не повела.

Тогда Велион подобрал камень и бросил в крысу. Тупая тварь сначала никак не среагировала, попытавшись увернуться уже слишком поздно, и камень угодил прямо ей в грудь. Крыса пискнула и издохла, лишь все три пары её лапок согнулись в предсмертной судороге. Откуда-то из ближайших ходов высыпало с полдюжины товарок погибшей, которые незамедлительно принялись её пожирать.

- Вы совсем как люди, - печально проговорил могильщик и начал пробираться по лазу.

Руины явно были обитаемы, а по слухам в самых хреновых местах вообще нет никакой жизни, даже насекомых. Здесь же как минимум жили пауки – паутина свисала с практически каждого «угла» - а значит, и те, кем пауки питались. Кроме того, тот лаз явно укрепляли, чтобы он не обвалился: уже через два десятка футов Велион наткнулся на распорку, подпирающую кусок стены. Рядом со стеной дрожала невероятно огромная улитка, из-за размеров лишившаяся ракушки. Судя по комку шерсти, едва торчащему из-под омерзительной слизистой массы, улитка переваривала одну из многочисленных крыс.

- Грёбаная мерзость.

Лаз кончился через пятьдесят футов. Могильщик очутился среди руин, обильно поросших кустарником и практически свободных от обломков стен. Тропа была узкой, но идти по ней было можно без особых проблем. Наконец-то появились кости, а в кустах мрачно поблёскивали тусклые змеи цвета свернувшейся крови.

Что-то впереди сосало из них энергию, и Велион хотел выяснить – что.

Тропа петляла среди зарослей, часть деревьев росла под большими углами к земле – видимо, укоренились на осевших насыпях. Могильщик едва не расшиб себе лоб об одно из них, пока смотрел под ноги.

Наконец, он выбрался на свободный участок улицы, посреди которого и находилось нечто, пожирающее энергию.

Это явно был амулет, но размером со статую. Чудовищное и неестественное переплетение человеческих костей, на некоторых из которых ещё оставались клочки плоти, и медной проволоки, удерживающей останки и соединяющей их в единую конструкцию. Складывалось впечатление, что кто-то пытался сделать паука из человеческих костей – у фигуры было по две пары рук и ног, в грудную клетку будто бы врастили три головы. Статуя стояла спиной к Башне магов. Казалось, будто она, раскинув руки, пытается удержать нечто, находящееся вне Бергатта, не пустить это в город и окрестности.

И это нечто сияло таким количеством энергии, которого хватило бы на то, чтобы превратить несколько ближайших кварталов в мелкую пыль.

Велион побоялся приближаться к статуе – тут его не спасли бы не то что перчатки, но и анти-магический плащ вместе с тройным слоем исподнего. У могильщика, казалось бы, привычного ко всякому, даже сердце начало биться учащённо, настолько его поразило увиденное. Но, успокоившись и как следует рассмотрев статую, он понял – это защитный оберег, а не оружие. Нет, сунься он ближе, от него бы и мокрого места не осталось. Однако если просто пройти мимо (на достаточном, конечно же, расстоянии), с ним ничего плохого не случиться, хотя артефакт с таким чудовищным зарядом запросто мог уничтожить всё живое даже на большом расстоянии.

Оберег защищал не от людей – они же с Хаслом спокойно прошли дальше, парень, как будто, поначалу даже ничего не заметил. Впрочем, могильщик не мог сказать, что именно происходило с охотником в городе.

Такая мощь нужна только для того, чтобы сдержать что-то подобное по силе. На ум не приходило ничего, кроме Серого Зверя. Тёплый ветер, шумевший среди почти лысых ветвей, как будто подтверждал это. Могильщик так толком и не понял, кто такой был для местных Урмеру, но Эзмел с уверенностью говорил, будто грёбаный маг не даёт туману проникнуть на земли живых.

Шемех – лжец. Возможно, он надеялся, что защита спадёт после гибели Урмеру. Но увиденное могильщиком говорило об обратном – сумасшедший создал этот защитный амулет, а могильник дал ему такую прорву энергии, которая не рассеется за десятки лет.

Для этого колдуну всего-то пришлось убить двоих и искалечить как минимум ещё одного человека. И наверняка подобные «скульптуры» расставлены по всему периметру города.

Но цель ведь оправдывает средства? Разве это не меньшее зло?

Список людей, которых Велион поклялся убить, пополнился ещё одним именем. Без грёбаных магов это место станет только лучше.

Могильщик снял шляпу перед теми, кто погиб для того, чтобы стать частью этой защиты.

Пока же ему нужно выяснить сможет ли потомок этих людей продолжать путь мести. Если нет – он, чужак, возьмёт эту обязанность на себя.


***

Очнулся Хасл от грызущего чувства голода. Осознав, что он всё ещё находится в Бергатте, охотник едва не поддался паническому желанию резко вскочить на ноги и бежать, куда глаза глядят. В большей степени от этого порыва его сдержали воспоминания о жутких скелетах, один из которых пытался в него вцепиться, чем твёрдая воля.

Хасл медленно и очень осторожно сел. В горле запершило так, что он раскашлялся, с трудом преодолев приступ только к тому моменту, когда глаза уже готовы были вылезти на лоб, а лёгкие вывалиться изо рта. Рядом, буквально в паре шагов, мирно посапывал могильщик, прикрывший лицо шляпой. Кажется, время уже перевалило за полдень. Выходит, охотник валялся без сознания три или четыре часа, не меньше. Ничего удивительного, что он захотел есть.

- Велион, - прохрипел Хасл, начиная рыться в своей поясной сумке.

Могильщик мгновенно напрягся и уже через секунду снял с лица шляпу.

- Я уж думал, ты сдох, - прокаркал он осипшим после сна голосом. – Хотел идти дальше один.

Еды, которую Хасл захватил из города, почти не осталось – горсть орехов да полоса вяленой говядины. Охотник с жадностью съел остатки пищи и надолго присосался к фляжке с водой, осушив её почти до дна. Но съеденного едва хватило, чтобы только притупить чувство голода. Посмотрев на могильщика, охотник с удивлением увидел, как тот раскладывает на тряпочке куски белого сыра, сушёную землянику, свежие яблоки и ломти варёного мяса, покрытого белыми комочками застывшего жира. Жестом он пригласил Хасла присоединиться к трапезе.

- Где ты это взял?

- У пастухов, где же ещё?

- А мне в дорогу ничего не дали.

- Мне тоже, - усмехнулся Велион. – Я взял сам.

- Своровал? – поразился Хасл. – Это же… это…

- Плохо, да, - задумчиво отозвался могильщик. – Но я не собирался афишировать то, что собираюсь рвать отсюда когти по завершению дела. Мало ли кто захочет прихватить меня на обратной дороге, чтобы разузнать о содержимом моей сумки или кошеля. И знаешь, парень, от некоторых вещей из тех, которым вас обучил Урмеру, просто нельзя отказываться. Они помогут вам прожить в дальнейшем.

- Но ты…

Усмешка могильщика неожиданно стала злой.

- Ты думаешь, что я здесь задержусь? Когда Урмеру отдаст концы, и мы с тобой выберемся из могильника, я сделаю ручкой этому проклятому месту. Неужели ты думаешь, что я буду рисковать жизнью, оставаясь здесь? Меня здесь ненавидят. И я не хочу, чтобы вину за все ваши беды кто-нибудь решил свалить на чужака, при появлении которого начались все проблемы. Если ты не планировал избавиться от присутствия пришлого могильщика как можно быстрее, ты идиот.

Охотник ничего не ответил, он усиленно жевал, поглядывая куда-то в сторону.

- Вижу, что планировал. Тогда, быть может, у тебя есть будущее как у лидера. – Велион хлопнул Хасла по плечу. – Не переживай. Я нашёл достаточно монет, чтобы дотянуть до весны, а у меня в запасе ещё целых два месяца для увеличения моего богатства. Если мне удастся кое-что выспросить у Урмеру перед тем, как он умрёт, это будет самой большой наградой за поход в Бергатт.

Хасл даже на пару секунд перестал жевать от удивления.

- О чём ты хочешь у него выспросить?

- Хочу узнать, что здесь происходило семьдесят лет назад.

Охотник какое-то время помолчал. А потом рассказал о видениях, которые начали его посещать в последние дни. О молодой парочке фермеров, лодке с магами и живом городе.

- Возможно, во всём этом есть доля правды, - сказал Велион, выслушав истории. – В жизни ты точно ничего подобного не видел, так что, быть может, магия пробудила в тебе возможность заглядывать в прошлое. Говорят, такой дар изредка проявляется у не стихийных магов, но он не пользуется большой популярностью, ведь куда полезней предсказывать будущее. Но этого, насколько я знаю, не может никто. – Могильщик сунул в рот последний ломтик кислого яблока и скривился. – Ладно, пошли, нам ещё многое нужно сегодня сделать.

Они пустились в дорогу по могильнику. Велион продолжал отмерять дорогу широченными шагами, Хасл едва поспевал за ним. За последующие пару часов путники задержались лишь дважды. В первый раз могильщик несколько минут изучал завал, перегородивший улицу, а потом пошёл в обход. Во второй они едва не угодили буквально в сияющий от проклятий переулок, и Велион какое-то время искал свободную дорогу. Всё это время он сосредоточенно молчал, да и у Хасла, если честно, не было никакого желания болтать.

На самом деле, чем дальше они продвигались вглубь Бергатта, тем менее мрачно выглядел город. Чёрные деревья, которые на окраине иногда росли непроходимыми чащами, практически перестали попадаться. Скелеты, конечно, никуда не исчезли – однажды они прошли через площадь, буквально заваленную костями так плотно, что земли практически не было видно – но и их как будто бы стало сильно меньше. На домах, становящихся всё выше и красивей, местами ещё не облупилась краска, кое-где сохранились показавшиеся Хаслу волшебными разноцветные стеклянные витражи. А у одного из поместий, практически полностью заросшего одичавшими садовыми деревьями, охотник даже остановился, чтобы рассмотреть полтора десятка статуй, раскрашенных в весёлые цвета.

- Я в жизни ничего такого не видел, - сказал Хасл могильщику. Тот в ответ хмуро хмыкнул.

По крайней мере, ожившие призраки охотнику больше не мерещились, и он спокойно продолжал дорогу, лишь изредка покашливая. Даже рана на голове практически перестала напоминать о себе, настолько Хасл увлёкся разглядыванием диковинных вещей. В то же время он надеялся, что видит всё это в последний раз жизни, и нога его не ступит больше в Бергатт.

Башня становилась всё больше и больше. В отличие от домов и статуй на ней не было ни грамма краски, либо же кладка обгорела где до пепельно-серого, где до тускло-чёрного цвета. В высоту башня достигала двух сотен футов, если не больше, и при этом чётко становилось понятно, что нескольких последних этажей не хватает.

В конце концов, ближе к вечеру от громады башни двух путников отделяла только площадь да щербатая стена, окружающая двор. Ворота сиротливо валялись посреди абсолютно пустого пространства, но могильщик встал на границе площади как вкопанный.

- Наверное, когда они ударили, верхушку снесло, - сказал Велион, задумчиво глядя на башню. Потом его взгляд опустился под ноги. – А тут у нас полное дерьмо. Я даже не знаю, как нам идти дальше.

- А что тут? – спросил Хасл, продолжая смотреть исключительно на Башню Друга. Что-то непреодолимо притягательное было в её мрачном контуре, отчётливо выделяющемся на фоне вечернего неба.

- Под нос себе посмотри, колдунишка недоделанный.

Охотник с трудом отвёл взгляд от Башни и взглянул себе под ноги. Казалось бы, ничего такого на площади не было, но…

На расстоянии примерно двух ярдов от того места, где они остановились, шёл ряд небольших серебряных булавок, вбитых между плитками. Расстояние между булавками составляло примерно три ярда. В трёх ярдах за первым рядом Хасл разглядел ещё один ряд. И ещё. И ещё… В какой-то момент одна из булавок ярко вспыхнула, и эта вспышка прошла по всей площади. Через полминуты сверкнула уже другая булавка, потом третья, но в каждый раз сияние охватывало всю площадь.

Теперь Хасл почувствовал энергию, исходящую от пустой на первый взгляд площадки. Они проходили мимо куда более мощных источников силы, но чтобы убить парочку проходимцев здесь хватит с головой.

- Что это? – спросил Хасл. – Какое-то заклинание, сотворённое во время войны и сохранившееся до наших дней?

- Эту волшбу накладывали уже после войны. Твой Урмеру подстраховался на случай незваных гостей. Если перейти границу… не знаю, что именно произойдёт, но точно ничего хорошего. Теоретически, всю сеть активирует одна булавка, если вырвать её, то всё полетит к чертям. Но каждый раз это разная булавка, мать её. Если ошибиться… ну, умрём ярко. Кроме того, Урмеру сразу узнает о нашем приходе.

- Как? Он видит нас?

- Нет, сейчас он нас, надеюсь, не видит, если, конечно, не сидит весь день где-нибудь у окна, подперев подбородок кулаком, и с замиранием сердца ждёт нашего приближения. Это сигнализация.

- Что?

- Ты отупел на хрен? Ни разу не натягивал верёвку с колокольчиком перед ночёвкой?

Хасл и хотел бы сказать, будто понимает о чём речь, но не мог. Велион принялся объяснять, зачем это нужно, однако почти сразу замолчал и зло сплюнул.

- В общем, мы в жопе, - сказал он через пару секунд. – И я не знаю, как нам из неё выбраться. Ладно, стой здесь, сейчас что-нибудь придумаю.

Могильщик прошёл вдоль площади и остановился у края. Постоял там какое-то время, сунулся к границе «сигнализации», но отшатнулся, словно его кипятком окатило. Подступился ещё раз, шаря в пустоте руками, продвинулся практически к полосе булавок… и вновь отпрыгнул, потому что в воздухе сухо затрещало, как от жара, а перед лицом могильщика сверкнул разряд молнии. Мрачно матерясь под нос, Велион развернулся, миновал Хасла и ушёл в другой конец площади. Там он простоял недолго и, даже не пытаясь подобраться к полосе булавок, вернулся к охотнику.

- У меня есть два предложения, - сумрачно проговорил могильщик. – Первое: мы убираемся отсюда к чёртовой матери. Защита явно идёт по всему периметру башни, причём, там, где кончается открытая площадка, хрен проссышь, куда понатыканы булавки. Снять заклинание я не могу. Если попробую, от меня ничего кроме перчаток не останется. Второй вариант. – Велион помолчал. – Помнишь, что я говорил тебе, когда мы только вошли на могильник?

- Что мне ни в коем случае нельзя колдовать, - ответил Хасл, уже понимая, в чём заключается второй вариант.

Могильщик громко щёлкнул пальцами.

- Именно. Заклинание так напиталось энергией, что стало нестабильным – иначе та грёбаная молния не попыталась бы превратить меня в горстку пепла. Если чем-нибудь по нему засадить… да посильнее… Ну, мы как минимум сдохнем посреди охренительной волшебной грозы, так ведь?


Глава шестнадцатая. Пылающий хутор | Могильщик. Не люди | Глава восемнадцатая. Познать Истину



Loading...