home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава девятнадцатая. Старый друг

Левард считался богатым и удачливым человеком. Ему едва исполнилось тридцать, он отличался высоким ростом и имел вид отчаянного рубаки. Сын разорившегося мелкого помещика, два года назад участвовавший в войне с Горливом в качестве наёмника, сегодня он владел большим постоялым двором «У однорукого наёмника» неподалёку от предместий Ариланты. В той войне он потерял левую руку почти по локоть, но до того неудачного для себя боя то ли захватил в плен какого-то богатого вельможу, за которого получил выкуп, то ли награбил много добра во время взятия какого-то города, то ли вообще сокровище нашёл. Помня лихое прошлое, местные подпольные воротилы с ним предпочитали не связываться, богатства его множились – в общем, Левард прекрасно устроился в жизни.

Велион, присутствовавший с Левардом в тот момент, когда он потерял руку, слушал эти сплетни, скрывая улыбку.

Когда-то хозяин «У однорукого наёмника» действительно был псом войны, и его отряд, насчитывающий более полусотни раубриттеров, участвовал то в одной войне, то в другой. Но больше трёх лет назад Левард проиграл своего коня в кости, доспехи потерял по пьяни, и, в конце концов, выменял меч на чёрные перчатки могильщика. Два года назад они с Велионом бежали от войны, в которой Левард по легенде принимал непосредственное участие, а в следующем могильнике он, пожертвовав рукой, вытащил из запечатанного магией тайника горшок с монетами.

Но обвинить хозяина постоялого двора во лжи никто не мог: его бывший отряд, переметнувшийся к горливцам из-за застарелой профессиональной вражды с самим Гризбунгом, полным составом лёг на той легендарной переправе через Крейну, где Гризбунг завоевал себе корону.

Судя по огромному количеству посетителей, набившемуся в общий зал, и тому, что могильщик едва нашёл место за одним из десятка длинных столов, дела у Леварда действительно шли хорошо. Служанка пробилась к Велиону только спустя четверть часа после того, как он вошёл в душное помещение.

- Что будем есть, что пить? – спросила вполне милая девушка, наклоняясь к самому уху Велиона – кучка пьяных мастеровых за соседним столом орала разухабистую песенку.

- Пока кружку пива получше. И мне нужен хозяин.

- Хозяин принимает только купцов и деловых партнёров.

- Передай ему, что к нему пришёл старый друг. Друг Велион. В какой-то мере деловой партнёр.

Служанка открыла было рот, чтобы повторить отказ, но тут увидела перевязанную рукоять сабли, и её глаза округлились. Всё так же не закрывая рот, она уставилась на сломанный нос могильщика.

- Я передам, - выдохнула она наконец и растворилась в толпе.

Велион думал, что пиво ему принесут не раньше, чем через полчаса, но уже через пару минут толпу словно таран прошила грудастая служанка и шмякнула огромную кружку на стол. Она смотрела на могильщика во все глаза, будто увидела привидение. Или Единого. Через пару секунд она исчезла.

Недоумевающий могильщик приложился к кружке. Пиво было не просто «получше», оно было великолепным, скорее всего, лучшим даже в таком богатом месте. И, вероятно, чертовски дорогим. Пока он пил, к нему дважды подходили служанки – каждый раз разные – и спрашивали, не нужно ли ему чего-нибудь. Велион отвечал, что всё в порядке.

С дальнего конца зала послышались громогласные приветствия и тосты за здоровье. Здравницы потихоньку приближались к могильщику.

- Велион, - выкрикнул Левард, преодолевая толпу. Он ничуть не изменился за эти пару лет, лишь лёгкая седина тронула волосы на его висках. Из левого рукава богатой рубахи торчал искусно сделанный деревянный протез. – Жив, старый рубака.

Велион отставил кружку и поднялся со скамьи. Теперь он понял причину такой странной реакции служанок – его приняли за старого боевого товарища хозяина.

- Левард, - сказал он, улыбаясь.

Бывший могильщик обнял его.

- Пошли! Сегодня пируем у меня в апартаментах!

Они принялись протискиваться сквозь толпу.

- Я уже распорядился подать хороший ужин, - кричал Левард Велиону на ухо. – Будет много мяса и отличное вино, потом – пиво и раки. А потом бабы. Лучшие в городе бабы, дружище.

- Я пришёл по делу, - сказал Велион.

- А то я не догадался. Просто так ты бы никогда не заявился, нормальная жизнь ведь не для тебя. Но, поверь мне, дела лучше решать за хорошим ужином и с хорошим вином, а не на обочине дороге, как мы это делали раньше. Когда-то приходилось хвататься за ножи, чтобы по-честному разделить добычу, сейчас же я хватаюсь за бумажки.

- Не завидую я тебе.

Левард усмехнулся.

- Да. Тогда было честнее.

Могильщики вышли из большого здания. Во дворе, несмотря на поздний час, народу было ещё больше, чем внутри – путники, музыканты, фокусники, шлюхи, выпивохи из соседних деревень. Песни, разговоры, смех и крики смешивались с лаем собак и ржанием лошадей.

- У меня никогда не бывает тихо.

Велион ничего не ответил. Он бы не смог жить здесь долго, и дело не только в проклятии. Людные места ему никогда не нравились.

- Не тянет завязать?

- А тебя не тянет вернуться?

- Нет. С тех пор как моя рука осталась на поле брани, как отрезало.

Да, такое бывало со многими. Как только могильщик лишался возможности ходить в мёртвые города, с ним начинали происходить странные вещи – он либо успокаивался, переставая чувствовать тягу к могильникам, либо терял аппетит и сон, начинал сходить с ума. Первые, которых было большинство, пытались приспособиться к обычной жизни, и у кого-то вроде Леварда это получалось. Вторые, те, кто жить не мог без могильников, либо кончали жизнь самоубийством, либо пытались продолжить своё дело, что было равносильно первому варианту.

Жил Левард в небольшом домике, находящимся в самом дальнем углу двора. Домик этот хоть и был невелик размером, но обстановка там ничуть не уступала каким-нибудь купеческим домам. Здание делилось пополам, в передней прихожая совмещалась с кухней, а в задней части дома спальня с огромной дубовой кроватью соседствовала с большим дубовым же столом, рядом с которым стояло полдюжины отличных драпированных кресел. На столе уже стояла выпивка и еда.

- Сначала к делам или к воспоминаниям о прошлом? – спросил Левард, усаживаясь в кресло.

- Как хочешь.

- Что ж… - хозяин постоялого двора разлил вино по бокалам, - хочу выпить за тебя, друг Велион. За то, что ты спустя каких-то два года всё-таки заглянул ко мне в гости, хотя я говорил приходить в любой день. И за те мысли, которые посещают меня почти каждый день. Мысли о том, что будь в тот день со мной другой могильщик, мои кости сохли бы в грёбаной Клувилии, а этим постоялым двором владел бы тот, другой. За тебя, Чёрный могильщик.

Они выпили.

- Мы с тобой это обсуждали, - сухо сказал Велион, отставляя бокал. – Это была твоя добыча. Ты пожертвовал рукой ради неё.

- Ты мог бросить меня в любой день из тех, что тащил и меня, и нашу добычу сюда. Или даже зарезать на месте, чтобы не было проблем.

- Мог. И не могу сказать, будто не думал об этот в те дни. К чёрту прошлое, Левард. Мы здесь, мы живы, и у нас есть что выпить.

- Ладно, к чёрту прошлое, - однорукий подлил вина в бокалы. – Ты прав. Давай поедим и выпьем, как следует старым друзьям после долгой разлуки.

Могильщик пригубил вина и подвинул к себе тарелку. На столе лежал печёный цыплёнок, ворох рогаликов жареной кровяной колбасы, несколько сортов сыра, хлеб, жаркое из овощей, кастрюля с наваристым говяжьим бульоном, в котором плавала, должно быть, половина телёнка. У Велиона, пусть в последнее время и не нуждающегося в деньгах, но питающегося в основном сухарями и солониной, потекли слюни. Поэтому он решил положить в свою тарелку всего понемногу.

- Ты изменился, - сказал он, откусывая половину колбаски, - говоришь как торгаш – все эти длинные тосты, эти «друг Велион», чего уж говорить о тяге к роскоши. Раньше ты говорил: «Давай нажрёмся, брат, и снимем одну шлюху на двоих, если денег хватит».

- Денег обычно не хватало, потому что пили мы как кони, - ухмыльнулся Левард. – Но сегодня у нас будет по две шлюхи на каждого, а если захочешь и больше. А по поводу изменений… приходится приспосабливаться. Но всё к лучшему. Быть хозяином отличного постоялого двора мне нравится больше, чем быть наёмником и могильщиком.

- Всем бы так уходить на покой.

- Кое-кто уходит. Ты знаешь Крами?

Велион цыкнул. Воспоминания были не из приятных – Крамни была одной из красивейших женщин, которых он когда-либо знал, и она пользовалась этим без стеснения. После последнего их похода Велион проснулся в трактире один, с чудовищным похмельем, без добычи, без денег и без отличного кинжала. Хорошо хоть могильщица, уходя, заплатила за постой.

- Как же не знать, ходили с ней на дело пару раз. А что с ней?

- Сейчас она хозяйка лучшего борделя в окрестностях Ариланты. Называется «Тёплая постель». Правда, он находится по ту сторону столицы, но я бы порекомендовал тебе сходить туда.

- Нет времени. Так она тоже завязала?

- Да. Ей оторвало ступни с год назад, хотя бордель был у неё уже тогда. Она догадалась вкладывать добытое на могильниках в дело задолго до завершения… карьеры.

- Не сомневаюсь. Что ж, давай выпьем за неё.

«И за лучшую ночь в моей жизни», - мелькнуло в голове могильщика.

Теперь бокалы наполнил Велион.

- Как я и говорил, я пришёл по делу.

Левард вздохнул.

- Я надеялся, что оно подождёт ещё хоть чуть-чуть. Но рассказывай, чем могу, тем помогу.

- Во-первых, мне нужно продать саблю. Все эти чёртовы законы меня убивают. Представь, на входе в пригороды у меня потребовали какое-то разрешение от любого городского старосты, а когда его, естественно, не нашлось, перевязали саблю и запечатали перевязь сургучом.

- Видимо, ты давно не был в окрестностях столицы – этому закону уже больше года.

- Наверное, я давно не ходил с оружием, которое нельзя было бы спрятать в плаще или рюкзаке. Во-вторых, мне нужна карта. Очень старая карта. На ней должно быть изображено южное побережье вместе с Импом. Если там будет изображён сам Имп и его окрестности, старые мосты или броды через Крейну и её притоки, это будто идеально.

- Иногда я удивляюсь твоему цинизму, - вздохнул Левард, вставая из-за стола. – Ты всегда знаешь к кому обратиться и кем воспользоваться.

Велион не стал спорить. Левард был одержим страстью к картам ещё с того момента как стал наёмником. Он знал каждый город, каждую речушку и каждый брод через неё, каждый холмик, где можно разбить лагерь, в тех местах, где его отряд проходил хоть раз. Командиры об этом знали и пользовались знаниями Леварда до тех пор, пока он не ушёл в тот загул, после которого остался ни с чем. В могильниках он при любом случае старался найти библиотеки или что-то подобное, чтобы просмотреть имеющиеся там карты. В конце концов, он собрал, должно быть, полную карту довоенного мира.

Левард обогнул стол и, немного поковырявшись то ли с замками, ли с охранным заклинанием, выдвинул большой ящик. Искал нужную карту он недолго – двенадцатидюймовый пергаментный свиток был извлечён на свет буквально через несколько секунд.

- Вот, - сказал он, возвращаясь. Зубами Левард сорвал завязку, положил карту на стол, прижал её деревянной рукой и развернул здоровой, демонстрируя прекрасно детализированный рисунок могильщику. – Самая полная карта южного побережья. Самая полная из тех, что есть у меня, если быть точным. И посмотри на год – триста второй. Её нарисовали за пять лет до начала войны. А чем карта новее, тем она лучше. Если брать довоенное время, конечно – нынешние карты я бы использовал только чтобы задницу подтирать. Лошадиную.

Велион внимательно изучил рисунок, не забывая при этом жевать.

- Это лучшая карта, которую я когда-либо видел. Что ты за неё хочешь?

- От тебя? Ничего.

- Так не пойдёт. Ты хвастался всеми своими картами, и этой я не помню. Значит, ты добыл её уже после того как завязал с могильниками. То есть тебе пришлось потратить кучу времени, усилий и денег, чтобы её раздобыть. – Велион ухмыльнулся. – Не гневи своих торгашеских богов, Левард.

Бывший могильщик тяжело вздохнул, усаживаясь в кресло.

- В этом весь ты. Что ж… думаю, тебе эта сабля досталась не просто так?

- О, в какой-то мере я очень дорого за неё заплатил.

- Меняемся?

Велион без сожаления отдал саблю Леварду. Тот ловко сорвал печать, распутал завязки одной рукой и, прижав культей ножны к поясу, вытащил клинок.

- Отличная сабля. Просто великолепная. – Хозяин постоялого двора ухмыльнулся. – Расскажу всем байку о том, что эта сабля была моей, но я отдал её тебе, когда потерял руку, чтобы ты отомстил моему обидчику, и вот теперь ты мне её вернул. Люди любят слушать подобные байки.

- Надеюсь, рассказывая, ты не будешь оскорблять магов.

- И не подумаю. А в чём дело?

Могильщик тяжело вздохнул.

- Ни в чём. Помнишь Кронле? Он погиб. Давай выпьем за павших.

Они выпили свои бокалы до дна и помолчали с минуту.

- Надеюсь, с делами и печальными новостями мы закончили? – спросил Левард после тягостной паузы.

Велион, уже спрятавший карту в свой рюкзак, кивнул.

- Тогда… - однорукий улыбнулся и выбил протезом дробь о латунную вставку в столешнице. Получившийся звук был негромким, но Велион почувствовал, как тот благодаря заклинанию распространяется на весь постоялый двор. – Тогда, - повторил Левард, - давай нажрёмся, брат.


***

Сентябрь уже заканчивался – Велион потерял слишком много времени, залечивая раны, полученные в Бергатте, в небольшом трактире невдалеке от Нового Бергатта, а дорога до Импа предстояла неблизкая. Потеряв ещё два дня в гостях у Леварда, могильщик всё-таки собрался в дорогу.

Если Велион правильно всё рассчитал, то в Имп он успеет до конца октября. После похода в могильник отойдёт от побережья немного на север и зазимует где-нибудь на окраинах обжитых земель. Денег на зимовку у него предостаточно, да и вряд ли он вернётся из Импа с пустыми руками – добычи там должно быть много.

Ведь оттуда, по старой и недоброй байке, ходившей среди могильщиков, никто не возвращался, что, конечно же, было ложью. Из Импа вернулись минимум трое, и ещё не меньше десятка не дошли до города совсем чуть-чуть. С одним из вернувшихся могильщиков Велион разговаривал больше пяти лет назад, если это вообще можно назвать разговором.

Тот странный разговор произошёл в «Чёрной иве» - небольшой таверне в окрестностях Айнса, пользующейся исключительно дурной славой, благодаря тому, что это место облюбовали могильщики и барыги, скупающие добро из мёртвых городов.

Услышав от одного из посетителей, что молчаливый старик в углу – могильщик, побывавший в Импе, Велион сразу им заинтересовался.

- Нет, парень, - сказал его собеседник, - лучше не приставай к нему с расспросами: что-то в Импе свело его с ума. Просто купи ему выпить, говорят, это хорошая примета.

Но Велион не собирался отступаться просто так. Он неплохо заработал во время прошлого своего похода, и если тот, кого называли Каштаном, любил выпить, Велион собирался купить ему столько выпивки, сколько в него влезет, но про Имп узнает.

Каштан пил дешёвое пиво, держа кружку левой рукой, а правая, зачем-то облачённая в перчатку, безвольно лежала на столе. Велион подсел к нему и поставил на стол кружку с выпивкой получше.

- Угощаю, - сказал он.

Старик кивнул и, допив залпом свою кружку, принял угощение. Велион тем временем изучал старого могильщика. Выглядел тот хреново – тощее лицо, набрякшие фиолетовые мешки под уставившимся в никуда глазами, губы, покрытые коростой. Правая щека Каштана непрерывно дёргалась в нервном тике, от чего казалось, что старик то вот-вот расплачется, то рассмеётся. От сумасшедшего могильщика разило помойкой и выгребной ямой одновременно.

- Ты был в Импе, - медленно произнёс Велион.

Каштан отпил пива и ничего не ответил. Не изменилась ни его поза, ни выражение лица, только тик как будто усилился.

- Говорят, что дойти до него не так уж и сложно, но почему тогда оттуда почти никто не возвращался?

Ещё глоток пива. И тишина.

Велион задал ещё несколько вопросов, однако не получил ни одного ответа. Разозлившись, он уже собирался подняться из-за стола, когда правая рука старика вцепилась в его предплечье. Взгляд старого могильщика был по-прежнему обращён на кого угодно, только не на Велиона, но его губы наконец шевельнулись.

- Мои глаза, - прошептал он слабым голосом, в котором отчётливо читались истеричные нотки, - мои глаза… горят… горят… а я не могу их закрыть…

Велион с трудом высвободил руку от хватки безумца, продолжающего шептать о горящих глазах, и вернулся на своё место. Он повидал множество испуганных и безумных людей, но взгляд Каштана впечатался в его память, как клеймо.

На могильниках может случиться всякое, и смерть – далеко не худший конец. Поэтому Велион решил не соваться в Имп ни в коем случае. После того случая он дважды разговаривал с могильщиками, повернувшими назад у самых стен мёртвого города. Оба не скрывали своей трусости, и оба говорили, что ни капли не жалеют о принятом решении. При этом один рассказывал о каких-то призраках, кружащих вокруг стен Импа, а второму мерещились жуткие звери. Единственной общей деталью их рассказа было странно свечение, окутывающее их на подступах к могильнику.

Столицей магии до войны всегда считалась Илленсия, Бергатт же и Имп регулярно спорили за второе место. Могильщик видел остатки чудовищно й мощи, разрушившей Бергатт и убившей практически всех его жителей, и подозревал, что в Импе произошло что-то подобное. Но Урмеру говорил о каком-то послании, оставленном потомкам, а Велион прекрасно отдавал себе отчёт в том, что он никогда не простит себя, если не выяснит об этом послании всё.

- Ты совсем с ума сошёл, - покачал головой Левард, когда узнал, куда собирается Чёрный могильщик. – Это же самоубийство.

- Я отчётливо это понимаю, - буркнул Велион. Он уже уложил в рюкзак кучу отличной еды и собирался покинуть «Однорукого наёмника» с минуты на минуту. Но перед выходом всё же сознался другу в том, куда направляется. И это при том, что все два дня непрекращающегося пьянства держал язык за зубами, не смотря на все расспросы.

- И на кой ляд ты попрёшься в Имп?

- Мне посоветовали туда сходить.

- Надеюсь, ты пришил этого советчика.

Велион закинул рюкзак за спину и улыбнулся:

- Это был сумасшедший старый маг, который очень хотел моей смерти. Но один мой знакомый убил его за меня.

Левард долго смотрел на могильщика, видимо, раздумывая шутит тот или нет.

- И ты всё равно идёшь? – спросил он после долгой паузы.

- Конечно, я же сказал тебе об этом пять минут назад. Маг говорил, что я многое узнаю о войне в Импе.

- Значит, ты тоже не бросил свою затею. Я продолжаю собрать карты, а ты ищешь любую информацию о войне. А ты уверен, что он не лгал тебе?

- Перед смертью люди обычно не лгут. Очень тяжело выдумывать ложь, когда тебя разрывают на части.

Однорукий покачал головой.

- Иногда мне кажется, что ты сумасшедший. Но в то же время я уверен – ты единственный, кто сможет сходить в Имп и вернуться. Надеюсь, заглянешь на обратной дороге.

- Только весной, дружище.

- Тогда всю зиму мне придётся пить и заказывать девочек из «Тёплой постели», переживая за тебя.

Они пожали руки на прощание.

- Я верну тебе карту, я знаю, насколько она дорога для тебя, - пообещал Велион.

- Тогда мне придётся вернуть тебе саблю, - сказал ему в спину Левард.

- Только если Гризбунг отменит этот грёбаный закон о ношении оружия, - ответил могильщик уже через плечо и ухмыльнулся.

Первым делом Велион пошёл не на юг, а дальше на восток – до Крейны. Если дорога предстоит долгая, то лучше не проделывать её на своих двоих. Покупать лошадь слишком дорого, да и выдержит ли она дорогу по разрушенным войной землям – не известно. Можно было попробовать прибиться к какому-нибудь обозу, но тогда могильщик потеряет ещё больше времени. Оставался последний способ – плот.

На самом юге, у устья Крейны, очень много лесов, но люди там не живут с самой войны – о тех местах ходит слишком много чудовищных и неправдоподобных слухов. И, тем не менее, часть из них, очевидно, правдивы, иначе там давным-давно всё заселили. Официально эти земли принадлежат Коросскому королевству, но последнее поселение находится в шестидесяти с лишним милях от побережья – дотуда не доходят приливы с Ядовитого моря. Моря, отравленного магией семьдесят два года назад.

Та земля весьма скудна лесом, особенно годным для строительства, и потому почти всё теплое время года торговцы сооружали из строительного леса огромные плоты. За сравнительно небольшую плату туда можно было устроиться пассажиром, так же услугами сплавщиков пользовались купцы. После сплава плот просто разбирали, лес продавали и возвращались своим ходом до мест заготовки древесины, чтобы построить новый плот.

Велиону повезло – на хозяина одного из таких транспортов он наткнулся в одном из центров речной торговли всего лишь через три дня после того, как покинул постоялый двор Леварда. Это был угрюмый мужик, поросший волосами словно леший. Выслушав могильщика, он просто буркнул:

- Дорога до Последнего Причала стоит пять грошей. Жратву или свою бери, или будешь покупать у нас. Ни брагу, ни пиво с собой не брать. За драку наказание одно – прочь с плота, и повезёт, если во время захода в порт. Отплываем завтра перед рассветом.

Велион кивнул, сунул монеты в волосатую ладонь дровосека (или сплавщика?) и отправился к ближайшим прилавкам с едой.


Глава восемнадцатая. Познать Истину | Могильщик. Не люди | Глава двадцатая. Орудия Неназванного



Loading...