home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава четвёртая. История Выродка

Следующие два дня Шрам не снимал перчатки даже во время сна. Он прекрасно понимал, что шансы наткнуться на подобную ловушку невелики, но раз уж такое чудовище завелось возле тракта, пусть и не слишком оживлённого, что же будет по мере приближения к окраинам цивилизованных земель?

На следующий день они миновали постоялый двор и последний хутор, заночевав на обочине старого тракта, прямо посреди развороченных дорожных плит. Дальше оставалось минуть лишь старую крепость, сейчас совершенно утерявшую свою стратегическую ценность, от чего её превратили во что-то вроде таверны. В крепости сидел помещик со своей семьёй, и даже пяток солдат при нём (тоже семейных), и пока воины несли службу, их семейства занимались заботой о путниках – содержанием конюшни и таверны, приютившейся за крепостными стенами. Поговаривали, будто разбойников на этой дороге немного только благодаря этому «гарнизону», несмотря на мирное использование форпоста.

Кронле наотрез отказался ночевать в крепости, мотивируя это тем, что рядом с солдатами ему не по себе, поэтому могильщики купили там еды и ушли, намереваясь пройти за остаток вечера как можно большее расстояние. В этот раз ночевали и вовсе в чистом поле. Оставался один дневной переход.

Конечно, достаточное количество еды можно было купить и в крепости-трактире, однако план могильщиков включал в себя обязательное посещение Нового Бергатта. Во-первых, кроме еды им могли понадобиться верёвки и хотя бы пара крюков – всё-таки могильщикам предстояло взбираться на немаленькую гору. В Бергатт, если верить старым картам, вела довоенная дорога, но в каком она состоянии сейчас, можно только гадать. Во-вторых, они надеялись найти в городе других могильщиков, чтобы попытаться выведать о предстоящем походе хоть какую-то информацию. Кронле предположил, будто про Бергатт ничего не слышно, потому что местные братья по цеху последовательно грабят старый город, оставляя деньги в новом. Походили эти предположения скорее на мечты о богатой добыче. Да и Велион заметил, мол, в этом случае их никто из города не выпустит, либо же прихватят с добычей на обратной дороге – слухи о легкодоступных богатствах привлекут туда десятки желающих поживиться, и тогда предполагаемой идиллии конец. Среди обладателей проклятых чёрных перчаток не принято делить сферы влияния (хотя бы из-за того, что большая их часть живёт как перекати-поле), но драки за добычу – обычное дело. В конце концов, кто бы чего ни говорил, могильщики – нормальные (или почти нормальные) люди.

К обеду третьего дня путники миновали дорожную развилку. Для разнообразия практически не тронутый старый тракт уходил на юго-запад, ведя к Полой Горе, заслонившей уже приличную часть горизонта, а новый поворачивал прямо на запад, к Новому Бергатту. Буквально через час заброшенные земли начали меняться прямо на глазах. Первым признаком цивилизации была виселица, на которой болтался свежий труп.

- Не хватает одного большого пальца на правой руке. Выходит, перед нами конокрад, - констатировал Кронле, как следует, рассмотрев труп. – Жизнь давала ему второй шанс, хотя кто им когда пользовался? Вот если бы у него был ещё и третий шанс… но он даётся, должно быть, уже за Туманными Горами.

Буквально сразу за виселицей начинались обрабатываемые поля. За полями виднелись три, расположенные в ряд одна за другой, водяные мельницы. Через полчаса могильщики миновали большое крестьянское поселение – больше трёх десятков домов, но без какой-либо стены.

- Труднодоступные места, - с лёгкой завистью в голосе произнёс бывший жрец, - на востоке свои, на севере и западе кусок Диких Земель, переходящий в Белую Пустыню, на юге Полая Гора. Война трёхлетней давности эти земли не затронула, хотя по прямой до Горлива здесь миль пятьдесят, не больше. Помню, читал про одного из королей Коросса… не помню, как его звали… но правил он тридцать восемь лет назад. Этот король решил пощупать Горлив за мошну и повёл девятнадцать сотен всадников через Дикие Земли, надеясь ударить оттуда, где никто не ждёт, разграбить пару городов и смыться той же дорогой. Кажется, его логика была в том, что коль небольшие отряды разведчиков постоянно пропадают в Диких Землях, то с почти двухтысячной армией ничего случиться не должно. Кажется, он ещё собирался каждый день высылать по гонцу назад, чтобы все знали о его продвижении. Но в Новый Бергатт не пришло ни одного гонца, и про армию никто больше не слышал.

- Короля звали Клевис Первый, - сказал Велион. – А после его смерти была пятилетняя усобица, во время которой часть северных земель ушла Горливу, а на трон сел Клевис Второй, дядька Первого. Сын Клевиса, Хоронге, дважды пытался вернуть утерянные земли, но в первый раз только разграбил их. Во второй свой поход он смог закрепиться там, но через полгода ему пришлось вернуть все завоевания, хотя за это он выбил из Горлива какие-то деньги. Говорят, его вместе с женой и детьми пришили горливские шпионы с подачи нашего прошлого короля по совместительству младшего брата Хоронге, Шератли. СамШератли развязал войну, в очередной раз намереваясь вернуть северные провинции, а по факту едва не просрал всё королевство.

Шрам слушал товарищей, развесив уши. По своему опыту он знал: если между соседями неприязнь, то она будет продолжаться поколениями. Но короли, избранники богов, оказывается, вели себя так же, как и обычные люди, разве что спорили не за малинник или кусок хорошей земли, а в куда больших масштабах.

- Иногда меня поражают твои познания, дружище, - с лёгким удивлением произнёс Кронле. – Неужели ты тоже в прошлом был жрецом? Или служил при дворе? Мне при первой нашей встрече показалось, что ты благородных кровей.

- Нет, - сухо ответил Велион и замолчал на следующие три часа.

Лишь когда могильщики вошли в город, он констатировал:

- Дерьмом пахнет похуже, чем в Ариланте.

Новый Бергатт представлял из себя череду посадов, разделённых надвое рекой. Восточная часть города была раза в два больше западной, там же располагалась наспех возведённая семьдесят лет назад крепость. Над западной, где между двумя жилыми кварталами втискивались ремесленный и торговые ряды, возвышалась башня магов, которую венчала восьмиконечная звезда.

- Некого им тут бояться, - хмыкнул Велион, - у них тут маги под боком.

- В таком мелком городишке такая большая башня – удивительно, - покачал головой Кронле.

А Краг сплюнул на дорогу и буркнул:

- Сраное колдуньё.

- Странный ты, друг Шрам. Откуда такая ненависть к нашим благодетелям, повелителям стихий, растений, животных и людей, собирателям мудрости и обладателям Дара?

Могильщик помолчал пару секунд, но потом всё же ответил:

- Братишку они у меня забрали, мне тогда пятнадцать было, а ему двенадцать. Говорили, Дар у него есть. Через полгода матери пришло письмо, мол, погиб при обучении, а с письмом три серебряных гроша. Эти суки нам даже его тело не вернули, чтобы мы его похоронили по-человечески.

- Сочувствую. Говорят, обучение магии связано с большими опасностями для жизни.

- Хрена лысого. Говорят, что им люди для опытов нужны, вот об этом да, говорят. Замучили они Вагра, ублюдки, как пить дать замучили. – Краг ещё раз зло сплюнул.

- А ты, Велион, что думаешь о магах? Какие-то личные мотивы? Ты, конечно, как и подобает простому смертному, подобострастно молчалив, когда рассматриваешь башню, но во взгляде твоём читается что-то недоброе.

- Мотивы у меня исключительно меркантильные. А думаю я о том, что с колдунами нужно иметь как можно меньше дел, и то если больше не с кем торговать. Но придётся идти через мост – торговые ряды там, так что встречи с владельцами Дара нам не избежать.

- Думаю, маги, как и полагается, сидят сейчас в своей башне и познают своё искусство или муштруют толстые магические свитки.

- Налево посмотри.

Слева медленно прогуливалась ничем не примечательная на первый взгляд парочка – мужчина лет двадцати и девушка чуть старше шестнадцати. На первый взгляд от обычных горожан их отличала разве что повышенная чистота и не поношенная одежда. Но если всмотреться внимательней, можно заметить – эта пара держалась совсем по-другому, в их отстранённых взглядах отсутствовала хоть какая-то цель, а лица ничего не выражали. И, конечно же, с их шей свисали тонкие железные цепочки с подвешенными восьмиконечными звёздами.

- Надеюсь, ты не будешь выражать свою неприязнь в открытую, - прошипел Велион на ухо Шраму.

- Я не идиот.

Обычные жители на магов посматривали, но предпочитали отводить взгляды. Зато на троицу пришельцев можно было глазеть сколько влезет, и могильщики удостоились целой череды проверок – начали их изучение бегающие по улицам мальчишки, продолжили старухи, стоящие у своих домов, а закончили двое стражников и их командир. Городские дружинники встретили путников уже у самого моста.

- Стен у нас нет, - сразу сказал десятник, - но за вход в город по полгроша с носа. Иначе – добро пожаловать на тракт, лучше по-хорошему. – Он стянул перчатку с левой руки и сунул сложенную ковшиком ладонь под нос сначала Шраму, потом Кронле, а после взявшемуся за кошель Велиону. – Не похожи вы на пилигримов, - продолжил стражник, глядя на то, как черноволосый отсчитывает медяки. – Выверните-ка сумки.

- Мы спутники странствующего сказителя, - отозвался Велион, суя в руку вымогателя лишний четвертак.

- Дорога небезопасна, - с тяжёлым вздохом сказал Кронле, - а я обязан нести свет знания во все уголки нашей великой страны. Меня зовут Кронле, а это хранитель моих записок Велион, и Краг, наш добрый друг.

- Сказитель, да? – переспросил стражник, явно оживившись. – У нас тут такие гости редкость. На кой хрен вы прётесь через мост? Идите к замку, по дороге к нему увидите площадь, а рядом с ней харчевня, «Жирный Окунь». Скажите хозяину, кто вы такие, он даст вам комнаты за полцены. Нет, скажите, что от меня, и он даст комнаты бесплатно!

- Мы идём к торговым рядам, - учтиво ответил Кронле. – В путешествии требуется много мелочей, и я привык покупать их заранее.

- Конечно, конечно. – Десятник завёлся совсем как мальчишка. – А сегодня уже будете что-нибудь рассказывать?

- Конечно. Сразу после заката.

- Отлично! – стражник хлопнул Кронле по плечу. – Вперёд, ребята, завершим обход и в харчевню.

Стражники торопливо ушли, оставив путников. До заката оставалась всего пара часов, поэтому Велион предложил поторапливаться, и могильщики зашагали к мосту.

- Он не сказал, как его зовут, - буркнул Шрам через пару минут.

- А, это и не важно, - отмахнулся Кронле. – Я сомневаюсь, что хозяин харчевни предоставит нам и первую обещанную этим забывчивым человеком скидку. Главное, стражник запамятовал, что хотел вывернуть нам сумки.


***

Могильщиков в Новом Бергатте не было, да и, видимо, никогда не бывало. Никто не торговал хламом из старого города. Ни один из вездесущих мальчишек не знал дорогу до Горы – их никогда не нанимали проводниками. Кроме того, Полая Гора являлась для местных настоящим табу, и нарушать это табу никто не смел. Чужаки появлялись здесь не часто и были либо торговцами, либо родственниками местных, либо сразу старались найти работу. Но чужаков, как и везде, в этих местах не слишком-то любили, и если бы не уважение к такому редкому гостю как Кронле, то могильщики вообще ничего не выведали бы. Сказитель даже предложил пожить в городе пару дней и заработать деньжат легендами, мол, будет слишком подозрительно уходить на следующий день.

- Если ты только не начнёшь пороть чушь, - сказал Велион.

- Да я же никогда, ты что…

Шрам выбрал три хороших кошачьих лапы в местной кузне, Велион купил верёвку и кое-какой еды, а Кронле заявил, что на трезвую голову ничего рассказывать не будет, и отправился дегустировать местные наливки. Выпивкой торговали фермеры с самой окраины Диких Земель, и она действительно развязала сказителю язык. Тот балаболил о каких-то откровениях, которые ниспослал ему бог-рассказчик, а потом принялся выспрашивать о жизни здесь, да о гостях, которые уходят и приходят, гостях, на первый взгляд не похожих друг на друга, но имеющих одну общую черту – чёрные кожаные перчатки, и Шрам забеспокоился, как бы Кронле не ляпнул чего лишнего. Но, вслушавшись, понял – сказитель ненавязчиво выспросил у фермеров про могильщиков. Про проклятых ублюдков, ворошащих кости предков и насылающих проклятья на добрых людей, те слышали, но ни разу в жизни не видели ни одного, а если бы увидели, то чёртовым трупоедам оставалось бы только молиться всем своим богам. И молитва не получилась бы долгой.

- Очень странно, - размышлял Кронле по дороге в таверну, - неужели сюда ни разу не приходили могильщики?

- Не сюда, а на фермы тех «добрых людей», - ответил Велион. – И я что-то тоже не хочу туда соваться. Да и есть ли там хабар? А что до Нового Бергатта – в город можно и не заходить, это же не по дороге, а если кто-то и заходил, то предпочёл не светить своими перчатками.

- За перчатки могут убить и там, где могильщики почти каждый день появляются, - добавил Шрам.

- Похоже не правду.

О появлении странствующего сказителя уже прослышала, должно быть, половина города. У указанной стражником харчевни толпилась уйма народу, и если бы Кронле не убедил вышибал, что он и есть сказитель, могильщикам пришлось бы искать для постоя другое место. Ещё сложнее было со спутниками сказителя, но Кронле наотрез отказался останавливаться в этом месте без них, и Велиона с Каргом в конце концов тоже пустили.

В зале загалдели, когда увидели троицу чужаков. Шраму было неуютно от такого внимания, пусть большая часть доставалась его товарищам. Велион, кажется, тоже не слишком-то обрадовался такой встрече. Но Кронле откровенно наслаждался. Он громогласно объявил о том, что его горло пересохло с дороги, желудок липнет к позвоночнику, и работать в таких условиях он отказывается. Ему освободили стол, на котором сразу оказалась свежая еда и кувшин с элем. Велион же утащил Крага подальше от внимания, к самому выходу, но и там до них добралась служанка. Правда, есть пришлось стоя.

Кронле тем временем откровенно тянул время, наслаждаясь ужином, а когда начал, наконец, рассказ о страдающем духе Клевиса Первого, бродящего по Диким Землям во главе мёртвой армии, его глаза поблёскивали, да и язык порядком заплетался. И всё же его слушали с застывшим дыханием, Краг в том числе, всё-таки могильщик был отменным рассказчиком с прекрасно поставленным голосом. Наверняка, у местных была своя легенда о Клевисе, но никто сказителю не перечил. Как это ни странно, людям порой куда интересней слушать о давних событиях, происходящих в их краях и с их предками (хотя подобные легенды передаются из поколения в поколение), чем о дальних странствиях. Наверное, поэтому эти стражники, ремесленники и фермеры сейчас слушают сказителя, а когда тот закончит, пойдут по своим домам в свои постели, Шрам же никогда не вернётся туда, где родился, если только не решит продать там хабар.

В легенде о Клевисе Первом появилась то ли друидка, то ли дриада, требующая, чтобы король исполнил своё предназначение и воспитал дитя эльфов, и Краг понял, что где-то он уже это слышал.

- Выдумывает на ходу? – спросил он у Велиона одними губами.

- Угу. Наливка была крепковата. Но Клевиса, видимо, тут любят.

Наконец, Клевис почти разгромил армию мёртвых, но погиб от укуса ядовитой змеи, прятавшейся в черепе лошади по кличке Плотва, принадлежавшей королю мёртвых, и сам стал предводителем армии, во главе которой он сейчас оборонят рубежи страны от проклятых захватчиков, а Кронле, поклонившись и залпом вылакав кружку эля, начал новую легенду:

- Если обратиться к временам давним, я бы даже сказал – былинным, можно вспомнить о главном покровителе магов, Низвергнутом. Вы ведь не думаете, что взбунтовавшаяся армия мёртвых появилась просто так? Конечно же, за её появлением стояли наши благодетели, что десятками лет думают о людях, делают их жизнь лучше, да и вообще чуть ли не богах, сошедших на землю – обладатели великого Дара.

Краг нервно огляделся. Магов он ненавидел, но высказывать о своей неприязни вслух решался только проверенным людям. Как он и опасался, в зале присутствовало минимум четыре мага – встреченная ими вечером парочка и ещё двое младших учеников, лет тринадцати-четырнадцати. Вероятно, добрые наставники отпустили их послушать сказки. А чёртов Кронле, который уже упился вдрызг, кажется, вновь собирался спровоцировать толпу. Тут же Шраму пришла мысль о том, что Велион, куда лучше знающий сказителя, не зря занял место слушателя у самой двери. И судя по злому выражению лица черноволосого могильщика, он тоже уже не ждал ничего хорошего. Оставалось надеяться на благоразумие Кронле. Или на то, что маги не захотят его сжигать на глазах у людей.

- Низвергнутый, которого, как мы прекрасно помним, тогда звали Перерождённый, в отличие от своих братьев, Воина и Инквизитора, очень много работал с первыми магами, которые тогда вряд ли сильно отличались от нынешних деревенских ведьм. Разве что Дар в них бурлил настоящий, а не поддельный. Эта-то работа и свела его с одной из самых его талантливых учениц, Стилай. Любовь не чужда даже богам… но плоды этой любви бывают вовсе не такими, как хотелось бы. Тело обычной человеческой женщины, пусть и наделённой Даром, не вынесло наполовину божественной сути младенцев-близнецов, и результатом любви стал Крион Урод, Крион Выродок, которого позже будут звать Хельштенский Мясник. Второй младенец, Вусуулом, не прожил и недели, и легенды говорят, что ему повезло.

Стилай, безумно полюбившая дитя Перерождённого, не смогла убить своего первенца, как предлагал ей муж, и сбежала, надеясь воспитать его в одиночку. И, скажу я вам, это была задача не из лёгких. У Криона был шишковатый череп, левая нога на полфута короче правой, а горб на спине едва ли не больше всего остального тела. Ребёнок отличался злобой и неуравновешенностью, приступы ярости, в которые он иногда впадал, стоили десятка невинных жизней, и только мать могла успокоить сына. Переродившийся, занятый своими магическими опытами, не мог тратить время на свою жену и предложил другим магам найти её. Бог пообещал им отдать собственного сына для изучения – мало ли когда ещё в мире появится полубог. Стилай долго пряталась по всему свету, но, в конце концов, маги схватили её. До последнего она пыталась защищать сына, а как крайнее средство воззвала к Переродившемуся, но тот ответил лишь, что она предала его исследования, и что ему нет дела ни до её судьбы, ни до судьбы собственного сына.

Но зов Стилай услышал другой бог, Жрец. Жрец не любил магов, потому он в обмен на её жизнь предложил спасти Криона. Она согласилась, так как другого способа уберечь сына от участи вечного узника магов не оставалось. Тогда Жрец прогнал магов, забрал жизнь наполовину обезумевшей Стилай и, с трудом оторвав рыдающего Криона от тела матери, увёл его за Туманные Горы. Там Выродок провёл следующие десять лет своей жизни, тренируясь с Воином в искусстве владения мечом, а с Жрецом познавая силы Света. И только когда ему исполнилось двадцать, боги раскрыли ему все тайны, от которых мать берегла своё сумасшедшее дитя. Крион воспылал жаждой мести, поклявшись убить каждого мага, но в первую очередь собственного отца, и попросил воспитателя о том, чтобы тот вернул его в родной мир.

Но Жрец не мог отпустить своего воспитанника в мир смертных, привязавшись к нему – как бы не был уродлив и одержим жаждой мести Крион, его собачья преданность и желание избавиться от уродства, как внутреннего, так и внешнего, пробудили в боге любовь к воспитаннику. Жрец боялся, что появление Выродка в мире смертных сразу же приведёт к его смерти, и ни его тело, ни душа не смогут излечиться. С другой стороны, жизнь за Туманными Горами никогда бы не изменила Криона, а Выродок, чей безумный ум отличался изобретательностью, рано или поздно нашёл бы способ сбежать. И тогда Жрец решил рискнуть. Он выпрямил кривую ногу Выродка, стесал его горб и шишки на голове. А из осколков костей сделал маску, которой Крион при желании мог навсегда скрыть своё лицо.

«Ступай, Крион, - сказал Жрец воспитаннику, - и помни – только внутренняя красота спасёт тебя. Откажись от мести, прости магов и отца своего, спрячь лицо под маской и прими жизнь обычного смертного, и кто знает, возможно, твои недуги излечатся».

Крион пообещал поступить именно так и скрыл лицо под маской. Но едва его нога ступила на нашу бренную землю, он убил первого прекрасного юношу, которого встретил, и похитил его лицо. Под личиной другого человека Крион пришёл в Ариланту, где стояла самая высокая башня магов, и, продемонстрировав свои способности, заявил, будто хочет отточить своё владение магией до идеала. Даже мудрейшие волшебники не узнали в вероломном предателе того, за кем охотились десять лет назад, и посвятили его в самые свои сокровенные тайны.

- Когда начнётся заварушка, беги, - прошипел Велион Шраму на ухо. – Мы не сможем вытащить этого пьяного идиота из такой толпы.

Краг недоумённо посмотрел на друга. Он ведь уже успокоился, решив, что Кронле сам увлёкся своей историей и забыл о нападках на магов. Но, взглянув на Велиона, понял – он зря расслабился.

- А тайна, как могут подтвердить присутствующие здесь многоуважаемые маги, в так называемой «подвижности ума», а по-простому, безумии, и Крион вписался в общество магов как нельзя лучше. Каждый мудрейший маг на нашей несовершенной земле, суть, безумец, и в безумца его превратили собственные учителя. Оргии, проводимые магами на Йоль, поедание человеческой…

Толпа ахнула, заглушив большую часть фразы. Несмотря на толчею, около Кронле сразу же образовалось пустое пространство, куда через секунду вступил самый старший из присутствовавших здесь магов.

- Чёртов идиот, - прошипел Велион, дёргая Крага за руку. Могильщики принялись проталкиваться к выходу. – Грёбаный хренов придурок.

- Это ложь, - бесстрастно произнёс маг. Его голос гремел по всей харчевне, заглушая слова Кронле и вызывая звон в ушах. – Клевета. И за эти слова ты заплатишь, сказитель.

В воздухе появился отвратительный смрад горящей плоти. Кронле засипел, хватаясь за горло, его лицо покраснело, изо рта вывалился язык. Это продолжалось пару секунд, а потом у сказителя лопнула шея, исторгнув наружу шипящую струю пара, глаза вылетели из орбит, повиснув на стебельках, из ушей хлынула кровь, полопались почерневшие губы, оголив жёлтые зубы. С глухим стуком жертва мага упала на пол и задёргалась. Но будто этого было мало, под потолком появилось настоящее грозовое облако, из которого ударили две молнии, поразившие извивающегося могильщика.

- Никто не смеет клеветать на магов, - гремел голос колдуна. – Никто не смеет рассказывать байки, порочащие наше честное имя.

В толпе началась настоящая паника. Народ принялся ломиться прочь из таверны, и только четвёрка магов спокойно стояла посреди этого хаоса, и никто не смел к ним приблизиться. Но, к счастью, Велион уже выбрался из дверей, по дороге сбив двух человек, а потом буквально выдернул наружу Крага, которого тоже едва не повалили на пол.

- Что там происходит? – спросил один из тех, кому не посчастливилось найти место в таверне. И таких были десятки. У входа назревала чудовищная давка – те, что были снаружи, пытались пробраться внутрь, чтобы полюбопытствовать, те, что внутри, спасались от гнева магов.

- Сказитель показывает фокусы, - ответил Велион и, пошатнувшись от случайного толчка, принялся пробираться сквозь напирающую толпу, словно бурлак таща за собой совсем растерявшегося Крага. – С огнём и молнией. Я бы на вашем месте, ребята, не стал это пропускать, если бы не так перебрал.

- Там, кажется, наш маг…

- Они работают в паре.

Могильщики выбрались, наконец, из толпы и, сорвавшись на бег, бросились прочь из Нового Бергатта.


***

Кажется, их искали. Хотя город мог переполошиться из-за мага, мечущего молнии в странствующего сказителя. В любом случае, могильщики удирали из Нового Бергатта со всей скоростью, на которую были способны. Краг и так подустал за прошедший день, а Велион ещё и отказался останавливаться, пока они не достигли виселицы.

- Эта давка сыграла нам на руку, - сказал Велион, отпивая из фляжки и протягивая её Шраму. Там оказалась крепкая и сладкая наливка. – Кажется, я слышал, что маг требовал притащить нас к нему. Или это моё воображение. Но погони за нами, кажется, нет.

Краг промычал что-то невнятное в ответ. Он устал, был растерян и зол. Но ещё один долгий глоток наливки немного помог привести мысли в порядок, хотя это только ещё больше разозлило могильщика.

- Чёрт, неужели он не мог просто помолчать?

- Видимо, нет. Кронле был довольно умён, но в то же время слишком редко пользовался своей башкой. Это была дерьмовая смерть, но я видел и похуже. Пусть хотя бы его дорога к Туманным Горам будет лёгкой. – Велион тоже надолго припал к выпивке, прежде чем продолжить: - Я как-то раз полез вытаскивать его из разъярённой толпы. В итоге он остался невредим, а меня едва не растоптали. Тогда этот говнюк просто поржал и сказал, чтобы я так больше никогда не делал. Он всегда пытался спровоцировать толпу, если у него, мать его, была хоть малейшая возможность.

В голове шумело то ли от усталости и пережитого волнения, то ли от выпивки. Шрам принял у друга флягу, решив, что шум от выпивки куда лучше.

- Кто мог подумать, что маг просто так пришьёт его посреди толпы? – продолжал Велион. – Обычно они ведут себя тише воды и нигде не отсвечивают. Но здесь, кажется, они живут по другим законам. – Он замолчал, чтобы выпить ещё, утёр рот ладонью и буркнул: - Пошли на старый тракт, нужно найти место для ночёвки.

Луна давала достаточно света, а старая дорога в этом месте почти не пострадала, поэтому можно было идти, не опасаясь переломать ноги. Могильщики прошли ещё около мили, но не нашли укрытия, и Шрам предложил ночевать прямо на плитах – за день они накопили достаточно тепла, и костёр можно было не разжигать. К тому же, у Велиона в рюкзаке нашлась ещё бутылка.

- Пусть покоится с миром, - сказал Шрам, отпивая первым. – Он был хорошим рассказчиком. Жаль, не успел рассказать свою последнюю историю до конца.

- Он рассказал её до той части, до которой хотел.

- А те слова о магах, как думаешь, он клеветал или что-то знал?

- Я в дела магов не лез и не собираюсь. Думаешь, это может объяснить смерть твоего брата?

Краг не ответил.

Могильщики сидели друг напротив друга, кутаясь в плащи, а между ними стояла бутылка.

- Ты тогда пришёл, чтобы его послушать? У тех торговых рядов?

- Да. Я люблю истории. Мы жили в трущобах, и я всегда хотел убежать из дому, но не мог. Поэтому старики, рассказывающие легенды про героев… - Краг замолчал, стараясь собрать мысли воедино, но алкоголь вместе с усталостью делали эту задачу почти невыполнимой. – Короче, мне нравятся истории, да. А когда я нашёл перчатки… ну, я смог уйти из дома. Как будто сам проклял себя, понимаешь? Мать умерла… Дерьмо всё это. Чёрт, обидно, что я не слышал этой легенды раньше. Или он тоже её выдумал?

- Нет, это настоящая легенда. – Велион какое-то время помолчал. – В общем, это ведь неплохая возможность его помянуть? Слушай.

Крион многому обучился в башне, стал одним из самых сильных стихийных магов. Даже написал книгу с заклинаниями и советами для новичков. Но лицо, которое он надел поверх маски, износилось, и ему пришлось бежать, чтобы его не раскрыли. Маги посетовали своему повелителю Перерождённому на странного ученика, и тот заинтересовался им. И нашёл в оставленных им записках угрозы в свой адрес, а так же заявление, что смерть Стилай будет отомщена.

За Крионом объявили охоту, ровно так же, как за его матерью. Но он менял лица словно перчатки, каждый раз уходя от погони и нанося преследователям страшный урон за счёт знаний, которые он получил от богов и во время обучения в башне. Так же за то время, что Выродок провёл с магами он узнал имена тех, кто когда-то охотился за его матерью. В первую очередь его интересовали люди, участвовавшие губительной для Стилай облаве. Одного за другим Крион начал их убивать. Каждому убитому он отрезал голову и забирал себе, и никто не знает, что с ними стало. Но, наконец-то, его выследили и устроили ловушку в доме колдуна, которого Крион собирался убить следующим. Это был тот, кто когда-то руководил охотой за ним. И всё равно Выродок умудрился убить того мага, а его дочь, Илию, взял в плен.

Крион собирался воспитать из девушки помощницу для своих тёмных дел. Он выставил всё так, будто Переродившийся и маги вели за ним охоту, хотя он ни в чём не повинен, сказал, что пытался спасти её отца от участи пешки в чужих руках. Говорил, словно маги его руками хотят убить богов, и в первую очередь Переродившегося, который был частым гостем её отца. Кто знает, чего он наговорил ещё, но Илия сначала путешествовала с ним против своей воли, однако мало по малу прониклась его идеями и через какое-то время начала ему помогать. Больше года длилось их странствие, и девушка, в конце концов, влюбилась в своего похитителя, даже не подозревая, что его прекрасное лицо когда-то принадлежало другому. Они вдвоём убили ещё двух магов, и остался только один, глава ордена Призывателей, располагающегося в Хельштене.

Парочка пробралась в Хельштен. Там Илия выманила призывателя из башни под предлогом того, что она сбежала от своего похитителя, и ей нужна помощь. Выродок и Илия заманили мага в ловушку и убили, но в последний момент тот сумел призвать на помощь Переродившегося. В этот же момент на них напали другие хельштенские маги, идущие по следам своего пропавшего предводителя. Но Крион был слишком силён, и убил их всех – двадцать обладателей Дара и сотню солдат, а так же разрушил целый квартал, устроив там настоящую бурю, от чего погибли тысячи ни в чём не повинных людей. Устроив бойню, Крион попытался сбежать, однако почти сразу за стенами Хельштена его настиг Переродившийся. Поначалу Илия обрадовалась его появлению, полагая, что на этом её злоключения закончатся, но увидев, как Крион напал на бога, испугалась и сбежала, не зная, что делать и кому верить.

Битва отца и сына была страшна, их силы были равны. Всё решила Илия, встав на сторону любимого. Она подстроила ловушку Переродившемуся, и та сработала. Сын убил отца, но перед самой смертью бог сжёг Выродку лицо, оголив кость маски. Увидев это и ту радость, которую Крион испытывает во время убийства, Илия потребовала правды. Крион понадеялся, что раз Илия помогла ему, она останется с ним до конца, и рассказал ей всё. И тогда Илия попросила, чтобы Выродок показал ей настоящее лицо. Бедняжка, пережившая слишком много за то время, что провела с Выродком, тронулась умом, увидев его безобразное покрытое шрамами от операций Жреца лицо, и убила себя. Поняв, что потерял единственную, кого любил, и кто любил его, Крион и сам окончательно обезумел. Он сжёг своё лицо, надел поверх раны маску, чтобы она стала его настоящей личиной, и исчез навсегда.

Спустя день поле битвы тело Низвергнутого нашли Жрец и Воин. Они раскаивались в том, что сделали, воспитав такое чудовище. Тогда Воин отсёк мёртвому брату голову и сжёг тело, а Жрец сделал из черепа артефакт, который поместил в главную башню Илленсии. Маги должны были охранять Череп Низвергнутого, а в случае если бы объявился кто-то подобный Криону, мощи артефакта хватило бы, чтобы убить его. Так Переродившийся стал Низвергнутым, а Крион-Выродок Хельштенским Мясником.

Велион замолчал. Шрам какое-то время угрюмо молчал, обдумывая услышанное и мрачно глядя на бутылку.

- Это хорошая легенда, - сказал он, наконец, - но не хватает морали.

- Морали? – переспросил черноволосый могильщик. – Это тебе не детская сказка, чтобы в ней была мораль.

- Нет, мораль должна быть. Обязана. Всегда есть мораль.

- Мне на это плевать. Все поубивали друг друга, какая к чёрту может быть мораль? Если хочешь, придумай мораль сам.

Краг подумал пару минут, за которые приложился к бутылке, потом передал её напарнику и подумал ещё минуту. Наконец, мысль оформилась:

- Всё из-за баб?

Велион поперхнулся и, кашляя, вернул бутылку.

- Всё из-за баб? – переспросил он.

- Ну, если бы Перерождённый не влюбился, не появился бы Крион. Если бы поддержал свою бабу, она бы не погибла, и сын не стал мстить. Если бы Илия не влюбилась в Выродка, она бы не стала ему помогать, и они не убили бы Перерождённого. Если бы Выродок не влюбился в Илию, он бы плюнул на её смерть и продолжил свои бесчинства, а не ушёл в изгнание. Вот и получается – всё из-за баб.

Черноволосый могильщик грустно рассмеялся.

- Тогда все эти чёртовы истории происходят из-за баб. В конце концов, если бы какая-то баба не родила Кронле, мы бы не увидели, как какой-то грёбаный маг убивает его, а ты бы не услышал эту легенду.

- А я о чём говорю. – Внезапно Шрам понял, что засыпает. – Знаешь, - сказал, едва разлепляя губы, - хреново то, что в истории с Кронле… в нашей с тобой истории… выродки это мы, могильщики. Как бы ни повернулась жизнь, все вокруг по другую сторону – бросают камни, пытаются обдурить или вообще не заплатить за работу, и вроде как виноваты мы сами. Никто не заставлял нас брать перчатки и принимать проклятье. Как бы мы ни старались, для нас всё одно кончится хреново.

Черноволосый могильщик не ответил, лишь ещё приложился к бутылке, высасывая из неё последние капли. Но Краг знал, что Велион согласен с ним.


Глава третья. Мёртвая дорога | Могильщик. Не люди | Глава пятая. Полая Гора



Loading...