home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава шестая. Чужак пришёл


Ночью, не в пример дневной жаре, было холодно и мозгло. Под утро поднялся такой сильный ветер, что с таверны Хоркле сорвало вывеску. Хасл и ещё двое охотников не решились идти на охоту в такую погоду и, конечно же, согласились помочь пострадавшему, когда ветер немного поутих. Какая может быть таверна без вывески? Какой может быть город без таверны?

Стоило охотникам взяться за работу, как буря разыгралась с новой силой. Но по домам всё же решили не расходиться. Друг всегда говорил: начатое нужно обязательно завершать.

Хасл терпел горсти воды, которые швырял ветер ему в лицо. Его ноги грозили соскользнуть с лестницы, он почти ничего не видел, однако вывеска «Пьяной лихорадки» – запрокинутая голова с кружкой пива у рта – была крепко зажата в его руках.

- Там гвозди понадобятся, - крикнул Хоркле. – Приколоти её к чёртовой матери над входом, и делу конец!

- Сразу надо было говорить!

- А как бы ты поднял всё за один раз?

И действительно. Хасл прижал одной рукой вывеску к стене, а вторую опустил вниз, давая понять: он готов принять гвозди с молотком. В этот момент ветер задул так зло, что затрепыхались полы хасловой куртки. От резкого порыва ветра один из обрывков верёвки, на которой раньше висела вывеска, шлёпнул Хасла по лицу, и от неожиданности он подался назад, теряя равновесие. Вывеска полетела вниз, а сам Хасл, едва не последовав следом за ней, в последний момент вцепился в балку с предательски трепыхающимися обрывками верёвок. Раздался хлопок дерева о камень, внизу кто-то смачно выругался.

- Лучше б ты сам свалился, ей богу, - буркнул дружок и постоянный собутыльник Хасла Микке. – Руки у тебя из жопы – это точно. Глядишь, выпрямились бы.

Хасл скосился вниз. Второго падения старая деревяшка не пережила – лопнула почти пополам, развалившись на голову и кружку. Вот зараза. Хорошо хоть он не повторил судьбу вывески.

- Дурной знак, - сказал третий помощник трактирщика – Эрли.

- У тебя всё дурной знак, - проворчал Хасл, осторожно отпуская балку и начиная спускаться. – А у тебя самого руки из жопы, понял? А тебе, Хоркле, мы сделаем новую вывеску.

Трактирщик, держащий обломки в руках, горестно кивнул.

- Ладно, парни, спасибо за помощь, - сказал он, вздыхая. – Пошли, налью вам за полцены.

- Лучше тогда полкружки бесплатно, - отозвался Микке. – У меня ни полмонеты нет.

- Бесплатно не наливаю, ты меня знаешь. Даже полкружки.

- Ты только что пообещал мне полкружки бесплатно, Хоркле.

- Это как? – опешил трактирщик.

- Так смысл в том, что обещая кружку за полцены, ты даёшь полкружки за полную цену, а вторую половину – бесплатно. Вот я и прошу свою бесплатную половину.

- Не понимаю о чём ты, - выдавил Хоркле, задумчиво морща лоб. – Если хочешь полкружки, я налью тебе за четверть цены.

- У меня сегодня есть монеты, - сказал Хасл, спрыгивая с последней ступени лестницы и вытирая мокрые и чёрные от старого дерева руки о растрёпанные полы куртки. – Пошли быстрее, пока меня совсем не продуло. И, Хоркле, давай-ка мне бесплатную кружку – пока эти два олуха стояли с тобой, я лазал наверх.

- И разломал ему вывеску, - вставил Эрли. – Так что тебе вообще ничего не причитается.

- Шёл бы ты, дружище… Куда лестницу-то?

- Бросай здесь, - отмахнулся трактирщик. – Что ей будет-то? И так почти сгнила, новую делать надо.

Хасл всё равно отнёс лестницу на задний двор, один раз едва не свалившись вместе с ней в лужу от особенно резкого и сильного порыва ветра. Тем радостней было войти в тепло трактира и почувствовать запах подогретого пива и супа с копчёностями. Друзья заняли стол у камина, благо с утра свободных мест хватало, и Микке уже уткнулся в свою кружку. Хасл поспешил к столу, стягивая с себя промокшую одежду. Куртку со шляпой он швырнул к камину, перчатки шлёпнул о столешницу и тут же завладел кружкой. Откуда ни возьмись появился Хоркле и, улыбнувшись, протянул руку:

- Первая за полцены.

Хасл снял тощий кошель и, порывшись в нём, извлёк на свет такую старую медную осьмушку, что она позеленела бы от времени, если б не использовалась так часто.

- Мы будем по три кружки минимум.

- И суп, - добавил Эрли. – У меня от его запаха слюней уже полкружки налилось.

- Тоже за полцены, - встрял Микке, - а то, как я думаю, это те самые копчёности, которые мы сначала поймали, потом разделали, а потом закоптили.

- Вы за это деньги уже получили, так что никакой половины цены, - сказал Хоркле и исчез, как сквозь землю провалился.

- Засранец, - раздражённо буркнул Эрли. Впрочем, без какой-либо злости. Не будь Хоркле таким скаредным, он бы давным-давно разорился, и пить им всем городом и окрестностям домашнее пиво и брагу.

Суп принесла дочь Хоркле – Хория, по совместительству служанка в трактире. Расставив тарелки, она присела к охотникам – других посетителей всё равно пока не было. Судя по горящим глазам и возбуждённому виду, кто-то вчера рассказал ей какую-то небылицу, и сейчас она собирается пересказать её охотникам.

- Вы слышали? – спросила служанка срывающимся от волнения голосом. – У хутора Викле вчера видели чужака.

Эрли шмякнул своей кружкой о стол с таким видом, будто нашёл клад, и чуть ли не с восторгом сказал:

- Дурной знак.

- Чужак? – переспросил Микке. – У хутора Викле чужаков отродясь не водилось.

- На то они и чужаки, - вставил Эрли, с полной удовлетворённостью швыргая супом. – Чтобы их отродясь в наших местах не водилось. Говорю же, дурной знак.

- Глядишь, скоро конец света, - фыркнул Хасл.

- Так и есть. Вчера появился чужак. Сегодня осень пришла. Вывеска сломалась… - охотник ткнул тремя растопыренными пальцами в лицо своим товарищам. – Всё сходится. Сегодня кто-то умрёт, попомните мои слова.

- Да погоди ты, - отмахнулся Микке. – Слушай, Хория, а как чужак выглядел?

- О-о, - протянула служанка, прикрывая рот ладошкой. – Высоченный, весь чёрный, сгорбленный. Голос низкий, говорит, что каркает. На человека не похож даже. Так Кераг сказал, он его своими глазами видел.

- Ну, понял теперь?

Даже пессимист Эрли не мог бы ничего возразить: Кераг-лесоруб был редкостным болтуном, да ещё и любил навешать лапши на уши легковерной Хории. После каждой попойки дровосеков служанка с горящими глазами рассказывала про жутких демонов, лесных драконов и зелёных деревянных женщинах, соблазняющих неосторожных путников, заглянувших в чащу за хворостом. Охотники, в лесу, фактически, обитающие, ясное дело, ничего такого не видели. Но лес находился в миле от другой оконечности Бергатта, и Хория, ни разу там не бывавшая, больше верила в небылицы лесоруба, чем правду охотников.

- А что чужак делал на хуторе? – почти скучающе спросил Хасл.

- Пытался купить еды, - пожала плечами Хория. – И пытался выведать дорогу в Бергатт. Но его сразу прогнали.

- И он не дышал огнём? – удивился Микке. – Не вонял, как разлагающая корова? Не убивал одним взглядом?

- Ну, может, и дышал, Кераг ничего об этом не говорил. Разве что сказал, чтобы мы тут были поосторожней.

- Удивительно, - хмыкнул говорливый охотник, - я-то думал…

Никто не узнал, что думал Микке. В трактир ворвался Жерев – один из напарников Керага, и вид у него был перепуганный.

- Кераг! – взвизгнул он. – Кераг мёртв! Это вчерашний чужак его убил! Нужно… нужно… - лесоруб, задыхаясь, упал на пол, по его перекошенному лицу бежали слёзы.

- Дурной знак, - сказал Эрли, меланхолично допивая пиво. – Дурной.

В этот раз с ним никто спорить не стал.


***

Последние несколько дней лесорубы работали около хутора Викле – валили старые уродливые деревья, поросшие на склоне горы. Когда-то здесь была дорога, ведущая к Шранкту – городу-спутнику Бергатта, перекрывающему ущелье, отделяющее Долину людей от Мёртвого мира. Шранкт был гиблым местом, но деда Викле в своё время это не остановило, и теперь его внук катался как сыр в масле – со склонов частенько спускались горные козлы, лес рядом, да и до Серых полей, где до сих пор родилась пшеница, рукой подать. Хутор и двадцать восемь его обитателей жили прекрасно, многие им завидовали.

Одно плохо – чтобы добраться до хутора нужно обойти почти весь Бергатт. Тем более, сегодня Хасл, Эрли и Жерев торопились.

Сначала троица прошла сквозь город – последнее в мире поселение людей, если не считать хутор Викле. Жилища людей ютились на окраине Бергатта, там, где Гнев Древних нанёс меньше всего разрушений. Весь город – одна С-образная улица, по обе стороны которой стояли две дюжины двух и трёхэтажных домов. Улица начиналась от таверны Хоркле и площади напротив, а заканчивалась гостевым домиком Друга. За домиком начиналась окраина Бергатта, куда сейчас и спешили два охотника и лесоруб.

Все дома несли на себе следы древней битвы, но за годы мира люди их аккуратно восстановили – где-то разрушенные стены заложили камнями, где-то заделали деревянными брусьями. Выбоины в дороге тоже заделали, восстановили торговый ряд. И, как не раз упоминал Друг, ценой нескольких жизней полностью обезопасили город от Гнева Их. Здесь было самое безопасное место Живых Земель. Здесь жили, женились, рожали детей и воспитывали их. Здесь ждали прихода Друга на очередной Йоль.

Но людям нужны были камни, дерево, шкуры и хлопок, пшеница и мясо, фрукты из одичавших садов и рыба из озера. Поэтому этот пятачок полной безопасности приходилось покидать каждый день. Иногда, как сегодня, по самым скорбным причинам.

Ветер дул всё крепче. Возможно, завтра придёт настоящая промозглая зима. Впрочем, до завтра нужно ещё дожить. Порывы ветра шуршали листвой высоких кривых деревьев, стелящихся своими ветвями и изогнутыми стволами по крышам домов. Молодой охотник часто думал, что если бы не эти деревья, Бергатт давным-давно развалился бы по камешку. Хотя, возможно, это лес разрушал древние строения.

Они шли гуськом, перебираясь через огромные валуны и ямы, наполненные раскисшей грязью. Налево, в Бергатт, старались не смотреть – ничего хорошего всё равно там не увидишь. Справа же, там где, по словам стариков, когда-то возвышались горы, стелился туман. Между стеной и туманом двадцать шагов, и это небольшое расстояние было самой жизнью для троицы путников. Направо иногда поглядывали, чтобы убедиться – жирное, дышащее болотом и разложением тело Серого Зверя не ползёт в их сторону. Воющий ветер, дующий от Башни Друга, иногда проходил сквозь кривую улочку, вырывался из города и впивался в серое мутное брюхо, оголяя кусок земли – когда мертвенно-чёрный, когда кроваво-красный. Даже Эрли, предсказывающий дурные знаки на каждом шагу, помалкивал, зная – в таком месте обычно куда менее суеверные товарищи могли испугаться, что он кликает беду, и всыпать ему как следует.

Слева раздался душераздирающий визг, затем сочное чавканье, а после всё вновь заглушил свист ветра. Хасл мельком глянул влево, но звуки раздавались издалека. Не хватало ещё чтобы какая-нибудь тварь вылезла из руин… Впрочем, никаких крупных чудовищ из Бергатта давным-давно не появлялось, и молодой охотник предполагал, что рассказы о них – лишь небылицы стариков.

Они прошли пригороды и зашагали мимо городской стены, которая сама по себе представляла опасность – ветхое сооружение вот-вот могло рухнуть, а уж в такой ветер и подавно. Хоркле как-то сказал, будто станет лучше, если стена упадёт, ведь тогда им удастся добыть достаточно камня для постройки новых домов. Он всё хотел справить отдельное хозяйство для Хории, словно слепец не понимая – при образе жизни, который вела его дочь, она давным-давно забеременела хотя бы однажды; но этого не случалось, а связываться с бесплодной никто не станет.

- Друг говорил, что у неё большое будущее, - сказал как-то Хоркле, прикладывая ладонь к груди, где под одеждой скрывалась выжженная ещё в детстве и обновляемая каждый год восьмиконечная звезда.

Конечно же, ему никто не верил.

Сегодня стена выглядела как никогда плохо, но Хасл отметил про себя, что думает об этом каждую осень. Мокрый камень казался ему куда ненадёжней сухого, а струи воды, сбегающие по неровным щелям и выбоинам, как будто могли увлечь с собой в землю всю стену.

Дорога здесь была почти ровной – там, где устояла стена, гнев древних удержался внутри города, и земля для жизни почти не пострадала. Ноги ступали здесь по зелёной траве, ещё вчера, знойным летом, сероватой от пыли. Хасл хотел остановиться, чтобы сорвать несколько стебельков и, как он это делал всегда, съесть их, но сегодня у них было неотложное дело. Тем более, полуторачасовой путь мимо города практически окончен – полуразрушенная стена уходила всё левее, впереди виднелся лес, а им нужно поворачивать направо, к Шранкту, осторожно огибая границу занятых туманом земель.

Неожиданно Эрли остановился и резко выпрямился, будто и не было того ужаса, что охватывал людей в моменты соседства с Серым Зверем.

- Если ты скажешь, будто видел какой-то дурной знак, ей-богу, я тебя задушу, - прошипел Хасл. Ему не терпелось убраться подальше от тумана.

- Я видел чёрную тень, бредущую между домами, - сказал охотник. – Огромную чёрную тень.

- Мало ли какая хрень может ходить по Бергатту? – буркнул Жерев. Лесоруб прошёл уже десятка три шагов вверх по склону, и всё же пока не чувствовал себя в безопасности.

- Это был человек. Или кто-то очень похожий.

- Чушь, - фыркнул Хасл, - в город люди не ходят. Скажи ещё, это был вчерашний чужак из бредней Хории.

- Это не бредни, - жестко проговорил лесоруб, злобно кривя лицо. – И если это действительно он убил Керага, от меня ему не скрыться даже в Бергатте.

- Так это не обычные россказни Керага? – удивился молодой охотник.

- Нет. Я видел чужака своими глазами. И, ради всех богов, поднимайтесь уже скорей от Зверя, мне кажется, он зашевелился.

Охотников будто кнутом стегануло. Они взлетели на склон по скользким камням, догнав Жерева, и, обеспокоенно озираясь, зашагали к хутору. На дороге громоздились насыпи мелких камней, кое-где виднелись чахлые кусты. Полмили вверх, и перед охотниками и лесорубом открылась ровная, как стол, каменистая поверхность. Здесь дед Викле и поставил хутор, часть стены сделав из дерева, а часть из камня древнего храма, чьи развалины виднелись в нескольких сотнях шагов дальше. За храмом рельеф вновь начинал повышаться, а ещё через две мили из-под земли росли руины старой крепости, постепенно переходящие в Шранкт.

Отец как-то говорил Хаслу: дед Викле считал себя лучше других, потому и возвёл хутор именно в этом месте, выше города, где жили остальные люди. Возможно, так оно и было – справа туман, слева лес, позади Бергатт, впереди Шранкт. И, конечно, чуть впереди и правее, по другую сторону вотчины Серого Зверя, Серые поля, благодаря которым у Викле на столе почти каждую неделю бывал хлеб.

Уже отсюда они услышали бабский вой. Видать, поминают Керага, хотя он никакой не хуторянин, а из города. Смерть – общая беда. А уж если это действительно сделал чужак… Молодой охотник почувствовал, как его кулаки непроизвольно сжимаются. Идущий рядом Эрли скрипел зубами. Да, Жерев был прав: здесь не место для чужака, и если в смерти лесоруба виноват он, его достанут отовсюду – и из развалин, и с Серых полей, и даже из тумана, приди ему в голову забраться туда.

Обиталище Викле было настоящей крепостью. Четыре набитых камнями и землёй деревянных сруба, расположенных по углам, соединял облицованный камнем частокол. Когда они подошли к стенам хутора, им скинули крепкую и сухую лестницу – ворот строители не предусмотрели, опасаясь всяческих напастей. По ту сторону сруба их тоже ждала лестница. Внутри стен – две полуземлянки сыновей Викле и хозяйский дом. Перед домом утоптанная площадка, где обычно собирались все хуторяне на праздники. Сегодня же там поставили низкий стол, около которого собрались все женщины. Бабы выли и стенали, оплакивая погибшего лесоруба. Все мужики, кроме двух стражников и по совместительству горожан-батраков, видимо, собрались в доме – наверняка обсуждали, что делать с чужаком.

Хасл постарался не искать глазами Миреку – свою предполагаемую невесту – но всё же нашёл. Она сидела у головы Керага, спрятав лицо в ладошки. Молодой охотник немного занервничал, как делал это каждый раз при виде любимой, но почти сразу его мысли ушли совсем в другую сторону.

- Кто мог сделать такое?.. – пробормотал Эрли. – Дурной знак. Дурной.

Хасл не стал спорить с товарищем. Это действительно был дурной знак – найти такой труп на следующий день после встречи с незнакомцем.

И без того обычно потрёпанная одежда лесоруба была сильно изорвана. Живот и грудная клетка вскрыты от самого паха до шеи, кадык вырезан, глазницы превращены в две кровавые ямы, обрезана та часть правой щеки, где была метка, указывающая на принадлежность Керага к лесорубам. Во внутренностях своей жертвы убийца тоже порядком покопался, выдрав часть кишок и желудок.

- Ещё ему вырезали язык, - прошептал Жерев. – А в затылке дыра, и череп совсем пустой.

- Это не зверь сделал, - сдавленно пробормотал Эрли.

- Это уж точно.

- Пошли. Я привёл вас сюда не для скорби, а для мести.

Они вошли в дом Викле. Обширное помещение занимала одна комната, лишь скот – бараны да поросята – ютился за перегородкой. За столом сидело семь мужчин – Викле, младший брат хозяина Кралт, двое его сыновей, племянник и два лесоруба. Детей, видимо, отправили в землянки, чтобы не путались под ногами ни у обсуждающих проблему мужчин, ни у скорбящих женщин.

- Это всё? – спросил Викле вместо приветствия. – Только двое?

- Остальные на работе, - ответил Хасл. – А Микке остался охранять трактирщика с дочерью. Вечером придут ещё люди.

- Пиво он остался охранять, - буркнул старший сын Викле – Зерв.

- Заткнись, - оборвал его отец. – Что ж, до вечера мы ждать не можем, придётся довольствоваться тем, кто есть. Мы уже всё обсудили. Вы трое пойдёте с Некпре к Серым полям. Мы с племянником и лесорубами прочешем лес и окраину Бергатта, остальные будут охранять женщин и детей. Я дам вам арбалет, копьё и два меча, а то, как погляжу, ума взять с собой оружие у вас не хватило.

На самом деле у охотников на поясах висели ножи, а их охотничьи луки годились для убийства человека не хуже, чем зверя, но Хасл не стал спорить. Возможно, пришелец вовсе и не человек, а арбалет бьёт куда мощнее лука, не говоря уж о том, что с копьём и двумя мечами можно будет одолеть любого противника.

Они вышли, едва проведя в тёплом помещении четверть часа и успев выпить по кружке горячего травяного отвара с каплей креплёной настойки, да собрать скудный обед, состоящий из горсти съедобных корней и двух лоскутов вяленого мяса. Викле не собирался кормить нахлебников, пусть даже они охотятся на завёдшегося у его дома убийцу. Впрочем, его младший сын получил не больше.

- Это не настоящая облава, - сказал Некпре, когда они выбрались из-за стены. – Настоящая будет вечером, когда здесь соберётся человек двадцать. Пока же отец хочет его напугать.

- Его – это чужака? – спросил Хасл, возводя арбалет. – И вообще, я ни черта не понимаю – что за чужак, как он убил Керага?

Про убийство начинал рассказывать Жерев, но ещё в таверне, плача и сбиваясь через слово. В дороге же они почти не разговаривали – ужас, внушаемый Серым Зверем, не слишком-то располагал к беседе. Да и, честно говоря, Жерев – тот ещё рассказчик, он обычно только поддакивал Керагу.

- Чужак появился вчера вечером, - сказал Некпре, подумав. – В самую жару пришёл. Подошёл к стене и начал звать людей. Хотел купить еды. Но он был такой странный и страшный, что мы прогнали его, забросав камнями. Я его толком и не рассмотрел.

- Надо было его сразу убить, - буркнул лесоруб. – Мы отдыхали рядом, и я видел его – высокий, уродливый, весь в чёрном. Точно сама смерть.

- И это всё?

- Да.

- А как он убил Керага?

- Не знаю, - пожал плечами Жерев. – Мы остались ночевать у стены, иначе Викле потребовал бы с нас ещё дерева за ночёвку. Когда я проснулся, нашёл выпотрошенного Керага… - По лицу лесоруба заходили желваки.

- И это всё?

- Угу.

Хасл тяжело вздохнул и огляделся. И кого они ищут?

- Это не к добру, - мрачно проговорил Эрли, и все опять с ним согласились.


***

Внизу, под холмом, перед ними открылись Серые поля, поросшие одичавшей пшеницей и сорняком, местами заболоченные, местами покрытые лёгкой серой дымкой – испражнениями Зверя. У болота стояли развалины каменной мельницы, и ветер скрипел её обветшалым колесом, частично погружённым в болото. Этих мест заклятья Друга почти не достигали, над землёй часто висел лёгкий туман, иначе многие перебрались бы жить сюда. Хоть здесь и не водилась живность, а для постройки домов не было материала, одной пшеницы хватило бы, чтобы прожить – её можно выменять на что угодно. Но Зверь осквернил и эти места, по слухам иногда наведываясь сюда самолично.

- Горы, - сказал Некпре, тыча копьём в отвесную стену, отделяющую долину от остального мира. – Всегда смотрю на них и думаю – а что там?

- Ничего, Друг же говорил: всё погибло, - ответил Жерев. – Мы сюда не на горы смотреть пришли.

Хуторянин пожал плечами и принялся тыкать копьём в разные стороны:

- Откуда тогда появился чужак, если всё погибло? И что нам вообще здесь делать? Чужак не может спрятаться ни в болоте, ни в тумане, ни в поле. Нам нужно проверить только мельницу, но и туда человек в здравом уме не сунулся бы.

- Откуда ты знаешь, что он человек? И что у него есть ум?

- Тебе об этом судить ещё сложнее, - парировал Некпре.

- Да ладно? А чего ж ты тогда отцу не сказал, что здесь нечего делать?

- Сам-то со своим много спорил?

- Пошли на мельницу, - сказал Хасл, прерывая спорщиков. – Проверим её, а после всё-таки прочешем поле там, где поменьше тумана. Раз нам задали дело, нужно сделать его как можно лучше, так нам говорит Учитель.

Они выстроились в шеренгу на расстоянии десяти шагов друг от друга и зашагали к мельнице. До неё было полмили, и люди не торопясь прошли это расстояние за полчаса. Поле как будто пустовало, и всё же Хасл хотел проверить все проходимые места.

- Пшеница всё мельче и мельче, - печально проговорил хуторянин уже у самой мельницы. – Скоро, говорят, совсем выродится.

- Нам-то с этого что? – фыркнул дровосек. – Я хлеб только во время посещения Друга ем, на Йоль. Это вы…

- Заткнись, - рыкнул Хасл. – Чуете запах?

- Болотом воняет, - сказал Эрли.

- Нет… как будто…

Они осторожно, один за другим, вошли на мельницу. От неё остались только три стены да груды камней, а среди завала то тут, то там торчали иссохшие кости, от которых пахло смертью и страхом. Когда-то здесь погибла уйма народу – десять или двенадцать человек.

Но сегодня на один труп здесь было больше. И этот не успел ещё разложиться.

- Это чужак, - с облегчением в голосе сказал Эрли. – Можно возвращаться.

В голосе же Жерева сквозил нескрываемый ужас:

- Это не тот чужак, которого мы видели вчера.

- А даже если бы и он, то кто убил этого? – добавил Хасл, склоняясь над телом.

Над этим трупом неизвестный убийца издевался не так жестоко – разорвал лишь живот, выдрав желудок и кишки, да размозжил лицо. Этот удар в лицо, видимо, и убил чужака, а над требухой убийца работал уже после. Молодой охотник понял, что он чувствовал за запах – смесь испражнений и рвоты. Даже кровь почти не пахла, по сравнению со смрадом дерьма и не до конца переваренной пищи.

- Его убили пару часов назад, - сказал Эрли.

- Похоже на то.

- Эй, - крикнул Некпре, - смотрите, я нашёл его сумку. Здесь какие-то побрякушки… еда… котелок…

- Неси сюда, - приказал Хасл.

Они выпотрошили сумку рядом с трупом. Шило, нитки, одеяло. Твердокаменный хлеб, баклажка с чистой водой, полоска мяса. Огниво, котелок, нож. Такие вещи Хасл взял бы с собой, если бы собрался в лес на несколько дней. Да и одежда убитого (та, что не была изорвана и залита кровью) выглядела хоть и поношенной, но пригодной для долгой дороги.

Но нашлись в сумке и другие вещи – золотые и серебряные украшения, прекрасная гравюра, изображающая какую-то башню, золотое блюдо, и другие бесполезные побрякушки.

Это беспокоило. Очень сильно беспокоило. Плохо то, что им нужен Друг, нужен немедленно, а до следующего Йоля ещё две недели.

- Мне страшно, - тихо проговорил Эрли.

- Всем страшно, - отозвался Хасл.

- Здесь что-то ещё… - бормотал Некпре, шаря в сумке. – Вот, тут подшито…

Хуторянин извлёк на свет толстый кошель, в котором перекатывались монеты, и вещь, от которой по спине Хасла, да и всех остальных, прошёл могильный холод.

Чёрные кожаные перчатки с широкими раструбами, доходящими почти до середины предплечья.

Хуторянин вскрикнул, роняя и перчатки, и кошель.

- Что это?

- Перчатки, - сказал Хасл, сглатывая. Во рту пересохло. Кружилась голова. Так, будто Зверь наведался в гости, или пришёл Друг. Но рядом не было ни того, ни другого. – Забери кошель, а перчатки оставь здесь. От них пахнет дурной магией.

- А то я не почувствовал… - пробормотал Некпре, наклоняясь за кошелём.

- Я не хочу прочёсывать поле, - прошептал Жерев. Его глаза алчно поблёскивали, но в них читался и неподдельный ужас. – Давайте поделим деньги и уйдём.

- Деньги мы, конечно, поделим, - ответил Хасл. – Но сначала нужно всё-таки пройти по полю. Нас, в конце концов, четверо, и у нас много оружия.

На этот раз они шли плотной группой, опасливо оглядываясь по сторонам. Но, к собственному счастью, не нашли ничего, кроме мокрой травы и обрывков тумана. После они поделили деньги – каждому досталось по две с тремя четвертями кроны – и пошли обратно к холму. И каждый из них надеялся, что другая облава нашла и убила страшного чужака…

… в то же время понимая – они встретили бы его по дороге либо сюда, либо на хутор, а значит, он спрятался где-то в поле. Выходит, им ещё придётся вернуться сюда вечером.


Глава пятая. Полая Гора | Могильщик. Не люди | Глава седьмая. Вечерняя облава



Loading...