home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Бруно немного успокоился, когда решил, что    прямо сейчас набить физиономию моему жениху не получится, а к тому времени, как у него выдастся возможность поехать во Фринштад, он непременно добьется у меня ответа.

– Куда идем? – спросил он. – Выбор за тобой.

– Наверное, нужно поставить цветы в воду, – нерешительно сказала я.

– Тогда сначала к тебе, – решил Бруно. – А ты пока подумай, чего тебе хочется поесть больше. Я в казарме справки по Льюбарре навел и пропуск выписал.

Предложение поставило меня в тупик. Что он имел в виду, когда спрашивал, чего я больше хотела бы поесть? В кафе «Рядом» все было вкусно, но мы так и не успели поесть мороженого. Но часто ходить по кафе – это же дорого?

Тут я вспомнила, что Бруно из богатой семьи, и можно не переживать, что ему придется поголодать, если он продолжит водить меня по разным шикарным местам. Значит, можно ни в чем себе не отказывать и заказать сразу три шарика мороженого с разными вкусами. Поэтому как только я оставила дома букет, мы вышли на улицу, и он напомнил о необходимости выбирать, где мы проведем вечер, я сразу предложила:

– Бруно, мы тогда так мороженое и не поели. Кафе совсем рядом, даже пропуск не нужен.

Я подумала, что название у кафе очень удачное. Скажешь «рядом», – и в этом слове сразу и название, и расположение. Но Бруно недовольно скривился.

– Вот еще, – возмутился он, – буду я свою девушку по столовым водить. Это даже неприлично.

И потащил к выходу из военного городка.

Я не особенно сопротивлялась – все равно мы собирались на Льюбарре посмотреть, да и в местных кафе мороженое может быть не хуже и дешевле. Когда мы оказались на проходной, я вспомнила, что я-то пропуск не выписывала, и начала переживать, что меня сейчас не выпустят. Но оказалось, что на медсестер жесткий пропускной режим не распространяется, меня лишь записали в толстенный журнал, и всё.

Городок был небольшой, но очень уютный. Такой, в котором история теряет свою силу. Таким он был и сто лет назад, и двести, таким останется и дальше. Военный гарнизон на жизнь Льюбарре не очень-то и повлиял. Наверное, потому что здесь шла подготовка, будущее пополнение армии гоняли так, что сил у него на что-то еще не хватало, а если хватало сил, то не хватало пропуска. Выйти за территорию гарнизона без пропуска было невозможно – такой магической защите могло и Главное управление позавидовать. Но когда я сказала об этом Бруно, он заявил:

– Не такая она и сложная. При желании можно вскрыть. Хочешь, назад через любое место вернемся?

Глаза его загорелись азартом, но я прекрасно помнила, где мы познакомились. А отдача от такой защиты намного больше, чем от обычной мишени. Да и магия использована разная. Попадет в другое отделение, а там целители намного хуже наших.

– Не надо, – твердо сказала я. – После такого нарушения тебя сразу в гарнизонную тюрьму отправят.

– Меня все равно скоро переведут в магические войска, – ответил Бруно, но уже не столь уверенно. – Через неделю-две. А это посчитают мелкой шалостью. Интересно же, а?

Я постаралась свернуть с опасной темы:

– Бруно, а где здесь мороженое продают? Может, вернемся в военный городок? Там оно точно есть.

Мой спутник про идею со взломом магической защиты сразу забыл и начал с жаром убеждать, что мы пришли не только мороженое есть, но и смотреть город. И что здесь мороженое должно быть намного лучше. Он сразу начал выяснять у первого же встречного, где находится ресторан, который посоветовали сослуживцы.

Слово «ресторан» меня обеспокоило, но зря. Заведение было не слишком большим и очень уютным. Столики отделялись друг от друга завесой самых настоящих растений, которые еще и цвели. Я ожидала, что Бруно опять скажет «Не Фринштад», но он лишь хмыкнул. Скорее одобрительно, чем осуждающе.

Стойки с раздачей я не увидела, сколько ни смотрела. Удивиться этому я не успела, так как только мы прошли за столик, к нам сразу подошел подтянутый фьорд и предложил меню. Оказалось, еду тут носят только официанты. Но вот цены – ужасно высокие. Наверное, потому что все блюда экзотические – ни одного знакомого названия.

– Дульче, что выбрала? – деловито спросил Бруно.

– Мороженое, – обреченно ответила я.

– Мороженое – это на десерт, – заявил он. – А на ужин что?

Я захлопнула меню. Все равно ничего не понимаю.

– Я не хочу есть.

– Нет, так не пойдет, – возмутился Бруно. – Дульче, что я, по-твоему, способен есть, в то время как моя девушка только смотрит? Ты просто обязана составить мне компанию.

– Тогда закажи мне то же, что и себе, – предложила я, радуясь, что избежала сложностей выбора.

Бруно так и сделал. Они с официантом перебрасывались непонятными фразами, но договорились, ко взаимному удовольствию. Официант выглядел таким счастливым, словно мы с Бруно собирались здесь нашу месячную зарплату оставить. Я даже какое-то время так и думала, но для таких трат Бруно выглядел слишком довольным.

– А чем твой бывший жених занимается? – попытался он застигнуть меня врасплох.

– Бруно, ты все время обо мне расспрашиваешь, а о себе ничего не говоришь, – увильнула я от ответа. – У тебя была невеста?

Я ожидала, он ответит, что совершенно свободен, и даже приготовилась улыбнуться в ответ. Уж очень замечательная улыбка была у моего Бруно.

– Была, – неохотно ответил он.

И замолчал. Неожиданно оказалось очень неприятно, что у Бруно с кем-то все зашло настолько далеко – до официальной помолвки, почти до свадьбы. Под ложечкой засосало, в носу начало пощипывать, но я все же нашла в себе силы спросить:

– А что с ней случилось?

– Умерла.

– Как умерла? – ахнула я. – Когда?

– Этим летом, – кратко ответил он.

Дальше расспрашивать я не стала, видно же, как ему тяжело даются ответы. Ужас какой! Он ее очень любил, если жениться собирался. Наверное, и в немагические войска записался, потому что был вне себя от горя, не соображал, что делает. Бруно мрачно смотрел на зеленый водопад неизвестных мне цветов и молчал, а мне его было так жалко, что даже словами не передать.

– Твоя бабушка давно не выходит из дома? – попыталась я перевести тему разговора.

– С этого лета.

Я совсем стушевалась. Называется, перевела тему, а сама топчусь по больному месту. Надо же, как все любили эту умершую невесту Бруно, что даже бабушка так переживает! Только вот как-то странно выглядит ее сватовство на фоне такой трагедии, да еще сразу после смерти бедной девушки. Наверное, от горя что-то перемкнуло? Я хотела спросить Бруно, что у его бабушки с головой, но посмотрела на его несчастную физиономию и решила – не надо, только больно сделаю. Он и без этого держится из последних сил. Даже пытается шутить и улыбаться.

Любые слова сейчас были лишними. Поэтому я просто взяла его за руку. Пусть почувствует, что он не одинок, что есть кто-то, способный разделить его горе. Бруно меня понял сразу, он благодарно положил свою руку поверх моей. Она была такая надежная и теплая, что я ужасно пожалела, когда пришел официант с подносом и наши руки пришлось убрать. Не утешило даже то, что еда, как это ни удивительно, оказалась еще вкуснее, чем в кафе «Рядом».

Бруно грустил, и от этого мне тоже было грустно. Я не знала, чем его утешить. А он то и дело спрашивал, не хочу ли я чего-нибудь еще. Все же какой он замечательный – даже в собственном горе не забывает о других! Чтобы его не расстраивать, я попросила мороженое. Съела один шарик и поняла, что больше не хочу. Нет, мороженое очень вкусное, но настроения его есть не было.

Странное дело, маленькой я мечтала в один прекрасный день купить сразу десять порций мороженого и наесться. Представляла это в красках. А сейчас съела немного – и не хочу. Но чтобы не расстраивать Бруно, начала доедать свою порцию.

Он словно почувствовал мои мысли, протянул руку и нежно погладил мою. Какой отзывчивый! Стало ужасно стыдно, что я завела этот разговор и так его расстроила. Наверное, ему очень тяжело вспоминать эту историю.

После ужина мы пошли осматривать Льюбарре дальше. Как сказал Бруно, нельзя ограничить осмотр города визитом в один-единственный ресторан. Он еще пытается шутить! Просто поразительная стойкость. Я понимала, что ему сейчас нужна поддержка, поэтому не стала протестовать, когда он меня обнял, а не взял под руку. Да и что греха таить – объятия были очень надежными и уютными. Так что я тоже к нему прижалась, чтобы он мог почувствовать мою моральную поддержку.

– Куда идем? – почему-то прошептал Бруно мне прямо в ухо.

У меня аж мурашки побежали от его голоса. Я посмотрела на него и нервно сглотнула. Он был совсем рядом, такой настоящий. Не то что тот, которого его бабушка подослала. Интересно, зачем только она это сделала?

– Есть же здесь какие-то достопримечательности? – почему-то хрипло сказала я в ответ. – Вот та высоченная башня, например, она же не просто так стоит? И вид у нее такой подходящий, старинный.

– Самая обычная башня, – небрежно сказал Бруно. – Из тех, что одно время массово строили маги Воздуха для единения со стихией. Во Фринштаде таких множество.

Я поняла, почему меня так тянет в эту башню, но все же добавила:

– Маги Воздуха их давно не используют. Если не снесли, там что-то да должно быть.

– Наверняка обзорная площадка есть, – оживился Бруно, – если наши доблестные военные не приспособили для своих целей. Пойдем?

Доблестные военные не приспособили. В башне оказалось несколько местных музеев, уже закрытых к этому времени. Меня это расстроило, Бруно – нет. Он заявил, что в таких музеях ничего ценного и интересного не бывает, сплошная ерунда и фантомы, и тратить на такое время он не собирается.

А вот обзорная площадка там действительно была. Не слишком большая и огороженная силовым полем. Наверное, чтобы представителям других стихий не пришло в голову познать единение с Воздухом за краткий миг полета до земли. Но нам с Бруно было хорошо и за силовым полем. Других желающих полюбоваться красотами города, панорама которого лежала под нашими ногами, не наблюдалось, что и понятно: уже темнело, и мало что было видно на улицах, кроме горящих магических шаров.

Стоять в обнимку и смотреть на город оказалось так волнительно! Я вспомнила, как Бруно наклонился ко мне в подъезде, и подумала, что если он тогда хотел меня поцеловать, то самое время попытаться это повторить. Скорее всего, он вспомнил о том же, так как сказал:

– Здесь уж точно не должно быть ни Кастельяноса, ни Каррисо. Такое впечатление, что этот целитель меня преследует где только можно.

Я хотела сказать, что Кастельянос на такое не способен, но не успела – мои губы запечатал страстный поцелуй, отчаянный, как будто Бруно хотел забыть свою умершую невесту. И это была моя последняя связная мысль в этот вечер. Мы целовались на смотровой площадке, на темных улицах Льюбарре, который я так и не рассмотрела, и все время, что поднимались по лестнице до моей квартиры. Я даже расстроилась, что низко живу, так как Бруно поцеловал меня у двери в последний раз за этот день. Нежный, горячий поцелуй, он снился мне всю ночь.

А когда я проснулась утром, испугалась, что вчерашний день – всего лишь сон, так он был хорош. Но нет – букет на столе просто кричал об обратном. Я погладила нежные лепестки и отправилась в госпиталь. К обеду эйфория прошла, и я начала переживать, как там Бруно. Вдруг уже раскаивается, что так опрометчиво попытался забыться?

Но Бруно доказал, что отвечает за свои поступки. Еще не закончился мой рабочий день, а он уже сидел в буфетной, развлекая меня разговорами и не обращая внимания на Кастельяноса, который заглядывал пару раз с таким видом, словно ему срочно надо к целителю, специализирующемуся на зубах. Я ему даже хотела посоветовать с этим не тянуть, но потом вспомнила, как он нервно воспринимает любой намек на возраст, и не стала. В конце концов, он сам целитель, ему лучше знать, с зубами или без оставаться.

Бруно сегодня выглядел не таким грустным, как вчера. Неужели поцелуи поспособствовали исцелению душевных травм, нанесенных гибелью невесты? Сначала я подумала, что выдаю желаемое за действительное, но потом вспомнила, как уже после первого нашего поцелуя на смотровой площадке настроение его резко повысилось, и решила, что тогда нужно целовать его почаще, исключительно в медицинских целях. Вот сразу после работы и займусь терапией…

– Дульче, зря ты с ним связалась, – мрачно сказал Кастельянос. – Что он может тебе дать? Наверняка только и способен, что по ресторанам шляться.

– А вы и на это не способны, – парировал Бруно. – В Льюбарре только местная кухня интересна, и всё.

– Неправда! – горячо возмутился Кастельянос. – У нас постоянно проходят концерты, выставки приезжают. Вот и сейчас в художественной галерее проходит выставка столичной художницы «Внутренний мир кошки». Дульче, не хочешь сходить?

Внутренний мир кошки? Должно быть, это ужасно интересно. Всегда хотела узнать, о чем они думают, эти гордые пушистые наглецы. А здесь еще бонусом воображение известной художницы.

– Хочу! – радостно сказала я. – Бруно, мы же непременно сходим?

Почему-то недовольную физиономию сделали оба – и фьорд Кастельянос, и Бруно.

– Дульче, а ты уверена, что тебе это нужно? – спросил Бруно. – Если в таком гм… отдаленном городе выставка столичного художника – значит – этот художник не столь хорош. Иначе выставка проводилась бы во Фринштаде, да еще собиралась по картине от известных коллекционеров.

– Не обязательно, – оскорбленно сказал Кастельянос. – Все маститые художники когда-то были неизвестными, и им приходилось ездить по провинции со своими картинами. У нас есть уникальная возможность увидеть зарождение таланта. Художница еще совсем молода, но у нее такой потенциал! В местной газете была про нее статья два дня назад. Очень, очень перспективная.

– Целая статья? Надо же… Тогда стоит сходить, – сказал Бруно. – Кошек я не слишком люблю, но интересно посмотреть на «зарождение таланта».

Он так удачно передразнил пафосность Кастельяноса, что среди ужинающих больных пронеслись смешки. Целитель гневно фыркнул и выскочил из буфетной, а я укоризненно посмотрела на Бруно и спросила:

– Мы пойдем на выставку или ты сказал, только чтобы подразнить Кастельяноса?

– Если хочешь, пойдем, – ответил Бруно. – Но я лично от выставки с котами ничего интересного не жду. Какой у них там внутренний мир? Сливки да рыба…

Я обрадовалась, что ради меня он готов потерпеть даже молочные продукты, и благодарно улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, и я пожалела, что в буфетной еще ужинают, и нельзя приступить к терапии прямо сейчас.

Больные потихоньку рассасывались, я начала убирать, мечтая о походе в картинную галерею. Но вдруг мне пришла в голову ужасная мысль – у меня всего лишь два платья, и оба Бруно уже видел. Как плохо, когда нет денег! Я задумалась, как изменить платья, чтобы они казались другими. Но те бытовые заклинания, что я знала, для этого не подходили. И никаких украшений у меня не было. Говорят, яркая деталь, вроде шарфа, может отвлечь внимание от всего остального…

Наставница оторвала меня от мрачных размышлений:

– Дульче, ты уже уходишь? Я хотела с тобой поговорить.

– Да, фьордина Каррисо, – обреченно ответила я, уверенная, что сейчас речь пойдет о Бруно. – Я вас слушаю.

– Завтра зарплата, – неожиданно сказала она, – и я хочу тебе напомнить, что нужно купить ботинки. Срочно купить, понимаешь? Уже сейчас прохладно по вечерам.

– Да, фьордина Каррисо, завтра же схожу, – радостно ответила я.

Разве по вечерам холодно? Мы с Бруно, когда возвращались из Льюбарре, этого не заметили. Наоборот, мне показалось, было очень жарко. Разве что сегодня похолодает?

Бруно помог откатить тележку в столовую, и мы наконец пошли в картинную галерею. Но она уже была закрыта. О выставке говорила лишь красиво светящаяся надпись у входа. Несколько картин на витрине принадлежали местным художникам, а не столичному дарованию, но они были выполнены так здорово, что я невольно задержалась, их разглядывая. Как жаль, что мы не попали внутрь!

– Дилетанты, сразу видно, – небрежно бросил Бруно.

– Почему? – удивилась я. – Вот этот дом, смотри, какой красивый! Как точно нарисован.

– Перспектива сбита, – непонятно ответил он.

Я посмотрела на сбитую перспективу, но так и не поняла, что там не так.

– А мне нравится… Представляю, какая красота на выставке!

– Лучше не представляй. – Бруно неожиданно рассмеялся и обнял меня. – Ну его, этот внутренний мир кошек. У нас свой внутренний мир есть.

И он меня поцеловал, так что все возражения пропали, а когда появились, мы уже были далеко от галереи и перед входом в кафе «Ложка вкуса».

– Со вкусом у них не очень, – сказал Бруно, оглядывая помещение в поисках свободного столика, – но в казарме говорят, кормят вкусно.

Его слова меня немного запутали (то вкусно, то не очень), но потом я поняла, что «не очень» относилось к обстановке – слишком яркой, просто бьющей по глазам цветовыми сочетаниями. Заказывал опять Бруно. На цены он даже не смотрел, и я начала переживать, что совсем избалуюсь, если меня каждый день по таким дорогим заведениям водить. Привыкну к роскоши, и как потом отвыкать? Да еще и своего парня разорю.

Я посмотрела на Бруно, но он совсем не выглядел обеспокоенным состоянием своих финансов. Все же нужно как-то иначе проводить время. Нельзя же постоянно ходить по ресторанам, так он спустит не только армейское жалованье, но и все состояние Берлисенсисов.

В кафе кормили действительно вкусно, но разве мне было до этого? Ведь напротив меня сидел Бруно. После кафе мы отправились в местный парк. При входе стоял огромный бюст какого-то фьорда, сразу притягивающий взгляд. На табличке было указано, что это поэт, родившийся в Льюбарре. Его фамилии я раньше не слышала, но, судя по восторженному тексту, он должен быть очень хорош.

Бруно про него ничего не сказал, а сразу повел меня на боковую аллею. И тут я вспомнила, что у меня намечены целительские процедуры. Аллейка привела нас к очень симпатичной беседке, увитой диким виноградом, листья которого уже начали краснеть, но еще не думали отваливаться.

Бруно привлек меня к себе, и стало не до разглядывания беседки. К исцелению мы отнеслись очень ответственно. Уверена, мысли про погибшую невесту из его головы улетучились. Во всяком случае, в моей голове точно никаких посторонних мыслей не появлялось, когда я отрывалась от него, чтобы хоть ненадолго перевести дух. Удавалось это не слишком часто. Я утыкалась в его мужественную грудь и думала, какой он замечательный. В этой беседке я была согласна провести всю жизнь. Жаль только, вечер оказался таким коротким…

На следующий день фьордина Каррисо, как и обещала, отправила меня тратить полученную зарплату. Вместе со стипендией на руках оказалась очень приличная сумма. Я помнила, что мне нужны ботинки, о чем наставница сказала еще раз перед моим уходом, но решила не брать их у нас, в военном городке, а пойти в сам Льюбарре. Там наверняка можно подешевле купить и выбор лучше. Здесь-то я уже все видела. Если там не найду, вернусь и куплю в местном магазине. Но только в самом крайнем случае. Мне почему-то ужасно не хотелось, чтобы мои ботинки были похожи на ботинки фьордины Каррисо. Наверное, потому что ей не понравилось бы, чтобы кто-то носил такие же. Не хотелось расстраивать наставницу.

Времени на вылазку в городок было не слишком много, поэтому я быстро пробежала через проходную и направилась туда, где днем раньше отметила одежные и обувные лавки. Я не собиралась задерживаться, но внезапно в витрине заметила платье, в котором даже перед Бруно было бы показаться не стыдно. И так захотелось его примерить! Нет, не купить, просто посмотреть, как оно мне, и решить, стоит ли на него тратиться в следующем месяце. В том, что мне нужно еще одно платье, я не сомневалась: два – это слишком мало. Вот совсем скоро мы с Бруно идем в картинную галерею, а мне даже нечего туда надеть.

– Фьорда, это самая новая коллекция, – защебетала продавщица, лишь только я прикоснулась к юбке приглянувшегося платья. – Сегодня утром получили из Фринштада и сразу развесили. То, что вы смотрите, – одно из лучших. Вам повезло, что вы его застали. У нас весь Льюбарре одевается – товар не залеживается. Еще пару дней – и выбора совсем не будет до следующего поступления.

Она тараторила и тараторила, сняв плечики с этим платьем с вешалки и тесня меня к примерочной. Я не слишком сопротивлялась, мне самой хотелось надеть что-то такое новое, красивое. Такое, что я выбрала сама и хотела бы в нем показаться Бруно. Платье ожидания оправдало, оно было как раз таким, как надо. Будь я фьордом, влюбилась бы в свое отражение без долгих размышлений.

Я крутилась перед зеркалом и так и этак, представляя, как Бруно меня увидит и потеряет дар речи от восторга. А как же иначе? В этом платье я стала совсем другой – такой красивой, что аж дух захватывало.

– Словно на вас шили, – пропела продавщица.

С этим трудно было не согласиться. Я продолжала себя разглядывать и понимала, что не смогу с ним расстаться. Это платье и я были созданы друг для друга. Так же, как и… Тут я сразу упала на землю с тех высот, куда занесли меня мечты. У Бруно была невеста, на которой он женился бы, если бы она не умерла – значит, он никак не для меня. И это платье… Оно тоже ждет кого-то другого.

Прощально провела рукой по юбке, словно пытаясь расправить несуществующий дефект.

– Что такое? – встревожилась продавщица. – Не совсем ровный шов?

Тут я наконец догадалась посмотреть на ценник, который сам прыгнул в руку, и поняла, что это платье точно не для меня. Оно стоило почти половину моей зарплаты! Нет, я не могу позволить себе покупать такие дорогие вещи! Да и нехорошо мечтать о третьем платье, в то время как у Мариты нет и одного. Я посмотрела на ценник еще раз, в надежде, что лишний нолик мне почудился, но нет – он никуда не делся.

– Да, неровный, – мрачно ответила я. – И пузырит. Вот, сами посмотрите.

– Ничего такого не вижу, – расстроенно сказала фьорда.

Я тоже не видела. Но отказаться просто так от платья, которое уже считаешь почти своим, было очень сложно. Приходилось убеждать себя даже больше, чем продавщицу, которая так обо мне заботится. Она же понимает, что другой фьорде это платье будет не так хорошо, как мне.

– И все-таки оно есть, – твердо ответила я.

– Да нет же, – убежденно сказала продавщица. – Вам только кажется. Прекрасный пошив, там нет и не может быть кривых швов. А ткань! А фасон! Да вы посмотрите еще раз на себя в зеркало! Мне будет очень обидно, если это платье купит кто-нибудь другой.

Чтобы ее не расстраивать, я бросила на себя взгляд в зеркало, и мне тоже стало очень обидно. И за себя, и за это платье. Ведь на ком-то другом оно не будет так замечательно сидеть, и кто-то другой не поведет его в картинную галерею, чтобы показать внутренний мир котов. И как с ним после этого расстаться?

– Если вы купите два, мы сделаем хорошую скидку, – продолжала добивать продавщица. – И в подарок от магазина получите вот этот замечательный шелковый шарфик. Посмотрите, как он подчеркивает идеальный цвет вашего лица.

И я решилась на покупку. Одно платье мне, второе Марите, шарфик – бабушке. Он ей тоже подойдет. А ботинки… Хожу же я как-то без них? И совсем не холодно. Думаю, пока побегаю в туфельках, а что-то потеплее куплю через месяц.

Но уйти отсюда с пустыми руками я не могла. Ведь если я не куплю, то нас, расстроенных, будет двое: я и платье. Марита не получит обновку, которая ей так нужна, а бабушка – красивый шарфик.


Глава 12 | Сорванная помолвка | Глава 14



Loading...