home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 18

В Гите меня ждали. Целитель так обрадовался   моему появлению, что полез обниматься. Фьорд был уже в возрасте, даже старше Кастельяноса, поэтому я не стала демонстративно отскакивать, но от объятий уклонилась.

– Как я рад, что наконец-то вняли моим просьбам и прислали хоть кого-то! – пылко сказал он. – Один я попросту не справляюсь с потоком больных.

– Здесь же не такая большая часть? – удивилась я.

Я высматривала Бруно, но его не было, хотя мелькало множество заинтересованных мужских лиц. Наверное, проблема с целителями была столь острой, что радовались даже медсестре.

– Да вот, часть небольшая, но постоянно что-то случается, – начал жаловаться этот фьорд. – Приходится все делать самому – и лечение проводить, и процедуры, и микстуры при необходимости делать.

Он с такой надеждой посмотрел на меня, что я не стала разочаровывать:

– Основным процедурам меня обучили. Думаю, на них смогу вас заменить, фьорд?..

– Ох, простите старика, – расплылся он в счастливой улыбке. – Так обрадовался, что забыл все правила приличия. Фьорда Кихано, разрешите представиться: Мануэль Бустаманте.

– Очень приятно.

Бруно так и не появлялся, хотя количество военнослужащих, интересующихся моим прибытием, продолжало расти. Надеюсь, мне не придется прямо сейчас приступать к процедурам?

Я растерянно оглядывалась, а милый фьорд Бустаманте и не думал что-то делать, кроме как радоваться моему прибытию. Чемодан уже начинал оттягивать руки. Все же одежды там солидно прибавилось по сравнению с тем, с чем я приехала в Льюбарре. С последней зарплаты я даже разорилась на дорогущее кружевное белье, уж не знаю – зачем. Комплект такой красивый, что я так ни разу и не решилась его надеть. Да и не для кого.

Внезапно мне пришло в голову, что теперь я просто обязана выйти за Бруно, после того как он оплатил наши долги. Или вернуть ему все до последнего эврика. Дело чести. Но в первом случае белье непременно пригодится.

– Что ж мы тут стоим? – неожиданно спохватился целитель. – Вас же устроить нужно. Квартиру вам выделили. Не ахти, конечно, но в таком месте и отдельная жилплощадь – уже хорошо. Пойдемте, Дульсинея, будем вас устраивать.

Квартира действительно оказалась совсем крошечной, в ней даже кухня не предусматривалась. На мой робкий вопрос, где же готовить, фьорд Бустаманте радостно ответил, что все служащие едят в столовой. Кормят там хорошо, и это единственное, что примиряет его жену с этой дырой.

– До ужина еще далеко, – сказал он, – поэтому давайте теперь в нашу медчасть пройдем.

Я думала, что он хочет все там показать и рассказать, но он лишь кивнул на шкаф, где лежали целительские артефакты, подсунул журнал с назначениями и сказал:

– Если что будет непонятно, зовите. Вот здесь все есть. Артефакты пронумерованы, зелья подписаны. Сложностей не должно возникнуть.

Но сложности возникли. Почему-то каждый пришедший на процедуру считал своим долгом пригласить меня куда-нибудь. А поскольку часть была расположена далеко от всех населенных пунктов, «куда-нибудь» сводилось либо «показать лес», либо «показать озеро». Все были необычайно заботливы, но я надеялась, что и лес, и озеро мне покажет Бруно. Должны же мы с ним поговорить?

Но либо со здоровьем у него было все в порядке, либо он не хотел меня видеть, так как в процедурной он не появился до самого ужина. На ужин фьорд Бустаманте потащил меня в столовую, прервав бесконечный поток больных, по поводу которых у меня уже начали возникать сомнения. Часть из них даже не была записана в журнале, приходилось отправлять их к целителю.

И на ужине в столовой я наконец увидела Бруно. Так обрадовалась, что, ни на миг не задумавшись, присела к нему за столик вместе с подносом. Выглядел он, на первый взгляд, неплохо. Я попыталась посканировать по-целительски, как учила фьордина Каррисо. Повреждений не обнаружила, но это меня ничуть не успокоило. Кто знает, на что способны эльфы? Да я и понятия не имела, как выглядит на фоне ауры отсутствующая почка.

– Дульче? – неверяще спросил он. – Ты сама ко мне приехала? Говорили, что прислали медсестру, но я даже подумать не мог, что это ты.

– Меня сюда распределили, – пояснила я и очень удивилась, когда его глаза, засиявшие при моем появлении, потухли. – У меня к тебе серьезный разговор. Бруно, скажи честно, это ты оплатил наш долг?

– Я, – неохотно ответил он. – Но учти – ты мне ничего не должна. Это мое решение. Я так захотел. Замуж из благодарности выходить за меня не надо.

Он невесело усмехнулся, необычайно меня расстроив. Выйти за него ради семьи – на такую жертву я была готова. Хоть прямо сейчас. Долги непременно надо возвращать.

– Бруно, но где ты взял деньги? – начала я подходить к столь интересующему меня вопросу, ради которого и приехала в Гит.

– Честно выполнил условия договора.

Он так поморщился, что у меня сердце сжалось. Я сразу поняла, у него что-то болит.

– Какого договора?

Моя тревога только усилилась.

– Пусть тебя это не беспокоит, Дульче.

Он резко встал из-за стола и пошел на выход.

Только теперь я беспокоилась намного больше. Шел он как-то странно, не тем свободным, раскованным шагом, что был ему ранее свойственен. Каждое движение Бруно говорило, что его что-то беспокоит. Всегда считала эльфов не слишком порядочными, но удалять почку ради какого-то эксперимента? Или не почку? Я судорожно начала вспоминать парные органы. А ведь есть еще печень, от нее тоже можно отхватить кусок и вживить другому. Как же узнать, что ему отрезали?

Эти мысли беспокоили меня весь конец рабочего дня, весьма напряженного. Пациенты шли и шли, и я начинала понимать, почему моему приезду так обрадовался фьорд Бустаманте. Сюда бы еще парочку. Нет, не медсестер, а полноценных целителей. Тогда можно с полной отдачей заниматься лечением. Даже странно, что никого не направили, с таким-то потоком пострадавших. Но ведь часть здесь не такая уж и большая?

– Фьорд Бустаманте, а как получилось, что вы здесь единственный целитель? – спросила я, когда бесконечный день закончился и мы начали прибирать медпункт перед уходом.

– Да сколько я запросов делал, не сосчитать! – запальчиво ответил он. – Ответ стандартный – «Для военной части вашего размера положена одна единица целителя». И все, ничего другого ни разу не пришло. А что здесь творится, вы сами видели, Дульсинея. Если бы не ваша помощь, я бы не закончил и к полуночи. А ведь тяжелых мы сразу телепортом отправляем в госпиталь.

– А почему так много пострадавших?

– Так граница же, постоянные стычки с контрабандистами. Артефакты защитные не всегда справляются.

– У нашей Империи артефакты хуже, чем у каких-то там контрабандистов? – поразилась я.

Фьорд Бустаманте удивленно на меня посмотрел и ничего не ответил. По всей видимости, ему в голову раньше эта мысль не приходила. Он занимался лечением, все остальные вопросы его не касались. Да и сейчас целителя больше занимало, чтобы я не опаздывала по утрам, когда у него назначены процедуры, с которыми я могу справиться без его участия.

Повторил он это не единожды, пока мы все убирали и закрывали за собой. Я заверила его, что не опоздаю, и отправилась к себе. Сил на то, чтобы привести жилище в порядок, просто не было. Душ – единственное, на что меня хватило, а потом я упала в кровать и сразу уснула. Снился мне Бруно с разнообразными, но всегда безобразными шрамами на своем рельефном животе. Во сне я проводила по ним пальцами, разглаживая, и они тут же исчезали, но на их место приходили новые, еще более длинные и уродливые. Я опять их терпеливо разглаживала, и к утру измучилась настолько, что не отказалась бы еще от одного сна. Но кто бы мне его дал?

В столовой почти никого не было. Я вяло поковыряла ложкой кашу – видения из ночного сна не способствовали аппетиту. Очень было похоже, что пока лично не уверюсь, что с Бруно все в порядке, не успокоюсь.

В медчасти меня уже ждала группа хмурых военных, пострадавших в ночной стычке, и направление от целителя, в котором указывались нужные процедуры. В направлении взгляд сразу зацепился за знакомую фамилию. Бруно Берлисенсис. Значит, он тоже должен прийти на осмотр и получить назначение на лечение. Но назначения на него у меня не оказалось, а сам он так и не появился в процедурной. Улучив момент, я подошла к фьорду Бустаманте и спросила, где назначение еще на одного пострадавшего. Он нахмурил недоуменно лоб, изучил направление и сказал:

– Нет, Берлисенсис не приходил. Я вообще не припомню, чтобы он обращался за помощью. Хорошее здоровье у фьорда.

– Но как же? – растерялась я. – Разве не наша обязанность всех проверить?

– Дульсинея, – снисходительно сказал целитель, – я не в состоянии бегать за каждым больным. Да и за не каждым – тоже. Если нужно – пусть приходит сам.

– Но это неправильно!

– Если хотите, можете сходить к нему сами и пригласить на осмотр, – заявил целитель. – У меня на это времени нет.

В этом он прав – в коридоре маялись бедолаги, жаждавшие попасть на прием. Я еще раз поразилась количеству пострадавших в такой маленькой части. Создавалось впечатление, что целых фьордов здесь уже не осталось, все леченые-перелеченные, магией пристукнутые неоднократно. А у Бруно почки нет. А может, и еще чего.

Я так распереживалась, что решила последовать совету фьорда Бустаманте и сходить к нему сама, благо адрес в карточке Бруно был, а сама карточка – девственно чистая. Ни одной записи – к местному целителю он не обращался ни разу. К обеду поток пациентов ко мне иссяк, я закрыла процедурную и торопливо пошла к Бруно, больше всего надеясь, что застану дома. Постояла перед его дверью, собираясь с духом, и нерешительно постучала.

– Кто там? – раздался из-за двери такой родной голос, что у меня сердце сжалось.

– Это я.

– Дульче?

За закрытой дверью раздалось какое-то шебуршание, заронившее в мою душу самые черные опасения. Почему он не открывает? Может, ему там плохо стало? Или, что еще хуже, нашлась и без меня фьорда, заботящаяся о его здоровье? Но тогда он должен быть совершенно здоров? Почему-то меня это предположение не обрадовало, хотя, казалось бы, я пришла проверить, все ли с ним в порядке… И не уйду, пока не смогу убедиться!

И как только Бруно открыл дверь, я сразу заглянула за его плечо. Комната была малюсенькая, при всем желании в ней никого не спрячешь. Из-под дивана выглядывали грязные носки, но они явно были мужские, да и не поместится там никто. А вот в шкафу… Я подозрительно на него посмотрела, но шкаф не торопился делиться своими тайнами.

– Привет, – сказал Бруно.

– Привет, – опомнилась я. – Бруно, ты почему не пришел на осмотр? Я же знаю, что ты попал под магический выплеск!

– Да я под них постоянно попадаю, – ответил он. – Ничего страшного. Привык уже.

– Как это – ничего страшного? – Я скосила глаза на шкаф, поскольку показалось, что он скрипнул. – Бруно, тебе положен осмотр. Нельзя так безответственно относиться к своему здоровью.

– Да кому оно нужно, это здоровье?

Он вяло махнул рукой, а я аж захолодела. Точно продал! И не только почку, но и наверняка еще что-то, поэтому о здоровье уже поздно беспокоиться! Я положила ему руку на плечо:

– Твоим родным точно нужно. Они тебя любят, о тебе беспокоятся.

– Дульче, хочешь чая? – неожиданно предложил он. – У меня даже немного фринштадских конфет осталось.

– Хочу, – честно ответила я.

Может, и нет там никого, в шкафу? Какая фьорда согласится тихо сидеть и ждать, пока я попью чай? Да и слишком маленький этот шкаф…

Он посторонился, пропуская меня, а я прошла к дивану, хотя очень хотелось задеть дверцу шкафа и узнать, что же там скрипело…

Бруно закрыл дверь и начал грохотать чашками.

– Странное дело, – смущенно сказал он. – Здесь кружки так быстро портятся. Не успел купить, а они уже все черные внутри. Подожди, я сейчас за новыми сбегаю.

Я подошла к нему. Чашки вовсе не были безнадежно испорчены. Просто внутри их покрывал застарелый налет чая. Хорошее моющее средство справилось бы с этим очень быстро, но такого в этой квартире точно нет. Но можно же найти замену!

– Бруно, у тебя есть соль? – спросила я.

– Да, конечно, – несколько удивленно ответил он и выдал мне коробку, которая была вскрыта, но заполнена почти до верха.

В умелых руках может пригодиться все, что я успешно доказала, отчистив солью кружки до такого состояния, что Бруно восхищенно сказал:

– Как новые. Никогда бы не подумал, что так можно.

Он вертел в руках чистую чашку, глядя то на нее, то на меня, а я невольно преисполнялась гордости за себя. Вот ведь, вроде даже магию не пришлось использовать, а смотрят на тебя с таким восхищением, словно ты весь Дар использовала и выдала нечто такое, что и повторить невозможно.

Но тут Бруно опомнился и начал накрывать на стол, не слишком чистый. Его тоже не помешало бы хорошенько протереть хотя бы тряпкой. Но я сделала вид, что ничего этого не замечаю, да и шкаф привлекал меня все больше и больше: мне показалось, что оттуда донесся скрип, и дверца чуть сдвинулась. Неужели там все же кто-то стоит и ждет, пока я уйду?

Я расстроилась. Вот так вот, заботишься о чужом здоровье, а с ним не только все в порядке, а и без меня есть кому позаботиться.

– Ты покрепче чай будешь? – спросил Бруно и высыпал в тарелку из пакета печенье.

Я хотела уже гордо отказаться – пусть пьет чай с теми, кто в шкафу прячется, – но тут дверца окончательно открылась, и оттуда вывалился ком постельного белья вперемешку с подушкой и одеялом. И никаких посторонних фьорд оттуда не вылетело. Да они там попросту не поместились бы. Пока я расширенными от удивления глазами смотрела на это безобразие, смущенный Бруно торопливо запихивал все назад.

Бедный, он хотел, чтобы его комната выглядела поприличнее, вот и засунул в шкаф все, что не влезло под диван. Я незаметно подвинула ногой выглядывающий из-под дивана носок и пришла к выводу, что Бруно нужна срочно женская рука, а то скоро грязное белье помещаться не будет уже нигде.

Я разлила заваренный им чай в вымытые чашки и сделала вид, что ничего не случилось. В конце концов, немного грязного белья – это не самое страшное, что могло случиться. Самое страшное – это если бы из шкафа вылетело другое. То есть другая… Но теперь, когда я знаю, что там нет никого, кто мог бы позаботиться о здоровье Бруно, я просто обязана сделать это сама.

– Бруно, – я повертела в руках маленькое печеньице, но так и не решилась откусить, – меня очень волнует твое здоровье. Почему ты не пришел на обследование?

– Да со мной все в порядке.

Бруно мне улыбнулся, но не успокоил. Будь с ним все в порядке, он непременно попытался бы меня поцеловать. Или сел поближе. А так – поставил свой стул напротив, даже не дотянуться до него. Или у него все же есть кто-то, вот и не хочет ко мне прикасаться? Все же столько времени прошло…

Я пригорюнилась.

– А твоя бабушка так не считает, – попыталась я зайти с другой стороны. – Она за тебя очень переживает и уверена, что все, что тебе нужно, – поскорее жениться.

Посмотрела я при этом на Бруно с надеждой – вдруг он решит последовать бабушкиному совету? Можно даже прямо сейчас…

– Я решил вообще не жениться, – мрачно ответил Бруно, даже на меня не взглянув при этом.

– Как это? – растерялась я. – А твоя бабушка? Она же расстроится! Ты же сам говорил, что не хочешь ее расстраивать. А она ждет внуков.

– Внуков она ждет! – Бруно поморщился, словно чай был горьким, а ведь я лично видела, как он добавил туда три ложки сахара. – Пусть от Лисси ждет. А где ты с бабушкой умудрилась встретиться?

– Когда я была во Фринштаде, решила, что долг вежливости требует связаться с ней по магофону, – пояснила я. – А она не стала меня слушать, сразу прислала грифона.

– Да, бабушка любит командовать, – согласился Бруно.

Он посмотрел внутрь своей чашки, в которой уже ничего не было, вздохнул и налил еще.

– Бруно, – нерешительно сказала я, – у меня создалось впечатление, что она не просто хочет, чтобы ты женился, а женился на мне. Но почему? Чем я ее так привлекаю? Я не думаю, что дело в давнишней пансионной дружбе с моей бабушкой, как меня пытаются уверить.

– Ты права.

Он сделал глоток и наконец на меня посмотрел. У меня аж дух перехватило, так захотелось к нему прижаться, чтобы окончательно утонуть в этих черных омутах.

– Ей нужна невеста из семьи с безупречной репутацией, а таких не очень много осталось. Дело в том, что после ареста всей нашей семьи…

– Как? – изумленно выдохнула я. – Всей? И тебя?

– И меня. Правда, Лисси под арест не попала, ей и удалось нас вытащить. Посадили нас по ложному обвинению в надежде заполучить состояние. Но адвокату, – тут Бруно совсем неприлично поморщился, – удалось доказать нашу непричастность.

– Так все же закончилось хорошо?

– Не совсем. В обществе нас начали сторониться. Пошли разговоры.

– Но у тебя же была невеста, ты сам рассказывал! – обвиняюще заметила я.

Сторониться сторонились, а нашлась же все-таки фьорда, которую не испугала подозрительная репутация семейства Берлисенсис.

– Невеста… – Бруно невесело усмехнулся. – Она меня приворожила. Причем одним из древних запрещенных методов, от которого через несколько лет умирают оба: и привороженный, и привороживший. Наверное, деньги для нее были важнее жизни. Да и всего остального.

Я невольно ахнула. О запрещенных заклинаниях девочки в нашей школе рассказывали столько страшилок, что я никогда в жизни не стала бы таким заниматься. И не могла представить человека, на такое способного.

– Но как же, – растерянно сказала я, – ты же жив…

– Моей заслуги здесь нет. Если бы не бабушка, меня, скорее всего, к этому времени уже не осталось бы в живых. Или остался бы слюнявый идиот, пускающий радостные пузыри при виде жены.

– Твоей бабушке удалось разорвать привязку, – догадалась я. – Откатом приложило невесту, поэтому она и умерла?

Бруно на меня посмотрел такими несчастными глазами, что я заподозрила: что-то там настолько нечисто, что он даже рассказывать не хочет.

– Тростью по голове ее приложило, – все же выдавил он. – Только смерть одного из нас могла разорвать привязку.

Он смотрел в кружку, не решаясь поднять взгляд.

– Ты хочешь сказать, что твоя бабушка эту фьорду убила?

Я надеялась, что неправильно поняла. Фьордина Беранже была пусть не слишком дружелюбной, но агрессии не проявляла. Не заметила я за время своего визита ни трости у нее, ни желания размахивать ею направо-налево.

– А что ей оставалось делать? – вздохнул Бруно. – Иначе не только я умирал, но и сам род Берлисенсисов прекращал существование. Бабушка, когда это узнала, потеряла контроль. Очнулась уже над трупом. На суде учли возраст и состояние аффекта. Присудили домашний арест.

Я пораженно молчала. Нет, понятно, что фьордина Беранже поступила правильно, иначе бы этот молодой фьорд передо мной не сидел. Да, смерть его невесты – событие, скорее, положительное. Но, боги, если бы я знала это раньше, ни за что не поехала бы к ней в гости без сопровождения. Мало ли когда ее накроет состояние аффекта?

Бруно уткнулся в чашку. Бедный, сколько же ему пришлось пережить! И арест, и приворот, и смерть невесты. Невесты? А та, другая, к которой он пошел сразу, как стал свободным?

– А когда ты не смог меня встретить… – начала я, но так и не смогла довести фразу до конца – казалось невозможным сказать вслух о той, другой.

– Там все закончено, – твердо сказал Бруно. – Ничего нет и быть не может.

– Почему ты так уверен?

– Она замужем.

– Так быстро? – удивилась я.

– Уже два года.

Разговор ему был не очень приятен, я видела. Поэтому я решила больше не расспрашивать. К чему ворошить то, что давно закончилось? Вопрос, конечно, у меня остался. Как получилось, что он помчался предлагать руку той, что уже год как была замужем? Рассчитывал же он тогда на что-то?

– Мы с Фелан очень долго встречались, – понял меня Бруно. – Но она полуэльфийка, а моя семья, сама понимаешь, без одобрения встретила бы такой брак. Я попросил ее немного подправить уши, чтобы о происхождении никто не догадывался. Она обиделась, и мы расстались. А теперь уже и замужем давно. Дульче, у нас с ней все кончено.

Его слова прозвучали твердо, но с какой-то грустинкой. Наверное, неприятно узнать, что тебя любят не настолько, чтобы чем-то ради тебя пожертвовать. Если бы эта Фелан действительно любила Бруно, уши бы подрезала. А как иначе? Ради любимого человека пойдешь на все. Изменить форму ушей – не такая уж большая жертва.

Бруно молчал и на меня не смотрел, столько неприятных воспоминаний у него вызвал наш разговор. Нужно было срочно его отвлечь, и я не придумала ничего лучше, чем сказать:

– Так странно, гарнизон здесь совсем маленький, а медпункт постоянно загружен. Фьорд Бустаманте говорит, что артефакты не выдерживают. Но ведь артефакты Империи должны быть лучше, чем артефакты нарушителей границы. Как же так получается?

Бруно задумчиво на меня посмотрел.

– А ведь и в самом деле, – сказал он. – Мне когда выдали, там энергии было всего нечего. Я-то маг, могу заполнить, но у других то же самое.

– А выданные проходят наверняка как полностью заполненные. Невнимательность…

Я обрадовалась, что дело не в том, что у нас плохие артефакты, а в том, что выдают их полупустыми.

– Да нет, какая невнимательность? – Бруно нахмурился. – Если бы одному-двум, а то всем. И на границе сигнальные артефакты тоже постоянно разряжаются, их менять не успевают.

– Энергии не хватает? – предположила я.

– Должно хватать, – ответил Бруно. – Да в Льюбарре защита была лучше, чем здесь. Странно, что я раньше об этом не задумывался.

Еще бы! С отрезанной почкой поневоле многих важных вещей не заметишь. Его бы на обследование срочно отправить, но вместо этого я сказала:

– Нужно куда-то написать. Я в военном ведомстве случайно услышала разговор двух фьордов. Журналист просил пропуск в какое-то закрытое место. Утверждал, что магию воруют, представляешь? В нашей армии – и вдруг воруют магию!

Я была уверена, что Бруно разделит мое негодование глупыми выдумками неизвестного писаки, но вместо этого он сказал:

– А что, это все объясняет. Нужно проверить. Схожу-ка я вечером на склад, посмотрю, что там с документами.

Он оживился. Глаза загорелись радостным блеском, почти как тогда, когда мы собрались кататься на тележках. Но здесь же в случае чего один-единственный целитель, и сильно пострадавших нужно забрасывать в телепорт, чтобы они попали в госпиталь. А если правда воруют? Тогда столь непорядочные люди пойдут на все, чтобы скрыть. Даже на убийство. Может, Бруно после утраты органов считает, что жизнью можно не дорожить?

– Бруно, – испугалась я, – это же противоправное действие – незаконно проникать на закрытые объекты. И очень опасное.

Про опасное я зря сказала. В глазах Бруно зажегся такой огонь! У меня появились подозрения, что в его роду были драконы, и твердая уверенность, что он потащится на этот проклятый склад. И если его поймают, мало не покажется.

– Да что там может быть опасного, в этих бумажках? – снисходительно сказал он.

– Бруно, дай слово, что ты туда не пойдешь, – встревожилась я. – Нечего тебе там делать. Совсем нечего.

– Дульче, да все нормально, – отмахнулся он. – Маг я или не маг?

– Маг, – подтвердила я. – Это я и так тебе скажу. Но очень прошу не ходить.

– Дульче, а у тебя время обеда не закончилось? – внезапно спросил он.

Я охнула. Оно не только закончилось, оно уже давно закончилось, и в процедурной меня ждут несчастные пациенты. Я подскочила, словно меня оса ужалила, и метнулась к двери. На пороге остановилась и повернулась к нему:

– Бруно, пожалуйста, никуда не ходи.

– Сейчас точно не пойду, – попытался он меня успокоить. – Дождусь вечера.

Мне было, что ему сказать, но увы, совсем не было на это времени. Я только бросила на него возмущенный взгляд и торопливо пошла в медпункт, где меня уже действительно ждали. Оставалось надеяться, что я смогу сегодня выбраться пораньше и предотвратить опасную вылазку. Любой ценой предотвратить.

Но пациентов сегодня пришло ничуть не меньше, чем вчера. Мне даже показалось, что больше, и на каждого требовалось время. Очень много времени. Просто непозволительно много. Я решила пропустить и ужин, лишь бы успеть до того, как Бруно отправится на склад. Но когда из моей процедурной ушел последний фьорд, стало уже совсем темно. Я торопливо попрощалась с фьордом Бустаманте и бросилась к квартире Бруно. Но его там уже не было.

Гарнизон не слишком велик, и уж найти, где расположен склад, никаких трудов не составило. Бруно я застала как раз за вскрыванием замков. Орудовал он, как заправский вор. И где успел научиться? Два из трех уже открылись, и даже контуры погасли.

– Немедленно прекрати, – прошипела я.

Бруно от неожиданности вздрогнул. Нет, все-таки воры более внимательны к окружающей обстановке, рано я ему польстила.

– А, это ты, – с явным облегчением сказал он. – Да не волнуйся, уже почти все.

– Я вижу, что почти все. А вдруг там сигналка стояла?

– Конечно, стояла. Так я ее отключил сразу. Никому она теперь ничего не просигналит.

– Бруно, давай уйдем, – умоляюще прошептала я. – Нужно про это в военное ведомство написать, пусть пришлют проверяющих. Они лучше разберутся.

Убеждать я начала неправильно. При словах, что кто-то в чем-то разберется лучше него, Бруно напрягся и с необыкновенно высокомерным выражением лица отвернулся к последнему невскрытому замку.

– Я хотела сказать, что это их работа, – попыталась я исправить ситуацию. – Их обязанность – выявлять нарушения и наказывать виновных.

– Может, и нет никаких виновных, – проворчал Бруно. – Посмотрим журналы – сделаем выводы. Может, обычные перебои с поставкой магической энергии.

Я хотела возмутиться, как это – в армии нашей Империи могут быть перебои хоть с чем-то – но тут последний замок сухо щелкнул, и дверь приглашающе распахнулась.

– Где ты только научился так быстро замки вскрывать? – невольно восхитилась я.

– Факультатив, – туманно ответил Бруно. – Думаю, будет лучше, если ты уйдешь.

Уйду? Я возмущенно на него посмотрела и шагнула вперед, в темный, пахнущий пылью, мышами и почему-то свежим сеном склад.


Глава 17 | Сорванная помолвка | Глава 19



Loading...