home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


* * *

— Вы уже сколько времени здесь? — спросил у неё Бен, когда они, усевшись в пластиковом микробаре, пили кофе из светло-серых пластмассовых чашек.

— Первым сюда прибыл Уэйд Фрэйзер, наш психолог. Это случилось примерно два месяца тому назад. Остальные — кто когда, притом нерегулярно. Надеюсь, Морли тоже скоро прибудет. Мы прямо умираем — так хотим услышать, ради чего же вся эта затея.

— Вы уверены в том, что Уэйд Фрэйзер ничего не знает?

— Простите? — Бетти Джо Берм, прищурившись, подняла на него взгляд.

— Он здесь самый первый. Поджидал прибытия остальных всех вас. Виноват, я имел в виду нас. Может быть, здесь проводится какой-нибудь психологический эксперимент, и руководит им Фрэйзер. Не говоря об этом никому.

— Чего мы больше всего опасаемся, — сказала Бетти Джо Берм, — так это совсем другого. Мы все обуяны одним безмерным страхом — мы боимся, что нет никакой цели в нашем здесь пребывании и что нам никогда не удастся покинуть эту планету. Все мы прибыли сюда на яликах, все без исключения. Так вот, сюда ялик прилететь может и может совершить здесь посадку, но он не в состоянии преодолеть силу тяжести планеты и взлететь в космос. Без внешней помощи мы не в состоянии улететь отсюда. Может быть, это место заключения — мы уже размышляли над этим. Может быть, мы все что-то натворили, или почему-то кто-то считает, что мы что-то натворили. — Она настороженно поглядела на него, хотя её серые глаза при этом оставались спокойными. — Вы не совершили, мистер Толлчифф, что-нибудь особенное, из ряда вон выходящее? — спросила она.

— Ну, смотря что считать особенным…

— Я имею в виду, не являетесь ли вы преступником или кем-то вроде того?

— Мне во всяком случае об этом ничего не известно.

— Вид у вас самый заурядный.

— Благодарю вас.

— Я хочу сказать, что вы совсем не похожи на преступника. — Она поднялась и пересекла тесную комнату, направляясь к буфету. — Как насчет «Сиграма ВО»? — спросила она.

— Отлично, — согласился он, воодушевившись её предложением. Они подкрепили кофе канадским виски «Сиграм ВО» (разумеется, импортным). В это самое время в комнату вошел доктор Милтон Бэббл, и, увидев их, сам примостился возле бара.

— Второсортная планета, — сразу же, без обиняков, заявил он Бену. Его бесцветное, плоское как лопата, лицо исказилось в отвращении. — Совершенно ясно, что второсортная. Благодарю вас, — он принял из рук Бетти Джо чашку кофе, сделал несколько глотков, и выражение его лица стало ещё более неприязненным. — Что это? — резко спросил он. Затем увидел бутылку виски. — Черт, ну как так можно портить кофе, — сердито произнес он, поставил на стойку свою чашку, и на лице его появилось ещё большее отвращение, чем раньше.

— Я думаю, это помогает, — сказала Бетти Джо Берм.

— Видите ли, — произнес доктор Бэббл, — все это так нелепо, то, что мы здесь все собраны. Судите сами, Толлчифф, я торчу здесь вот уже месяц, и мне все ещё приходится подыскивать кого-нибудь, с кем бы я мог серьезно поговорить. Каждый здесь занят исключительно самим собой и совершенно равнодушен к остальным. Разумеется, я не говорю о присутствующих.

— А я нисколько не обижаюсь, — сказала Бетти Джо. — Это правда. Мне совершенно безразличны вы, Бэббл, так же, как и любой другой. Я хочу быть одна. — Она повернулась к Бену. — Поначалу у нас у всех возникает любопытство, когда кто-нибудь совершает посадку…, вот как это было в вашем случае. Но затем, после того, как мы все познакомимся с новичком и кое-что от него услышим… — она подняла сигарету с края пепельницы и молча затянулась. — Тут нет никакой обиды, мистер Толлчифф, в том, о чем только что упомянул Бэббл. Мы включим очень скоро вас в состав нашей группы и вы станете точно таким же. Я в этом не сомневаюсь. Вы какое-то время ещё будете разговаривать с нами, а затем замкнетесь в… — она замолчала в нерешительности, хватаясь за воздух правой рукой, как бы на ощупь подыскивая там нужное слово. Как будто это слово было имеющим три измерения предметом, который она могла бы схватить и прощупать. — Возьмем, например, Белснора. Он ни о чем другом не думает, кроме холодильника. У него просто навязчивая идея, что он вдруг перестанет работать и что это, если судить по той панике, которою он уже охвачен, будет означать всем нам конец. Он считает, что холодильник предохраняет нас… — она взмахнула сигаретой, — от закипания.

— Но он совершенно безвреден, — заметил доктор Бэббл.

— О, все мы безвредны, — согласилась Бетти Джо Берм. — Вы знаете, мистер Толлчифф, что меня спасает? Я принимаю таблетки. Сейчас я вам покажу. — Она открыла свою сумочку и извлекла оттуда флакон с таблетками. — Вот поглядите, — произнесла она, протягивая флакон Бену. — Голубые — это стелазин, к которому я прибегаю в качестве противорвотного. Поймите: я прибегаю к нему именно поэтому, но не это его прямое назначение. В основе своей стелазин является транквилизатором, в дозах, меньших, чем двадцать миллиграмм в день. В больших дозах он является антигаллюциногенным средством. Но и не по этой причине я его принимаю. Так вот, вся трудность применения стелазина заключается в том, что он ещё и сосудорасширяющее средство. Временами у меня возникают противопоказания к нему. А именно — отечность, так, во всяком случае, как мне кажется, называется такое явление.

Бэббл ворчливо заметил:

— Потому ей приходится принимать ещё и что-нибудь сосудосужающее.

— Вот эту маленькую белую таблетку, сказала Бетти Джо, показывая ему ту часть флакона, где помещались белые таблетки. — Это метамфетамин. А вот эта зеленая капсула…

— Когда-нибудь, — язвительным тоном заметил Бэббл, — все ваши таблетки отправятся в инкубатор, и из них повылупляются всякие очень странные птицы.

— Что это вы такое там говорите? — спросила Бетти Джо.

— Эти таблетки похожи на раскрашенные куриные яйца.

— Да, я это понимаю. И все же это звучит как-то странно. — Отвинтив крышечку с флакона, она высыпала множество самых разных таблеток себе на ладонь. — Вот эта красная — это пентабарбитал, снотворное. А вот эта желтая — норпрамин, который компенсирует угнетающее воздействие на нервную систему, характерное при приеме мелларила. Теперь вот эта квадратная оранжевая таблетка — это нечто новое. У неё пятислойная оболочка, которая обеспечивает изменение скорости восприятия времени по так называемому «струйному принципу». Очень эффективное возбуждающее средство…

— Она принимает депрессант центральной нервной системы, — перебил её Бэббл, — а также, одновременно с ним, и стимулятор.

— Но разве они не сводят на нет действия друг друга? — удивленно спросил Бен.

— Можно было бы сказать, что да, — ответил Бэббл.

— Но этого не происходит, — возразила Бетти Джо. — Я хочу сказать, что субъективно я в состоянии ощущать их действие. Я знаю, что они мне очень помогают.

— Она перечитала горы литературы об этих средствах, — пояснил Бэббл. — Даже сюда она привезла с собой один экземпляр НСВ — «Настольный справочник врача», — где перечисляются все побочные эффекты лекарств, противопоказания, дозировка, маркировка и все прочее. Она знает о своих таблетках ничуть не меньше, чем я. Фактически, ровно столько же, сколько знают об этом фирмы, производящие лекарственные средства. Если вы покажете ей таблетку, любую таблетку, она может рассказать вам, что это такое, каков механизм её действия, что… — тут он икнул, чуть приподнявшись на стуле, рассмеялся, а затем произнес:

— Я помню одну таблетку, побочным эффектом которой — если принять очень крупную дозу — являются конвульсии, коматозное состояние, а затем смерть. И в литературе, сразу же после того, как говорится о конвульсиях, коме и смерти, имеется предупреждение — «Возможно привыкание». Меня всегда поражает подобный идиотизм. — Он снова рассмеялся, а затем засунул себе в нос волосатый, смуглый палец. — Это странная планета, — пробормотал он. — Очень странная.

Бен ещё разок приложился к «Сиграму ВО», в результате чего внутри стало распространяться столь привычное для него приятное ощущение тепла. Теперь он уже не обращал никакого внимания ни на доктора Бэббла, ни на Бетти Джо. Он погрузился в собственный интимный мир, мир своих личных переживаний, и чувствовал себя в нем очень и очень неплохо. В дверь просунул голову Тони Дункельвельт, фотограф и почвовед и провозгласил:

— Садится ещё один ялик. Это наверняка Морли. — Как только голова Дункельвельта исчезла, дверь автоматически за ним захлопнулась. Приподнявшись со своего места, Бетти Джо сказала:

— Пожалуй, лучше выйти. Наконец-то мы здесь в полном сборе.

Доктор Бэббл поднялся тоже.

— Идемте, Бэббл, — почти скомандовала она и направилась к двери. — И вы, на одну восьмую высокий индейский вождь.

Бен допил кофе и «Сиграм ВО» и пошатываясь поднялся на ноги. Мгновеньем позже он последовал вслед за врачом и Бетти Джо к двери, которая вела наружу.


Глава 3 | Избранные произведения. II том | Глава 4



Loading...