home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

Среди чрезмерной, бьющей в глаза роскоши гостиничного номера Рик Декард читал машинописные ориентировки на двух андроидов: Роя и Ирмгард Бейти. К ориентировкам прилагались фотоснимки, сделанные, как видно, издалека очень сильным телеобъективом — смутные, расплывчатые стереоотпечатки. Разобрать на них хоть что-нибудь было трудно, но женщина производила довольно приятное впечатление, чего нельзя было сказать о её муже, Рое Бейти, — этот выглядел довольно зловеще.

Фармацевт, вернувшийся с Марса; по крайней мере, андроид жил под такой легендой. Само собой, в действительности он выполнял там ту или иную простейшую черную работу, а о чем-либо лучшем мог разве что мечтать. А мечтают ли андроиды? — спросил себя Рик. Вероятно, да; именно поэтому они время от времени убивают своих хозяев и бегут сюда, на Землю. Мечтают о лучшей жизни, о свободе. Вот, скажем, Люба Люфт; она небось мечтала петь в «Дон Жуане» или «Женитьбе Фигаро», а не перелопачивать бесплодные, камень на камне, поля безысходно враждебного мира.

Рой Бейти, говорилось в ориентировке, обладает агрессивным, напористым эрзац-авторитетом. Именно этот, склонный к мистическим рассуждениям андроид стал идеологом и инициатором группового побега, обосновав его необходимость претенциозной басней о священности так называемой андроидной «жизни». Кроме того, этот андроид воровал и использовал для своих экспериментов целый ряд затуманивающих разум веществ и заявил, будучи пойман в конце концов за руку, что надеялся поднять таким образом андроидов до группового переживания, аналогичного мерсеризму, каковой, как он указал, так и остается для них недоступным.

Все это производило довольно жалкое впечатление. Измученный, промерзший бедолага, страстно надеющийся испытать переживания, намеренно исключенные конструкторами из поля его возможностей. И все же большого сочувствия Рой Бейти не вызывал; читая Дэйвовы заметки, Рик Декард отчетливо ощутил некоторую неприятную ауру, окружавшую этого конкретного андроида. Бейти пытался испытать слияние, и когда эта попытка с треском провалилась, он замыслил побег на Землю, для чего всего-то и потребовалось, что перебить массу живых, настоящих людей… А затем — неизбежная гибель его соучастников одного за другим, пока от первоначальных восьми не осталось только трое. И эти трое, цвет нелегальной группы, тоже обречены; рано или поздно он, Рик, их нейтрализует, а если нет, это сделает кто-нибудь другой. Прилив и отлив, думал он. Жизненный цикл. И его завершение, последние сумерки. А дальше — молчание смерти. Микрокосм, в полноте своей аналогичный большому, всеобъемлющему космосу.

Дверь номера с треском распахнулась.

— В жизни ещё так не летала, — хрипло вздохнула Рэйчел Розен. На ней был длинный чешуйчатый плащ с такими же шортами и лифчиком, в руках — большая расписная дорожная сумка и обычный магазинный мешок из коричневой бумаги. — Симпатичный ты снял номер. — Взгляд на наручные часы. — Меньше часа. Считай что, рекордное время. Вот, держи. — Она протянула Рику бумажный мешок. — Я купила бутылку. Бурбон.

— Худший из восьмерых все ещё жив, — сказал Рик. — Организатор их побега.

Он приподнял со стола ориентировку на Роя Бейти; Рэйчел поставила мешок и сумку на пол, взяла машинописный листок и начала бегло его просматривать.

— Ты знаешь, где он сейчас? — спросила она, закончив чтение.

— У меня есть номер жилищного комплекса. Это совсем на окраине, у черта на куличках, где нормальных людей днем с огнем не сыщешь, и только отдельные аномалы, психи и недоумки влачат то, что им кажется — а может, и не кажется — жизнью.

— Покажи — ка мне остальных, — сказала Рэйчел.

— Обе — женщины.

Рик протянул ей два листка с ориентировками на андроидов по имени Ирмгард Бейти и Прис Страттон.

— Да-а, — протянула Рэйчел через пару минут. Она бросила прочитанные листки на стол и подошла к окну, за которым горели огни, более обильные здесь, в центре Сан-Франциско. — Боюсь, что вот эта, последняя, тебя в итоге и сделает. А может, и нет. А может — тебе все равно.

Её лицо побледнело, голос дрожал, руки судорожно, как во что-то спасительное, вцепились в раму окна.

— Слушай, что ты там бормочешь?

Рик взял листки и заново их просмотрел, пытаясь понять, что в них такого страшного.

— Давай откроем бурбон. — Рэйчел сходила в ванную и вернулась с двумя стаканами; по её хмурому, напряженному лицу пробегали тени каких-то невысказанных мыслей. — Только не разбей, — предупредила она. — Это не синтетика, а довоенный продукт, из настоящего кукурузного сусла.

Рик открыл бутылку и разлил бурбон по стаканам и только потом поинтересовался:

— Так в чем, собственно, дело?

— Ты сказал мне по телефону, что, если я прилечу сюда сегодня, ты плюнешь на трех оставшихся анди. «Мы займемся чем-нибудь другим», так ты сказал. А теперь мы сидим здесь и только и делаем…

— Я хотел спросить, что тебя так взбудоражило, — уточнил Рик.

— А я хочу тебя спросить, — с вызовом откликнулась Рэйчел, — чем мы здесь зажмемся, оставив разговоры об этих трех «Нексусах-шестых».

Она сняла плащ, отнесла в гардероб и аккуратно повесила на плечики, что дало Рику первую возможность хорошенько её рассмотреть, а затем снова пересекла комнату и села на край кровати.

Пропорции Рэйчел были не совсем обычны. Её голова с тяжелой массой темных волос казалась непомерно большой, и в то же время миниатюрные груди придавали её телу вид почти что детский. Однако на этом сходство с ребенком и кончалось; эти большие, выразительные глаза с длинными пушистыми ресницами несомненно принадлежали вполне зрелой женщине. При ходьбе Рэйчел опиралась в основном на переднюю часть ступни, её руки свободно висели, чуть согнутые в локтях — поза, как определил про себя Рик, настороженного охотника, возможно — кроманьонца. Во всяком случае, из какой-то расы высоких охотников. Никакой избыточной плоти, плоский живот, миниатюрный зад, ещё более миниатюрная грудь — безвестные скульпторы смоделировали Рэйчел по кельтскому типу, в совершенстве приспособленному для совсем иных, чем в XXI веке, условий жизни. Её стройные ноги мало походили на ноги зрелой женщины, выглядели почти асексуально. А в общем все это складывалось в весьма привлекательную… нет, всё-таки не женщину, а девушку. Если бы только не быстрые, словно ежесекундно оценивающие обстановку глаза.

Рик осторожно отхлебнул из стакана. Крепость этого напитка, давно забытые вкус и запах едва не заставили его поперхнуться, в то же время Рэйчел посасывала свой бурбон спокойно и с очевидным удовольствием. Её рука машинально разглаживала покрывало, на лице застыло мрачное, тревожное выражение. Рик поставил стакан на прикроватный столик и расположился рядом с ней; под его весом кровать просела, и Рэйчел чуть подвинулась в сторону.

— Так в чем же, собственно, дело? — спросил он, беря её за узкую, холодную, чуть влажноватую руку. — Что тебя расстроило?

— Этот последний, черти бы его драли, «Нексус-шестой», — сказала Рэйчел после некоторого колебания, — относится к той же серии, что и я. — Она заметила на покрывале торчащую нитку, вытянула её и начала скатывать в крошечный комочек. — Неужто ты не отметил, когда читал её описание? Один к одному подходит и ко мне. Она может иначе одеваться, носить другую прическу, может даже купить себе парик, но как только ты её увидишь — сразу все поймешь. Слава ещё богу, что ассоциация не стала темнить относительно моей истинной природы, иначе, увидев Прис Страттон, ты мог бы совсем свихнуться. Или подумал бы, что она — это я. — Рэйчел разразилась резким, сардоническим смехом.

— А почему это так уж тебя беспокоит?

— Кой черт, мне придется присутствовать при том, как ты её нейтрализуешь.

— Может, да, а может, и нет. Кто знает, сумею ли я их найти.

— Мне ли не знать психологию «Нексусов-шестых», — сказала Рэйчел, продолжая рассматривать покрывало. — Потому-то я и здесь, потому-то я и смогу тебе помочь. Сейчас все они, все эти трое сбились в кучу, собрались вокруг полоумного, который называет себя Роем Бейти, и он организует их последнюю, решительную оборону. — Её губы судорожно вздрогнули, а затем прошептали ещё одно слово: — Господи.

— Успокойся. — Рик взял Рэйчел за маленький острый подбородок и повернул её лицо к себе. Его давно занимал вопрос, что это такое — поцеловаться с андроидом. Чуть подавшись вперед, он коснулся губами сухих холодных губ. Никакой реакции, она словно ничего не почувствовала. И все же он был уверен в обратном. А может, ему просто хотелось так думать.

— Жаль, — сказала Рэйчел, — что я не знала этого заранее, тогда я ни за что бы сюда не прилетела. Тебе не кажется, что ты хочешь слишком многого? Tы знаешь, какие чувства я к ней испытываю? К этой андроидной Прис?

— Эмпатию, — кивнул Рте.

— Нечто в этом роде. Вплоть до полного отождествления. Это умру я. Господи, да это же тоже может случиться. В суматохе и неразберихе ты нейтрализуешь не её, а меня, а она спокойно улетит в Сиэтл и будет жить мою жизнь. Я никогда ещё так себя не чувствовала. Мы ведь действительно машины, массовая штампованная продукция, вроде пластмассовых мыльниц. И то, что я, лично я, существую, — не более чем иллюзия. Я не личность, а один из экземпляров серийной продукции. — Рэйчел зябко передернула плечами.

Рик едва не рассмеялся, настолько слюняво и жалостно все это у неё выходило.

— Муравьи не чувствуют ничего подобного, а ведь они тоже физически идентичны.

— Муравьи. У них нет чувства времени.

— Однояйцевые близнецы у людей. Они не…

— Они частично идентифицируют себя друг с другом. Насколько известно, между ними всегда существует особая эмпатическая связь.

Рэйчел встала, налила себе ещё бурбона, позвякивая горлышком о край стакана, и быстро, чуть ли не залпом выпила. Затем она ещё больше нахмурилась, некоторое время бесцельно слонялась по комнате и в конце концов, словно по случайности, рухнула на кровать и вытянулась во весь рост, опираясь спиной о пухлые подушки. И глубоко вздохнула.

— Ладно, забудем об этих трех анди. — Трудно было сказать, чего в её голосе больше — тоски или усталости. — От этой дикой спешки с перелетом, я вся словно выжатая. Да и все то, что я сейчас узнала, тоже не прибавило бодрости. Мне уже не хочется ничего, кроме как уснуть. Если я умру, — пробормотала Рэйчел, блаженно смеживая глаза, — это не так уж и страшно. Возможно, я смогу возродиться, когда Розеновская ассоциация будет штамповать следующий экземпляр моего подтипа. — А затем, к полной для Рика неожиданности, она открыла глаза и яростно на него взглянула: — Ты знаешь, почему в действительности я сюда пришла? Почему Элдон и прочие Розены — Розены, которые люди, — хотели свести меня с тобой?

— Чтобы ты понаблюдала. Чтобы в точности выяснила, чем выдают себя «Нексусы-шестые» на Фойгт-Кампфовском тесте.

— И не только на тесте. Их интересует все, что делает нас не совсем похожими на людей. В соответствии с моим докладом, ассоциация внесет некоторые изменения в ДНК-состав зиготной ванны, и у нас получится «Нексус-седьмой». Когда же и его начнут ловить, ассоциация внесет новые изменения, и так до тех пор, пока не будет создана модель, абсолютно неотличимая от человека.

— А вы знаете тест Бонели?

— Да, мы проводили большую работу со спинно — мозговыми нейронами. Придет день, и тест Бонели бесследно канет в трясину интеллектуального забвения, — улыбнулась Рэйчел.

Рик не мог понять, насколько серьезно она говорит. Проблема, способная потрясти, перевернуть вверх ногами весь мир, обсуждалась абсолютно легкомысленно. Может, это тоже характерная черта андроидов? Никакой эмоциональной вовлеченности; равнодушие, граничащее с полным непониманием смысла того, что говорится. Только интеллектуальная игра с пустыми, формально определенными терминами.

Более того, Рэйчел начала его поддразнивать. В какой-то момент она перешла от хныканья над своей несчастной судьбой к прямым выпадам в его адрес.

— Иди ты к черту, — сказал Рик.

Рэйчел весело расхохоталась.

— Я совсем пьяная и не смогу тебе сегодня помогать. Ты иди куда угодно, — она расслабленно махнула рукой, словно отпуская его на все четыре стороны, — а я останусь здесь и посплю, а потом ты расскажешь мне, как там все было.

— С тем уточнением, — сказал Рик, — что никакого «потом», скорее всего, не будет, потому что Рой Бейти меня укокошит.

— Но я все равно же сейчас пьяная и не смогу тебе ничем помочь. Да и вообще, ты уже знаешь правду. Грубую, неприкрашенную, малопривлекательную правду. Я не более чем наблюдатель и пальцем не пошевелю, чтобы тебя спасти. Мне абсолютно по фигу, укокошит тебя Рой Бейти или нет — лишь бы он не укокошил меня. — Рэйчел взглянула на него круглыми, широко распахнутыми глазами. — Господи, ну как же я себе сочувствую. Кроме того, если я пойду с тобой в эту трущобу, в это пустое, запущенное здание… — Она положила руку ему на грудь, нащупала верхнюю пуговицу рубашки, немного её покрутила и начала медленно, почти незаметными движениями пальцев расстегивать. — Я боюсь туда идти, потому что андроиды отнюдь не стоят друг за друга горой, и нет никаких сомнений, что при первой же возможности эта проклятая Прис Страттон уничтожит меня и займет мое место. Понимаешь? Сними пиджак.

— Зачем?

— Чтобы мы могли лечь в постель, — рассудительно объяснила Рэйчел.

— Я купил черную нубийскую козу, — сказал Рик. — Теперь мне вдвойне необходимо нейтрализовать ещё троих андроидов. Я должен закончить свою работу и вернуться домой, к жене. — Он встал, подошел к столу, на котором стояла бутылка, и аккуратно налил себе вторую порцию бурбона. Рука его чуть-чуть, но всё-таки дрожала. От усталости, наверное. Оба мы устали, подумал он. Слишком устали, чтобы затравить троицу анди, во главе которой стоит самый опасный из этих восьми.

И тут он впервые осознал, что откровенно, до дрожи боится этого главного андроида. С самого начала все дело было именно в нем, в Бейти. Раз за разом Рик встречал и нейтрализовывал все более и более зловещие воплощения все того же Бейти. А теперь пришел черед схлестнуться с ним самим. Подобные мысли все больше разжигали его страх; теперь же, когда Рик позволил этому страху пробиться на поверхность сознания, тот приобрел неодолимую, удушающую силу.

— Я ничего не смогу без тебя, — сказал он Рэйчел. — Не смогу даже уйти отсюда. Полоков сам на меня вышел, да и Гарланд в каком-то смысле тоже.

— Ты думаешь, Рой Бейти будет тебя искать? — Рэйчел закинула руки за спину, расстегнула лифчик, сбросила его, встала и покачнулась. — В моей сумке, — сказала она слегка заплетающимся языком. — У меня там такое устройство, которое наш марсианский завод ставит, как передохре… тьфу. Пре-до-хра-ни-тель, когда они прогоняют свеже-изготовленных андроидов через стандартные тесты. Достань его. Это штука, похожая на устрицу. Ты сразу увидишь.

Рик начал поиски. Подобно многим человеческим женщинам, Рэйчел насовала в свою сумку уйму разнообразнейших вещей и вещиц, копаться там можно было до бесконечности.

Тем временем она скинула с ног сапоги, расстегнула шорты, подцепила их, балансируя на одной ноге, пальцами другой и отшвырнула в дальний угол комнаты, после чего упала на кровать, попыталась нащупать на столике стакан и случайно столкнула его на покрытый толстым ковром пол. Рик услышал глухой стук, возглас «вот же черт» и оглянулся. Рэйчел снова стояла рядом с кроватью и наблюдала, заметно покачиваясь, как он перерывает её сумку. Затем она с преувеличенной аккуратностью откинула одеяло, легла на кровать и закуталась до подбородка.

— Это, что ли? — Рик показал ей металлический шар с длинным отростком, на конце которого виднелось нечто вроде кнопки.

— Эта штука повергает андроида в каталепсию, — сказала Рэйчел, не глядя и даже не открывая глаз. — На несколько секунд останавливает его дыхание. У вас, у людей, тоже останавливает, но люди могут обходиться без дыхания целыми минутами, в то время как блуждающий нерв андроида…

— Я знаю. — Рик выпрямился и потянулся. — Периферическая нервная система андроидов не обладает гибкостью нашей, не так легко подключается к управлению жизненными процессами. Но ты же говоришь, что вся эта каталепсия продлится считанные секунды.

— Вполне достаточно, — сонно пробормотала Рэйчел, — чтобы спасти тебе жизнь. Ну так вот… — Она резко села на кровати. — Если Рой Бейти и вправду сюда заявится, ты будешь держать эту штуку в руке и быстренько нажмешь на кнопку. И пока Рой Бейти будет стоять как восковая фигура, не получая необходимого для мозговых клеток кислорода, ты успеешь убрать его из своего лазера.

— У тебя тоже есть лазер, — сказал Рик. — Я видел в сумке.

— Муляж. Андроидам, — Рэйчел зевнула, закрыла глаза и снова легла, — запрещено носить при себе лазеры.

Рик подошел вплотную к кровати.

Тем временем Рэйчел перевернулась на живот и зарылась лицом в белоснежную простыню.

— Се есть чистая, благородная, девственная постель, — провозгласила она. — А потому лишь чистые, благородные девушки, которые… — Несколько секунд задумчивого молчания. — А ты знаешь, что андроиды не способны рожать? Как ты думаешь, много мы на этом теряем — или вообще ничего?

Рик перевернул её на спину и раздел до конца.

— Так теряем или не теряем? — упрямо повторила Рэйчел. — Я этого не знаю, да и откуда мне знать. Вот какие ощущения, когда рожаешь, а потом у тебя есть твой ребенок? И если уж на то пошло, как это чувствуется, когда тебя самого рожают? Мы не родились и не выросли, а сразу вот такими и были сделаны, и мы не умираем от старости или болезней, а просто изнашиваемся, как сапоги или муравьи. Вот и опять муравьи, потому что мы тоже все равно что муравьи. Мы это не ты, я себя имела в виду. Покрытые хитином машинки, которые только кажется, что живут, а в действительности они неживые, а только подчиняются своим рефлексам. — Она чуть приподнялась; громко провозгласила: «Я не живая!» — а затем снова рухнула на кровать и заговорила прежним голосом: — Так что ты вознамерился переспать отнюдь не с женщиной. Постарайся не очень разочаровываться, ладно? А прежде ты когда-нибудь спал с андроидами?

— Нет, — качнул головой Рик и начал стягивать с себя рубашку.

— Насколько я понимаю — как мне говорили, — все это достаточно убедительно, если не слишком задумываться. Но если вдруг слишком задумаешься, если начнешь размышлять, а что же это ты делаешь, тогда — все, кранты, продолжать ты не сможешь. По причинам чисто физиологического свойства.

Рик нагнулся и поцеловал её в голое плечо.

— Спасибо, Рик, — вяло пробормотала Рэйчел. — Только помни: не думай о том, что ты делаешь, а просто делай. Не делай перерывов на философствование, потому что с философской точки зрения это чистый кошмар. Для нас обоих.

— А потом, — сказал Рик, — я все равно займусь розысками Роя Бейти, и мне будет нужно, чтобы ты была со мной. Я знаю, что этот лазер в твоей сумке самый…

— Так ты что же, хочешь, чтобы я нейтрализовала для тебя одного из твоих андроидов?

— Я думаю, что, несмотря на все что ты тут наговорила, ты постараешься мне помочь. Иначе бы ты не лежала сейчас в этой постели.

— Я люблю тебя, — сказала Рэйчел. — Если бы мне показали диванчик, обтянутый твоей кожей, от моей реакции погнулись бы стрелки на этом Фойгт-Кампфовском приборе.

Сегодня, подумал Рик, протягивая руку к ночнику, я нейтрализую «Нексуса-шестого», который выглядит в точности, как эта нагая девушка. Господи, да это же в точности то, о чем говорил Фил Реш. Сначала переспать с ней, а потом убить.

— Я не могу, — сказал он и попятился от кровати.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты мог, — голос Рэйчел заметно дрогнул.

— И не из-за тебя. Из-за Прис Страттон, из-за того, что мне придется потом с ней сделать.

— Мы совсем не одно и то же. Лично мне наплевать на эту Прис Страттон. Послушай. — Рэйчел резко села; в полутемной спальне едва проступали очертания её изящной, почти безгрудой фигуры. — Переспи со мной, и я сама нейтрализую эту Страттон. Хорошо? Потому что это просто невыносимо быть настолько близко, а затем…

— Спасибо, — сказал Рик.

У него перехватило в горле от нахлынувшей благодарности, хотя отчасти такую неожиданную чувствительность можно было объяснить действием бурбона. Двое, думал он. Теперь мне нужно нейтрализовать только двоих, только этих Бейти. А Рэйчел, она точно это сделает? Видимо, да. Так уж они, андроиды, устроены.

И все же он никогда не встречался ни с чем подобным.

— Какого черта, да ляжешь ты когда-нибудь в постель? — спросила Рэйчел.

И он лег в постель.


Глава 15 | Избранные произведения. II том | Глава 17



Loading...