home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Эпилог

Судебный процесс по обвинению Ясона Тавернера в предумышленном убийстве Алайс Бакман был загадочным образом спущен на тормозах и закончился вердиктом о невиновности, что отчасти объяснялось блестящей адвокатской поддержкой, обеспеченной Эн-би-си и лично Биллом Вольфером, а также тем простым фактом, что Тавернер этого преступления не совершал. Никакого преступления, собственно говоря, и не было. Первоначальное заключение коронера подверглось пересмотру, который завершился отставкой коронера и заменой его более молодым коллегой. Телевизионные рейтинги Ясона Тавернера, упавшие до низкой отметки во время процесса, подскочили одновременно с вердиктом, да так, что в итоге аудитория Тавернера составила уже не тридцать, а тридцать пять миллионов.

Дом, которым совместно владели и где жили Феликс Бакман и его сестра Алайс, несколько лет находился под туманным правовым статусом. Дело было в том, что Алайс завещала свою долю собственности одной лесбиянской организации под названием «Сыны Кариброна» со штаб-квартирой в Лис-Саммит, штат Миссури, а сие почтенное общество пожелало превратить дом в пристанище для нескольких своих святых. В марте 2003 года Феликс Бакман продал «Сынам Кариброна» свою долю собственности и на полученные деньги вместе со своими многочисленными коллекциями перебрался на Борнео, где жизнь дешевле, а полиция любезней.

Эксперименты с наркотиком мультипространственного включения КР-3 были официально прекращены в конце 1992 года из-за его токсических свойств. Однако полиция ещё несколько лет втайне опробовала его на обитателях исправительно-трудовых лагерей. Но в конце концов из-за возникновения широкомасштабных угроз общего порядка министр обороны приказал полностью ликвидировать проект.

Годом позже Кати Нельсон достоверно узнала (а главное — согласилась с известием) о давней смерти своего мужа Джека, как и твердил ей Макнульти. Осознание этого события ускорило её очевидный психотический срыв, и Кати снова поместили в больницу — на сей раз, к счастью, куда менее стильную, чем Морнингсайд.

В пятьдесят первый и последний раз в своей жизни Рут Рей вышла замуж за престарелого, толстобрюхого и, несмотря на постоянные нелады с законом, преуспевающего торговца оружием, проживавшего в нижнем Нью-Джерси. Весной 1994 года Рут умерла от передозировки алкоголя, принятого вместе с новым транквилизатором под названием френазин. Судя по всему, она не учла угнетающего влияния френазина на центральную нервную систему, а также на блуждающий нерв. К моменту своей смерти Рут весила девяносто два фунта — результат тяжелых и хронических проблем с психикой. Так и не удалось выяснить, была эта смерть результатом несчастного случая или умышленного самоубийства; в конце концов, препарат был сравнительно нов. Супруг Рут Рей, Джек Монго, к тому времени уже сильно погрязший в долгах, пережил её едва ли на год. Ясон Тавернер пришел на похороны своей бывшей любовницы и чуть позднее, на торжественной церемонии поминок, познакомился с подружкой Рут по имени Фэй Кранкхейт, союз с которой продлился у него аж два года. От неё Ясон узнал, что Рут Рей периодически подключалась к сексети; это помогло ему понять, почему она стала такой, какой он встретил её в Вегасе.

Хильда Харт, все более циничная и стареющая, постепенно забросила свою певческую карьеру и скрылась из виду. После нескольких попыток её отыскать Ясон Тавернер сдался и, несмотря на зловещую концовку, отнес этот роман к одному из лучших достижений в своей жизни.

Ясон также услышал, что Мари-Анн Доминик получила крупный международный приз за свою керамическую кухонную утварь, но так и не потрудился её разыскать. А вот Моника Буфф ещё раз возникла в его жизни в конце 1998 года, все такая же неухоженная и все такая же привлекательная в своей неопрятности. Ясон несколько раз с ней встретился, а потом бросил. Многие месяцы она писала ему странные и длинные письма, где над словами были начертаны какие-то тайные знаки, но и это в конце концов прекратилось, чему Ясон был очень рад.

В логовищах под руинами громадных университетов студенческое население постепенно бросало свои тщетные попытки наладить жизнь, как оно её понимало, и добровольно — по большей части — переправлялось в исправительно-трудовые лагеря. Таким образом, осадок Второй гражданской войны постепенно улегся, и в 2004 году, в качестве пробной модели, был заново отстроен Колумбийский университет, а управляемому, разумному студенческому коллективу было позволено посещать санкционированные полицией курсы.

К концу своей жизни генерал полиции в отставке Феликс Бакман, проживая на свою пенсию на Борнео, написал автобиографические откровения о работе полицейского аппарата в масштабах всей планеты — книгу, которая вскоре поступила в нелегальное обращение во всех крупнейших городах мира. За это летом 2017 года генерал Бакман был застрелен наемным убийцей, найти которого, разумеется, так и не удалось. Никаких арестов в связи с этим делом также произведено не было. Книга генерала Бакмана, «Ментальность правопорядка», продолжала тайно циркулировать многие годы после его смерти, но даже она была в конце концов позабыта. Исправительно-трудовые лагеря все сокращались и в итоге прекратили свое существование. Полицейский аппарат постепенно, в течение десятилетий, сделался слишком громоздким и неуклюжим, чтобы всерьез кому-то угрожать, и в 2136 году ранг маршалов полиции был упразднен.

Некоторые коллекционные комиксы, которые за свою недолгую жизнь собрала Алайс Бакман, впоследствии оказались в музеях, где хранились артефакты утраченных поп-культур, и в итоге ежеквартальным журналом «Библиотекарь» Алайс даже была признана ведущим авторитетом конца двадцатого века по части искусства С-М. Черно-белая почтовая марка Транс-Миссисипи номиналом в один доллар, подаренная сестре Феликсом Бакманом, была в 1999 году приобретена на аукционе одним коллекционером из Варшавы. После этого она исчезла в мутном море филателии, чтобы никогда уже не всплыть на поверхность.

Барни Бакман, сын Феликса и Алайс Бакман, рос трудным подростком, а повзрослев, вступил в ряды нью-йоркской полиции. На втором году своей службы оперативником Барни выпал из некондиционного пожарного выхода, когда составлял рапорт об ограблении квартиры, где некогда проживали богатые негры. Оказавшись в двадцать три года парализованным ниже пояса, Барни стал проявлять интерес к телевизионной рекламе и вскоре уже владел впечатляющей видеотекой самых старинных и престижных образцов этого жанра, которые он весьма дальновидно и проницательно выменивал, покупал и продавал. Барни прожил долгую жизнь, мало что помня о своем отце и совсем ничего — об Алайс. Вообще говоря, Барни Бакман редко на что жаловался, а кроме того, с некоторых пор с головой ушел в собирание старинных пробок от «алказельцер», составивших его особое пристрастие из всех прочих прекрасных мелочей.

Кто-то в Полицейской академии Лос-Анджелеса украл «дерринджер» двадцать второго калибра, который хранил у себя в столе Феликс Бакман, и таким образом этот пистолет исчез навеки. Оружие со свинцовыми пулями было уже к тому времени анахронизмом, если не считать коллекционных экземпляров, и клерк-учетчик в академии, чьей задачей было обнаружить след пропавшего пистолета, мудро рассудил, что «дерринджер» нашел свое пристанище в холостяцкой квартире одного из мелких чиновников, и на том закончил свое расследование.

В 2047 году Ясон Тавернер, давно оставивший поприще шоу-бизнеса, умер в частном пансионе от аколического фиброза — недуга, подхваченного землянами в некоторых марсианских колониях, первоначально предназначавшихся для сомнительного увеселения скучающих богачей. Его наследство включало в себя дом с пятью спальнями в Де-Мойне, полный в основном памятных для Ясона вещей, а также крупную долю акций корпорации, пытавшейся — и не сумевшей — профинансировать коммерческое челночное сообщение с Проксимой Центавра. Уход Ясона Тавернера в мир иной был не очень заметен, хотя в большинстве газет крупных городов появились краткие некрологи. Похороны были проигнорированы в теленовостях, зато не проигнорированы Мари-Анн Доминик, которая, уже на своем девятом десятке, по-прежнему считала Ясона Тавернера знаменитостью, а свою встречу с ним — важной вехой в её долгой и успешной жизни.

Голубая ваза работы Мари-Анн Доминик, купленная Ясоном Тавернером как подарок для Хильды Харт, в конце концов оказалась в частной коллекции современного гончарного искусства. Там она остается и по сей день, представляя собой большую ценность. По совести говоря, все те, кто понимает толк в керамике, открыто и искренне ею восхищаются. И любят.


Часть четвертая | Избранные произведения. II том | ПОМУТНЕНИЕ ( роман)



Loading...