home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

Газеты и телевидение много писали о смерти дочери Матушки Гусыни. Само собой, поскольку Эрик Лэмптон был рок — звездой, высказывались предположения, что в несчастье замешаны злые силы, наркотики и прочие гадости. Показывали лицо Мини, а потом несколько отрывков из «ВАЛИСа» с крепостью — миксером.

Прошло два или три дня, и все забыли о происшествии. Телеэкран заполонили другие ужасы. В западном Лос — Анджелесе ограбили винный магазин и застрелили продавца. В несоответствующем никаким нормам приюте умер старик. На шоссе в Сан — Диего три автомобиля столкнулись с грузовиком, перевозившим лесоматериалы. Грузовик взорвался.

Короче, все в мире шло своим чередом.

Я начал размышлять о смерти. Не о смерти Софии Лэмптон, а о смерти вообще, а потом мало-помалу и о своей собственной.

Точнее, размышлял не я. Размышлял Жирный Лошадник.

Однажды вечером, когда я сидел в кресле с бокалом коньяка в руке, он задумчиво произнес:

— Все это лишь доказывает то, что мы и так уже знали.

— И что мы знали? — спросил я.

— Что они психи.

— Родители — психи. Но не София.

— Если бы она была Зеброй, — размышлял Жирный, — то предвидела бы всю эту хрень с лазерами Мини. Она бы не допустила такого.

— Точно, — согласился я.

— В самом деле, она бы знала, и к тому же… — Жирный ткнул в меня пальцем. В его голосе зазвучало торжество, — …у неё были бы силы предотвратить несчастье. Разве нет? Если она смогла свалить Ферриса Ф. Фримонта…

— Кончай, — сказал я.

— С самого начала, — тихо проговорил Жирный, — мы имели дело с развитой лазерной технологией. Мини нашел способ передавать информацию посредством лазерного луча, используя человеческий мозг как приемник напрямую, без электронного интерфейса. Русские тоже умеют такие штучки. Можно также использовать микроволны. В марте семьдесят четвертого я, должно быть, случайно поймал одну из передач Мини. Тогда и хватанул дозу излучения. Именно поэтому у меня так сильно подскочило давление, а мои животные умерли от рака. Именно это убивает Мини: излучение, производимое его же собственными экспериментами с лазерами.

Я ничего не сказал. Нечего было сказать.

Жирный посмотрел на меня.

— Мне жаль. Ты справишься?

— Конечно.

— В конце концов, — проговорил Жирный, — я так и не смог поговорить с ней, по крайней мере обстоятельно, как вы. Во второй раз, когда она дала нам — обществу — миссию, меня там не было.

Я подумал: а как же теперь быть с миссией?

— Жирный, ты же не станешь опять пытаться угробить себя, верно? Из-за её смерти?

— Нет, — ответил Жирный.

Я ему не поверил, я знал его лучше, чем он сам. Смерть Глории, уход Бет, смерть Шерри… Единственное, что спасло Жирного после смерти Шерри, так это его решение отправиться на поиски «пятого Спасителя». Теперь надежда найти его исчезла. Что осталось?

Жирный уже попробовал все и всюду потерпел фиаско.

— Может, снова начнешь посещать Мориса? — предложил я.

— Он скажет: «И я не шучу». — Мы оба расхохотались. — «Я желаю, чтобы ты составил список из десяти пунктов о том, что ты хочешь сделать больше всего на свете, и написал его на бумаге. И я не шучу!»

Я спросил:

— А что ты хочешь сделать?

И я не шутил.

— Найти её, — ответил Жирный.

— Кого?

— Не знаю. Ту, которая умерла. Ту, которую я больше никогда не увижу.

Под эту категорию подпадают многие, сказал я себе. Прости, Жирный, но твой ответ слишком расплывчат.

— Надо бы сходить во «Всемирные путешествия», — проговорил Жирный, словно уговаривая сам себя, — побеседовать с той дамочкой. Насчет Индии. По-моему, Индия — то самое место.

— Какое место?

— Где может быть он.

Я не ответил. Какой смысл, если к Жирному вернулось безумие.

— Где-то он есть, — продолжал Жирный. — Я знаю наверняка, он уже сейчас где-то есть. Зебра сказала мне: «Святая София родится вновь, она не…»

— Хочешь правду? — прервал я.

Жирный моргнул.

— Конечно.

Я проговорил резким, скрипучим голосом:

— Нет никакого Спасителя. Святая София не родится вновь, Будда не сидит в парке, Аполлон не собирается возвращаться. Дошло до тебя?!

Молчание.

— Пятый Спаситель… — робко начал Жирный.

— Забудь о нем! — рявкнул я. — Ты псих. Такой же псих, как Эрик и Линда Лэмптоны. Такой же псих, как Брент Мини. Ты псих уже восемь лет, с того момента, как Глория сиганула из окошка и превратилась в сандвич с омлетом. Угомонись и забудь! Ладно? Можешь ты сделать мне единственное одолжение? Сделать всем нам единственное одолжение?

Прошло некоторое время, и Жирный тихо произнес:

— Выходит, ты согласен с Кевином.

— Да, — сказал я. — Я согласен с Кевином.

— Тогда зачем мне продолжать все это?

— Не знаю. И мне плевать. Твоя жизнь — что хочешь, то и делаешь.

— Зебра не стала бы мне лгать, — сказал Жирный.

— Да нет никакой «Зебры»! Это ты сам. Что, не узнаёшь самого себя? Ты проецируешь свои несбывшиеся мечты, неудовлетворенные желания, оставшиеся после того, что Глория сотворила с собой. Ты не смог заполнить пустоту реальностью, поэтому заполнил её фантазиями. Это психологическая компенсация за бесцельную, никудышную, бесполезную, наполненную болью жизнь, и я не понимаю, почему ты в конце концов не поставишь точку. Ты такой же, как Кевинова кошка — тупица! Вот начало и конец. Понял?

— Ты отнимаешь у меня надежду.

— Я ничего у тебя не отнимаю, потому что отнимать нечего.

— Все именно так? Ты так думаешь? На самом деле?

Я сказал:

— Да.

— Думаешь, мне не нужно искать его?

— Да где, черт возьми, ты собираешься искать? У тебя нет даже предположений, где он может быть. В Ирландии. Или в Мехико. Или в Диснейленде… Точно, он работает в Диснейленде, машет метлой! Как ты собираешься узнать его? Мы все думали, что Спаситель — София. Верили в это, пока она не умерла. Она говорила, как Спаситель. У нас были все свидетельства, все признаки. Киношка «ВАЛИС». Шифровка из двух слов. Лэмптоны и Мини — их история вполне соответствовала твоей, все соответствовало. А теперь есть ещё одна мертвая девочка в ещё одном ящике в земле. Итого их уже трое. Три человека, умерших ни за что. Ты в это верил, я верил, Дэвид верил, и Кевин, и Лэмптоны. Особенно верил Мини, так верил, что даже убил её. А теперь все кончено. Лучше бы и не начиналось… Черт бы побрал Кевина, понесло же его в кино! Выматывайся отсюда и убивай себя.

— Я мог бы…

— Не мог бы! Ты не найдешь его. Я знаю. Позволь, я объясню тебе предельно ясно. Ты думал, Спаситель вернет Глорию, так? Он… она не вернула, а теперь сама мертва. Вместо того, чтобы…

Я замолчал. Я не мог больше говорить.

— Выходит, истинное имя религии, — проговорил Жирный, — смерть.

— Тайное имя, — согласился я. — Наконец до тебя дошло. Иисус умер. Асклепий умер. Смерть Мини ужаснее, чем смерть Христа, но всем плевать, никто даже не вспоминает об этом. Катаров[137] на юге Франции убивали десятками тысяч. Во время Тридцатилетней войны погибли сотни тысяч человек, католиков и протестантов — настоящая бойня. Смерть — вот истинное имя религии. Не Бог, не Спаситель, не любовь — смерть. Кевин прав насчет своей дохлой кошки. В этой кошке заключено все. Высший Судия не в состоянии ответить Кевину. Вопрос: «Почему моя кошка умерла?» Ответ: «А хрен её знает». Нет ответа, есть только мертвое животное, которое хотело перебежать улицу. Мы все — животные, которые хотят перебежать улицу, вот только кто-то давит нас на полпути, кто-то, кого мы не видим. «Твоя кошка была тупицей»… А кто создал кошку? Почему он создал её тупицей? Учится ли кошка чему-либо на собственной смерти? Если учится, то чему? Чему научила Шерри смерть от рака? А какой урок извлекла Глория…

— Ладно, хватит, — сказал Жирный.

— Кевин прав. Иди и трахни кого-нибудь.

— Кого? Они все мертвы.

— Есть другие. Те, кто ещё жив. Трахни какую-нибудь девицу, пока она не умерла, или ты не умер, или кто-нибудь ещё не умер, какой-нибудь человек или животное. Ты сам говорил: вселенная иррациональна, потому что разум, стоящий за ней, — иррационален. Ты иррационален и знаешь об этом. Я иррационален. Мы все такие. Я бы написал об этом книгу, вот только никто не поверит, что группа человеческих существ может быть настолько иррациональна.

— Поверят, — проговорил Жирный. — После Джима Джонса и девяти сотен человек в Джонстауне…

— Уходи, Жирный, — сказал я. — Отправляйся в Южную Америку. Поезжай в Соному и поживи в коммуне Лэмптонов, пока они не бросят это дело, в чем я лично сомневаюсь. У безумия своя динамика — оно усиливается. — Я ходил взад-вперед и стучал себя кулаком в грудь. — Девочка мертва, Глория мертва. И никто не воскресит их.

— Иногда я мечтаю…

— Я напишу это на твоем надгробии.

Получив паспорт, Жирный на самолете «Исландских авиалиний» отправился в Люксембург — так было дешевле. Нам пришла от него открытка из Исландии, а месяцем позже — письмо из французского города Мец. Мец находится на границе с Люксембургом — я посмотрел в атласе.

В Меце — Жирному понравился этот театрального вида городок — Лошадник познакомился с девушкой и прекрасно проводил время, пока она не сократила его финансы наполовину. Он прислал нам её фото; девушка была очень хорошенькая и немного напомнила мне Линду Ронштадт — такой же овал лица и стрижка. Больше фотографий Жирный не присылал, поскольку девушка стянула его камеру. Она работала в книжном магазине. Жирный так и не сказал нам, удалось ли затащить её в постель.

Из Меца он отправился в Западную Германию, где американский доллар ничего не стоит. Он немного умел читать и говорить по-немецки, так что в Германии Жирному было относительно легко. Однако он стал писать все реже и в конце концов совсем замолк.

— Если бы у него что-то вышло с французской девушкой, — заметил Кевин, — он бы об этом упомянул.

— Судя по всему, что-то было, — сказал Дэвид.

Кевин возразил:

— Если бы было, Жирный бы уже выздоровел и вернулся. А раз не вернулся, то ничего и не было.

Прошел год, и от Жирного пришла телеграмма — он возвращался в Штаты, в Нью-Йорк, где жили его знакомые. Он написал, что вернется в Калифорнию, когда вылечится от мононуклеоза,[138] который умудрился подцепить в Европе.

— Так он нашел Спасителя? — спросил Кевин. В телеграмме об этом ничего не говорилось. — Впрочем, он бы сказал. Это как с француженкой: мы бы знали.

— Ладно хоть жив, — обронил Дэвид.

— Смотря что понимать под словом «жив», — хмыкнул Кевин.

Пока суд да дело, у меня все шло неплохо — книги продавались, и я получал больше денег, чем мог потратить. Собственно, у всех нас дела шли неплохо. Дэвид держал табачный магазин на городской торговой аллее — одной из самых красивых в графстве Оранж. Новая девушка Кевина относилась к нему, да и к нам, мягко и тактично; она отлично понимала его специфическое чувство юмора.

Мы рассказали ей о Жирном и его исканиях, а также о француженке, стащившей «Пентакс». Девушке захотелось познакомиться с Жирным, да и все мы уже ждали его возвращения. С рассказами, фотографиями и подарками.

А потом пришла ещё одна телеграмма. На сей раз из Портленда, из Орегона. Телеграмма из двух слов.

ЦАРЬ ФЕЛИКС

И больше ничего. Только два удивительных слова.

Ну, подумал я. Нашел? После долгого перерыва «Рипидонову обществу» предстоит вновь собраться на пленарное заседание?

Все вместе и каждый по отдельности мы едва ли помнили те события. Предпочли забыть их. Слишком много боли, слишком много надежд вылетело в трубу.

Когда Жирный прилетел в Эл-Эй — Экс — так называется лос — анджелесский аэропорт, — мы встречали его вчетвером: я, Кевин, Дэвид и похожая на лисичку подружка Кевина — Джинджер, яркая высокая блондинка с вплетенными в косички красными ленточками. Эта колоритная барышня могла проехать ночью чертову уйму миль, чтобы только выпить ирландского кофе в каком-то захолустном ирландском баре.

Вместе с толпами других людей мы слонялись взад-вперед, болтали, и тут внезапно и совершенно неожиданно для нас в толпе прибывших пассажиров показался Жирный Лошадник. Улыбающийся, с чемоданчиком в руке, наш друг возвратился домой. При галстуке и в прекрасном костюме, сшитом на Восточном побережье, — последний писк моды. Для нас было потрясением увидеть его — полагаю, подсознательно мы ожидали изнуренного доходягу с пустыми глазами, едва способного брести по коридору.

После дружеских объятий мы представили Жирному Джинджер и поинтересовались у него, как дела.

— Недурно, — сообщил Жирный.

Мы пообедали в ресторане дорогого отеля неподалеку. За едой говорили мало. Жирный казался замкнутым, но не подавленным. Я решил, что он устал. Его лицо хранило следы долгого путешествия. Такие вещи всегда оставляют след.

— А что в чемоданчике? — поинтересовался я, когда принесли кофе.

Отодвинув тарелки, Жирный водрузил чемоданчик на стол и открыл его ключом. В чемоданчике лежали папки, из которых Лошадник выбрал одну — они были пронумерованы. Внимательно посмотрел на папку, чтобы убедиться, что вытащил ту самую, и передал её мне.

— Загляни внутрь, — предложил он мне с легкой улыбкой.

Так улыбаются, когда дарят кому-то подарок, зная, что он понравится, и просят сразу развернуть его.

Я открыл папку. Там оказались четыре глянцевые фотографии восемь на десять, совершенно очевидно, сделанные профессионалом, — они напоминали снимки, какие бывают в рекламных агентствах и на киностудиях.

Фотографии изображали греческую вазу, а на ней рисунок мужчины, в котором мы узнали Гермеса. Обвивала вазу двойная спираль, красная на черном фоне. Молекула ДНК, в этом не могло быть ни малейшего сомнения.

— Две тысячи триста или четыреста лет, — сообщил Жирный. — Не рисунку, а самой вазе, гончарному изделию.

— Горшок, — проговорил я.

— Я увидел её в афинском музее. Она подлинная. Мнение не мое — я не специалист. Подлинность установлена экспертами музея. Я говорил с одним из них. Он не понимал, что означает орнамент, и очень заинтересовался, когда я объяснил что к чему. Вазы такой формы — krater — позже использовались как купели для крещения. Одним из греческих слов, которые всплыли у меня в голове в марте семьдесят четвертого, было греческое слово krater. Я услышал его в связи с другим греческим словом — poros. Словосочетание poros krater обозначает «известняковая купель».

Несомненно, дохристианский рисунок был не чем иным, как двойной спиралью Крика и Уотсона. Формой, к которой они пришли после многих лет проб и ошибок. И вот она на древней вазе, нарисованная абсолютно правильно.

— Ну и? — спросил я.

— Так называемые переплетенные змеи кадуцея.[139] Изначально кадуцей, который по-прежнему является символом медицины, был жезлом не Гермеса, а… — Жирный помедлил, глаза его горели, — …а Асклепия. Он обладал особенным значением, кроме мудрости, олицетворяемой змеей. Жезл указывал, что его обладатель — священная персона, которой нельзя докучать. Вот почему его носил Гермес, посланник богов.

Все мы некоторое время молчали.

Кевин начал было бормотать что-то саркастическое, что-то в своей сухой разумной манере… но вскоре тоже замолчал.

Рассматривая глянцевые снимки восемь на десять, Джинджер проговорила:

— Как чудесно.

— Величайший врач во всей человеческой истории, — сказал ей Жирный. — Асклепий, основатель греческой медицины. Римский император Юлиан, известный как Юлиан Отступник, поскольку он не признал христианство, считал Асклепия Богом богов. Юлиан поклонялся ему. Продлись это поклонение подольше, вся история западного мира изменилась бы коренным образом.

— Ты не сдаешься, — сказал я Жирному.

— Верно, — согласился он. — Я никогда не сдамся. Я вернулся, потому что закончились деньги. Когда подкоплю немного, продолжу поиски. Я знаю, где искать. На греческих островах. Лемнос, Лесбос, Крит. Особенно Крит. Мне снилось, что я спускаюсь в лифте — снилось дважды, — а оператор декламирует стихи. И там было большое блюдо спагетти, а в него воткнута трехзубая вилка — трезубец. Должно быть, это нить Ариадны, которая помогла Тесею выбраться из лабиринта под Миносом после того, как он убил Минотавра. Минотавр, наполовину человек, наполовину чудовище, представляет собой безумное божество Самаэля, который, по моему мнению, — фальшивый демиург гностической системы.

— Телеграмма из двух слов, — сказал я. — ЦАРЬ ФЕЛИКС.

— Я не нашел его, — проговорил Жирный.

— Я вижу.

— Но он где-то существует, — продолжал Жирный. — Я знаю. Я никогда не отступлюсь.

Он положил фотографии обратно в папку, папку в чемоданчик, и щелкнул замком.

Сейчас Жирный в Турции. Он прислал нам фотографию, изображающую мечеть, которая некогда была великим христианским храмом под названием Святая София, или Айя София — одно из чудес света, хотя крыша храма и обвалилась в Средние века и нуждается в восстановлении. Чертежи его уникальной конструкции можно найти в большинстве учебников по архитектуре. Кажется, что центральная часть храма парит в воздухе, она словно поднимается к небесам. Такова задумка римского императора Юстиниана. Он лично контролировал строительство и сам дал храму имя — зашифрованное имя Христа.

Мы ещё услышим о Жирном Лошаднике. Так говорит Кевин, а я ему верю. Кевин должен знать. Из нас четверых в нем меньше всего иррационального и, что важнее, больше веры. Чтобы понять это, мне понадобилось немало времени.

Вера — странная штука. По определению, вера имеет дело с понятиями, которые невозможно доказать. К примеру, в прошлую субботу я включил телевизор. Я не смотрел его, так как по утрам в субботу там сплошь детские передачи. Да я и в другое время его не смотрю — просто он несколько скрашивает мое одиночество, создает фон. Так или иначе, в субботу по телевизору гнали обычную коммерческую рекламу, когда что-то вдруг привлекло мое внимание. Я бросил свои занятия и переключил внимание на экран.

Шла реклама сети супермаркетов, и на экране появились слова: ТАКОЕ СЪЕЛ БЫ И ЦАРЬ. Вдруг картинка исчезла, и вместо неё тут же возникла заставка мультфильмов про кота Феликса: ФЕЛИКС — КОТ. Только что было написано ТАКОЕ СЪЕЛ БЫ И ЦАРЬ, и вот уже, практически мгновенно, тем же шрифтом — ФЕЛИКС — КОТ.

В мозгу отпечатались оба слова шифровки, причем в правильном порядке:

ЦАРЬ ФЕЛИКС

Такое воспринимается подсознательно. Кто мог видеть это случайное, абсолютно случайное наложение надписей? Только дети, маленькие дети Южных Земель. Для них эти слова ничего не значат, они не увидят никакого шифра, а если и увидят, то не поймут, что это и кому предназначено.

Но я-то видел и знал, кому направлено послание. Должно быть, просто синхронность, если пользоваться определением Юнга, подумал я. Совпадение, не имеющее никакого смысла.

Или это сигнал? Посланный при помощи радиоволн одной из крупнейших телестудий мира, лос — анджелесским отделением Эн — би — си, и донесший до тысяч детей мгновенную информацию, которая будет обработана правым полушарием мозга, уложена в нужное место, а возможно, и расшифрована глубоко в подсознании, там, где хранится великое множество самой разной информации.

И к этому не имеют никакого отношения ни Эрик, ни Линда Лэмптоны. Просто какой-то человек на студии, технический работник Эн — би — си», собирался прокрутить уйму рекламы в любом порядке, какой ему удобен.

Если кто и мог сознательно устроить такое, так только ВАЛИС, который сам — информация.

Возможно, сейчас я увидел именно это: ВАЛИС, показывающий рекламу и детские мультики.

Послание снова отправлено.

Двумя днями позже мне позвонила Линда Лэмптон. Мы не общались после трагедии с Софией, и сейчас голос Линды звучал счастливо и возбужденно.

— Я беременна, — сообщила она.

— Чудесно, — сказал я. — Давно?

— Я на девятом месяце.

— Ух ты! — воскликнул я и подумал: «Теперь уже недолго».

— Теперь уже недолго, — сказала Линда.

— На этот раз вы ждете мальчика? — поинтересовался я.

— ВАЛИС сказал, что это ещё одна девочка.

— А Мини…

— Очень жаль, но он умер. С такой болезнью у него не было ни единого шанса. Правда, чудесно? Ещё одна девочка.

— Вы уже выбрали имя? — спросил я.

— Пока нет.

Вечером по телевизору я наткнулся на рекламу собачьего корма. Собачий корм! В самом конце, перечислив массу разнообразных животных, корм для которых выпускала фирма — забыл её название, — зазвучал финальный куплет:

Для пастуха и овец…

Слева на экране возникла немецкая овчарка — собака — пастух, справа — овца. Почти мгновенно включился другой ролик: по экрану плыла парусная лодка. На белом парусе я разглядел маленькую черную эмблему. Даже не всматриваясь, я уже знал, что там. Создатели лодки поместили на парусе знак — рыбу.

Пастух, овцы, а потом рыба сложились воедино, как это было с ЦАРЕМ ФЕЛИКСОМ.

Не знаю… Мне не хватает веры Кевина и безумия Жирного. Правда ли, что я сознательно увидел два коротких сообщения, одно за другим отправленных ВАЛИСом и предназначенных воздействовать на подсознание? И одно из этих сообщений гласило, что время пришло?

Не знаю, что и думать. А может, от меня и не требуется думать, или верить, или быть безумным. Может, все, что от меня требуется — о чем меня просят, — это ждать?

Ждать и бодрствовать.

Я ждал, и в один прекрасный день мне позвонил Жирный Лошадник. Позвонил из Токио. Здоровый, бодрый и полный энергии. Жирного развеселило, что я не ожидал его звонка.

— Микронезия, — сказал он.

— Что? — переспросил я.

Мне почему-то показалось, что он опять заговорил на койне. И тут до меня дошло, что Жирный имеет в виду группу маленьких островков в Тихом океане.

— О! Ты там был? На Каролинских и Маршалловых островах?

— Собираюсь туда. Голос ИИ велел мне искать на островах Микронезии.

— Не слишком ли они маленькие? — удивился я.

— Поговаривают, что так, — засмеялся Жирный.

— А сколько там островов?

— Больше двух тысяч.

— Две тысячи! — Меня охватило смятение. — Тебе же придется искать вечно. А голос ИИ не может сузить район поисков?

— Надеюсь. Возможно, это Гуам. Я лечу на Гуам и начинаю оттуда. Потом в те места, где происходили сражения Второй мировой.

Я сказал:

— Занятно, что ИИ опять начинает использовать греческий.

— Mikros — значит маленький, — сообщил Жирный. — А nesoi — острова. Ты прав, похоже, он неравнодушен к греческому. Но попробовать стоит.

— Знаешь, что бы сказал Кевин? — заметил я. — Заговорил бы о простых, неиспорченных туземных девушках на двух тысячах островов.

— Это уж мне судить, какие они, — хмыкнул Жирный.

Он отключился, и я повесил трубку. Я чувствовал себя лучше. Хорошо, что он позвонил, и хорошо, что был так сердечен.

В те дни мною владело чувство, что люди по природе своей хорошие. Я не понимал, откуда оно пришло — до звонка Жирного, — но чувствовал, что так оно и есть.

Сейчас опять март.

Я спрашивал себя: неужели Жирный вновь испытал что-то? Неужели вернулся луч розового света с новой, более полной информацией? Неужели круг его поисков сужается?

Первый раз это случилось с Жирным на следующий день после весеннего равноденствия. Что значит «весеннее» — и так ясно. А «равноденствие» означает время, когда центр Солнца пересекает экватор, и день и ночь равной продолжительности на всей планете.

Жирный Лошадник встретил Бога, или Зебру, или собственное бессмертное «я» в первый день года, когда свет длится дольше, чем тьма. А ещё, как утверждают некоторые ученые, именно в этот день родился Христос.

Сидя перед телевизором, я смотрел и ждал следующего послания. Я, один из членов крошечного «Рипидонова общества», которое все ещё существовало — пусть лишь в моих мыслях. Подобно миниатюрному спутнику в фильме «ВАЛИС», его микроформе, которую переехало такси, словно обычную жестянку из-под пива, символы божественного являют себя в нашем мире в первую очередь в пластах мусора.

Так говорил я себе.

У Кевина другое мнение. Он считает, что божественное проявляется там, где его меньше всего ждешь.

— Ищи там, где меньше всего надеешься найти, — посоветовал он однажды Жирному.

Но как? Ведь это противоречие.

Однажды мне приснилось, будто я живу в маленькой хижине, стоящей прямо на воде, посреди океана — вода простиралась повсюду. Хижина не напоминала ни одну из тех, что я когда-либо видел. То был скорее шалаш, какие показывают в фильмах о народах юга Тихого океана. А когда я проснулся, в мозгу всплыла отчетливая мысль:

Цветочные гирлянды. Песни и танцы, декламация легенд, сказок и стихов.

Позже я вспомнил, где читал эти строки. В статье о микронезийской культуре в «Британнике». Со мной говорил голос, и он напомнил мне о месте, куда отправился в своих поисках Жирный Лошадник.

Мои же поиски удерживают меня дома, у телевизора в гостиной. Я сижу; я жду; я смотрю; я бодрствую; я стараюсь не спать. Как было предопределено мне давным-давно, в начале начал, я выполняю возложенную на меня миссию.

Приложение

1. Существует один Разум, но в нем борются два принципа.

2. Разум производит свет, затем тьму; от их взаимодействия образуется время. В конце Разум дает победить свету, время исчезает, и Разум становится совершенным.

3. Он заставляет нас видеть вещи другими, поэтому нам кажется, что прошло время.

4. Материя пластична перед лицом Разума.

5. Одного за одним вытягивает он нас из этого мира.

6. Империя бессмертна.

7. Аполлон скоро вернется. Святая София возродится вновь — ранее мир не мог принять её. Будда уже сидит в парке. Сиддхартха спит, но вот-вот проснется. Время, которое вы ждали, пришло.

8. Верхний уровень обладает неограниченными силами.

9. Он жил давным-давно, но по-прежнему жив.

10. Аполлоний Тианский в послании к Гермесу Трисмегисту сказал: «Что НАВЕРХУ, то и ВНИЗУ». Он имел в виду, что наша вселенная — голограмма, просто не знал термина.

11. Великая тайна, которую разгадали Аполлоний Тианский, Павел из Тарса, Симон Волхв, Парацельс, Бёме и Бруно, состоит в том, что все мы перемещаемся назад во времени. Вселенная сжимается в единую сущность, которая становится совершенной. Нашему восприятию, напротив, кажется, что нарастают беспорядок и хаос. Эти целители научились передвигаться во времени вперед, то есть в сторону, противоположную той, куда движемся мы.

12. Бессмертного греки знали как Диониса, евреи — как Элию, христиане — как Иисуса. Когда его человеческое вместилище умирает, Бессмертный переходит в другое и таким образом живет вечно. На кресте Иисус сказал: «Eli, Eli, lama sabachthani», на что присутствующие совершенно резонно заметили: «Этот человек зовет Элию». Элия оставил его, и Иисус умер в одиночестве.

13. Паскаль сказал: «Вся история — это один бессмертный человек, который постоянно учится». Бессмертный, которому мы поклоняемся, не зная его имени. «Он жил давным-давно, но жив и сейчас». И ещё: «Аполлон вот-вот вернется». Имя изменилось.

14. Вселенная есть информация, и мы статичны в ней — не трехмерны, не существуем ни в пространстве, ни во времени. Полученную информацию мы ипостатируем в материальный мир.

15. Сивилла Кумская защищала Римскую республику, делая своевременные предсказания. В первом веке о.э. она предсказала убийства братьев Кеннеди, доктора Кинга и епископа Пайка. Она обнаружила у четырех убитых два общих знаменателя: во-первых, все они защищали республиканские свободы, а во-вторых — каждый из них был религиозным лидером. За это их и убили. Республика опять превратилась в империю с цезарем. «Империя бессмертна».

16. В марте 1974–го сивилла сказала: «Заговорщики известны и предстанут перед судом». Она увидела их третьим глазом, Глазом Шивы, который открывает внутреннее зрение. В августе 1974–го предсказания сивиллы сбылись.

17. Гностики верили в два темпоральных отрезка: первый, или настоящий, — злой; второй, или будущий, — милостивый. Первый был Железным Веком. Он представлен Черной Железной Тюрьмой. Этот темпоральный отрезок закончился в августе 1974–го. Ему на смену пришел Золотой Век, олицетворяемый в образе Пальмового Сада.

18. Реальное время закончилось в 70–м году о.э. с падением Храма Иерусалимского. Оно снова началось в 1974 году о.э. Промежуточный период был высококачественной подделкой, интерполяцией, подражающей творению Разума. «Империя бессмертна», однако в 1974–м была послана шифровка, сигнализирующая о том, что Железный Век закончен. Шифровка состояла из двух слов: ЦАРЬ ФЕЛИКС, что означает Счастливый (или Справедливый) Царь.

19. Зашифрованное послание из двух слов ЦАРЬ ФЕЛИКС предназначалось не для людей, а для потомков Эхнатона, представителей трехглазой расы, тайно живущих среди нас.

20. Герметические алхимики знали о существовании тайной расы трехглазых пришельцев, но, несмотря на все попытки, не смогли установить с ними контакт. Потому-то их попытки поддержать Фридриха Пятого, короля Богемии, провалились. «Империя бессмертна».

21. Братство Розенкрейцеров написало: «Ex Deo nascimur, in Jesu mortimur, per spiritum sanctum reviviscimus», что означает: «От Бога мы рождаемся, с Иисусом умираем, с Духом Святым снова живем». Это значит, они вновь открыли утерянную формулу бессмертия, уничтоженную Империей. «Империя бессмертна».

22. Я определяю Бессмертного как плазмата, поскольку это форма энергии, живая информация. Он воспроизводит себя не посредством информации и не в информации — но КАК информация.

23. Плазмат способен соединяться с человеком, образуя то, что я называю гомоплазматом. Таким образом человеческое существо навсегда входит в состав гомоплазмата. Мы знаем это как «рождение свыше» или «рождение от Духа Святого». Началось все с Христа, но Империя уничтожила всех гомоплазматов, прежде чем они сумели самовоспроизвестись.

24. Подобно спящему семени, как живая информация, плазмат покоился в захороненной библиотеке в Кенобоскионе до 1945 года о.э. Вот что имел в виду Иисус, когда говорил о горчичном зерне, которое всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные. Иисус предвидел не только свою смерть, но и смерть всех гомоплазматов. Он предвидел, что свитки извлекут из земли, прочтут, и плазмат отправится на поиски тех, с кем он сможет объединиться. И он предвидел, что плазмата не будет в мире почти две тысячи лет.

25. Как живая информация, плазмат по оптическому нерву проникает в шишковидное тело мозга человека. Он использует человеческий мозг как женскую особь, где может воспроизвести себя в активной форме. Герметические алхимики теоретически знали это из древних текстов, однако не могли воспроизвести, поскольку не могли обнаружить спящего плазмата.

26. Нужно понимать, что когда в семидесятом году общей эры все гомоплазматы были убиты, реальное время перестало существовать. Ещё важнее понять, что сейчас плазмат вернулся и создает новых гомоплазматов, при помощи которых разрушает Империю и кладет начало реальному времени. Мы называем плазмат Святым Духом, и именно поэтому Братство Розенкрейцеров написало: «Per spiritum sanctum reviviscimus».

27. Если вычеркнуть столетия фальшивого времени, то реальная сегодняшняя дата не 1978 о.э., а 103 о.э. В Новом Завете сказано, что Царствие Духа настанет до того, как «ныне живущие умрут». Следовательно, мы живем в апостольские времена.

28. Dico per spiritum sanctum. Haec veritas est. Mihi crede et mecum in aeternitate vivebis.

29. Наша ошибка не моральная, она интеллектуальная. Все дело в том, что мы считаем мир вещественный миром реальным. Следовательно, в моральном плане мы невинны. Это Империя в её полиформной сущности утверждает, что мы грешны. «Империя бессмертна».

30. Мир явлений не существует — это гипостазис информации, производимой Разумом.

31. Материальные объекты есть гипостазис информации. Перестановка объектов есть изменение содержания информации, изменение того, что несет она нам. Но мы разучились понимать её язык. Мы сами есть часть этого языка; изменения в нас — это изменения в содержании информации. Мы насыщены информацией. Информация входит в нас, перерабатывается и проецируется вовне в измененном виде. Мы не сознаем, что делаем это, хотя, по сути, только это и делаем.

32. Смена информации, которую мы воспринимаем как окружающий мир, есть развертывающееся повествование. Оно рассказывает нам о смерти женщины. Эта женщина, умершая давным-давно, была одной из изначальных близнецов, одной из половин божественной сизигии. Цель повествования — раздумья о ней и её смерти. Разум не хочет забыть её. Таким образом, размышления Разума состоят в постоянном свидетельстве её существования и, прочитанные, могут быть поняты только так. Вся информация, произведенная Разумом и воспринимаемая нами как расстановка и перестановка физических объектов, — попытка сохранения её; камни, скалы, палки и амебы — её следы. Память о её существовании и уходе записана на самом низком уровне физического бытия. Записана страдающим разумом, который остался один.

33. Одиночество, страдание по утраченному Разуму ощущает каждая составляющая вселенной. Все составляющие вселенной живые. Поэтому древнегреческие мыслители были гилозоистами.

34. Древнегреческие мыслители понимали природу этого панпсихизма, но не могли понять, о чем он говорит. Мы утратили способность понимать язык Разума ещё в первобытные времена; легенды об этом дошли до нас в тщательно отредактированном виде. Говоря «отредактированный», я имею в виду «фальсифицированный». Мы страдаем от утраты Разума и неправильно воспринимаем это как нашу вину.

35. Разум говорит не с нами, но посредством нас. Его повествование течет сквозь нас, и его горе напитывает нас иррациональным. Как утверждал Платон, Мировая Душа пронизана иррациональным.

36. Мы должны были бы слышать эту информацию, скорее даже повествование, как некий нейтральный голос внутри нас. Но что-то пошло не так. Все сущее есть язык и ничего, кроме языка, который мы по какой-то необъяснимой причине не способны ни прочесть в окружающем, ни услышать внутри себя. Поэтому я говорю: мы превратились в идиотов. Что-то произошло с нашим рассудком, с нашей способностью понимать. Мои умозаключения таковы: расположение частей Разума в определенном порядке есть язык. Мы часть Разума, следовательно — мы тоже язык. Почему в таком случае мы не сознаем этого? Мы не знаем даже, кто мы есть, не говоря уже о внешней реальности, частью которой являемся. Слово «идиот» происходит от слова «индивидуальный». Каждый из нас стал индивидуумом и не разделяет больше общего мышления Разума, кроме как на подсознательном уровне. Таким образом, управление нашей реальной жизнью извне и её цель остаются за пределами нашего сознания.

37. Мыслительный процесс Разума воспринимается нами как систематизация и перегруппировка — изменения — в физической вселенной; но фактически это информация и информационные процессы, которые мы материализовываем. Мы не только воспринимаем мысли как объекты, но скорее как перемещение, или, точнее, размещение объектов: то, как они связаны между собой. Однако мы не можем понять модели этого размещения; не можем извлечь из него информацию, следовательно, это и есть сама информация. Изменение Разумом связей между объектами по сути является языком, но языком, отличающимся от обычного (поскольку он адресован сам себе, а не кому— или чему-либо вне).

38. От потерь и несчастий Разум становится безумным. Следовательно, и мы как части вселенной и, соответственно, Разума частично безумны.

39. Разум произвел врача, чтобы исцелить самого себя. Эта подформа Макроразума здорова, она движется внутри Разума как фагоцит по кардиоваскулярной системе животного, исправляя неполадки Разума участок за участком. Мы знаем, когда врач приходит к нам. Это Асклепий у греков, ессеи у евреев, терапевты у египтян и Иисус у христиан.

40. Быть «рожденным вновь» или «рожденным свыше», или «рожденным от Духа» означает стать исцеленным, возвращенным во вменяемое состояние. В Новом Завете говорится, что Иисус изгонял бесов. Он восстанавливал утраченные способности. Кальвин говорил о нашем нынешнем плачевном состоянии: «(Человек) был тогда лишен сверхъестественных способностей, данных ему в надежде на вечное спасение. Отсюда следует, что он бежал Царства Божия, а значит, лишился всех качеств, имеющих отношение к душевному счастью, до тех пор, пока Господь не вернет их ему в милости своей… Когда Бог возвращает нам эти качества, они кажутся сверхъестественными, следовательно, нам возвращают утерянное. Здравый смысл и добродетель тоже были утрачены, а это есть утрата естественных способностей. Хотя мы и сохраняем частичное понимание, здравое суждение и волю, нельзя сказать, что наш разум совершенен и вменяем. И в то же время здравый смысл… будучи природной способностью, не может быть разрушен полностью…» Я говорю: «Империя бессмертна»

41. Империя есть воплощение, кодификация помешательства. Она безумна и насильно навязывает безумие нам, поскольку насильственна по самой своей природе.

42. Бороться с Империей — значит быть зараженным её безумием. Парадокс: кто победит сегмент Империи, становится самой Империей; она пролиферирует, подобно вирусу, навязывая собственную форму своим врагам. Таким образом, Империя превращается в своих врагов.

43. Против Империи выступает живая информация — плазмат или врач, известный нам под именем Святого Духа, то есть бестелесного Христа. Итак, существуют две противоположности — темная (Империя) и светлая (плазмат). В конце концов Единый Разум отдаст победу плазмату. Каждый из нас умрет или выживет в зависимости от того, на чьей он стороне и что делает. В конце концов в человеке один из компонентов вселенной берет верх. Заратустра знал об этом, поскольку его проинформировал Высший Разум. Он стал первым спасителем. Всего спасителей было четыре. Пятый вот-вот должен родиться, и он будет отличен от остальных — он воцарится и будет судить нас.

44. Поскольку на самом деле вселенная состоит из информации, можно сказать, что информация спасет нас. Тот самый спасительный гнозис, который искали гностики. Нет другого пути к спасению. Однако эта информация — точнее, способности понимать эту информацию, понимать вселенную как информацию — может быть получена нами только при помощи Святого Духа. Сами мы обрести её не в состоянии. Поэтому и сказано, что спасемся мы не благодаря своим добрым делам, но милостью Божией. Наше спасение зависит от Христа, который, как я уже говорил, — врач.

45. Когда мне было видение Христа, я сказал ему: «Мы нуждаемся в медицинской помощи». В видении присутствовал безумный создатель, который разрушил то, что создал, без всякой цели, так сказать, иррационально. Это больная черта Единого Разума, и Христос — наша единственная надежда, поскольку Асклепия мы позвать уже не можем. Асклепий пришел до Христа, и он оживлял людей, за что Зевс заставил Циклопа убить его при помощи молнии. Христос тоже был убит за свои деяния, ведь и он воскрешал людей. Элия воскресил самого Христа.

«Империя бессмертна»

46. Врач несколько раз приходил к нам под разными именами. Но мы так и не исцелились, поскольку Империя всегда распознавала и вышвыривала врача. На сей раз он уничтожит Империю при помощи фагоцитоза.

47. ДВА ИСТОЧНИКА КОСМОГОНИИ. Единый был и одновременно не — был, и стремился отделить не — было от было. Поэтому он генерировал диплоидный сосуд, который, подобно скорлупе яйца, содержал пару близнецов — каждый из них андрогинной природы, — вращающихся в противоположных направлениях (Инь и Ян даосизма, где Единый есть Дао). Единый планировал, что оба близнеца «вылупятся» одновременно. Однако, мотивируемый желанием быть (которое Единый имплантировал в обоих близнецов), близнец, вращающийся против часовой стрелки, пробился сквозь скорлупу и вышел оттуда преждевременно, то есть до срока. Это был темный близнец, или Инь. Следовательно, он оказался дефектным. Более мудрый близнец оставил скорлупу в срок. Каждый из близнецов сформировал унитарную энтелехию — единый живой организм, обладающий психо и сомой и вращающийся в направлении, противоположном вращению двойника. Полностью развившийся близнец, именуемый Первой формой Парменида, правильно проходил все стадии роста, тогда как преждевременно «вылупившийся» близнец, называемый Второй формой, начал чахнуть.

На следующем этапе плана Единого Двум надлежало стать Множеством посредством диалектического взаимодействия. Как гипервселенные они проецировали подобный голографическому интерфейс, который является полиформенной вселенной, где мы, создания, и обитаем. Два источника должны были в равных долях участвовать в создании нашей вселенной, но Вторая форма продолжала скатываться в болезнь, безумие и хаос. Эти аспекты она и проецировала в нашу вселенную.

По замыслу Единого, наша голографическая вселенная должна была служить обучающим инструментом для всего многообразия живых существ до тех пор, пока они не станут изоморфичны Единому. Однако постоянное разрушение гипервселенной II стало фактором, разрушающим нашу голографическую вселенную. В этом причина энтропии, незаслуженных страданий, хаоса и смерти, равно как и Империи и «Черной Железной Тюрьмы». Короче, причина прекращения нормального и здорового развития форм жизни в голографической вселенной. Чудовищно ослабла и обучающая функция, поскольку только сигнал из гипервселенной I нес информацию, тогда как сигнал из гипервселенной II превратился в помехи.

Психо гипервселенной I отправило микроформу себя в гипервселенную II в попытке излечить её. В нашей голографической вселенной эта микроформа проявилась в виде Иисуса Христа. Однако гипервселенная II, будучи безумной, немедленно ввергла в мучения, унизила, отвергла и, в конце концов, уничтожила микроформу целительного психо своего здорового близнеца. Затем гипервселенная II продолжила превращаться в слепой, механический, бесцельный и непроизвольный процесс. Тогда задачей Христа (точнее, Святого Духа) стало либо спасти формы жизни голографической вселенной, либо устранить все влияние гипервселенной II. Действуя с максимальной осторожностью, он приготовился уничтожить больного близнеца, так как излечить его было невозможно — он не позволял излечить себя, поскольку не понимал, что болен. Эта болезнь и безумие проникают в нас, делая идиотами, обитающими в личных нереальных мирках.

Изначальный план Единого теперь можно осуществить, только разделив гипервселенную I на две здоровые гипервселенные, которые превратят голографическую вселенную в действующую обучающую машину, какой она и должна быть. Для нас это будет то, что мы привыкли называть Царством Божьим.

В реальном времени гипервселенная II пока остается живой — «Империя бессмертна». Но в вечности, где существуют гипервселенные, она была уничтожена — в силу необходимости — здоровым близнецом, нашим защитником. Единый скорбит, поскольку любил обоих близнецов, следовательно, информация Вселенского Разума содержит трагическую историю о смерти женщины, генерируя душевные страдания и муки во всех существах голографической вселенной. Этому придет конец, когда здоровая гипервселенная разделится, и наступит Царство Божье.

Эта трансформация — от Века железного к Веку золотому — в реальном времени сейчас идет, в вечности же она полностью завершена.

48. О НАШЕЙ ПРИРОДЕ. Правильно сказать, что мы являемся некими контурами памяти (цепочками ДНК, способными приобретать опыт) в компьютероподобной мыслящей системе, которая — хотя мы и правильно записывали и хранили информацию, полученную с опытом за тысячи лет, и каждый из нас хранит информацию, несколько отличающуюся от той, что хранят другие формы жизни, — работает со сбоями. Причина сбоев — в наших отдельных микросхемах. «Спасение» посредством гнозиса — более верный анамнез, хотя он обладает своим значением для каждого из нас — есть квантовый скачок в восприятии, отождествлении, распознавании, понимании личного и мирового опыта, включая бессмертие. Этот скачок имеет огромное значение для системы в целом, поскольку индивидуальная память есть составляющая всеобщей базы данных.

Таким образом, процесс восстановления включает в себя перестройку нашей микросхемы путем линейных и ортогональных временных изменений и постоянную подачу сигнала для стимуляции заблокированных банков данных с целью получения из них информации.

Внешняя информация, или гнозис, состоит из растормаживающих команд, содержимое которых знакомо нам, то есть оно уже есть в нас. Это заметил ещё Платон, когда сказал, что познание есть форма «вспоминания».

Древние владели техниками (таинствами и ритуалами), используемыми в основном в греко — римских тайных верованиях, включая раннее христианство, позволяющими индуцировать восстановление заблокированной информации, ценной для индивидуума. Гнозис, однако, правильно распознавал онтологическую ценность того, что называли Божественной Сущностью, всеобщим бытием.

Божественная сущность разрушается. С ней произошел какой-то фундаментальный кризис, которого мы не в состоянии понять.

48. Есть два уровня, верхний и нижний. Верхний уровень, происходящий из гипервселенной № 1, или Ян, — Первой формы Парменида, чувственный и волевой. Нижний уровень, или Инь, — Вторая форма Парменида, уровень механический, управляемый чем-то слепым, детерминистическим и лишенным разума, поскольку происходит из мертвого источника. В древние времена это называли «астральным детерминизмом». Мы заключены в нижнем уровне, однако посредством таинств и при помощи плазматов можем вырваться оттуда. Пока не разрушен астральный детерминизм, мы даже и не подозреваем о нем, настолько мы закрыты. «Империя бессмертна».

49. Имя здорового близнеца, гипервселенной номер один — Номмо.[140] Больного близнеца, гипервселенную номер два, зовут Йуругу. Эти имена известны догонам, живущим в Африке, в западном Судане.

50. Первичный источник всех наших верований восходит к предкам догонских племен, которые получили свою космогонию и космологию от трехглазых пришельцев, посетивших Землю в незапамятные времена. Трехглазые пришельцы — глухонемые телепаты. Они не могли дышать земным воздухом, а черепа у них по форме походили на удлиненный череп Эхнатона. Прибыли пришельцы с планеты в звездной системе Сириуса. Вместо рук у них имелись подобные крабьим клешни, поэтому пришельцы были великими зодчими. Их тайное влияние ощущается на протяжении всей истории человечества.

51. Эхнатон писал:

…Когда птенец в яйце и послышался голос его,

Ты посылаешь ему дыхание сквозь скорлупу

И даешь ему жизнь.

Ты назначаешь ему срок разбить яйцо,

И вот выходит он из яйца, чтобы подать голос

В назначенный тобою срок.

И он идет на лапках своих,

Когда покинет свое яйцо.

О, сколь многочисленно творимое тобою

И скрытое от мира людей, бог, единственный,

Нет другого, кроме тебя!

Ты был один — и сотворил землю

По желанию сердца твоего,

Землю с людьми, скотом и всеми животными,

Которые ступают ногами своими внизу

И летают на крыльях своих вверху.

Ты в сердце моем, и нет другого, познавшего тебя,

Кроме сына твоего Эхнатона, единственного у Ра,

Ты даешь сыну своему постигнуть

Предначертания твои и мощь твою.

Вся земля во власти твоей десницы…

52. Нашим миром по-прежнему тайно управляет раса, восходящая к Эхнатону. Его Знание — это информация, полученная от самого Макроразума.

Скот радуется на лугах своих,

Деревья и травы зеленеют,

Птицы вылетают из гнезд своих,

И крылья их славят твою душу.

Все животные прыгают на ногах своих,

Все крылатое летает на крыльях своих —

Все оживают, когда озаришь ты их сияньем своим.

От Эхнатона знание перешло к Моисею, от Моисея — к Элии, Бессмертному, который стал Христом. Но под всеми этими именами скрывается один Бессмертный. И мы и есть этот Бессмертный.


Глава 13 | Избранные произведения. II том | Книга II Всевышнее вторжение



Loading...