home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5

В восемь тридцать следующего утра Мэри Энн зашла в телефонную будку молочного магазина Эйкхольца и позвонила в офис «Готовой мебели Калифорнии». Трубку взял Том Болден.

— Мне нужно поговорить с Эдной, — сказала Мэри Энн.

— Что? Кого вам надо?

Когда ей удалось добиться миссис Болден, Мэри Энн объяснила:

— Простите, но я не смогу прийти сегодня на работу. У меня начались месячные, а я всегда их тяжело переношу.

— Понятно, — произнесла миссис Болден нейтральным тоном, в котором не слышалось ни сомнений, ни уверенности, лишь приятие неизбежного. — Что ж, ничего не поделаешь. Завтра ты встанешь на ноги?

— Я буду держать вас в курсе, — пообещала Мэри Энн, вешая трубку. Идите вы к черту, подумала она. Вместе со своей фабрикой и хромовыми стульями.

Она вышла из молочного. Цокая каблуками, она быстро шла по тротуару, уверенная в том, что все выбрала правильно — и прическу, и укладку, и ненавязчивый макияж, и духи. Два часа ушло у неё на то, чтобы привести себя в порядок; она съела только тост с яблочным пюре и выпила чашку кофе. Она была на взводе, но ничего не боялась.

Новый магазин пластинок раньше был салоном «Букеты и подарки». Плотники вовсю обустраивали помещение, монтировали в потолки встроенные лампы, стелили ковры. Электрик затаскивал проигрыватели из припаркованного рядом фургона. Повсюду стояли ящики с пластинками. В глубине двое рабочих крепили плиты звуконепроницаемого материала к потолку ещё не достроенных будок для прослушивания. А заправлял всем этим пожилой мужчина в твидовом костюме.

Она перешла улицу и медленно попятилась, стараясь разглядеть нависшую над плотниками фигуру. Размахивая тростью с серебряным набалдашником, мужчина расхаживал туда-сюда, давал инструкции, устанавливал порядки. Он ходил так, будто земля возникала из небытия под его ногами. Из вороха тканей, досок, проводов, плитки он создавал свой магазин. Было интересно наблюдать, как работает этот большой человек. Это и есть Джозеф Р. Шиллинг? Хватит околачиваться, решила она и пошла к дверям. Ещё не было и девяти.

Зайдя внутрь, она внезапно почувствовала, что пустоты улицы как не бывало — тут вовсю кипела бурная деятельность. Все предметы здесь, казалось, были такими крупными и важными. Она ощутила сгустившуюся атмосферу, бодрящее напряжение, которое так много для неё значило. Она уже рассматривала свежесколоченный прилавок, когда мужчина в твидовом костюме бросил на неё взгляд.

— Вы мистер Шиллинг? — спросила она, слегка напуганная.

— Так точно.

Вокруг стучали молотками плотники; было даже шумнее, чем на мебельной фабрике. Она сделала глубокий вдох, с удовольствием втянув в себя запах опилок и новых нехоженых ковров.

— Мне нужно с вами поговорить, — сказала она, все больше удивляясь. — Это ваш магазин? А зачем столько стекла?

Рабочие заносили оконное стекло в глубь магазина.

— На будки для прослушивания, — ответил он. — Пройдемте в офис. Там разговаривать удобней.

Она неохотно оставила свой наблюдательный пост и пошла за ним следом через коридор, по лестнице, ведущей в подвал и в заднюю комнату. Он закрыл дверь и повернулся к ней.

Первым побуждением Джозефа Шиллинга было отослать девушку домой. Она определенно была слишком молода, не старше двадцати. Но он был заинтригован. Девушка была необычайно привлекательна.

Перед ним стояла маленькая, пожалуй, даже тощая девчушка с каштановыми волосами и бледными, почти соломенного цвета глазами. Его очаровала её шея — длинная и гладкая, как на портретах Модильяни. Маленькие ушки с большими кольцами золотых сережек не алели ни чуточку. Безупречно чистая, с легким загаром кожа. Никакого акцента на сексуальности; её тело не было излишне развитым, в нем был даже некоторый аскетизм, необычная, освежающая строгость линий.

— Вы ищете работу? — спросил он. — Сколько вам лет?

— Двадцать, — ответила она.

Шиллинг потер ухо и задумался.

— Какой у вас опыт?

— Восемь месяцев я работала в приемной кредитного общества, так что привыкла иметь дело с людьми. А потом я год с лишним печатала под диктовку. Я профессиональная машинистка.

— Это мне без надобности.

— Не глупите. Вы что, только за наличные собираетесь торговать? И даже кредит открывать не станете?

— Вся бухгалтерия будет в другом месте, — сказал он. — А вы решили, что именно так и нужно себя вести, когда нанимаешься на работу?

— Я не нанимаюсь. Я ищу работу.

Шиллинг задумался, но разницы так и не понял.

— Что вы знаете о музыке?

— Все, что нужно знать.

— Вы имеете в виду популярную музыку. А что вы скажете, если я спрошу вас, кто такой Дитрих Букстехуде?[348] Вам знакомо это имя?

— Нет, — просто ответила она.

— Значит, вы ничего не смыслите в музыке. Вы попусту тратите мое время. Вы только и знаете, что песенки из хит-парада.

— А хиты у вас продавать и не получится, — заметила девушка, — во всяком случае, в нашем городе.

— Почему это? — спросил удивленный Шиллинг.

— Хэнк — один из самых толковых закупщиков в поп-индустрии. Люди приезжают сюда из Сан-Франциско за пластинками, которых им не удалось достать в Лос-Анджелесе.

— А здесь находят?

— Обычно да. Всем, конечно, не угодишь.

— Откуда вам столько известно про этот бизнес?

Девушка мимолетно улыбнулась.

— А вы считаете, что я хорошо в нем разбираюсь?

— Ведете вы себя так, будто разбираетесь. Притворяетесь, значит.

— Я раньше гуляла с парнем, который работает у Хэнка на складе. И я люблю фолк и би-боп.

Отойдя в глубь кабинета, Шиллинг вытащил сигару, обрезал кончик и прикурил.

— В чем же дело? — спросила девушка.

— Я не уверен, что смогу поставить вас за прилавок. Боюсь, вы вздумаете указывать посетителям, что им должно нравиться.

— Вот как? — Она задумалась, потом пожала плечами. — Это будет зависеть от них. Я могла бы им помочь. Иногда это не повредит.

— Как вас зовут?

— Мэри Энн Рейнольдс.

Ему понравилось, как звучит её имя.

— Я — Джозеф Шиллинг.

Девушка кивнула:

— Я так надумала.

— В объявлении был указан только телефон, — сказал он, — но вы добрались прямо сюда. Вы обратили внимание на мой магазин.

— Да. — Воздух вокруг зазвенел от напряжения. Она вдруг поняла, что происходит нечто очень важное.

— Вы здесь родились? — спросил он. — Милый городишко; мне он понравился. Он, конечно, небольшой и не слишком активный.

— Да он мертвый, — она подняла лицо, и он увидел в её глазах непреклонное суждение, — будьте реалистом.

— Ну, может, для вас он и мертвый, вы от него устали.

— Я не устала от него. Я просто в него не верю.

— Здесь есть во что поверить. Пойдите, посидите в парке.

— И что там делать?

— Слушать! — выпалил он. — Идите и послушайте… мир вокруг вас. Виды, звуки, запахи.

— Сколько вы платите в месяц? — спросила она.

— Для начала двести пятьдесят. — Он был раздосадован. — Что, пора вернуться на землю?

Это не соответствовало впечатлению, которое сложилось у него о ней, но теперь он подумал, что в её вопросе не было особого прагматизма: она просто пыталась нащупать точку опоры. Он чем-то огорчил её.

— За пятидневную рабочую неделю это неплохо.

— В Калифорнии женщинам нельзя работать больше пяти дней в неделю. А что потом? Насколько поднимется зарплата?

— Двести семьдесят пять. Если все пойдет хорошо.

— А если нет? У меня сейчас очень неплохая работа.

Шиллинг расхаживал по кабинету, курил и пытался вспомнить, случалось ли с ним раньше что-нибудь похожее. Ему было неспокойно… настойчивость этой девушки взволновала его. Но он был слишком стар, чтобы относиться к миру как к источнику опасности; слишком многое доставляло ему удовольствие. Он любил вкусно поесть, ценил и музыку, и красоту, и непристойные шутки — только если действительно смешные. Ему нравилось жить, а эта девушка видела в жизни только угрозы. Но она все больше интересовала его.

Она вполне могла оказаться той, кого он искал. Она бодрая; сотрудник из неё выйдет толковый. И она симпатичная; если ему удастся сделать так, чтоб она немного расслабилась, она станет украшением его магазина.

— Вы хотите работать в магазине пластинок?

— Да, — сказала она, — мне было бы это интересно.

— К осени вы уже войдете в курс дела, — он видел, что схватывает она на лету, — мы можем договориться об испытательном сроке. Мне нужно присмотреться… в конце концов, вы первая, с кем я говорю.

Из холла раздался телефонный звонок, и он улыбнулся.

— Наверное, ещё одна соискательница.

Девушка ничего не ответила. Она как будто ещё больше углубилась в свои тревоги, похожая на тех озабоченных зверьков, что он однажды видел; они часами жались друг к другу, не издавая ни звука.

— Вот что я вам скажу, — произнес Шиллинг, и голос его даже ему самому показался грубым и жестким. — Пойдемте напротив и что-нибудь съедим. Я ещё не завтракал. Это нормальный ресторан?

— «Синий ягненок»? — Мэри Энн двинулась к двери. — Да, ничего. Там дорого. Не знаю, отрыты ли они так рано.

— Вот и посмотрим, — объявил Шиллинг, следуя за ней по коридору. Его обуяло легкомыслие, ощущение приключения. — А если закрыто, пойдем куда-нибудь в другое место. Не могу же я нанять вас, не узнав получше.

В торговом зале плотники били — колотили молотками поверх дребезжания телефона. Электрик, окруженный проигрывателями и колонками, безуспешно пытался расслышать сигнал усилителя. Шиллинг догнал девушку и взял её за руку.

— Осторожней, — дружелюбно предупредил он. — Не заденьте косу — это провода для проигрывателей.

Под его пальцами рука её была тверда. Он осязал её одежду — сухое шуршание зеленого вязаного костюма. Он шел рядом и слышал едва уловимый аромат её духов. Она была действительно на удивление маленькая. Она брела вперед, глаза в пол; на улице она не сказала ни слова. Он видел, что она погружена в свои мысли.

Когда они перешли дорогу, девушка остановилась. Шиллинг неловко отпустил её руку.

— Ну-с? — продолжил он, стоя с ней лицом к лицу на ярком утреннем солнце. Солнечный свет пах влагой и свежестью; он сделал глубокий вдох и обнаружил, что воздух даже лучше сигарного дыма. — Что вы думаете? На что это будет похоже?

— Приятный магазинчик.

— А стоит ли ждать финансового успеха?

Шиллинг проворно отошел, давая пройти рабочим, затаскивающим кассовый аппарат и коробку бумажной ленты.

— Возможно.

Шиллинг заколебался. Может, он совершает ошибку? Если он произнесет это, идти на попятный будет уже поздно. Но он и не хотел идти на попятный.

— Место ваше, — сказал он.

Секунду спустя Мэри Энн ответила:

— Нет, спасибо.

— Что? — Он был потрясен. — Что это значит? Что вы имеете в виду?

Не говоря ни слова, девушка пошла по тротуару. Какое-то время Шиллинг стоял как вкопанный; затем, выбросив сигару в сточную канаву, поспешил за ней.

— В чем дело? — потребовал он объяснений, преграждая ей путь. — Что-то не так?

Прохожие с интересом глазели на них; не обращая на них внимания, он схватил девушку за руку.

— Вам не нужна работа?

— Нет, — дерзко сказала она. — Пустите мою руку, а не то я позову копа и вас арестуют.

Шиллинг отпустил девушку, и она отошла на шаг.

— Да в чем же дело? — взмолился он.

— Я не хочу на вас работать. Я поняла это, когда вы ко мне прикоснулись, — голос её сорвался. — У вас замечательный магазин. Простите — все так хорошо начиналось. Не надо было меня трогать.

И она ушла. А Шиллинг остался стоять; она растворилась в потоке ранних покупателей.

Он вернулся в магазин. Плотники колотили что было сил. Визжал телефон. Пока его не было, появился Макс, который принёс ему сэндвич с ветчиной и картонный стаканчик кофе (с одним кусочком сахара).

— Вот, пожалуйста, — сказал Макс, — ваш завтрак.

— Оставь себе! — зло огрызнулся Шиллинг.

Макс вспыхнул:

— Да что с вами такое?

Шиллинг копался в кармане пиджака в поисках новой сигары. Он заметил, что у него дрожат руки.


Глава 4 | Избранные произведения. II том | Глава 6



Loading...