home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 15

В Сан-Фернандо они вернулись, когда уже зашло солнце. Зажглись фонари и неоновые вывески, но улицы, по которым, разыскивая дом, ехал Роджер, были темны.

— В следующем квартале, — сказала Лиз. — Который час?

— Без двадцати семь, — ответил он.

— Не так уж и поздно. Я обычно в это время и возвращаюсь. Если он начнет что-нибудь выяснять, я скажу, что мистер и миссис Майнзы вместе с миссис Альт попросили меня рассказать о школе — хотели, мол, знать, куда отдают дочь. — Она погрузилась в раздумья. Прижала ладони к лицу, прищурилась и сказала: — Думаю, тебе лучше зайти со мной. Это ведь будет естественно, правда? На минутку. А потом скажешь, что тебе надо попасть домой к ужину. Но не задерживайся у нас.

После того как они уехали из мотеля, Лиз успела и так, и этак перебрать все проблемы, которые могут у них теперь возникнуть. Она настояла на том, чтобы они вместе согласовали все подробности рассказа о том, что с ними было с того момента, как они покинули школу и пока не доехали до её дома.

При этом она была оживлена, весела, всю дорогу вертелась, прижималась к нему, комментировала все, что попадалось им по пути, расспрашивала его, что у него да как, сколько девушек он успел перелюбить, как долго они с Вирджинией в браке, впервые ли с ним такое…

— Роджер, ты знаешь, как это называется? Супружеская измена!

Она в ужасе уткнулась лицом в ладони.

— Да не волнуйся ты так, — сказал он, чувствуя большую нежность к ней и даже к этому её смятению и метаниям между свершившимся и настоящим.

— Но ведь это так? — настаивала она, сев на колени и возвышаясь над ним. — Это преступление, это противозаконно. Господи, а вдруг кто-нибудь узнает — Эдна Альт, например. И все там, в школе.

Вид у неё был убитый: лицо побледнело, глаза расширились и потемнели.

— Об этом не беспокойся, — сказал он. — Узнать они могут только от нас самих.

— Я могу сдуру сболтнуть!

Он должен был признать, во всяком случае, мысленно, что она вполне способна это сделать. Но вслух он сказал:

— Не сболтнешь.

Тем не менее эта возможность не укрепила его собственное чувство безопасности. Он мог себе представить, как она внезапно, под влиянием минуты, объявляет Чику:

— Должна признаться тебе, по пути из Охая мы с Роджером остановились в мотеле и переспали.

— У меня такое чувство, что я сделала что-то очень нехорошее, — сказала Лиз. — Как будто я предала моих сыновей, Чика, Эдну и всех остальных. А ты что чувствуешь?

— Я чувствую себя превосходно, — не стал кривить душой Роджер.

— Ты не сожалеешь об этом?

— Нет, — сказал он.

— Я тоже. — Лиз успокоилась и, прижавшись к нему, обняла его. И вдруг отпрянула. — Мы почти приехали. Это вон там, за телефонным столбом. А где наш «универсал»? — Она сразу насторожилась. — Его нет. И свет нигде не горит. Что-то случилось. Может, он нас искать поехал? Как ты думаешь? Боже мой, а вдруг он за нами следил, а? Такое возможно, он это может.

Роджер припарковал машину через улицу от дома Боннеров. Дом с темными окнами казался всеми покинутым.

— Пойдем вместе, — попросила Лиз, вцепившись в него. — Мне страшно. Не хочу быть одна, если что-нибудь случится.

Он открыл дверцу и помог Лиз выйти.

— Ничего мне не говори, — тихо сказала она. — И не смотри на меня — ну понимаешь. Не подавай никаких знаков. Понимаешь, да?

Закрыв машину, они перешел улицу. К двери её дома была прикреплена записка, напечатанная на машинке. Лиз сорвала её, потом достала из сумочки ключ, отперла замок и, открыв дверь, включила свет над крыльцом.

Прочтя записку, она чертыхнулась.

— Что там? — спросил он.

— Он у тебя. — Она со стоном отдала ему записку. — Что теперь? Боже, давай мы туда не поедем. Ты видишь, он хочет, чтобы ты привез меня туда. Но я не поеду. Я не хочу, чтобы меня увидела твоя жена. Ей достаточно будет посмотреть на меня, и она все поймет.

— Лучше всё-таки съездить, — сказал он. — И тебе лучше поехать.

— А может, ты съездишь и скажешь им, что у меня голова разболелась или что-нибудь в этом духе?

Он подумал.

— Это может навести их на подозрения.

Лиз внезапно бросилась в дом. Откуда-то из его темных недр она впопыхах крикнула:

— Я приму ванну и переоденусь. Нет, ванну нельзя — эта штука должна простоять ещё шесть часов как минимум. Но как бы то ни было, я переоденусь. Входи же! Как ты думаешь, стоит им позвонить? О, Господи, а вдруг он вернется, а ты — здесь, а я в спальне переодеваюсь… — тараторила она из спальни, уже сняв рубашку. — Что он подумает? Он убьет нас обоих — сначала меня. — Торопливо застегнув чистую рубашку, она вышла из комнаты: — Пойдем. Пошли отсюда. Если он нас застанет тут вместе, это будет конец.

Роджер посадил её в машину и поехал к своему дому.

— Роджер, — сказала Лиз, когда они в последний раз повернули перед его улицей, — ты в меня влюблен, как ты думаешь? Как все это сложно. Четырнадцать лет… А ты сколько женат? Ты говорил, но я забыла.

— Чуть меньше девяти лет, — ответил он.

— Мы с Чиком уже пять лет были женаты, когда вы с Вирджинией только поженились. Мы были женаты ещё до того, как ты с ней познакомился, так получается?

— Ну, видимо, так, — согласился Роджер.

— Джерри и Уолтер были в детском саду, когда вы поженились. Они родились до того, как вы с Вирджинией познакомились. — Она вздохнула. — Ну и дела. И как нам теперь из этого выбраться? Неудивительно, что адюльтер осуждают. Вон как все сразу запуталось. А может, просто войти и признаться им? Ты все расскажешь Вирджинии, а я Чику. — Она засмеялась. — Или ты можешь сказать Чику, а я отведу Вирджинию в сторонку и скажу ей: «Вирджиния, я должна вам кое в чем признаться. Мы тут с твоим мужем заехали в мотель, да и переспали. Что вы думаете по этому поводу?» А как бы ты Чику признался? Что бы сказал?

— Не знаю, — ответил он.

Ему хотелось, чтобы она оставила эту тему.

— А вообще, забавно, — сказала Лиз.

Он припарковался у своего дома. В гостиной горел свет. Впереди стоял красный «универсал».

— Давай войдем и вручим им записку, — сказала Лиз. — Я сейчас напишу.

Она полезла в сумочку, но он взял её за руку.

— Что, не надо? — спросила она. — А даже забавно было бы, наверное. Взять и вот так объявить… Нет, пожалуй, не надо.

Они вылезли из машины и пошли по дорожке.

— Глянь, — сказала Лиз. — Твоя машина стоит прямо за нашей. Это смешно.

В темноте она потянулась к нему, схватила за руку и крепко сжала её. Потом отпустила и взбежала на крыльцо. Не постучавшись, не позвонив и не подождав его, открыла дверь и влетела в дом.

— Привет, — радостно крикнула она. — Здравствуйте, миссис Уотсон. Как дела? Что у вас тут?

Вирджиния, услышав, как открывается парадная дверь, подняла взгляд, ожидая увидеть Роджера. Вместо него в дом ворвалась Лиз Боннер, весело и громогласно обращаясь ко всем, кто был в комнате — к ней, к Чику Боннеру и её матери. Чуть погодя вошел Роджер. Вид у него был усталый. Лиз с блестящими глазами заметалась по комнате. Казалась, она впала в какой-то транс.

— Что это такое у вас? — спросила она, увидев эскизы на столе. — О Господи, ты их принёс? Я думала, ты шутил.

Она бросила пальто и сумочку на свободный стул и подбежала к Вирджинии, встав так близко, что её ключица и груди уперлись Вирджинии в руку.

— У вас есть аспирин? Голова разболелась, просто ужас. Слава богу, обратно не надо было сидеть за рулем. — Обращаясь ко всем в комнате, она сказала: — Мне так повезло, что Роджер поехал. Но нам все равно пришлось ненадолго остановиться. Столько машин — это что-то ужасное.

Вирджиния пошла на кухню за анацином. Лиз последовала за ней по пятам, не отходя ни на дюйм.

— У вас отличная кухня, — сказала Лиз. — Не затрудняйте себя, воды не надо.

— Как это? Обязательно нужно запить.

Вирджиния налила воду в бокал для вина и подала его Лиз вместе с анацином.

— Спасибо, — поблагодарила её Лиз, отвернувшись, чтобы проглотить таблетку. — Уф. Иногда не могу съесть пилюлю, если на меня смотрят. — Поставив стакан и коробочку на сливную полку раковины, она схватила Вирджинию за руку. — Вы всегда так добры ко мне, — произнесла она, глядя на жену Роджера со странной мольбой в глазах.

— Это же всего лишь таблетки, — сказала Вирджиния, удивляясь, чем так взбудоражена её гостья.

Лицо Лиз было неестественно напряженным, на нем не было ни грамма косметики, волосы растрепаны, должно быть, ветром, а пахло от неё чем-то темным, мускусным, какой-то смесью табака, ткани, пота и дезодоранта. Однако выглядела она очень симпатично, такая вся кругленькая, и Вирджиния невольно почувствовала к ней симпатию, несмотря на бессмысленную болтовню.

— Вы на меня сердитесь? — спросила Лиз и замерла, полуоткрыв рот.

Не дождавшись ответа, она обняла Вирджинию и уткнулась головой ей в шею.

— Я такого высокого мнения о вас и о Роджере, — сообщила она. — Послушайте, а что это там Чик разложил у вас в гостиной? Чертежи магазина? Пошлите его подальше. — Она отстранилась от Вирджинии. — Не обращайте на него внимания.

— Лиз, вы такая чудачка, — сказала Вирджиния, не зная, смеяться ей или возмущаться.

— Почему это? — искренне удивилась Лиз. — Что я такого сказала? — Пожав плечами, она отправилась обратно в гостиную. — Я себя не считаю чудачкой. А вы так про меня думаете?

— Лиз, следить за ходом ваших мыслей мне так же трудно, как… — Она повела рукой. — Садитесь — ка лучше, а я сварю вам кофе. Вы с Роджером ели?

— Нет, — сказала Лиз, остановившись в коридоре.

Она устало поникла.

— Тогда, может, съедите чего-нибудь? Идите на кухню.

— Нет, спасибо, — сказала Лиз. — Вы так добры ко мне. Я этого не заслуживаю.

Тут к ним из гостиной вышел Роджер и спросил у жены:

— Ты что-то говорила про еду? Мы хотели остановиться и поесть, но застряли в пробке.

— У тебя усталый вид, — сказала Вирджиния. — Вы оба вымотанные.

— Что ты нам предложишь поесть? — спросил он. — И что тут у вас происходит? Что там за картинки? — Он выглядел изможденным, помятым, глаза покраснели, наверное, от слепящего света. — С чего вдруг тут оказалась твоя мать?

— Это мы её привезли, — Вирджиния почувствовала себя немного виноватой: она знала, что муж всегда раздражался, застав Мэрион у них дома. — Вы с Лиз садитесь здесь, на кухне, я вам сейчас супчик, что ли, приготовлю. Лиз, возьмите в холодильнике и в кладовой все, что хотите — не знаю, насколько вы голодны. — И добавила, обращаясь к Роджеру: — Может, тебе разогреть пирога с курицей из морозилки?

— Да все равно, — сказал он. — Дай чего-нибудь горячего.

— Можно я воспользуюсь вашей ванной? — спросила Лиз. — Это здесь, да?

И она скрылась в ванной.

Сев за стол на кухне, Роджер вздохнул:

— Как хорошо дома.

— Она всю дорогу трещала, туда и обратно?

Он странно посмотрел на неё.

— Ну, ничего, — сказала Вирджиния.

Она по себе знала, каково это — ехать с Лиз.

В дверях нарисовался Чик Боннер со своими блокнотами.

— Извините, — обратился он к Вирджинии. — Здравствуйте, Линдал. Вирджиния, а куда подевалась Лиз?

— В ванную пошла, — объяснила Вирджиния. — Сейчас выйдет.

— Спасибо, — поблагодарил её Чик и остался на кухне, пристально уставившись на Роджера. — А мы уже начали за вас беспокоиться.

— Это настоящая каторга, — сказал Роджер. — Вам повезло, что у вас нет прав.

Стало слышно, как Лиз возится в ванной. Потом щелкнул замок, и дверь открылась.

— Вирджиния, — позвала Лиз.

Вирджиния подошла к двери ванной.

— У вас все нормально?

— Зайдите сюда. — Лиз сидела на закрытом унитазе, устало глядя на Вирджинию. — Что он там затеял? Собрался говорить с Роджером о том, чтобы войти в долю в вашем магазине? — Она потерла лоб ладонью. — Знаете, Вирджиния, что-то меня мутит не на шутку. Можно вас попросить об одолжении? Я прилягу где-нибудь ненадолго, а?

— Конечно, ложитесь, — сказала Вирджиния. — Правильное решение.

— Спасибо, — поблагодарила её Лиз, выйдя из ванной и вместе с ней проследовав в спальню. — Ой. Только не на вашу кровать.

— А куда же?

— Не знаю. Куда скажете. — Лиз опустилась на край кровати и сложила руки на коленях. — На кровать Грегга? Нет, наверно, не стоит.

— Я закрою дверь, — сказала Вирджиния. — Если понадоблюсь я или Чик, зовите.

Она направилась к выходу из спальни.

Лиз сбросила туфли и легла на спину, положив голову на подушку.

— Вирджиния, — сказала она, — надеюсь, мы с вами всегда будем добрыми друзьями. Как вы думаете, у нас это получится?

— А почему нет? — ответила Вирджиния, про себя, впрочем, испугавшись такой перспективы.

И все же в Лиз было что-то трогательное, особенно это проявлялось, когда она была со своими детьми. Поэтому Вирджинии захотелось проявить немного заботы о ней.

— Поспите, — сказала она и закрыла за собой дверь.

— Что там стряслось с Лиз? — спросил Роджер, когда Вирджиния вернулась на кухню.

— Просто устала. Укачало в машине. Пройдет.

Хмурясь, он сказал:

— Это, наверно, я виноват.

Он вопросительно взглянул на Чика Боннера.

— Да нет, не думаю, — сказал Чик. — Бывают у неё такие перепады настроения. После того, как поругаемся. Хочет, чтобы я ей посочувствовал из-за долгой тяжелой поездки. Демонстрирует, как она настрадалась. Ей просто нужно, чтобы кто-то подержал её за руку.

Доводы Чика показались Вирджинии вполне вероятными.

— Сколько это обычно у неё продолжается? — спросила она у Чика.

— Недолго. Поймет, что я не приду, и встанет.

Грузно сев на стул, Роджер молчал. Уже давно Вирджиния не видела его таким усталым. Он едва следил за тем, что происходит вокруг.

— Грегг обрадовался, что снова оказался в школе? — спросила она его.

— Он показал мне свою комнату, — ответил Роджер.

Ответил он не сразу и так рассеянно, что она повторила вопрос, поняв, что он его не услышал.

— А, да, — сказал он. — Обрадовался. Ему там нравится.

Тут Чик решил, что настал удобный момент:

— Послушайте, Линдал, можно вас на минутку в гостиную?

Открыв глаза, Роджер спросил:

— Зачем?

— Я тут показывал кое-что вашей жене и теще, миссис Уотсон. Хотелось прежде узнать и их мнение. Они мне кое-что ценное подсказали. Вы, по-моему, благосклонно отнеслись к моей идее, правда, Вирджиния?

— Да, — ответила она. — В целом да.

Помолчав, Роджер спросил:

— Что там у вас? Фотографии?

— Речь о магазине, — пояснила Вирджиния.

Из гостиной раздался голос миссис Уотсон:

— Роджер, иди же сюда. Мы хотим кое-что тебе показать.

— Что значит — о магазине? — спросил Роджер.

— У меня появились кой-какие идеи, — признался Чик, улыбаясь Вирджинии, — и я хотел бы обсудить их с вами.

Вирджинии передалось его возбуждение, и она улыбнулась в ответ.

— Пойдемте все вместе, — предложил Чик.

— Послушайте, Чик, — сказал Роджер, — воскресенье — мой единственный выходной день.

Из гостиной снова позвала миссис Уотсон:

— Роджер! Мистер Боннер хочет показать тебе свои планы по расширению магазина.

— Мне сейчас не до этого, я устал, — отрезал Роджер. — Сами подумайте. Да я шесть дней в неделю только про магазин этот и думаю, с меня достаточно.

Сняв очки, он сунул их в карман рубашки. Потом протер глаза, поморщился, встал и подошел к раковине.

— Мне очень жаль, — проговорил Чик, оскорбленно глядя на Вирджинию. — Я должен был это предвидеть. Я не хотел его обидеть.

— Роджер, ты меня удивляешь, — сказала Вирджиния.

— Чего вы хотите? — спросил Роджер, стоя к ним спиной. — Войти со мной в долю?

— Что-то вроде того, — сказал Чик. — Но мы можем обсудить это позже.

— Вы ничего не знаете про мой магазин.

— Он всегда так злобствует? — спросил Чик у Вирджинии. — Линдал, ну в самом деле, простите меня.

С чувством оскорбленного достоинства он вернулся в гостиную, и когда Вирджиния туда заглянула, то увидела, что он собирает свои чертежи.

— Не убирайте, — попросила Мэрион. — Оставьте, как есть. Я сама могу их ему показать.

— Не надо, мама, — сказала Вирджиния. — Лучше тебе в это дело не лезть. — И обратилась к мужу: — Садись — ка снова за стол, накормлю тебя супчиком. Тебя и Лиз — вы прямо как детишки после однодневного похода.

— Я устал, — пробормотал он, стоя у раковины.

— Знаю.

Она поцеловала его в сухую и колючую от щетины щеку.

Чик уже из дверей сказал:

— Мы пойдем, Вирджиния.

Он держал пачку своих чертежей, через руку было перекинуто пальто.

Но она заставила его вернуться в гостиную для разговора.

— Вы ведь видите — он устал. Завтра сам себе будет дивиться, чего это он так взъелся. На самом деле ему интересно.

— Наверное, меня немного занесло, — предположил Чик. Он как-то сник, говорил тише, его пыл угас. — Не лучше ли будет позвонить ему? — Он позволил ей добавить в пачку забытый им чертеж. — Спасибо. Вирджиния, я благодарен вам за помощь. — Успокоившись, он покорно посмотрел на неё и сказал почти шепотом: — У него такое бремя на плечах, да? Знаете, иногда мне приходится ходить по универсамам и сетевым магазинам, разговаривать о том, как они продают наш хлеб… Так что мне тоже довелось с народом по делу пообщаться. Не он один устает. Конечно, он этим больше занимается, чем я.

— Чик, я хочу попросить вас об одолжении, — сказала Вирджиния.

— О каком? — спросил он, такой большой и ручной, но при этом понимающий, что обошлись с ним неважно.

— Пока вы с Лиз не уехали, хочу попросить вас отвезти мою маму домой — чтобы Роджеру не ехать. Не хочу, чтоб он сегодня ещё садился за руль.

— Конечно, — согласился Чик. К нему возвращалось утраченное чувство собственного достоинства. Он снова положил свою пачку на стол. — А она сама-то хочет?

Вирджиния повернулась к матери:

— Хочешь, Чик сначала отвезет тебя домой? А я накормлю Роджера, и мы, наверное, ляжем сегодня пораньше.

— Я бы ещё у вас посидела, — сказала миссис Уотсон. — Наверно, не помешала бы…

— Мама, ну пожалуйста.

— Ладно, — уступила миссис Уотсон, вставая. — Куда вы подевали мое пальто?

Отыскав пальто матери, Вирджиния проводила её с Чиком. Когда она вернулась на кухню, Роджер уже снова сидел за столом.

— Чик повез Мэрион домой, — сообщила она, открывая дверь кладовой. — Ну что, может, протертого куриного супа?

— Давай, — вяло сказал он.

Она поставила суп на плиту и засунула в духовку замороженный куриный пирог.

— Я, наверно, виновата, — сказала она.

— Брось.

— Мы все погорячились. У него правда есть дельные идеи — знаешь, он ведь все это серьезно, он действительно этого хочет, а не просто дурака валяет.

— Хочет чего?

— Войти с тобой в долю, дорогой.

Роджер ничего не сказал.

— Ты ему нравишься, — сказала она.

— Он мне тоже нравится.

— Он с уважением к тебе относится. Ты подумай: если он войдет в долю, у тебя будет новый фасад, а может быть, и вообще совершенно новый магазин.

Она включила в сеть электрический кофейник.

— Видно, денег у него куры не клюют.

— Он бы не стал просто сорить деньгами. Он разбирается в инвестициях. Смотрит деловые обзоры по телевизору. Знаешь, чем он больше всего интересуется? Цветным телевидением. Говорит, что в розничный магазин цветных телевизоров нужно будет вложить втрое больше денег при тех же товарных запасах.

— В лучшем случае, — хмыкнул Роджер.

— Он инвестор, — сказала Вирджиния.

— Наверное, да.

— Бедненький, ты как будто в облаках витаешь.

— Ничего, скоро пройдет. — Он поправил очки. — Как там Лиз?

— Спит, наверно. Я про неё и забыла.

— Отнесешь ей поесть?

— Проснется, попросит, тогда да.

— Сходи, спроси у неё, может, она есть хочет.

— Чего это я вдруг пойду, — возмутилась Вирджиния. — Если голодна, может сказать. Я ей не официантка.

— Ну и денек, — буркнул её муж.

Она поставила суп на стол, и Роджер принялся сосредоточенно есть. Он шумно хлебал с ложки, и, глядя на него, она подумала, что так он не ел уже много лет. Когда она только познакомилась с ним, он, опустив голову, набрасывался на еду и жадно поглощал её.

Ей вспомнился ужин у матери, в Мэриленде. Они впервые сидели за столом вместе. Он вот так же ел без остановки, не обращая внимания на Мэрион, не произнося ни слова.

В дверь позвонили. Вытерев руки, она побежала открыть дверь Чику.

— Спасибо, — сказал он и, сняв пальто, спросил: — Как он сейчас себя чувствует?

— Лучше. Ест.

Вдвоем они вошли на кухню. Роджер поднял взгляд на Чика.

— Хочу извиниться, — сказал Чик. — За то, что вас побеспокоил.

— Я просто устал. Скоро приду в себя. Выпейте кофе.

— Конечно, это вас надолго не задержит, — поддержала мужа Вирджиния.

— Ну хорошо, спасибо, — согласился Чик.

Он сел напротив Роджера. Вирджиния налила кофе обоим. Кофе Чик пил так же, как перед этим пил пиво. Он все мог оценить по достоинству, и он ей нравился. И как это он только мог связаться с Лиз?

— Лиз спит, — сказала она. — Мне не хотелось её будить, и я ничем её не накормила.

— Не дело это, чтобы она валялась на вашей кровати, — заявил Чик.

Его красноватое лицо светилось довольством. Она видела, что ему хорошо — сидеть в этой кухне и попивать кофе вместе с ней и Роджером. Чик уже решил, что деловой разговор он отложит. Позицию Роджера он принял как окончательную и теперь был настроен расслабиться, пока Роджер не передумает. То, что он не стал упорствовать, тоже тронуло её. Необязательно решать все сразу. Роджер прав. Воскресный вечер — не лучшее время для обсуждения деловых вопросов. Взяв с полки третью чашку и блюдце, она налила кофе себе и тоже села за стол.

— Какая у вас милая кухонька, — заметил Чик.

— Маленькая, — сказала Вирджиния. — Зато здесь тепло.

Роджер спросил:

— Чего это вам вдруг вздумалось заняться розничной торговлей. У вас же все так хорошо устроено.

— Мне интересно, — сказал Чик.

— Денег вы на этом много не заработаете. Телевизоры приходится слишком часто ремонтировать по гарантии. Сервис съедает прибыль.

— Дело не в деньгах, — сказал Чик. — Смысл в том, что в этой области можно экспериментировать. Мне нужен опыт. Я думаю, это дало бы мне пространство, в котором я мог бы совершенствоваться.

И он стал рассказывать им о своей собственной работе. Он говорил и говорил. Вирджиния уже не слушала, но её муж, казалось, слушал — во всяком случае, он внимательно смотрел на Боннера. Но этот взгляд был почти презрительным. И ему не было по-настоящему интересно. Увлекательная тема слияния компаний и расширения ни в малейшей степени не задевала его.

Как узко он смотрит на вещи, подумала Вирджиния. Прозябает на каком-то клочке земли. Доволен тем, что исправит один телевизор утром, другой вечером. Телефонные звонки… Живет в царстве пустяков.

— С кинескопом телевизора, — перебил Роджер Чика, — приходится работать в лайковых перчатках. Если вдруг треснет, надо сразу отойти.

— Я думаю, — кивнул Чик.

— Обычно трескается в горловине. Это не очень серьезно. Конечно, на пятнадцать-двадцать баксов влетаешь в среднем.

— В каждом деле свои профессиональные риски, — обобщил Чик. — В любом пищевом производстве существует проблема порчи и загрязнения.

— Раньше, — продолжал Роджер, — самой большой головной болью был кинескоп, даже больше, чем напряжение. Помню, рассказывали про одного рабочего на конвейере — трубка взорвалась, и цоколь с острыми штырями прошел парню сквозь живот и вылетел с другой стороны.

Чик, с свою очередь, поведал о крысе, запеченной в буханке хлеба, которую купила старушка в Сакраменто.

— Бабуля отсудила тысяч сорок, не меньше, — сказал он. — Крысы — это проблема.

Раздался какой-то шорох, и Вирджиния повернула голову. Из спальни вышла Лиз.

— Привет, — сказала она, сонно стоя в дверном проходе и опершись рукой о стену. — Я проснулась от запаха кофе.

— Как вы? — спросила Вирджиния.

— Лучше.

Окончательно придя в себя, Лиз подошла к Чику. Он похлопал её по спине и притянул к себе.

— Можно мне кофе? — попросила она у Вирджинии. — Я сама налью, не вставайте.

— Может, съела бы чего-нибудь? — спросил Чик.

— Не хочу, — ответила Лиз, гремя чашками и кофейником у раковины. — Вирджиния, это мясной рулет? По-моему, к нему никто даже не прикасался.

— Я и забыла про него, — сказала Вирджиния. — Мы тут разговорились.

Чик внимательно посмотрел на жену:

— У тебя ужасный вид. Пойди-ка, сполосни лицо холодной водой.

Вернувшись к столу с чашкой кофе, Лиз призналась:

— Вирджиния, у меня никогда не получается сварить хороший кофе.

— Нет ничего проще. Надо только точно отмерить воду и кофе, а когда будете подогревать, ни в коем случае не доводите до кипения.

— А как узнать, что готово?

— Засечь время, — сказала Вирджиния.

— Ты не торопишься с этим совместным бизнесом? — спросила Лиз у Чика.

— А что вы об этом думаете? — обратился к ней Роджер.

— В каком смысле, что думаю? То есть одобряю ли?

Он кивнул.

— Ничего я не думаю, — сказала Лиз. — А что тут думать? Рано об этом говорить, в любом случае. Чику захотелось посмотреть на ваш магазин — пусть смотрит. Но это ваш магазин.

— Может, и так, — согласился Роджер.

— Вопрос не в этом, — заметила Вирджиния.

— Ты ничего про это не знаешь и вообще понятия не имеешь, о чем идет речь, — сказал Чик.

— Я знаю, что это глупо, — заявила Лиз.

Немного помолчав, Роджер сказал:

— Вообще-то, Лиз права — куда спешить?

Чик рассердился:

— Что дает тебе право так говорить? Ты сколько-нибудь разбираешься в деловых отношениях, у тебя есть какой-то опыт?

— Я опираюсь на здравый смысл, — ответила Лиз. — Возьми Гилберта и Салливана. Все кончилось тем, что они даже разговаривать друг с другом перестали.

— Зато заработали кучу денег, — сказал Чик, глядя на Роджера.

— Правда? — спросила Лиз.

— Меня лично не очень волнует, буду ли я разговаривать со своим деловым партнером, ужинать вместе с ним или обмениваться мушками для ловли форели, — заявил Чик. — Прежде всего меня интересует, насколько он компетентен и надежен.

— Но в конце концов мы все равно столкнемся, — сказала ему Лиз. — Вы оба будете работать в магазине, Вирджиния и я будем приходить.

— Да, но это естественно, — сказала Вирджиния. — Жены партнеров всегда свободно заходят в магазин и выходят из него. Как и жены работников. Так ведь, Роджер?

Её муж ответил:

— Говорят, хочешь потерять друга — затей с ним совместный бизнес.

— Довольно пессимистичный взгляд на вещи, — сказала Вирджиния. — У нас нет причин думать, что мы лишимся чьей-то дружбы.

Чик попенял Лиз:

— А ведь пока ты не пришла, у нас так хорошо все шло.

— Ну, спасибо, — сказала Лиз, прихлебывая кофе.

— Так или иначе, на сегодня нам эту тему стоит закрыть, — подытожил Роджер.

— Мне вам позвонить? — спросил Чик. — Может быть, завтра или послезавтра?

— Нет, в магазине вам меня не достать. Я сам позвоню, может, вечером как-нибудь.

Явно огорченный, Чик сказал:

— Буду ждать вашего звонка. Если через пару дней не позвоните, может, выкрою время и загляну к вам в магазин.

— Как вам будет удобнее, — равнодушно ответил Роджер.

Убила бы тебя, Лиз Боннер, подумала Вирджиния. Так бы и удушила за то, что явилась и отравляешь тут все своей безнадегой. Что вообще с тобой происходит? Почему, когда все заняты чем-то важным, нужно прийти со своими идиотскими замечаниями? Да что ты знаешь о жизни?

Глупая баба. Смазливая, моложавая, грудастая и пустоголовая. Шла бы ты к себе домой, на кухню, где тебе и место.

— Почему вы ни во что не верите? — спросила она у Лиз.

— Вовсе нет, — ответила та. — Может, все и получится. Только всегда легче во что-нибудь такое впутаться, чем потом выпутаться.

— Боитесь рисковать? — спросила Вирджиния. — Но ведь только так можно чего-то в жизни добиться.

— Особенно в бизнесе, — поддержал её Чик.

И Лиз, и Роджер уставились в свои чашки с кофе.

— Ну, Вирджиния, думаю, нам пора ехать, — засобирался Чик. — Мы вам позвоним, может быть, в середине недели.

— Хорошо, — сказала она. — Вы в пальто приехали?

— Моё — в гостиной, — ответил Чик, вставая. — Лиз, по-моему, тоже в пальто была.

— Да, — подтвердила Вирджиния. — Я повесила его в шкаф. Сейчас принесу.

Она встала из-за стола, прошла по коридору в спальню, к шкафу, и достала пальто Лиз. В спальне было темно, но видна была смятая постель, отпечаток тела Лиз. Вот тетеря, подумала Вирджиния. Бросив пальто на стул, она принялась перестилать и разглаживать постель.

Когда она вышла из спальни, Чик стоял у двери с пальто через руку и ждал жену.

— Мне понравилась ваша идея, — сказала она ему.

— Спасибо, Вирджиния, — поблагодарил её Чик. — Не обращайте внимания на Лиз. Ей просто тоже хочется вставить свое слово.

Вирджиния прошла по коридору к кухне. Там у стола стояли лицом к лицу Роджер и Лиз. У Роджера изо рта торчала сигарета, он хлопал себя по карманам в поисках зажигалки.

— Она у меня, — сказала Лиз, открыла сумку и достала его зажигалку.

— Спасибо, — сказал он, взяв зажигалку и прикуривая.

— Вот ваше пальто, — сказала Вирджиния.

«Странно, — подумала Вирджиния, когда Лиз надевала пальто. — Почему зажигалка моего мужа оказалась у неё?»

Наверное, дал ей в дороге, решила она. Сидел за рулем, она спросила, нет ли у него спичек, он говорит: «Нет, возьмите мою зажигалку», а она потом не соизволила вернуть её.

Но Вирджинию неприятно задело то, как они говорили друг с другом — с какой прямотой.

— Идем же, — позвал Чик, стоя у открытой входной двери.

— Иду! — крикнула Лиз. И устало поблагодарила Вирджинию: — Спасибо за аспирин.

— Как ваша голова?

— Лучше, — сказала Лиз.

Роджер вышел с женщинами, все трое присоединились к Чику. Вирджиния включила на крыльце свет, и они дошли по дорожке до тротуара. Лиз и Чик направились к красному «Форду-универсалу».

— Спокойной ночи, — сказал Чик. — Увидимся.

Помахав на прощание рукой и возвращаясь обратно к дому, Роджер подумал: «Ну вот и уехала. С мужем. К себе домой».

Когда же теперь? Ему уже очень не хватало её. Руки и ноги ныли. Она была нужна ему сейчас, когда он шел в дом со своей женой.

— Господи! — вскрикнула Лиз у «Форда». — Забыла.

Её каблучки застучали по асфальту.

— Роджер! — позвала она. — Я этот чертов телескоп забыла.

— А, точно, — вспомнил он, останавливаясь на крыльце: на заднем сиденье «Олдсмобиля», она же хотела забрать его. — Наверно, так и лежит в машине.

— Что лежит? — спросила Вирджиния, стоявшая рядом.

— Игрушечный телескоп Уолтера, — объяснил Роджер. — Он его в машине забыл.

Подбежав к «Олдсмобилю», Лиз потянула за ручку двери.

— Заперто.

— Сейчас открою.

Он пошел обратно по дорожке, потом по тротуару к машине. Отпер ключом дверь. Лиз втиснулась в машину и принялась шарить на заднем сиденье. Заработал двигатель «Форда». Чик включил фары. На крыльце дома, дрожа, ждала его Вирджиния.

Лиз тихо произнесла:

— Я позвоню тебе.

— Когда?

— Завтра. В магазин.

Она нашла телескоп.

— Вот он, — сказала она. — Спасибо.

Приободрившись, Роджер вернулся к дому, к ждавшей его жене.

Вирджиния, закрыв входную дверь и выключив свет на крыльце, заметила:

— Она вечно все забывает, правда?

— Его вообще-то мальчишки забыли, — буркнул он.

— Не нравится мне она, — сказала Вирджиния. — Почему она так настроена против разумной идеи, от которой кому-то другому будет хорошо?

— Например?

— Ладно, оставим, — махнула рукой Вирджиния.


Глава 14 | Избранные произведения. II том | Глава 16



Loading...