home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 20

Придя домой, Вирджиния положила на тарелку домашний сыр и взяла консервированные груши. Посидев за кухонным столом, она убрала в раковину посуду, оставшуюся после завтрака. Потом позвонила знакомой по имени Рей Фелпс — они вместе когда-то отдавали детей в детский сад. Имя миссис Фелпс было написано на отпечатанной гектографом карточке, заложенной на первых страницах телефонного справочника.

— Хотела попросить у вас машину на сегодня, — сказала Вирджиния. — Если можно.

В ухо ей пророкотал голос миссис Фелпс.

— А мне на чем ездить? Не хочу показаться невежливой, но мне нужно отпрысков своих в школу отвезти, потом забрать и по магазинам проехаться. А так — дала бы без вопросов.

— Можете взять у меня на день мой «олдс», — предложила Вирджиния.

— Не поняла, — удивилась Рей Фелпс.

— Мне это нужно для одного дела, — объяснила она. — Не хочу ехать на «олдсе».

Её знакомство с Рей Фелпс было сугубо шапочным, и она даже не помнила ни цвета, ни марки её машины. Помнила только, что машина была большая и относительно новая.

— Бред какой-то, — с присущей ей прямотой сказала миссис Фелпс. — Но раз вы хотите махнуться машинами, я не возражаю. Заедете?

Вирджиния поблагодарила её и повесила трубку.

Затем она переоделась в костюм, который Роджер ни разу не видел — темно-синий, с белым воротником. Надела перчатки, маленькую шляпку, чулки, туфли на высоком каблуке, а вещи из сумки, которую обычно носила, переложила в подаренную Мэрион блестящую черную кожаную сумочку, с которой никогда ещё не ходила.

«Он позвонит сюда, — сказала она себе. — Чтобы убедиться, что я дома».

В начале двенадцатого зазвонил телефон.

— Здравствуй, — ответила Вирджиния.

— Привет, — угрюмо откликнулся Роджер.

— Ты застал меня на пороге, — сказала она. — Я как раз собралась ехать за Мэрион.

— Хотел узнать, не оставил ли я дома книжку с ярлыками. Здесь одной не хватает.

Она походила по квартире, поискала.

— Нет, нигде её не вижу.

— Ну ладно, — сказал он. — Наверно, здесь где-то затерялась. Спасибо.

Едва положив трубку, Вирджиния выскочила из дома, села в «олдс» и поехала к Рей Фелпс, которая жила примерно в миле или чуть дальше от её дома. Там она передала миссис Фелпс свой «олдс» и получила в обмен хорошо навощенный темно-зеленый «Империал».

— Я осторожно поеду, — сказала Вирджиния, забеспокоившись.

— Не волнуйтесь, она застрахована, — успокоила её миссис Фелпс.

Это была высокая, доброжелательная, энергичная женщина. Похоже, она была совсем не против уступить на время свою машину.

— Что бы вы там ни затеяли, надеюсь, все у вас получится, — сказала она. — Что, вечеринка с сюрпризом?

— Да, — ответила Вирджиния.

«Империалом» оказалось удивительно легко управлять. Она доехала по скоростной автостраде до промышленной части города, а потом и до хлебозавода «Бонни Боннер Бред». Видела она его в первый раз, и он впечатлил её своими размерами.

— Я хотела бы поговорить с мистером Чарльзом Боннером, — сказала она девушке в приемной и назвала свое имя.

Через минуту девушка пригласила её:

— Да, миссис Линдал. Мистер Боннер у себя и просит вас пройти к нему. Сразу направо, вот эта дверь.

Вирджиния вошла в кабинет Чика.

— Добрый день, — сказала она.

— Какой сюрприз! — воскликнул Чик, вставая из-за металлического стола, на котором лежали отпечатанные на ротаторе отчеты и стояла пишущая машинка.

— Я только на секунду. Ваши проекты здесь? — спросила она, в то же время думая: «Не дай бог, они и правда здесь».

— Нет, — ответил он. — Они дома.

— Хочу показать их нашему доверенному лицу, — сказала Вирджиния. — Мне захотелось, чтобы он их посмотрел.

Лицо Чика расплылось в довольной улыбке.

— Отличная идея, Вирджиния. То есть прямо сейчас?

— Где у вас телефон? — спросила она. — Я позвоню, узнаю, на месте ли Лиз. Если она дома, я заеду и возьму их. Мистер Шарпантье ждет меня, а уже почти двенадцать.

— Звоните, — сказал Чик и подвинул к ней телефон. — Она должна быть дома, если не уехала за покупками.

Пока Вирджиния набирала номер, Чик вертелся поблизости. Она звонила себе домой. Конечно же, никто не ответил. Она подождала, чтобы он услышал гудки.

— Черт, — сказал он. — Понятное дело, Лиз где-то носит. Небось с какой-нибудь соседкой языки чешут.

— Так, — проговорила Вирджиния, кладя трубку, — наверное, мне с Шарпантье надо на другой день договориться на этой неделе.

Засунув руку в глубь кармана брюк, Чик сказал:

— А что, если я дам вам ключ? Можете их забрать: они в гостиной лежат, на журнальном столике.

— Хорошо, — согласилась она и посмотрела на свои часы.

По расчетам Вирджинии, у неё оставалось совсем немного времени. Взяв у Чика ключи, она вышла из здания компании «Бонни Боннер Бред», села в «Империал» и поехала по деловому району, пока не увидела мастерскую по изготовлению ключей. Там ей за тридцать пять центов сделали дубликат ключа от входной двери Чика.

Затем она вернулась на хлебозавод и вернула ключи Чику.

— Я не застала мистера Шарпантье, — сказала она. — Он уже ушел на обед.

— Ой, жаль, — вздохнул Чик.

— Попрошу его на другой день встречу назначить.

— Я смотрю, у вас уже вполне серьезные намерения! — заметил Чик. — Это ещё вчера было видно, когда вы выходили из магазина. Вы боялись проговориться… — Он улыбнулся. — Это наложило бы на вас обязательства. Я прав?

— Правы, — сказала Вирджиния, попрощалась и вышла из здания.

В полдень она заехала за Мэрион.

— Что это? — спросила её мать, рассматривая машину, когда они уже были в пути. — Ты избавилась от «олдса»?

— Эту машину я взяла на время, — сказала Вирджиния. — Послушай меня. Мы не поедем в центр, я передумала.

— Чего это ты так разоделась? Выглядишь просто великолепно. Не помню, чтоб ты так когда-нибудь наряжалась. Почему ты всегда так хорошо не одеваешься? На твоем фоне я чувствую себя оборванкой. — Миссис Уотсон заметила сумочку. — Эту сумочку я тебе подарила, но ты никогда её не носила. Я все ждала, когда же ты наконец извлечешь её из шкафа. Чудесно идет к твоему синему костюму. Я его когда-нибудь видела?

— Мы заедем ненадолго в магазин, — сказала Вирджиния. — Тебе не нужно ничего делать, я просто хочу, чтобы ты была со мной.

— Что стряслось? — Мать уставилась на неё. — Джинни, посмотри на меня. В чем дело?

— Не могу я на тебя смотреть, — огрызнулась та. — Я за рулем.

— У тебя неприятности из-за этой женщины? Этой Лиз Боннер?

— Мне просто нужно, чтобы ты была рядом, — сказала Вирджиния.

— Я имею право знать, что происходит, — настаивала миссис Уотсон.

— Обойдешься. Будешь просто сидеть и смотреть. И все. Делай, как я сказала, поняла?

— Боже мой, Вирджиния! — воскликнула её мать.

Поставив машину напротив магазина на другой стороне улицы, Вирджиния повернула зеркало заднего вида так, чтобы было видно вход. В погрузочной зоне стоял знакомый грузовик.

— Он на нем поедет, — сказала она.

«Слава богу, он ещё здесь», — подумала она. Как всегда, по уши в делах.

— Он с ней встречается? — спросила миссис Уотсон.

Вирджиния не ответила.

В половине первого Роджер появился в дверях магазина с шасси телевизора. Погрузив его в машину, он вернулся и скоро вышел ещё с одним шасси.

— Сейчас поедет, — сказала Вирджиния.

— А что это за механизмы он выносит?

— На развозку, — ответила она. — Знаешь, оказывается, можно запросто получить ключ от дома любого человека, достаточно попросить. Нужно просто сказать, что ключ нужен тебе.

Вирджиния вынула ключ от дома Боннеров из сумочки и положила его на пол машины, рядом со своей правой ногой так, чтобы его можно было немедленно схватить.

— Ты меня удивляешь, — сказала её мать с обидой и беспокойством в голосе.

Вирджиния закурила и продолжала наблюдать. На душе немного отлегло — увидев грузовик, она почувствовала некоторое облегчение. В магазине Роджер переговаривался с Питом. Он просмотрел большую табличку со списком развозок по домам и позвонил кому-то с телефона у кассы.

— Почти готов, — сказала Вирджиния.

«Со мной такого не будет, — мысленно заклинала она себя. — В мои планы не входит закончить так, как она».

В Вашингтоне в один прекрасный день к ним зашла Тедди. Они услышали голоса в коридоре, и Роджер, вскочив, бросился к двери. Сначала она не поняла, кто такая Тедди, поздоровалась с ней, решила, что это просто его знакомая, сказала, какая прелесть её маленькая девочка. Роджер вдруг так погрустнел, что она, опустившись на колени рядом с ребёнком, сразу поняла, что это его дочь, а Тедди — бывшая жена, с которой он тогда разводился.

— Хотелось увидеться с вами, — сказала Тедди.

У неё были тонкие как спички ноги — смотреть не на что, она по-утиному, вширь расставляла плоские ступни. Голос у неё был пронзительный, с дочкой она говорила монотонно и как будто обвиняла её в чем-то — и Вирджинии, и девочке было от этого не по себе. Так вот на ком он женился. Вот она.

Потом она сказала Роджеру:

— Что ты в ней мог найти?

— Не знаю, — угрюмо пробормотал он.

Какая противная, подумала она тогда. Уж не видит ли он чего-то подобного и во мне? Неужели ему это нужно?

— Ему такие нравятся, — сказала Вирджиния матери. — Вернулся, куда его всегда тянуло. Он с такими, как Лиз, путался, когда на верфи работал и в WPA, а, может, и раньше, в Арканзасе.

И из-за такой он готов все оставить, подумала она. И меня.

— Ты что, просто бросил её? — спросила она его тогда.

— Нет, — сказал Роджер. — У нас все разваливалось. Мы пришли к соглашению.

— Но она хочет, чтобы ты вернулся.

— Нет.

— Конечно, хочет. Поэтому и зашла. Закинула удочку — нельзя ли заставить тебя передумать. Жалеет, что дала тебе развод, чуть не произнесла это вслух при мне.

Он повторил:

— Мы пришли к соглашению.

— А ребёнок? — возмущалась Вирджиния. — Да ты просто удрал от них. Интересно, ты и от меня можешь так уйти?

Она почувствовала холодный запах снега, льда, вод Приливного бассейна, холмов и лесов по берегам Потомака, увидела деревья на Пенсильвания-авеню, большие дома, цветную прислугу в пальто и красных хлопковых косынках, едущую утром в автобусе на работу, городской оркестр в Мэриленде, марширующий вечером по улице и оставляющий своих музыкантов в разных домах, заборы из белого штакетника, духоту лета.

— Он просто сбежал от неё, — сказала она матери. — Так они и делают. Всегда. Это в их природе.

— Я тебя предупреждала, — сказала мать.

— Как он смеет так поступать со мной? — негодовала Вирджиния. — И ради кого? Я знала, что рано или поздно с ним это случится, когда ему приспичит.

Роджер, наконец, вышел из магазина и остановился, щурясь от яркого солнца. Он снял очки, надетые на нос, протер их платком, обвел взглядом улицу и сел в кабину грузовика.

— Поехали! — сказала Вирджиния и включила двигатель «Империала»; он заурчал и заглох. Чертыхнувшись, она завела его снова. — Не знаю эту машину — я её у Рей Фелпс взяла. Надеюсь, справлюсь.

— Ты поосторожнее, Джинни, хорошенько подумай, что делаешь. Может, ты слишком торопишься? Ну, крутит он с этой Лиз Боннер, и что? Пойдешь к адвокату да в два счета получишь развод, ты же знаешь. Зачем тебе вся эта канитель?

Вирджиния дала задний ход с парковочного места и поехала за грузовиком.

— Он не видит тебя? — спросила миссис Уотсон.

— Эту машину он не знает, — ответила она.

Кроме того, ей было известно, что из грузовика плохо видно в зеркало заднего вида.

Почти час грузовик мотался по городу, по одним домам развозя шасси телевизоров, из других забирая. Уж не ошиблась ли она?

— Он работает, — сказала миссис Уотсон. — Делает, что ему положено. А вот ты чем занимаешься?

«Жду», — сказала она про себя.

— Как ты достала этот ключ? — спросила миссис Уотсон. — Это что, правда ключ от её дома?

«Надеюсь, — подумала Вирджиния. — Вот будет смеху, если он окажется ключом от их гаража». Но человек, выдававший ей заказ в мастерской, заверил её, что из всего, что висело на кольце, этот был единственным ключом от входной двери, из всей связки только он подходил к американскому автоматическому замку.

— По-моему, ты совсем сбрендила, — сказала миссис Уотсон. — Я не удивлюсь, если окажется, что в сумочке у тебя пистолет. Про такое пишут в газетах. Не понимаю, как можно так опускаться.

— Мне нужно застукать его, — объяснила Вирджиния. — Иначе он всегда будет отпираться. Никогда не признается.

— Ну и что с того?

Она не ответила.

В два часа грузовик повернул в сторону Сан-Фернандо. Проехав большую часть пути, он остановился на заправке «Стэндард». Роджер вышел, размял ноги и направился в туалет. Потом вошел в помещение станции и позвонил с автомата.

— Звонит, — прокомментировала Вирджиния, следя за ним из машины.

— Он просто хочет узнать в своем магазине, не изменился ли маршрут, — сказала миссис Уотсон. — Ему не хочется зря тащиться в такую даль.

«Наверное, так и есть», — подумала Вирджиния.

Вернувшись в грузовик, Роджер снова выехал на дорогу. Она последовала за ним, держась на большом расстоянии. Потом, на перекрестке, она его упустила. Ей пришлось остановиться на красный перед самым светофором. Грузовик неторопливо скрылся за углом.

— Ну и что? — завопила ей в ухо миссис Уотсон. — Надо же было вот так его упустить! Что ты натворила!

Когда загорелся зеленый, Вирджиния повернула направо и поехала прямиком к дому Боннеров. Она припарковалась на поперечной улице между двумя машинами.

— Сейчас явится, — пообещала она.

Через пять минут мимо них проехал и остановился где-то поблизости грузовик Роджера. Они с матерью смотрели из «Империала», как он идет по тротуару, бросая взгляды по сторонам, в сторону дома Боннеров. Когда он поднялся на крыльцо, дверь немедленно открылась, и он вошел. Дверь тут же захлопнулась.

«Ну, все», — сказала Вирджиния сама себе.

— Поехали, — произнесла она вслух, завела машину и выехала на улицу.

— Мы уезжаем? — удивилась мать.

— Да, — сказала она.

— А как же ключ? Зачем нужно было делать этот ключ, если ты никак им не воспользуешься?

— Не хочу, — ответила Вирджиния, отъезжая от дома Боннеров.

— У тебя есть ключ, ты знаешь, что они там, ты сама сказала, что тебе нужно застукать его.

— Хорошо, — передумала она.

На перекрестке Вирджиния развернулась. Спавшая на улице собака вскочила и застыла в недоумении. Она поехала обратно.

— Ты войдешь со мной? — спросила она. — Одна не хочу.

— Зайду, — согласилась мать. — Вообще-то мне это не нравится, но думаю, что я должна.

Вирджиния припарковалась, проехав несколько домов. Некоторое время она неподвижно сидела.

— Нам надо поторопиться, — сказала её мать. — А то уйдет.

Они открыли дверцы с обеих сторон.

— Не хлопай, — прошептала мать, тихо закрывая свою дверь. — Нельзя, чтобы они поняли, что это ты.

Оставив дверь машины открытой, Вирджиния пошла к дому Боннеров.

— Ключ взяла? — спросила мать.

— Нет.

Она вернулась к машине и подняла ключ с пола.

— Ну, давай, не бойся, — подбодрила её мать.

А Вирджиния и не боялась. У неё закружилась голова, как будто она поплыла. В детстве с ней такое бывало, когда она поднималась по ступенькам на сцену цокольного актового зала.

— Такое чувство, как будто речь сейчас буду произносить, — сказала она. — Патриотическую какую-нибудь.

Она засмеялась.

— Не волнуйся, — сказала мать. — Просто входи, и все.

Вирджинии стало смешно. Она остановилась на дорожке.

— Не могу я, — сказала она, все ещё смеясь. — Прости, но как-то нелепо это. Заходи, если хочешь.

Выхватив у неё ключ, миссис Уотсон заявила:

— И войду. Ещё как войду.

— Постой, — остановила её Вирджиния. — Не хочу, чтобы ты в это вмешивалась.

Она отняла у неё ключ, взошла по ступенькам и отперла входную дверь. Таща за собой мать, она вошла в дом. В гостиной было темно и прохладно, занавески на окне были задернуты. Ей показалось, что в комнате беспорядок, пахло деревом. «Откуда этот запах?» — подумала она и вспомнила про камин. Рядом с ним лежали дубовые дрова. В камин была брошена пачка подлежащих сожжению газет и журналов.

Из коридора вышла Лиз с открытым ртом и вытянувшимся, застывшим от испуга лицом.

— Я в сад выходила, — сообщила она. — Что вам нужно?

На ней была нижняя часть шерстяного купального костюма, а сверху она набросила рубашку. Она стояла босиком. Полы рубашки свисали почти до колен, а между пуговицами Вирджиния увидела загорелую кожу. Под рубашкой у неё ничего не было, она даже не застегнула её до конца. Её ноги блестели от пота.

— Туда я не хочу входить, — сказала Вирджиния Лиз. — И не пойду.

— Куда? — слабым голосом спросила Лиз.

Она помотала головой, и с волос на рубашку упали пушинки.

— В вашу спальню.

— Как вы попали в дом? — спросила Лиз. — Разве дверь не была заперта?

Стоя в коридоре, она застегивала последние пуговицы на рубашке. Её полы она заправила в трусики.

— Я была в саду, — повторила она. — Что вам нужно? Зачем вы ворвались в мой дом?

Пройдя мимо Лиз, Вирджиния прошла по холлу к закрытой двери спальни. Отворив её, она заглянула внутрь.

На стуле была аккуратно сложена одежда Роджера: пиджак, брюки, трусы, галстук, рубашка и носки. Его туфли стояли в ногах кровати. Свернутые покрывала были помещены на комод. Роджер лежал на кровати под простыней. Он укрылся ею так, что видно было лишь макушку да глаза. Он смотрел прямо на неё. Очков на нем не было — Роджер положил их на комод и поэтому не совсем разглядел её. Подойдя ближе, она увидела, что он уставился на её костюм. Он не вполне узнавал её.

Вирджиния присела на край кровати. А он все держал простыню, закрываясь, как будто боялся, что она стянет её и увидит его.

— Боишься, что я на тебя посмотрю? — спросила она. — Не буду, если ты сам этого не захочешь.

— Кто с тобой? — спросил он.

— Мама.

Из холла донеслись голоса её матери и Лиз.

— Мне выйти, пока ты одеваешься?

— Не надо, — сказал он.

— Закрыть дверь?

Помолчав, он ответил:

— Да, закрой.

Она закрыла дверь. Но он все лежал, прикрываясь простыней.

Лежа в постели, Роджер подтянул на себя простыню. Он придерживал её обеими руками и все смотрел, не подходит ли она ближе. Она поймала его, и он ждал, что же будет. Ужас, думал он, дрожа и предчувствуя неотвратимое наказание. Оно надвигается, оно уже здесь. Долгие годы он боялся, что его застанут за этим, запирал дверь, подготавливался, вслушивался. Дверь распахнулась, и она ворвалась. Встала у кровати, возвышаясь над ним. Она всегда подозревала, и её подозрения привели её сюда. Теперь она видит, что он натворил, и ему не спрятаться. Он один, лицом к лицу с ней, и случилось все именно так, как он всегда это себе представлял.

Какая грязь, думал он. Как ей не противно смотреть на него? Конечно же, ей, наверное, хотелось сразу же хлопнуть дверью и уйти. Но эта женщина осталась. Похоже, она хочет сказать: «Я этого ожидала. Теперь мне нужно решить, как поступить. Мне нужно принять это и принять тот факт, что совершил это ты».

Да, думал он. Я совершил это, совершаю. И меня застукали. Все так себя ведут, но это не имеет значения. Ты права. Смилостивься надо мной, думал он, глядя на неё. Прости меня. Мне стыдно. Лучше бы мне было не родиться на белый свет. Как мог я позволить себе такое? Это сведет тебя с ума, уже свело, довело меня до безумия — чего только я себе уже не воображаю! Но ты внезапно разбудила меня, рассеяла этот кошмар. Ты видишь, я лежу тут без сновидений, и ничто не защищает меня. Будь добра ко мне. Не суди меня слишком строго — я согласен с твоим приговором. Да, думал он, согласен. За такой грех я заслужил наказание. Только не очень суровое. Оставь мне хоть что-нибудь.

— Я отвернусь, — сказала Вирджиния. — Пока ты одеваешься.

Она взяла со стула его одежду и положила на кровать рядом с ним.

— Спасибо, — поблагодарил он её, прикасаясь к одежде.

— Давай, вставай.

Защищаясь, он проговорил:

— Со Стивеном тоже такое бывает.

Она бросила на него раздраженный взгляд. Не нужно было этого говорить, подумал он, снова замыкаясь в себе.

— Это ты на зеленом «Империале» ехала? — спросил он.

— Да, — ответила она. — Не думала, что ты меня узнаешь.

— Боже, ты следила за мной. Я-то думал, мне показалось. Я видел большую машину, в которой сидели и разговаривали две разодетые женщины… Думал, это у меня воображение разыгралось.

Стоя у кровати, Вирджиния оглядела комнату. Роджер видел, как она её изучает. Так вот где ты бываешь, говорило выражение её лица. Приходишь сюда, в эту комнатенку, запираешь дверь и тайком тут этим занимаешься. Но я прервала твои утехи, тебе пришлось вдруг остановиться.

— Я больше не буду, — пообещал он.

Она, казалось, не слышала его. Сложив руки на груди, она отошла к окнам, выходящим во двор.

Через задние окна спальни Вирджиния увидела сад. В него вела стеклянная дверь. За садом был ещё один двор, потом дом, телефонные столбы. Он мог убежать туда, подумала она. Почему он этого не сделал? Наверно, так страшно стало, что не смог.

Ужасно, думала она. Вот так попасть в ловушку. В комнату врываются, а ты лежишь, голый, беспомощный, даже без очков. Но я должна была это сделать, сказала она себе. Это правильно для нас обоих.

— Послушай меня, — сказала Вирджиния.

Роджер смотрел на неё снизу вверх с постели, щуплый, хилый человек, не способный даже как следует её рассмотреть.

— Наверное, я должна сказать тебе, что делать, — продолжала она. — Да? У тебя ведь не хватает ума самому о себе позаботиться.

Роджер сжал губы.

Обнажив нижние зубы, он спросил:

— Зачем ты мать притащила?

— Хотела, чтобы она была свидетельницей.

— Будешь подавать на развод?

— Нет, — сказала она. — Думала, может, Чику понадобятся свидетели.

Роджер напряженно смотрел на неё, упрямо выпятив подбородок, его губы безмолвно шевелились. Через некоторое время он спросил:

— Он знает?

— Нет, — ответила она.

Хмурясь и дрожа, он поразмыслил, прогоняя в голове череду возможных вариантов.

— Я не хочу, чтобы он пострадал, — сказала Вирджиния. — У меня нет желания разрушать его семью. Если бы он узнал про тебя, то развелся бы с Лиз и никогда больше не захотел иметь с тобой дела. О совместном бизнесе тогда можно будет забыть.

— Да, — пробормотал он.

— Я не скажу ему, — пообещала она.

Подняв голову, Роджер испуганно и в то же время с какой-то нелепой обидой смотрел на неё.

— Я не хочу, чтоб ты разрушал планы насчет совместного бизнеса, — сказала Вирджиния.

«Если у тебя будет такой партнер, как Чик Боннер, — думала она, — из тебя ещё может что-то выйти. Можешь, в конце концов, чего-нибудь достичь. И для магазина это будет хорошо.

А иначе ты так и останешься слабонервным хиляком, который валяется под простыней без очков. Мне этого мало. Мне нужно больше. Я отдала свою жизнь, работу и настаиваю на том, чтобы меня хоть как-нибудь вознаградили.

Остаться с пустыми руками не входит в мои планы».

— Послушай меня, — сказала Вирджиния. — Я хочу, чтобы ты переписал магазин на мое имя.

Он смотрел на неё снизу вверх, испуганно ухмыляясь.

— А когда мы подпишем с Чиком документы, — продолжала она, — я хочу, чтобы его часть была записана не на них обоих, а только на его имя. Не хочу, чтобы имя Лиз фигурировало где-нибудь в бумагах. — «Хочу иметь то, что я заслужила», — подумала она. — Как тебе такой план?

Роджер продолжал слабо ухмыляться, качнул головой сначала в одну, потом в другую сторону.

— Ну ладно, — сказала она.

«Добился, чего хотел, — мстительно подумала она, — теперь получаешь по заслугам. Сам на себя это навлек. Сам виноват».

— Одевайся, — резко скомандовала она. — Вылезай из этой постели, хватит.

Большим пальцем он потянул к себе одежду, взял рубашку, стал внимательно перебирать свои вещи. Потом сел и наклонился вперед, собрал все на коленях, перевалил на простыню.

— А что касается тебя, — сказала Вирджиния, повернувшись к нему спиной, чтобы не смотреть на него, — можете вытворять с ней все, что угодно. Только тихо.

Не отвечая, он продолжал возиться с одеждой. Она слышала шорох.

«Только меня этим не беспокой, — думала она. — Чтоб этого не было в моей жизни. У меня есть ребёнок, он учится в школе, получает то образование, которое ему нужно, и очень скоро у меня будет работа. И я не хочу, чтобы меня беспокоили. У меня нет на это времени».

Пока он одевался, она прохаживалась по комнате. Верхний ящик комода был приоткрыт, и она выдвинула его, чтобы посмотреть, что там внутри. Там лежало множество цветных шарфов, а на них — коробочки с серьгами. С ними соседствовала настенная фаянсовая поделка — лицо красноносого ирландца в цилиндре, с топорщащимся галстуком. Наверное, кто-то ей подарил. Презент. А она сунула его в ящик комода, спрятала. Может, это его подарок. Она выдвинула второй ящик. Он был заполнен нижним бельем. Её внимание привлек уголок плоской коробки. Она вынула её и обнаружила, что это диафрагма и тюбик спермицида.

Пораженная, Вирджиния сказала:

— Посмотри — она её не надевает. Так и лежит в комоде.

Она повернулась и показала ему коробку.

— У неё ещё одна есть, — сказал Роджер. Он пришибленно стоял у кровати в брюках и расстегивал рукава рубашки. — Два комплекта.

— Вот оно что.

«Один, значит, чтобы Чика дурачить. Один лежит в ящике комода. И второй, — думала она, — чтобы носить весь день. Круглые сутки, куда ни пойдет. На всякий случай».

Вирджиния положила коробку обратно в комод и задвинула ящик.

— Какой отвратительный образ жизни, — сказала она.

Он притворился, что занят рубашкой.

— Тебя это не волнует? — спросила она.

Ответа не последовало.

— Ты не брезгливый.

И снова он не ответил.

— Я бы обеспокоилась, — сказала она.


Глава 19 | Избранные произведения. II том | Глава 21



Loading...