home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 22

Вирджиния ушла, а он ещё лежал в постели. Слышно было, как завелся и укатил красный «Форд-универсал». Звук становился все слабее и исчез. «Хорошо, что не забыла оставить «олдс», — подумал он. — Без него мне далеко не уехать».

Роджер вылез из-под простыней, босиком неслышно прошел к телефону, позвонил в «Данн Инкорпорейтед» и сообщил, что сегодня его не будет. Покончив с этим, он снял пижаму и встал под душ. К половине десятого утра он уже побрился и надел довольно приличный костюм. Потом подобрал с крыльца газету и бросил её на кухонный стол. За завтраком прочел новости, комиксы, ещё кой-какие разделы.

«Времени много», — подумал он.

В половине одиннадцатого он позвонил в школу, миссис Альт.

— Я, наверное, сегодня пораньше приеду, — сказал он.

— Хорошо, — добродушно ответила она. — Пообедаете у нас? Сегодня обед в час дня.

— Спасибо.

— А привезите-ка знаете что? Может быть, остановитесь в филателистическом магазине, возьмите несколько наборов для Грегга. Он австрийскую коллекцию собирает, вчера сказал, что хочет вас попросить. Просто скажите продавцу, что вам нужно австрийских марок на пару долларов — он даст, что надо.

— А если у Грегга какие-то из них уже есть?

— Тогда он с кем-нибудь из мальчиков поменяется, — сказала миссис Альт.

— От неё были известия на этой неделе? — спросил Роджер.

В такие моменты он сильно напрягался всем телом.

— Да, — сказала миссис Альт. — Звонила мне во вторник.

— Она приедет?

— Думаю, да. Вы же знаете, как она говорит.

— Хорошо, — сказал он. — Что ж, увидимся в час.

Он положил трубку и написал себе записку, чтобы не забыть о наборе австрийских марок для Грегга.

Было уже почти одиннадцать часов, когда он вышел из дома, сел в «Олдсмобиль» и поехал по шоссе на север. Остановившись у магазина для филателистов, он купил австрийские марки и отправился дальше своим обычным маршрутом до скоростной трассы, выходившей на Девяносто девятое шоссе. Роджер ездил по ней так часто, что почти автоматически срезал путь. Он поставил себе целью доехать как можно быстрее и рассчитывал добраться до долины Охай и школы пораньше, чтобы успеть к обеду.

Роджер не обращал никакого внимания на пейзаж. Он все больше удалялся от Лос-Анджелеса, и только это имело сейчас значение. Замечал он только препятствия.

Без пяти час он свернул с дороги, спускавшейся из Охая, на школьную территорию. Он радовался, что приехал вовремя.

«Получилось! С точностью до секунды».

Он выключил двигатель, вышел из машины и закрыл дверь.

Никто не видел, как он приехал.

От двигателя характерно пахло. Из-под капота шло тепло. От машины исходила инерция движения. Тут и там шевелились от полуденного ветра деревья. Он слышал, как дует этот осенний ветер, когда ехал через горный хребет — звук был такой, как будто что-то льют с большой высоты. Подняв взгляд, он увидел качающиеся на ветру верхушки елей. Колючие ветки словно били кого-то. Стая потревоженных птиц, порхая, пыталась вернуться на насиженные места. Как обезумевшие, подумал он. Щебет птиц долетал к нему вниз. Они думали, что кто-то их нарочно согнал с места.

«Чем меньше птичка, тем злее», — подумал Роджер и пошел по дорожке к главному зданию. У террасы ему пришлось остановиться и пропустить целую толпу детей, мчавшихся к столовой. Они кричали, толкались, на него никто не обращал внимания. Зазвонил школьный звонок, созывая всех на обед. Суп из колотого гороха, сухарики, молоко, персики. Кофе для взрослых. Когда дети протиснулись в стеклянную дверь столовой, вошел и он.

Сидевшая за дальним столом Эдна Альт сразу увидела его и помахала рукой. Он направился к её столу.

— Здравствуйте, — сказал он.

— Про марки не забыли? — спросила она.

Сидевшие за столом мистер Ван Эке и миссис Макгиверн тоже поздоровались с ним.

— В машине оставил, — сказал он. — В бардачке. — Отодвинув стул, он сел и развернул бумажную салфетку. — По запаху понятно, что будет суп.

— Для этого у нас есть рабочая команда, — сообщил мистер Ван Эке. — Чтобы занять шалунов. Посылаем их каждый день по полчаса колоть горох.

Роджер достал из кармана присланный школой еженедельный отчет о поведении и успеваемости его сына.

— Полчаса в рабочей команде, — зачитал он. — Что он натворил?

— Сделал из карниза для штор духовое ружье и стрелял бобами, — доложила миссис Альт.

— Вот ведь маленький бандит, — охарактеризовал Грегга мистер Ван Эке, и все засмеялись.

— У старших мальчишек забавы поопаснее, — как всегда, деловито сказала миссис Макгиверн. — Они мастерят пистолеты из прищепок. Стреляют спичками метров на восемь, а головка спички зажигается. Мальчишки — старшие, не ваш — собираются где-нибудь человек по десять-пятнадцать и стреляют друг в друга горящими спичками.

— Необъяснимо, что никто ни разу не получил ожога и никому ни разу не попали в глаз — можно же его и лишиться, — сказала миссис Альт. — Если кто-то попадается, мы за это автоматически отстраняем от занятий на месяц. Но наказание не помогает. Они незаметно заряжают свои пистолеты спичками в туалетах и таскают с собой в кармане — иногда целыми днями. Ну, а когда никто из нас не смотрит… — Она сделала жест, как будто стреляет. — Бах! И прямо в лицо малышу Джимми Морзу.

— А малыш Джимми Морз стреляет в ответ — прямо в лицо малышу Рейли Хинклу. А потом обоим достается от малыша Филипа Адамса с его парой пистолетов.

Повариха выкатила первую железную тележку с супом из колотого гороха. Две молоденькие мексиканки принялись ставить еду на столы. Дети болтали без умолку. За каждым столом порядок среди детей поддерживал один из учителей, он же раскладывал своим восьмерым подопечным еду из больших тарелок. Из рук в руки передавались супницы. Повариха подкатила свою тележку к учительскому столу. Миссис Альт взяла у неё суп и начала разливать его половником по мискам. Роджеру его порцию передал мистер Ван Эке.

— Вы пропустили молитву, — сказала Роджеру миссис Макгиверн. — Вам нельзя есть.

— Прочтите сейчас, — предложил мистер Ван Эке, зачерпывая суп ложкой.

— Ему необязательно читать молитву, — заметила миссис Альт, наливая суп себе. — Это положено только малолетним заключенным, как их называет Лиз.

Роджер спросил:

— А она здесь?

— Недавно появилась, — сказала миссис Альт, — но уехала со своими мальчиками в Охай. Хотят купить там карбидную лампу. Вряд ли они её там найдут. Придется ей покупать в Санта-Барбаре.

— Сегодня вечером мы идем в поход с ночевкой, — сообщила миссис Макгиверн. — Поэтому им и нужен фонарь.

Во время еды миссис Альт сказала Роджеру:

— Идемте с нами. Вы ведь уже ходили как-то? Мы недалеко идем. Летом лес был закрыт, а сейчас уже довольно влажно, можно ходить. У нас есть место, где нам разрешили развести костер. Мы сами его расчистили.

— Посмотрим, — сказал Роджер.

После обеда он и миссис Альт разыскали Грегга и отдали ему набор австрийских марок.

— Ух ты! — закричал Грегг и запрыгал. — Гляньте-ка! Можно я пойду ребятам покажу? Я скоро вернусь, мы же ещё не уходим? — Он бегал по кругу, прижав к себе пакет с марками. — Можно я их на арифметику с собой возьму?

Роджер и миссис Альт разрешили ему пойти на урок с набором марок. В час сорок прозвенел звонок, и дети постепенно разошлись по классным комнатам. Вестибюль почти опустел, только за столом с коммутатором работал один мальчик.

— Как Вирджиния? — спросила миссис Альт.

— Хорошо.

— Что там с сенной лихорадкой у Чика?

— Без особых перемен.

— А он приезжал, где-то месяц назад. К сыновьям.

— Она мне говорила, — сказал Роджер. — Лиз. Ребята ей рассказали.

— Знаете, по-моему, хорошо бы было, если бы вы поженились, — призналась миссис Альт.

— Я тоже так считаю, — согласился он.

— А не может Вирджиния всё-таки передумать? Может быть, когда Грегг будет старше, и она будет не так беспокоиться о нем?

— Возможно, — сказал Роджер, хотя на самом деле не верил в это. — До тех пор пока она будет блюсти мои интересы, вряд ли она даст мне развод по обоюдному согласию.

— Вирджиния такая высоконравственная, — сказала миссис Альт. — Это просто разрушительно. По крайней мере, в её случае. Можно было бы пойти на это ради вас, ради Лиз. Мне кажется, если веришь в свою правоту, то нет такой цели, которая была бы недоступна.

— Даже если бы я получил развод и смог бы жениться на Лиз, мне пришлось бы расстаться с Греггом, — ответил Роджер. — И мне пришлось бы воспитывать сыновей Чика Боннера.

Роджер терпеть не мог обоих мальчишек. Они слишком напоминали ему Чика: оба были крупные, грузные, рыжеволосые и веснушчатые, задиристые. Оба были шумливы и без меры деятельны. Он не мог представить, что у них получилась бы семья: он, Лиз и мальчишки Боннеры. Конечно, у него с Лиз родились бы собственные дети…

«Я все пытаюсь убедить себя, — подумал он, — но факт остается фактом — Грегг мой сын. Да и, в конце концов, Вирджиния — моя жена. Даже я признаю это, не только она».

— Лиз стала бы вам прекрасной женой, — сказала миссис Альт, улыбнувшись строго и одновременно сочувственно.

— Да и так все неплохо, — сказал он.

Но и он, и миссис Альт знали, что на самом деле все плохо. Да, это было хоть что-то, но вообще-то паршиво, хуже некуда. Но ничего лучшего они так и не смогли придумать.

— Вирджиния не звонила, не писала вам по этому поводу? — спросил он.

— Нет, — ответила миссис Альт. — Мы общаемся с ней исключительно по поводу Грегга.

Они вошли в библиотеку. В окно он увидел ели, дорожку, а дальше — стоянку и свою машину.

— Она ведь скоро должна вернуться? — спросил он.

— Если не застрянет где-нибудь по дороге. Если вы останетесь на ночь и пойдете в поход, она, пожалуй, тоже пошла бы. Оставайтесь.

— Может, останусь, — сказал Роджер.

Но ему хотелось точно знать, что Лиз тоже будет здесь. Его волновало только это, да он этого и не скрывал. Миссис Альт предоставила им в школе комнату — на том этаже главного здания, где находились комнаты учителей; там они с Лиз чувствовали себя в безопасности. Там им не грозило ничье любопытство. Комната миссис Альт располагалась между их комнатой и лестницей, спускавшейся на первый этаж, а годы работы научили её просыпаться от любого непривычного звука.

— Мы с Лиз очень вам обязаны, — сказал Роджер.

— Лиз мне всегда нравилась. Я всегда считала, что мы с ней друзья. И с вами тоже.

— Спасибо, — сказал он.

В три часа Лиз с сыновьями вошла в здание. До Роджера, сидевшего в одиночестве в библиотеке, донеслись их голоса. Он слышал, как мальчики убежали, как Лиз потом выкладывала свои покупки в кабинете у миссис Альт, как поздоровалась с ней.

— Я знала, что вы её там не найдете, — сказала миссис Альт.

— Зато неплохо провели время. Знаете, что мы видели? Зашли в парк, а там спектакль репетировали. Не знаю, что за пьеса. Один из персонажей — бабочка. Что это?

— Понятия не имею, — сказала миссис Альт.

Голоса стихли.

Он так и сидел с журналом на коленях. Его охватило привычное волнение, руки ослабели, стали холодными и влажными, кожа — чувствительной.

«Никогда не смогу поверить, что имею на это право, — думал он. — Никогда не смогу по-настоящему это принять: все жду громких шагов на крыльце, жду, что распахнется дверь. Постоянно жду, что меня уничтожат.

Но почему я этого жду, не знаю. Это случилось два года назад. Тогда меня поймала Вирджиния. Все остальное — ничто».

— Привет, — входя, сказала Лиз.

— Привет, — сказал Роджер, вставая и откладывая журнал в сторону.

Она подошла и поцеловала его.

— Ты понимаешь что-нибудь в карбинных лампах?

— Карбидных, — поправил он.

— От меня пахнет чесноком, — сказала она. — Мы ели пиццу в «Ориентал Пицца-паласе Сэма» — как-то так место называется.

Одной рукой она прижимала к себе качественно сработанную сумку, набитую покупками, а другой обнимала его, дыша ему в лицо. От неё и правда пахло чесноком, а ещё шампунем.

— Хорошо от тебя пахнет, — сказал он. — Что в сумке?

— Зефир и булочки для похода. — Её лицо сияло от восторга. — На этот раз мы не берем с собой палаток. Спать будем прямо на земле, в спальных мешках. И ещё будем рыть яму, потом в ней огонь разведем, поставим решетку и приготовим ужин. Что скажешь? Если ты не пойдешь, я тоже не пойду.

— Похоже, будет неплохо, — сказал он, разделяя её возбуждение.

Из кабинета миссис Альт он позвонил в магазин Вирджинии. Ответил один из продавцов:

— «Эл энд Би Эпплаенс Март».

— Можно миссис Л? — попросил он.

Миссис Альт, сидевшая за своим столом, едва заметно улыбнулась.

— Алло, — через некоторое время услышал он голос Вирджинии.

— Я из школы звоню, — сказал Роджер. — Хочу сегодня здесь переночевать. Обратно, наверное, завтра после обеда поедем. Если решим остаться ещё на одну ночь, я тебе позвоню.

— Приятно провести время, — ответила Вирджиния.

— Мы в поход идем, с ночевкой, — объяснил он. — В Лос-Падрес, лес снова открыли.

— Лиз там?

— Какая тебе разница?

— Да никакой, — сказала она. — Только если идешь в поход, будь поосторожнее.

Он положил трубку, и миссис Альт спросила:

— Переодеться есть во что?

— Да, — сказал он. — Наверху.

Роджер поднялся в их комнату и вытащил из шкафа рабочие брюки, рубашку и тяжелые ботинки. Когда он зашнуровывал ботинки, неслышно проскользнула Лиз и закрыла за собой дверь. Он тут же бросил свое занятие.

В полпятого группа с рюкзаками на плечах вышла в сторону большого леса. Первым шел мистер Ван Эке. За ним следовала компания из семерых или восьмерых мальчишек старшего возраста, настроенных воодушевленно и уверенно. Дальше шли миссис Альт, миссис Макгиверн, Лиз и Роджер — говорили они мало, двигались легко.

— Главное — не напрягаться, — сказала миссис Альт. — Как только устанем, устроим привал.

Возник спор, можно ли курить.

— Это исключено, — сказала миссис Макгиверн.

— Но земля же мокрая, — возразила Лиз.

— Ну и что? Сигареты и спички даже проносить через границу леса запрещено.

— Мы же несем спички для костра, — сказала Лиз.

— Мы ведь и так нарушаем закон. Нам разрешили пойти в поход в виде исключения.

Роджеру Лиз сказала:

— Я буду курить.

В лес они вошли по берегу высохшего ручья. В овраге валялись стволы деревьев, валуны, сломанные ветки. Потом они прошли мимо остатков плотины, обветшалой башни пожарного наблюдения. Тропа резко, под крутым углом, пошла вверх, затем выровнялась до горизонтали. Почва была сухая, светлых тонов. Здесь рос кустарник какого-то одного вида, и больше ничего. Бесплодная, продуваемая всеми ветрами земля. Остановившись, Роджер оглянулся — за ними лежала долина, квадраты полей, дороги и их школа у склона горы. Отсюда склон выглядел как ряд холмов, на которых не видно было деревьев, во всяком случае, живых. Вдалеке чернело выгоревшее несколько лет назад плато с торчавшими стволами мертвых деревьев.

Впереди тропа пересекала русло ручья, потом обвивала возвышенность, а дальше шла спиралью вокруг первого пика. Сгустился легкий туман, и в дымке пик стал едва различим.

— Туда? — спросил он у миссис Альт.

— Нет, — сказала она. — Срежем.

И они двинулись дальше. Сузившаяся тропа повела их вниз, в широкий овраг, в котором росли деревья. Они пересекли узкий поток воды и с полчаса шли по ручью на восток. Подъем был не очень крутой. Никто не устал. В двадцать минут шестого тропинка резко повернула в сторону от воды вверх, к вершине горы. Видимость стала такой слабой, что они поднимались почти на ощупь. Роджер, помогавший Лиз, видел только темнеющее вечернее небо, дымку и удлиненный, поросший сорняками пик.

На самом верху их уже ждал мистер Ван Эке с мальчиками. Остановиться они собирались на другой стороне пика. Вниз большими ступенями спускались несколько горных площадок. Долину отсюда не было видно. Они были окружены горами. Воздух стал холодным, разреженным, пахло горечью. Любой звук было слышно за несколько миль. Где-то по крутому склону что-то покатилось вниз — может быть, куча комьев грязи с корнями. Между валунами и кустами перелетали птицы. Ветер подымал, кружил и уносил в лощину обрывки газет, оставленных их предшественниками. Внизу, в оврагах и ложбинах, уже совсем стемнело. На верхушках склонов ещё можно было что-то рассмотреть, но и там краски постепенно поглощала тьма. Оставались лишь коричневые и буро-зеленые цвета листвы. Синева неба посерела.

Они шли дальше, вниз по склону, мимо рядов огромных деревьев, останавливавших ветер и закрывавших собой солнечный свет. Тропу стало едва видно. Они спотыкались о груды скатившихся со склона скальных обломков, усеявших плоские площадки. Чуть ли не из-под ног выскользнула змея. Мистер Ван Эке с мальчишками протопали мимо этого места, но миссис Макгиверн и Лиз остановились.

— Что это была за змея? — спросила миссис Макгиверн.

— Красавка обыкновенная, — сказала миссис Альт, продолжая путь.

Роджер повел Лиз дальше, она пошла, внимательно глядя под ноги.

Тропа вела в расселину между двух скал. Им пришлось взбираться, хватаясь за корни. Через несколько минут наверху появился мистер Ван Эке и объявил, что они прибыли на место стоянки. Остальные тоже вскарабкались по очереди и оказались на почти горизонтально ровной, чашеобразной поверхности между поднимающимися склонами. Здесь не было ветра. Это место казалось спокойным и защищенным.

Миссис Макгиверн зажгла бензиновый фонарь и повесила его повыше, так чтобы его свет распространялся на все пространство стоянки. Роджер взял лопату и стал копать яму для костра. Когда он закончил, все принялись носить дрова — закон все понимали по своим потребностям. Бросили ещё и мятых газет. К семи часам в кастрюлях и на сковородках, поставленных на решетку, готовился ужин, тут и там были разложены спальные мешки. Небо уже совсем почернело. Свет шел только от шипящего бензинового фонаря.

Обходя фонарь, Лиз спросила:

— А он не может взорваться?

— Нет, — сказал мистер Ван Эке. — Но кто-то должен смотреть за ним и подкачивать, когда упадет давление.

Следить за фонарем поручили одному из сыновей Лиз.

На ужин у них были отбивные из молодой баранины с печеной картошкой и зеленой фасолью, пирожные, молоко из термоса, для взрослых — кофе. Закрытые банки с рагу отложили в сторону — на завтрак.

На небе высыпали бесчисленные звезды, и целый час все искали разные созвездия. Пролетел камнем метеор и исчез за горами на севере. Никто не видел, откуда он взялся; казалось, он возник просто из ничего. И все согласились, что он появился сам по себе. Земное притяжение потянуло его вниз.

Там, куда не доставал свет бензинового фонаря, шевелились и издавали разные звуки какие-то живые существа. Один звук все время повторялся — возбужденное курлыканье.

— Это бурундук, — сказала миссис Альт.

— А не лесная кошка? — усомнилась Лиз.

— Бурундуки тут повсюду, — сказал мистер Ван Эке.

Ночью в темноте разразилась яростная драка. Пронзительные крики и звуки потасовки в подлеске разбудили всех мальчишек.

Ван Эке прокомментировал:

— Кто-то кого-то съел.

— Скорее всего, сова, — сказала миссис Альт. — Наверное, лесную мышь или белку поймала.

Она, миссис Макгиверн, мистер Ван Эке, Лиз и Роджер сидели вокруг костра, время от времени подправляя его палочками от сосисок и зефира. Была уже половина двенадцатого.

— Похолодало, — заметила миссис Макгиверн.

Лиз сидела рядом с Роджером, подтянув к себе колени и обхватив их руками. Она закатала джинсы, и в свете костра её гладкие голые икры отливали темно — красным. Гладкие как кость, подумал он. Протянув руку, он прикоснулся к её лодыжке, потянул за носок. Она опустила руку и накрыла его пальцы своими. Её кожа от близости огня была горячей. От костра остались одни только угольки, и от них по земле расстилалось тепло. Лиз наклонилась вперед, приблизившись к нему головой. Её волосы отражали цвет костра, красновато — коричневый, почти переходивший в черный. На её шее он увидел мокрые полоски, и они напомнили ему тот день два года назад, когда Вирджиния ворвалась в дом и Лиз одна вышла из спальни, чтобы встретить её. Обычно испарина проступала у неё, когда ей бывало страшно, когда она волновалась, была в напряжении и даже когда была счастлива. Капельки влаги словно выпрыскивались на поверхность.

Но та материя, та субстанция, в которой она жила, сомкнулась вокруг неё, превратившись в обитель покоя, думал он. И Лиз ушла в тот идеальный сокровенный уголок неизменности, где ей было так легко. Быть может, её слегка встряхнуло. Но он не видел, чтобы в ней что-то изменилось. С ней ничего тогда не произошло. А этого-то он и искал с самого начала. Он видел это в её глазах, вернее, в глубине её глаз. Это доступно каждому. Во внутренний мир глаз можно проникнуть. Когда он прямо смотрел в её глаза, то видел в них завершенную личность, плавно движущуюся вокруг своей оси. Ничто не могло изменить её, повлиять на неё. Вирджиния тогда вторглась в дом, и Лиз выбежала из спальни, защищая не столько свой дом и свою честь, сколько его — и даже это пронеслось над ней, не задев ощутимо. Она осталась совершенно такой же, какой и была.

Вот она сидит, думал он, склонив голову на колени, положив свои пальцы на мои. Вот её гладкие, темные, блестящие, теплые ноги. От её волос, как всегда, приятно пахнет, у неё всегда будет эта прекрасная улыбка, и, помимо всего остального, она будет впускать в себя мой пристальный взгляд, в самую глубь, так, чтобы я мог увидеть — как не видел ни у кого другого — то, с чем я говорю на самом деле. И она никогда не убежит. Никогда не солжет. Пока я способен удерживать её внимание, я буду видеть все, как оно есть на самом деле. Она являет собой, пожалуй, окончательное бытие, насколько это для неё возможно. В пределах своего существования она абсолютна. И это так, потому что она ни на что, по сути, не завязана, просто существует. Но добиться её против воли или овладеть ею невозможно.

Счастье её, думал Роджер, состоит вот в этом, в том, что она сидит сама по себе, рядом со мной, ничего не делает, ничего ей не нужно, да в каком-то смысле она нигде и не была. У неё нет памяти, она неспособна смотреть в будущее, ничего не знает о смерти — как будто она всегда была здесь, ещё до этого костра, и пальцы её лежали на его пальцах.

Но со мной-то, думал он, все кончено. Для меня это был конец. На неё это, наверное, не повлияло, но на меня — ещё как. Знает ли она об этом? Она старалась — выскочила из комнаты, встала между мной и Вирджинией. Сделала все, что от неё зависело. Значит, знала, чем это может стать для меня. Но Вирджиния прорвалась сквозь её защиту, вошла в комнату.

Черт бы её побрал, эту Вирджинию, подумал он. Но ведь когда-нибудь даже Вирджиния заболеет и умрет. Жизнь её пойдет на убыль, и будет она ползать на ощупь, ожидая конца.

Но меня-то к тому времени уже давно не будет. Так что какая разница? Я уйду первым. В каком-то смысле, меня уже нет.

Сидевшая рядом Лиз спросила:

— А если вдруг откуда-нибудь выпрыгнет лесная кошка, что делать? Колотить в сковородку?

— Да, — ответил Роджер. — Или призвать на помощь бога.

Покачав головой, она устремила на него свой серьезный, полный надежды взгляд.

— Ты же не веришь в бога. Я знаю, ты мне говорил.

— Не верю, — подтвердил Роджер.

— А может быть, нужно верить? — спросила она.

— Может быть.

Наклонившись к ней, он поцеловал её в губы.

На следующий день, в субботу, после обеда Роджер с Греггом ехали обратно в Лос-Анджелес.

— А у древних римлян были марки? — спросил Грегг.

— Не думаю, — ответил он.

— У меня, кажется, есть одна марка из Рима.

— Может быть, — сказал он.

Яркий свет слепил глаза, и Роджер достал из бардачка темные линзы, которые крепились к его обычным очкам.

— Мне не хотелось идти в поход, — сказал Грегг. — Не люблю я походы.

— Почему?

— Да мы один раз с Билли Хаагом заблудились. Сами пошли в поход, никому не сказали. Два часа не могли дорогу найти.

— Осторожнее надо быть, — сказал он.

— Мы по компасу Билли шли.

Впереди на обочине стояло несколько батраков-мексиканцев, ловивших попутку. Они подняли руки, и он немного притормозил.

«Она бы остановилась», — подумал он, но прибавил скорость и проехал мимо.

Мексиканцы остались позади, их фигурки быстро уменьшались.

— Нужно было остановиться, — сказал он Греггу.

— А вон ещё стоят, — увидел Грегг.

Впереди голосовала ещё одна группа мексиканцев, некоторые даже вышли на дорогу. На этот раз он действительно затормозил. Мексиканцы ринулись к машине, и он знал, что повезёт их, нравится ему это или нет.

— Открой дверь, — сказал он Греггу.

Грегг открыл дверь, и мексиканцы один за другим полезли в машину. Первая группа тоже бросилась к ним и добежала прежде, чем он успел тронуться. Когда все втиснулись, места для Грегга уже не оставалось. Один из мексиканцев сгреб Грегга в охапку и посадил к себе на колени.

— Куда едете? — спросил у них Роджер.

Они залопотали между собой по-испански. Наконец один из них сказал:

— Санта-Паула.

— Через горы, — добавил другой.

— Хорошо, — сказал Роджер. — Я тоже туда.

Они поднялись по крутой извилистой дороге, перевалили через хребет и стали спускаться по его южной стороне. Один из мексиканцев спросил:

— Это твой мальчик?

— Да, — сказал Роджер.

Мексиканец погладил Грегга по голове.

— Он в школу ездит, — объяснил Роджер. — В Охай.

Все пассажиры широко улыбались Греггу, кое-кто протянул руку и тоже погладил его.

— Куда ты едешь? — спросил Роджера смуглый молодой человек с мощным лбом и крепким носом.

У него были большие, но не толстые губы и крупные зубы.

— В Лос-Анджелес, — сказал он.

— Там живешь?

— Да, — сказал он.

Молодой мексиканец сообщил:

— А мы едем в Импириал. Ездим туда на зиму работать. — Все те, что сидели впереди и сзади, и тот, который держал Грегга на коленях, подтвердили это. — Всю зиму урожай. Салат-латук. — Он изобразил, как нагибается, и все мексиканцы тяжело вздохнули. — Пора уже ехать, — сказал молодой. — А то поздно будет.

— Никогда не был в долине Импириал, — сказал Роджер.

Всю оставшуюся часть пути до Санта-Паулы они рассказывали ему о долине Импириал.

Когда Роджер их высадил, Грегг сказал:

— Надо же, все в машину влезли.

— Им нужно было перебраться через горы, — сказал Роджер.

Наконец они прибыли в Лос-Анджелес, он доехал до дома, припарковался. Дверь была открыта, значит, Вирджиния или, скорее всего, чернокожая горничная дома. Он смотрел на дом, и через некоторое время на крыльцо вышла горничная Кэти вытрясти швабру. Увидев его и Грегга, она помахала им рукой.

— Пойдем домой, — сказал Грегг, ерзая на сиденье. — Пошли, пап.

— Иди, иди сам, — ответил Роджер.

На его часах было полшестого. Скоро приедет Вирджиния.

— Давай, иди, — сказал он. — Я в магазин съезжу.

— Хорошо, — согласился Грегг.

— До свидания, — попрощался Роджер. Его сын выскочил из машины и пошел по дорожке.

— До свидания! — крикнул в ответ Грегг.

Роджер поехал в сторону магазина. Где-то через квартал он остановился и закурил. Солнце зашло. Тут и там зажглись огни. Многие магазины закрылись на выходные. В шесть часов он вышел, запер машину и пошел пешком, пока ему не попалась заправочная станция. Её служащий сидел и выписывал талон на смазку. Когда Роджер открыл дверь и вошел, он не обратил на него никакого внимания.

— У вас есть карты? — спросил Роджер.

— Какие? — спросил служащий. — Пиратские?

Роджер взял с полки карту Калифорнии. Все остальные оказались картами Лос-Анджелеса.

— Спасибо, — сказал он.

В машине он развернул карту.

«Шоссе 66, — подумал он. — До Барстоу, потом через пустыню Мохаве до Нидлса, потом по затяжному уклону, через границу Аризоны до Кингмена. Затем прямо на восток, через Нью-Мексико и «Техасский полуостров»[416] в Западную Оклахому, до Оклахома-Сити, и на север. До самого Чикаго».

Машина наполовину его. У него есть законное право выехать на ней за пределы штата. Вирджиния тут не сможет никак помешать, он был уверен в этом.

Но, конечно же, ему нужны деньги. Добравшись до Чикаго, он сможет устроиться мастером по ремонту, электриком или рабочим на завод, будет заниматься тем же, чем и сейчас. Но чтобы попасть туда, ему нужно триста долларов. Он вытащил бумажник и посчитал все, что у него было. Двадцать долларов. Не хватит даже, чтобы пересечь Аризону.

«Нет никаких причин, по которым мне нельзя их взять, — сказал он себе. — В каком-то смысле — и даже очень прямом — они мои. Никто меня не остановит, все признают, что у меня есть право бывать там. И полицейский так сказал».

Роджер завел двигатель и поехал по улице. В витринах магазина горел свет, внутри было темно. Продавцы, мастера, Вирджиния, Чик и Херб все заперли и ушли. Он повернул налево и въехал на стоянку у магазина. Припарковавшись у погрузочной платформы за магазином, где его не было видно, он вышел из машины. Потом обошел здание и отпер парадную дверь.

В магазине было пусто. Все ушли домой.

Он запер за собой дверь, прошел мимо прилавка и вошел через заднюю дверь на склад, где хранились в коробках товары — телевизоры, плиты, холодильники. Пожалуй, легче всего будет продать настольные телевизоры, особенно в городках, через которые он будет ехать. Он открыл дверь, выходившую на погрузочную платформу, и выбрал себе телевизоры — взял те, что стояли в задних рядах, их не было видно. По одному он стал выносить их в машину и загрузил ими багажник и заднее сиденье. Телевизоры были тяжелые, и когда он закончил, у него страшно разболелся бок.

«Чёртов бок», — думал он, тяжело дыша и дрожа. Зато телевизоры в машине. Не меньше чем на семьсот долларов по цене дилера. Даже если он получит меньше, чем по сотне за штуку, все равно наторгует на пятьсот долларов.

Поднявшись в кабинет, он нашел карточки учета на взятые им телевизоры, сунул их в карман и спустился. Удостоверившись, что везде выключил свет, он запер магазин и сел в машину, за руль.

Машина, чуть просевшая под тяжестью телевизоров, медленно выползла со стоянки. «Ничего, вес ещё сброшу, — подумал он. — Когда доберусь».


Глава 21 | Избранные произведения. II том | На территории Мильтона Ламки



Loading...