home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 10

Дорога подводила его все ближе и ближе к Бойсе, и у него появилось желание там остановиться. Ему ужасно хотелось переночевать в доме вместе со Сьюзан и Тэффи. Но неподалеку от Уиннемакки пришлось менять облысевшую шину, и это задержало его на несколько часов. Он не мог позволить себе приехать впритык: в Покателло надо было прибыть с запасом по времени.

Так или иначе, задержка повлияла на его график, и в Бойсе он въехал в три часа утра. Разумеется, ключ от дома был при нем, но если бы он вообще там остановился, то ему могло бы потребоваться провести там большую часть следующего дня. Оказалось бы, что Сьюзан нужно помочь с теми или иными проблемами, и, стоило бы ему начать с этим разбираться, он мог бы вообще не двинуться дальше.

Я мог бы вообще здесь остаться, подумал он.

Так что он проследовал через темный Бойсе, где все было закрыто, и на противоположной стороне города выехал на шоссе 30, на длинный прямой отрезок, простиравшийся вплоть до того места, где начинались малоприятные повороты и спуски. Движение в это время было скудным. Дорога была в его распоряжении.

На рассвете он съехал на обочину, обошел, чувствуя невыносимую усталость, вокруг машины, забрался на заднее сиденье и уснул. Жаркое солнце разбудило его перед самым полуднем. Вернувшись на водительское место, он поехал дальше, пока не увидел придорожную закусочную. Там он поел и отдохнул. Хозяин разрешил ему воспользоваться своей умывальней, и он побрился, вымылся до пояса, переоделся, обрызгался новым дезодорантом, после чего вернулся в машину, чувствуя себя обновленным.

По дороге ему пришло в голову, что он въехал на территорию Мильтона Ламки. В любое мгновение на глаза ему мог попасться серый «Мерседес». А что, если он движется ему навстречу? Сделать разворот и поехать за ним? Возможно, он направляется в Покателло, тогда надо будет только догнать его и держаться следом; у «Меркурия» максимальная скорость выше, так что это будет нетрудно. Но вдруг, подумал он, это окажется не Мильтон Ламки и не его «Мерседес»; вдруг это будет совсем другой «Мерседес», за рулем которого сидит кто-то другой, совсем незнакомый? Подумать только, я буду преследовать его миля за милей, все дальше и дальше от Покателло… но сколько серых «Мерседесов» могут разъезжать в этой части Айдахо в это время? Все равно, хватит и одного. Одного, помимо «Мерседеса» Ламки.

Или, подумал он, я мог бы наткнуться на него в придорожном кафе или на заправке. В мотеле. В аптеке в каком-нибудь городке, где мы оба будем покупать крем от загара, сигареты или пиво. Я мог бы остановиться на красный свет и увидеть его идущим по улице. Мог бы заметить его на обочине, дремлющим на заднем сиденье своего «Мерседеса». В Покателло мог бы увидеть, как он переходит улицу или слоняется со своим портфелем. Где угодно и когда угодно. Теперь, когда я оказался на территории Мильтона Ламки.

В Покателло он въехал вечером, на самом закате. Встреча на молочном заводе назначена у Мильта на половину одиннадцатого следующего утра. Так что он прибыл с запасом времени. Брюс свернул к мотелю под названием «Чудный вид», припарковал машину, снял комнату, внес свой чемодан внутрь и положил его на кровать.

Возможно даже, подумал он, что следующей машиной, которая въедет сюда, в мотель «Чудный вид», будет серый «Мерседес» Мильта.

Вечер был теплым, и он оставил дверь открытой, пока принимал душ в крохотной ванной комнате.

Ему пришло в голову, что неплохо бы узнать точное местоположение молочного завода. Поэтому, покончив с душем и надев свой нарядный однобортный костюм, он на машине отправился на розыски. Хозяин мотеля дал ему исчерпывающие указания, и он нашел завод в течение нескольких минут. Естественно, все уже разошлись по домам. Сзади, у металлической погрузочной платформы, выстроился ряд грузовиков. Этот вид — пустые грузовики — удручил его, и он поехал обратно в город. И ради такой вот картины проехать тысячу миль, подумал он. Хотя при дневном свете она не выглядела бы такой унылой.

Делать ему было нечего, и он проехался вверх и вниз по шоссе по обе стороны Покателло, высматривая серый «Мерседес». Возле каждого мотеля он сбрасывал скорость, чтобы тщательно и не торопясь осмотреть машины, припаркованные между домиками или у стен между пронумерованными дверьми. Ему попадались все марки машин и все разновидности мотелей, но нигде не было и признака искомого «Мерседеса». Он не оставлял этого занятия несколько часов, разъезжая в разные стороны и замедляясь возле каждого мотеля и вообще повсюду, где видел припаркованные машины. Позже движение начало редеть, и к двум часам все улицы в городе принадлежали ему одному. Но он продолжал ездить — ему не очень-то этого хотелось, но, с другой стороны, не жаждал он и возвратиться в мотель и лечь спать. К трем часам у него слишком замедлились реакции, чтобы он мог продолжать. Не добившись никакого успеха, он вернулся к своему мотелю, припарковался, вошел и лег.

На следующее утро Брюс поехал на молочный завод.

В солнечном свете заведение показалось ему гораздо более веселым, хотя признаков жизни он видел почти так же мало, как накануне. Очевидно, молоко привозили сюда на рассвете и разливали по бутылкам для доставки: от давешних выстроенных в ряд грузовиков не осталось и следа. Заводоуправление размещалось в маленьком здании с одной из сторон пастеризующего цеха, и он открыл дверь и вошел.

За лакированным дубовым столом сидела добродушная женщина сельского типа, одетая в расшитое цветами платье. Она спросила, чем может ему помочь, и он объяснил ей, что хочет увидеть мистера Ламки, когда тот появится.

— Может появиться в любой момент, — сообщила женщина. Она предложила ему стул и несколько субботних номеров «Ивнинг пост», чтобы было чем себя занять. Но он предпочел стоять у окна, выходящего на парковку компании; он по-прежнему высматривал серый «Мерседес», как и все время с тех пор, как оказался на территории Мильтона Ламки. Это стало у него идеей фикс, целью в цели; он жаждал увидеть не самого Ламки, но его «Мерседес».

Спустя какое-то время секретарша подошла к нему и сказала:

— Простите, но мистер Ламки позвонил и сказал, что не в состоянии прибыть на встречу с мистером Эннисом.

Он тупо на неё уставился.

— Он сказал, что болен, — пояснила она.

— Когда же он в таком случае появится? — спросил он.

— Он сказал мистеру Эннису, что очень скоро с ним свяжется.

— Так он здесь, в городе?

— Да-да, — покивала секретарша. — Остановился где-то здесь.

— А где именно, вы не узнали?

— Нет, — сказала она. — Он сказал, что сам свяжется с нами.

Сообщив свое имя и номер телефона в мотеле, он вышел из здания.

Теперь у него не было ни малейшего понятия, что делать. Он занялся тем же, что раньше, — стал разъезжать по Покателло, вверх по одной улице, затем вдоль следующей, разыскивая тот самый «Мерседес». Думать было не о чем. Он заехал так далеко, что оставить поиски было просто невозможно. Так что он колесил и колесил, но к закату так и не увидел никакого признака «Мерседеса», ни движущегося, ни припаркованного.

В половине седьмого он пообедал в ресторане. Потом остановился у своего мотеля, чтобы узнать, не звонил ли ему Ламки. Тот не звонил. Поэтому он снова принялся разъезжать по городу.

Если Ламки болен, то какова природа его болезни? Как сильно он болен? Попал в аварию на дороге? Или это было не более чем отговоркой, чтобы не явиться на встречу на молочном заводе? Допустим, думал он, Ламки вообще не добрался до Покателло; допустим, он остановился в каком-то другом городе и позвонил им оттуда. На этот раз он может и вовсе не добраться до Покателло. На молочном заводе Мильт может не появиться вплоть до своей следующей поездки, через несколько недель…

Но он продолжал ездить.

Движение вокруг оставалось довольно интенсивным до девяти или десяти вечера, потом, как и накануне, начало редеть. К часу ночи машины попадались ему на глаза совсем редко.

В два часа ночи он увидел «Мерседес».

Впереди на желтый свет светофора проскочил «Мерседес». Ему пришлось остановиться и смотреть, как тот едет дальше. Когда загорелся зеленый, он рванул следом, запоминая особенности его задних огней. Номера прочесть было невозможно: ему не удавалось подобраться достаточно близко. Может, это другой «Мерседес», думал он. Ночью все машины, кроме ярко-пастельных и черных, выглядят серыми. Он прицепился к нему, подбираясь все ближе и ближе, и наконец с ним поравнялся. Увидел на дверце выведенную по трафарету надпись:

БУМАЖНАЯ ФАБРИКА УОЛЕНА

ОБСЛУЖИВАНИЕ СЕВЕРО-ЗАПАДА

ТИХООКЕАНСКОГО ПОБЕРЕЖЬЯ

Значит, всё-таки Ламки. Он стал стучать по клаксону. На улице было темно, и Ламки он не видел, а потому никак не мог понять, узнал тот его или нет. «Мерседес» не останавливался. Он тоже не отставал, следуя то сбоку, то впереди. Ближе к выезду из города тот стал набирать скорость. Брюс сделал то же самое.

У очередного светофора ему удалось остановиться впереди. Поставив машину на ручник, он выскочил и бросился к «Мерседесу». Тот начал отъезжать, намереваясь обогнуть его «Меркурий».

— Эй! — крикнул он, колотя по дверце. «Мерседес» продолжал пятиться, а потом водитель переключил передачу и двинулся вперед, так рванув в его сторону, что ему пришлось отпрыгнуть. При этом он умудрился ухватиться за ручку двери и открыть её.

За рулем в машине сидела какая-то девушка, испуганная, с широко открытыми глазами. На ней была пышная юбка, а волосы были уложены длинными прядями, очень светлые волосы, так что она напоминала тщательно причесанную и ухоженную школьницу, отдраенную до блеска. С виду ей было не больше шестнадцати-семнадцати лет.

— Я ищу Мильта, — сказал он, повиснув на ручке двери, меж тем как машина продолжала двигаться.

— Что? — слабым голосом пропищала она.

— Останови свою чертову машину, — сказал он. — Я знаю, что это машина Мильта. Почему он заболел?

Девушка поставила ногу на тормоз, на ней были туфли без шнурков.

— Мильта Ламки? — спросила она звонким высоким сопрано.

— Я проехал сюда всю дорогу из Рино, чтобы поговорить с ним, — едва разборчиво пропыхтел он.

— Дайте мне отдышаться, — сказала она, уставившись на него.

— Съезжай на обочину, — сказал он. Им уже начали сигналить другие машины. Он побежал обратно к «Меркурию», впрыгнул в него и съехал с дороги. «Мерседес», вихляя, последовал за ним и тоже остановился. На этот раз Брюс подошел с пассажирской стороны, потеребил ручку, и девушка отперла дверь. Теперь она не выглядела испуганной, но её бледные, хрупкие черты безусловно были чертами ребенка; ему с трудом верилось, чтобы она могла вести эту машину, да и любую машину вообще. Ноги её едва достигали педалей. Собственно, и сидела-то она на подушке. Теперь он заметил, что в её белокурые волосы вплетена лента. Верх её одеяния был с глубоким вырезом, но фигура при этом никак не проявлялась. Это было детское платье на детском теле.

— Вы друг Мильта? — спросила она своим слабым голосом.

— Да, — сказал он. — Я пытался перехватить его на молочном заводе.

— Он не смог приехать на ту встречу, — сказала она. — А я искала какую-нибудь продовольственную лавку, ещё не закрытую, или ещё какое-нибудь заведение, где бы я могла купить ему банку замороженного апельсинового сока.

— Где он сам? — спросил он.

— Остановился в моей квартире, — сказала девушка. — Мы уже давно живем вместе.

Это объясняло, почему он не видел «Мерседеса» ни у одного из мотелей.

— Я приметил одну ещё не закрытую лавку, — сказал он. Проехав по стольким улицам, он знал теперь в Покателло каждый закуток. — Могу показать, если поедешь следом.

Вскоре они остановились перед миниатюрной семейной лавкой, где до сих пор не выключили свет и вывеску.

— Как вас зовут? — спросила девушка, когда они вошли в лавку. Когда он назвался, она помотала головой: — Он никогда о вас не упоминал.

— Он не знал, что я приеду, — пояснил он.

Пока хозяин лавки разбирался с покупками, Брюс добился, чтобы девушка дала ему свой адрес. Теперь, даже если бы они с ней расстались, он все равно смог бы найти Мильта. Он почувствовал воодушевление.

О чем ему беспокоиться? Один шанс из миллиона… после двух дней езды по городу. Потому что Мильту захотелось замороженного апельсинового сока.

В обычных условиях он вряд ли стал бы ожидать, что столь сложный поиск достигнет цели, но здесь, на территории Мильта Ламки, это представлялось вполне естественным. Теперь, когда это случилось, он ничуть не удивлялся.

Стоя рядом с ним в лавке, девушка спросила, для чего он хочет повидаться с Мильтом. В своих туфлях без каблуков она доходила ему до второй пуговицы пиджака. Он прикинул, что роста в ней не больше пяти футов и одного дюйма. Теперь, при лучшем освещении, он видел, что кожа у неё суше и грубее, чем у ребенка, а руки, когда она потянулась за пакетом с продуктами, не имели ничего общего с детскими руками. Пальцы у неё оказались узловатыми, а суставы их — стертыми докрасна. Ногти, когда-то окрашенные, но теперь шелушащиеся и неровные, она явно обгрызала. Линии на ладонях превратились в глубокие желобки. Мускулатура казалась необычайно развитой, и, поскольку на ней была блузка — безрукавка, он заметил у неё на плече белую оспинку, которой, несомненно, было уже немало лет. На одном из пальцев красовалось золотое кольцо, по виду обручальное.

Он ответил, что у него есть дело, которое он хочет обсудить с Мильтом. Девушка кивнула, по-видимому, восприняв это как нечто естественное. Он спросил, как её зовут, и она сказала, что Кэти Гермес и что она замужем. Её муж, Джек, живет где-то в Покателло, но не с ней; они расстались с год назад. С Мильтом она познакомилась у себя на работе, в конторе городской управы Покателло, где служила машинисткой; Мильт оказался там в связи с поставками бумаги городу. Теперь они уже несколько месяцев живут вместе, как будто они женаты.

— Сколько уже Мильт провел в Покателло? — спросил он, когда они пошли обратно к своим машинам.

Она ответила, что Мильт в городе уже почти неделю, он должен был проехать мимо Покателло, но заболел по дороге на восток, в Монпелье, и дальше не поехал.

— Что с ним такое? — спросил он, открывая и придерживая для неё дверцу «Мерседеса».

Она сказала, что этого никто из них не знает — а если Мильт и знает, то ничего не говорит. Какое-то хроническое заболевание, время от времени обостряющееся. Через несколько минут Брюс все увидит сам, до её дома совсем близко.

Забравшись в свой «Меркурий», он следовал за задними огнями «Мерседеса», пока наконец она не свернула на подъездную дорожку на жилой улице и припарковалась в деревянном гараже без дверей. Он остановился сзади, непосредственно на дорожке. Кэти подошла к нему с пакетом в руках.

— Это наверху, — сказала она. — Мы можем подняться по черной лестнице.

Она повела его вверх по наружной деревянной лестнице, мимо белья, развешанного на веревках, пустых бутылок, цветочных горшков и стопок газет, мимо нескольких дверей, на самый верхний этаж. Там, удерживая в равновесии пакет с продуктами, она достала ключ, отперла дверь, и они вошли в прихожую, где пахло мылом.

Когда она включила свет, он обнаружил, что находится в старом-престаром доме, в котором до сих пор сохранились медные водопроводные трубы, искусственные свечи, вмонтированные в стены, и узорчатые яйцеобразные дверные ручки, которые помнились ему с детских лет. Стены были выкрашены в желтый цвет. Прихожая была очень узкой, но дальше он оказался в просторной гостиной с высоким потолком, канделябры здесь были сняты, а электрический провод с потолка тянулся к полу, где кто-то установил розетку для настольной лампы и радиоприемника.

— Мильт, — позвала девушка, исчезая в другой комнате.

Вернувшись, сказала Брюсу:

— Одну минуту.

Она прошла с пакетом продуктов на кухню, а он ждал её в гостиной. В комнате было прохладно, и он видел, как она чиркнула спичкой, зажигая духовку в черной старинной печи.

— Мильт, — повторила она, снова проходя в другую комнату. — Здесь один человек, который приехал из Рино, чтобы с тобой поговорить.

Она закрыла за собой дверь, и больше он ничего не слышал и не видел. Он ждал. Через закрытую дверь до него донеслись звуки каких-то шевелений и мужское бормотание. Потом голос девушки. Казалось, они спорили. Наконец звуки прекратились вообще, он ничего не слышал.

Дверь открылась, девушка вышла и закрыла дверь снова.

— Ничего, если вы ещё какое-то время с ним не увидитесь? — спросила она.

— Ладно, — сказал он, подавляя свое нетерпение.

Девушка прошла на кухню и стала готовить апельсиновый сок.

— Какие у него симптомы? — спросил он, проходя за ней.

— Постоянный жар, — сказала она. — Слабость, отеки вокруг глаз. И у него проблемы с мочеиспусканием.

— Похоже на почечную инфекцию, — сказал он.

— Да, — согласилась она, размешивая сок в квартовой банке из-под майонеза. — У него есть какие-то таблетки. Это наступает и проходит. Сегодня уже не так плохо, как было вчера.

— Вы назвали ему мое имя? — спросил он.

— Сейчас он слишком сонный, — сказала девушка.

— То есть он меня не вспомнил?

— Ему настолько не по себе, что он не хочет никого видеть, пока не почувствует себя лучше. — Она так и не говорила, вспомнил его Ламки или нет. — Уверена, что он захочет поговорить с вами позже, когда почувствует себя лучше.

Он сказал ей, что не сможет задержаться в Покателло надолго.

— Может быть, завтра, — сказала она. — Наверное, ему будет лучше, когда он проснется утром. Сейчас он едва ли сам понимает, что говорит. Если вы хотите поговорить с ним о деле, то лучше подождать.

Шум из другой комнаты вынудил её поставить банку с соком и выйти из кухни. Он слышал, как они с Мильтом о чем-то говорят, потом она стала ходить из одной комнаты в другую. В таз наливалась вода, что-то наполнялось, относилось, потом снова зазвучали голоса.

— Тогда я загляну завтра утром, — сказал он, когда девушка вернулась.

— Хорошо, — согласилась она. — Знаете, я выпущу вас через переднюю дверь. Все равно он сейчас не спит.

Она провела его через всю квартиру и через комнату, в которой лежал на диване Мильт, завернутый в одеяло и с белой подушкой под головой. Проходя мимо, он увидел, что это, вне всякого сомнения, Мильт Ламки. Глаза у него оставались закрыты, и он шумно дышал. Руки у него были нездорового темного цвета, и таким же было лицо. В комнате пахло болезнью. На полу рядом с диваном лежали очки, стояли какие-то кастрюльки и лекарства.

Придерживая входную дверь, девушка выпустила его в коридор.

— Доброй ночи, — сказала она и почти сразу же закрыла за ним дверь.

Во всяком случае, он его видел, он точно знал, что это Мильт.

Он вернулся в свой мотель.


Глава 9 | Избранные произведения. II том | Глава 11



Loading...