home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 24

— За ними должен быть уход, — сказала Илка Вудман. Она всё-таки вытащила из них отчет о состоянии здоровья мистера Маршалла, — Но ведь нас миллиарды — мы можем с этим справиться. Для них должны быть созданы специальные центры, вроде игровых площадок. И дортуары. И питание должно быть организовано.

Чарли молча сидела на кушетке, перебирая складки на юбке. У неё был раздраженный, недоброжелательный вид; Ник не знал, почему — тогда это его, впрочем, и не заботило.

— Если нужно это проделать, — сказал Эд Вудман, — не мог бы он делать это помедленнее? Чтобы мы могли организовать уход? Они же могут изголодаться до смерти или попасть под колеса скибов — ведь они как малые дети.

— Предельная месть, — пробормотал Ник.

— Да, — согласилась Илка. — Но мы не можем оставить их умирать — беспомощных и… — она искала слово, — отсталых.

— Отсталых, — повторил Ник. Да, именно такими они и были — не как дети, а как умственно-отсталые дети. Отсюда и расстройство Маршалла, когда они попытались расспросить его.

И все из-за повреждения мозга. Их мозжечки были повреждены изнутри этой прощупывающей тварью.

Из все ещё работавшего телевизора теперь уже раздавался голос ведущего обычной трансляционной сети.

— …Всего двенадцать часов назад знаменитый физик Эймос Айлд, приглашенный Председателем Совета Грэмом на время кризиса в качестве специального советника, предсказал по всей телевизионной сети, что присутствие на корабле Провони какой-либо инопланетной формы жизни полностью исключено — повторяю: полностью исключено. — Впервые Ник уловил в голосе ведущего неподдельный гнев. — Из этого можно заключить, что Председатель Совета доверился… как это говорится? Доверился колоссу на глиняных ногах или что-нибудь вроде того — не знаю. Господи помилуй. — Было видно, как ведущий опустил голову. — Казалось хорошей мыслью — нам, во всяком случае, — навести балтиморскую лазерную установку на дверцу «Динозавра». Теперь, задним числом, мне кажется, это было слишком простое решение. После десяти лет скитаний в космосе Провони вовсе не собирался позволить прикончить себя подобным образом. И с ним был Морго Ран Вилк, как нам сообщили имя или титул инопланетянина. — Отвернувшись от микрофона, ведущий сказал кому-то вне поля зрения камеры: — Впервые в жизни я рад, что я не Новый. — Похоже, он не понимал, что его слышит весь мир, — да его это и не заботило: он продолжал сидеть молча, качая головой и вытирая глаза. Потом он исчез с экрана, и появился другой ведущий — очевидно, его преемник. Вид у него был похоронный.

— Повреждение нервной ткани, по-видимому, умышленно… — начал он, но тут Чарли взяла Ника за руку и увела его от экрана.

— Я хочу послушать, — запротестовал он.

— Мы собираемся прокатиться, — сказала Чарли.

— Зачем?

— Чтобы не торчать тут, будто нас сняли с вешалки. Мы полетим быстро. Мы полетим в «Пурпурной морской корове».

— Ты хочешь сказать, мы вернемся туда, где был убит Дэнни? — Он очумело уставился на неё. — У черных пидоров наверняка там какое-то ограждение, система тревоги…

— Им теперь не до этого, — тихо проговорила Чарли. — Во-первых, всех их собрали разгонять толпу, а во-вторых, если я хоть несколько минут не прокачусь на «Корове» — высоко-высоко и быстро-быстро, — то, наверное, покончу с собой. Я серьезно, Ник.

— Ладно, — согласился он. Да и в чем-то она была права: не было никакого смысла торчать здесь, прилипнув к телевизору. — А как мы туда доберемся?

— На скибе Эда, — ответила Чарли. — Эд, можно мы возьмем твой скиб? Немного прогуляться?

— Конечно. — Эд передал ей ключи! — Только вам может понадобиться горючее.

Ник вместе с Чарли поднялись по лестнице на крышу: до неё было всего два этажа, и лифт оказался ни к чему. Какое-то время оба молчали, поглощенные поисками скиба.

Расположившись наконец у рычага управления, Ник заметил:

— Тебе следовало бы сказать ему, куда мы направляемся. Насчет «Коровы».

— Зачем его беспокоить? — Это был весь её ответ; больше она ничего не добавила.

Ник поднял скиб в небо — теперь оно было практически свободно от движения. Вскоре они уже парили над бывшим пристанищем Чарли. Там, на посадочной площадке, стояла «Пурпурная морская корова».

— Ну что, спускаться туда? — спросил Ник у Чарли.

— Да. — Она внимательно осмотрелась. — Я никого поблизости не вижу. Им в самом деле больше не до того. Ведь все кончилось, Ник. Все кончилось для ПДР, для Грэма, для Эймоса Айлда — можешь ты представить, что сделает эта тварь, когда до него доберется?

Ник заглушил двигатель скиба и беззвучно спланировал вниз — так, чтобы остановиться рядом с «Коровой». Пока все в порядке.

Чарли ловко выпрыгнула с ключом в руке; она подошла к «Корове» и вставила ключ в дверцу. Дверца открылась — Чарли тут же протиснулась к рычагу управления и жестом предложила Нику открыть другую дверцу.

— Быстрее, — поторопила она. — Я где-то слышу тревогу — наверное, на первом этаже. Ну, теперь-то и черт с ней. — Она с ожесточением надавила на газ, и «Корова» взмыла в небо, скользя в воздухе как ласточка, как гладкий диск.

— Посмотри, — попросила Чарли, — нет ли за нами кого-нибудь.

Он оглянулся.

— Никого не видно.

— Я сделаю противозенитные маневры, — сказала она, — как называл их Дэнни. Мы с ним делали множество всяких «штопоров» и «иммельманов». От них аж мороз по коже. — Скиб нырнул, проревев в ущелье меж двумя высоченными зданиями. — Послушай-ка эти трубы! — крикнула она и ещё сильнее выжала педаль газа.

— Если ты будешь так вести, — заметил Ник, — то наверняка напорешься на офиданта.

Она повернулась к нему.

— Как же ты не понимаешь? Теперь им и дела нет. Всех государственных институтов, всего, что им надо было охранять… ничего этого больше нет. Их начальники теперь вроде того мужчины, которого вы с Эдом навещали внизу.

— Знаешь, — сказал он, — ты изменилась с тех пор, как я впервые встретил тебя. — «За какие-то пару дней», — сообразил он. В ней уже не было той бурлящей жизнерадостности; её манеры стали резкими, почти вульгарными; на лице её по-прежнему был густой слой косметики, но теперь он превратился в настоящую безжизненную маску. Ник и раньше это подмечал, но теперь это приняло какую-то необратимую форму. Буквально все в ней — и то, как она говорила или двигалась — казалось лишенным жизни. «Словно она уже ничего не чувствует, — подумал Ник. — Но прикинь, сколько всего произошло: вначале разгром типографии на Шестнадцатой авеню, затем это её жуткое свидание с сексуально озабоченным Уиллисом Грэмом, затем гибель Дэнни. А теперь и это. Ей просто уже нечем чувствовать».

Словно прочитав его мысли, Чарли сказала:

— Конечно, я не могу управлять «Коровой», как это получалось у Дэнни. Он был потрясающим пилотом — бывало, он разгонял её до ста двадцати…

— В городе? — спросил Ник. — В уличном движении?

— На больших скоростных магистралях, — ответила Чарли.

— Вы оба давно должны были угробиться. — От её бешеной гонки ему уже стало не по себе, а Чарли все увеличивала скорость. На шкале было сто тридцать. Слишком быстро для него.

— Знаешь, — сказала Чарли; обеими руками сжимая рычаг управления и пристально глядя вперед, — а ведь Дэнни был интеллектуалом, настоящим. Он прочел все книжки и брошюры Кордона — все его сочинения. И очень этим гордился; это позволяло ему ощущать превосходство над остальными. Знаешь, что он часто говорил? Он говорил, что он, Дэнни, никогда не ошибается и что если у него есть посылка, то он может вывести из неё абсолютно точное заключением

Она сбавила ход и свернула в боковую улочку, застроенную зданиями поменьше. Теперь у неё, казалось, появилась какая-то цель — до этого она вела скиб, просто испытывая радость полета, а тут замедлила ход, опустилась пониже… Ник посмотрел вниз и увидел какую-то пустынную площадь.

— Центральный парк, — мельком взглянув на него, пояснила она. — Ты бывал здесь раньше?

— Нет, — покачал он головой. — Я и не думал, что он до сих пор существует.

— А большей части уже и нет. Его урезали до одного-единственного акра. Но трава там осталась — это все ещё парк. — Помрачнев, она сказала: — Мы с Дэнни как-то обнаружили его, когда кружили здесь поздно ночью — часа в четыре. У нас прямо глаза на лоб вылезли — в самом деле. Здесь мы приземлимся. — Скиб спустился, замедляясь и просто двигаясь вперед; затем Чарли ещё опустила его — и резиновые шины коснулись земли. С убранными крыльями скиб сразу превратился в наземное средство передвижения.

Открыв дверцу со своей стороны, Чарли выбралась наружу; Ник последовал за ней и тут же был поражен травянистой поверхностью под ногами. Первый раз в жизни он ходил по траве.

— Как там твои шины? — спросил он.

— Что?

— Ведь я нарезчик протектора, помнишь? Если ты дашь мне фонарик, то я осмотрю их и скажу, нарезаны они заново или нет. Понимаешь, это ведь может стоить тебе жизни. Если одна из шин заново нарезана, а ты об этом не знаешь.

Чарли растянулась на траве, подпирая руками голову.

— С шинами все в порядке, — отозвалась она. — Мы пользовались «Коровой» только по ночам, когда есть где разогнаться и летать. А днем, как наземный транспорт, мы её не использовали — только при крайней необходимости. Вроде того случая, когда погиб Дэнни. — Потом она долго-долго молчала — просто лежала на холодной сырой траве, разглядывая звезды.

— Сюда никто не приходит, — сказал Ник.

— Никогда. Его бы совсем уничтожили, но у Грэма есть о нем какие-то теплые воспоминания. Наверное, он играл здесь ребенком. — Она подняла голову и удивленно спросила: — Можешь представить Грэма младенцем? Или Провони, если уж на то пошло? Знаешь, зачем я тебя сюда притащила? Затем, чтобы мы могли заняться любовью.

— Ого! — вырвалось у Ника.

— Ты не удивлен?

— С тех пор, как мы встретились, каждый из нас уже думал об этом, — ответил он. Так, по крайней мере, было для него; он подозревал это и в ней, хотя она, конечно, могла бы это отрицать.

— Можно я тебя раздену? — спросила она, роясь в карманах его пальто в поисках чего-нибудь ценного, что могло бы выпасть и затеряться в траве. — Ключи от машины? — спросила она. — Идентабели? Ох, ну что за черт. Сядь-ка. — Он сел, и она сняла с него пальто, которое аккуратно положила на траву рядом с ним. — Теперь рубашку, — сказала она и продолжала в том же духе, пока не раздела его догола. А потом принялась за свою одежду.

— Какие у тебя маленькие груди, — прошептал Ник, едва различая её в тусклом свете звезд.

— Слушай, — тут же отозвалась она, — для тебя, кажется, это в порядке вещей.

Это тронуло его.

— Нет, конечно нет, — ответил он. — Я не хочу, чтобы ты это делала… — Он положил руку ей на плечо. — Ведь все из-за того, что здесь ты занималась этим с Дэнни. «Для тебя, — подумал он, — это может быть каким-то возвратом в прошлое, а для меня… перед глазами у меня какой-то призрак: юноша с лицом Диониса… вся эта жизнь, погубленная как раз вот так». — Это напоминает мне отрывок одного стихотворения Йитса, — сказал он. Потом он помог ей снять квазиорговый свитер: снимать его было куда сложнее, чем надевать, поскольку он прилегал по всем изгибам тела.

— Лучше бы я просто опрыскалась краской, — заметила Чарли, когда свитер был снят.

— Тогда бы ты не получила фактуру ткани, — возразил Ник. Он замялся на секунду, потом с надеждой спросил: — Тебе нравится Йитс?

— Он был до Боба Дилана?

— Да.

— Тогда я и слышать о нем не хочу. Насколько мне известно, поэзия начиналась с Диланах а потом постепенно приходила в упадок.

Совместными усилиями они избавились от остатков одежды; какое-то время они просто лежали голые на холодной влажной траве, а затем одновременно подкатились друг к другу; он оказался наверху, обнял её и стал внимательно разглядывать её лицо.

— Я уродка, — заявила она. — Правда?

— Ты так считаешь? — ошеломленно пробормотал он. — Да ты что — ты одна из самых привлекательных женщин, каких я вообще встречал.

— А я не женщина, — безапелляционно выдала она. — Я не могу отдавать. Я могу только брать, но не отдавать. Так что ничего от меня не жди — кроме того, что я сейчас здесь.

— Это изнасилование несовершеннолетней, — немного погодя сообщил он ей.

— Да посмотри — настал конец света, — стала втолковывать ему Чарли. — Нами овладевает, разрушая неврологически, какая-то неуничтожимая тварь. Так какой же пидор в такое время соберется привлечь тебя? И в любом случае должна быть подана жалоба, а кто этим станет заниматься? Кто будет свидетелем?

— Свидетелем, — повторил он, на мгновение крепче прижав её к себе. Системы слежения ПДР… Наверняка у них установлена такая в Центральном парке, хоть он ими и почти забыт. Он отпрянул от неё, а затем вскочил на ноги. — Быстро одевайся, — бросил он, подбирая свою одежду.

— Если ты подумал, что у пидоров тут есть монитор…

— Именно.

— Будь уверен, все они смотрят на Таймс-сквер. Кроме их Новых Людей — например, директора Барнса. Те присоединяются к уже поврежденным. — Вдруг её осенила мысль. — А ведь достанется и Уиллису Грэму. — Она села, погрузив руки в свои взъерошенные, влажные от травы волосы. — Жаль, — сказала она, — а мне он чем-то нравился. — Она стала подбирать свою одежду, но затем бросила её на землю и умоляюще проговорила: — Ну посмотри же, Ник. Никакое ПДР и не думает нас свинчивать. Знаешь, что я сделаю… возьми меня ещё ненадолго — может, хоть минуток на пять. И можешь прочитать мне — как его там? — то стихотворение.

— Ты же знаешь — у меня нет с собой книги.

— А так ты его не вспомнишь?

— Думаю, вспомню. — Страх поднимался у него в груди, заставляя его трепетать, пока он снова снимал с себя одежду и приближался к распростертой на траве девушке. Обняв её, он сказал: — Это грустное стихотворение; я просто думал о Дэнни и об этом пятнышке, куда вы раньше прилетали на своей «Корове». Здесь словно похоронен его дух.

— Ты делаешь мне больно, — пожаловалась Чарли. — Постарайся помедленнее.

Потом он снова поднялся. И принялся методично вдеваться.

— Я не могу позволить себе, — пояснил он, — попасть в лапы этим рыщущим за мной убийцам, этим черным пидорам.

Она даже не пошевелилась. А потом попросила:

— Прочитай мне стихотворение.

— А ты оденешься? Пока я буду его читать?

— Не-а, — отозвалась она, закинув руки за голову и разглядывая звездное небо. — Провони явился оттуда, — сказала она. — Боже мой, я просто черт знает как счастлива, что я не Новый Человек… — Она вдруг жестко процедила: — Он правильно делает, и все же… просто нельзя их не пожалеть — этих Новых Людей. Лоботомированных. Нет у них больше узлов Роджерса — и ещё Бог знает чего. Хирургия из космоса. — Она рассмеялась. — Давай все это подробно опишем и назовем «Космический хирург с далекой планеты». Идет?

Он ползал на четвереньках, собирая её вещи. Сумочка, свитер, нижнее белье.

— Я прочту тебе стихотворение, и тогда ты поймешь, почему я не могу бывать там, где бывали вы с Дэнни; я не могу заменить его, став чем-то вроде нового Дэнни. А то ты начнешь давать мне его бумажник, который, верно, припрятан где-нибудь, как страусиная голова, его часы «Критерион», его сногсшибательные запонки… — Он прервался. — «Пусти — я должен уходить туда, где волнами нарциссы, лилии…» — Он замолчал.

— Продолжай, — сказала она. — Я слушаю.

— «Лилии, где бедный фавн лежит под сонною землей — увенчан век его, — но там все мнится мне…»

— А что значит «мнится»? — спросила Чарли. Он не обратил внимания и продолжал:

— «Все мнится мне: выходит он в росе купаться по утрам и растворяется, как дым…» — «Пронзенный пением моим», — мысленно досказал он. Но вслух ему этого было не произнести — слишком это его трогало.

— И тебе нравится? — спросила Чарли. — Такая старая дребедень?

— Это мое любимое стихотворение, — буркнул Ник.

— А тебе нравится Дилан?

— Нет, — покачал он головой.

— Прочти мне ещё стихотворение. — Уже одетая, она села рядом с ним, обняв руками колени и положив на них голову.

— Других я наизусть не помню. Я даже не помню, как это кончается, хотя читал его тысячу раз.

— А Бетховен был поэтом? — спросила она.

— Композитором. Музыку писал.

— Как и Боб Дилан.

— Ну, мир не с Дилана начался, — заметил Ник.

— Пойдем, — сказала Чарли. — Я, кажется, простудилась. Тебе понравилось?

— Нет, — признался он.

— Почему?

— Ты слишком напряжена.

— Если бы ты испытал то, что испытала я…

— Может быть, и так. Ты слишком многое узнала. Слишком многое и слишком рано. Но я люблю тебя. — Он обнял её, крепко прижал к себе и поцеловал в висок.

— Правда? — Что-то от её былой жизнерадостности вернулось к ней; она вскочила, широко раскинула руки — и закружилась, смеясь в полный голос.

Полицейский патрульный корабль с выключенными красными огнями и сиреной спланировал за спиной у Ника, бесшумно приземляясь.

— К «Корове»! — крикнула Чарли — и они бросились туда, протиснулись внутрь, и Чарли села к рычагу управления. Она запустила двигатель — «Корова» покатилась вперед, разворачивая крылья.

Вспыхнули красные огни поганой машины ПДР; завыла и сирена. А через мегафон с патрульного корабля им протрубили что-то неразборчивое — слова все повторялись и повторялись, пока Чарли не завизжала от невыносимого рева.

— Я скину его с хвоста! — выкрикнула она. — Дэнни тысячу раз так делал — а я у него научилась. — Она изо всей силы выжала газ, сровняв педаль с полом. Рев заработавших на полную мощность труб загрохотал позади Ника, а голова его запрокинулась, когда «Корова» резко рванулась вперед. — Теперь-то я покажу тебе все, на что способен этот движок, — заявила Чарли; взгляд её метался по сторонам. А «Корова» продолжала набирать скорость; Нику ещё не приходилось летать в таком форсированном скибе, хотя он видел немало скибов с форсированными двигателями, которые привозили на стоянку для перепродажи. Но там не было даже ничего похожего.

— Дэнни вкладывал в «Корову» каждый заработанный юкс, — сообщила Чарли. — Он приспособил её как раз для таких случаев — чтобы удирать от пидоров. Смотри. — Она щелкнула переключателем и откинулась назад — уже не касаясь рычага управления. Скиб вдруг упал почти до земли; Николас весь напрягся — катастрофа казалась неизбежной, — а затем, благодаря какой-то неизвестной ему системе автопилота, корабль на умопомрачительной скорости заскользил по узким улочкам меж старых деревянных лавок — где-то в трех футах от земли.

— Нельзя так низко летать, — сказал ей Ник. — Мы теперь ниже, чем если бы катили с выпущенным шасси.

— А теперь посмотрим. — Она обернулась взглянуть на летевший позади патрульный корабль ПДР — он следовал за ними, в точности на их уровне, — а затем она рванула ручку набора высоты, переведя её на девяносто градусов.

Они буквально выстрелили вверх, в темноту — а патрульный корабль за ними.

И теперь с юга появился ещё один патрульный корабль.

— Нам придется сдаться, — сказал Ник, когда два патрульных корабля объединились. — Теперь они в любую секунду могут открыть огонь и сбить нас. В следующее же мгновение, если мы не подчинимся этим мигающим красным сигналам, они так и сделают.

— Но если нас поймают, они прикончат тебя, — возразила Чарли. Она увеличила угол полета, но за ними по-прежнему два патрульных корабля полиции выли сиренами и сверкали огнями.

«Корова» ещё раз спикировала — в свободном падении, — пока система автопилота не остановила её в нескольких футах от мостовой. Корабли полиции следовали за ними. Они сделали точно такое же пике.

— О Господи, — пробормотала Чарли. — У них тоже стоит система граничного контроля Ривса-Ферфакса. Ладно, посмотрим. — Её лицо яростно подергивалось. — Дэнни, — позвала она. — Дэнни, что же мне делать? Что мне теперь делать? — Она резко свернула за угол — задев уличный фонарь, как отметил Ник. А потом прямо перед ними вспыхнуло рвущееся облако огня.

— Гранатометы или термотропные ракеты, — сказал Ник. — Предупредительный выстрел. Включи радиосвязь на полосе частот полиции. — Он потянулся к пульту управления, но она бешено отбросила его руку.

— Я не намерена с ними разговаривать, — процедила она. — И не собираюсь их слушать.

— Они уничтожат нас следующим же выстрелом, — убеждал её Ник. — У них есть на это санкции — они обязательно так и сделают.

— Нет, — отрезала Чарли. — Им не сбить «Корову». Обещаю тебе, Дэнни.

«Корова» ринулась вверх, сделала «иммельман», ещё один, затем «бочку»… а патрульные корабли остались у них на хвосте.

— Я направляюсь… знаешь, куда я направляюсь? — спросила Чарли. — К Таймс-сквер.

Ник ждал этого.

— Нет, — покачал он головой. — В тот район не пропускают никаких кораблей; его изолировали. Ты влетишь в плотный строй черно-белых.

Но она летела дальше. Впереди Ник увидел огни прожекторов и несколько кружащих военных кораблей. Они были уже на подлете.

— Я хочу пробраться к Провони, — пояснила она, — и попросить у него убежища. Для нас обоих.

— Ты хочешь сказать, для меня, — уточнил Ник.

— Я прямо попрошу его, — продолжала Чарли, — впустить нас в его защитную сеть. Он сделает это — я уверена, что он так и сделает.

— Может быть, — сказал Ник, — он так и сделает.

Впереди вдруг замаячили какие-то очертания. Тихоходный военный транспорт, перевозящий боеприпасы для установки, выпускающей ракеты с водородной боеголовкой; предупредительные огни горели непрерывной цепью по всему его корпусу.

Крик Чарли:

— Господи, я не могу…

И потом удар.


Глава 23 | Избранные произведения. II том | Глава 25



Loading...