home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5

— Артем Владимирович, — прошептала я непослушными губами и кинулась к мужчине, хватая его за руки, с которых, судя по всему, он только что собирался смыть кровь.

Быстро включила воду, отрегулировала, чтобы была едва теплой. У него ведь руки поранены, если сделать чуть горячее, ему будет больно. Аккуратно, стараясь не задевать мелкие ранки и ссадины, я смысла с его рук кровь, бормоча извинения себе под нос.

Промыв раны, промокнула чистым полотенцем и, открыв ближайший шкафчик, достала перекись для обработки. Судя по ранам, начальник бил Петеньку в лицо, и смело могу утверждать, что Петенька недосчитается нескольких зубов.

Переживания за Артема Владимировича постепенно стихли, а в груди собирался теплый комочек благодарности: за меня так даже брат никогда не заступался, только отец. Я полила сбитые костяшки обеззараживающим раствором и туг же начала дуть, приговаривая, чтобы он потерпел, и сейчас обязательно все пройдет.

Стою, дую и понимаю, что-то не так. Поднимаю взгляд и натыкаюсь на смеющиеся серые глаза, а лицо такое серьезное, что сразу и не скажешь, что Артем Владимирович в душе надо мной ржет. И тут до меня доходит, что я держу за руки взрослого мужчину и дую ему на сбитые костяшки, как маленькому мальчику, еще и приговариваю, чтобы он потерпел. Отскакиваю от начальника, а щеки заливает медленный жар, уверена, такой красной я еще никогда не была.

— Ну что же вы, Оксана Александровна, бросили пострадавшего, мне все еще больно, — произносит ровным голосом, а в глазах уже не смешинки, там черти пляшут, размахивая вилами!

Стало вдруг так обидно. Непонятно ведущий себя начальник, неожиданная поездка, встреча с Максимом Алексеевичем, внезапный переезд, теперь еще и Артем Владимирович надо мной смеется, а я, между прочим, переживаю за него. Как увидела кровь на его руках, так сразу все мысли из головы вылетели, а он…

— Оксана Александровна, не смейте плакать! Оксана Александр… тьфу, Оксана, я серьезно, немедленно прекрати, а то я испугаюсь и убегу.

Смахнула набежавшие на глаза слезы и с прищуром на него посмотрела. А ведь и правда убежит, вон, в глазах уже зарождается паника, видимо, не привык начальник иметь дело с плачущими девицами. А выставить меня за дверь или развернуться и бросить одну совесть не позволяет.

Плакать я передумала, посмеялся, ну и ладно, главное, приехал меня спасать, когда я его даже не просила, да и смеялся надо мной он по-доброму.

Артем Владимирович, увидев, что я плакать не собираюсь, быстренько вытолкал меня из ванной, довольно хмыкнул, увидев количество сумок и пакетов, сгреб все, кроме чемодана с цветочками, и, открыв пинком двери, вышел на лестничную площадку. Я пожала плечами и, выдвинув ручку, покатила за собой чемодан. Вышла, захлопнула двери квартиры и замерла с открытым ртом. На площадке, привалившись к стене, сидел Петенька с довольно сильно разукрашенной и начинающей заплывать физиономией. В этот раз он даже не смотрел в мою сторону, а увидев, что за нами наблюдает мой начальник, еще и отвернулся, вызвав у ледяного довольную усмешку. Почему-то показалось, что при их разборках неоднократно звучало что-то вроде «…и чтоб в ее сторону даже не смотрел». Вполне в духе Артема Владимировича, да и Петенька очень уж красноречиво себя вел, даже отвернулся, показывая, что не смотрит на меня.

Всю дорогу до машины я снова размышляла. Это вообще нормально? Человеку плохо, пусть и такому как Петенька, а я вместо того чтобы переживать, испытываю какое-то чувство удовлетворения и спокойствия. Даже злость на хозяйку квартиры прошла.

— Ну что, поехали? — открыл переднюю дверцу красной машины Артем Владимирович, жестом приглашая меня садиться.

— А куда?

Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, и судорожно соображала, где и как мне быстро найти съемное жилье не далеко от работы. Садиться в машину не спешила, хоть и видела, что начальник медленно начинает терять терпение.

— Ко мне домой, — терпеливо просветил меня мужчина.

— А зачем? — не подумайте, я совсем не дура, просто всегда остается надежда на то, что ответ тебе дадут совсем не тот, о котором ты думаешь.

«Я буду вам платить зарплату в двойном размере, а вы будете не только моим помощником, но еще и любовницей. Согласны?» — снова зазвучал в моей голове его вопрос.

— Чтобы жить, Оксаночка, чтобы жить, — произнес с легкой насмешкой,

— Артем Владимирович, спасибо вам, что приехали и помогли мне, хотя, по сути, это вас вообще не должно было касаться. Я вам за это очень благодарна, но к вам домой я не поеду, и уж точно не собираюсь с вами жить!

— А я вас, Оксана Александровна, и не спрашиваю. Если вспомните, что было написано в договоре, который вы подписали, то даже поймете, почему.

Стою, судорожно вспоминаю, чего же я там подписала. Если честно, читая договор, я как-то больше выискивала в нем пункты с неприличными предложениями и требованиями. Как ни искала, не нашла. Да и на тот момент я была наполовину в отчаяньи, наполовину напугана и еще наполовину, или даже больше, чем на половину, соблазнена столь высокой, можно сказать, даже неприличной зарплатой. Секретарши месяца за четыре смогут заработать столько, сколько я получаю за месяц. А тут, подумаешь, помощница, так это же хорошо, не только кофе надо таскать, но еще и мозгами работать, а личная помощница — это, можно сказать, уже престижная должность с дальнейшим повышением, ну тут уж как себя покажешь.

Медленно, но в голове начинали всплывать отдельные пункты, вот, чувствую, сейчас надо вспоминать именно то, что значилось под жирной надписью «Личная помощница особого назначения». Чувствую, это «особого» не выльется для меня ни во что хорошее.

Никакой личной жизни, это помню хорошо, не так, конечно, все было написано, но очень близко к этому.

— Ненормированный график, командировки, являться по первому зову, выполнять любое требование непосредственного начальника, то есть вас, — бубню, перечисляя то, что помню. Вроде бы было еще что-то важное… — Что-то про дополнительные обязанности, смену места жительства…

— Достаточно, — прервал мои жалкие потуги Артем Владимирович, сверкая злобным взглядом. — Сейчас приедем ко мне домой, и будешь заново изучать договор, и чтоб от зубов отлетало!

— Не поеду, — уперлась я рогом и для наглядности еще и ручки на груди сложила, — с места не сдвинусь!

— В машину. Быстро! — шипящий начальник — это что-то для меня новое и еще не изученное. Стою, наблюдаю, гадаю, что будет дальше.

Ну не засунет же он меня в машину насильно, в самом деле. Это ведь уже статья.

— Оксана Александровна! — уже совсем не медленно закипает начальство. А во мне вдруг как что-то перемкнуло, стою и с каким-то извращенным удовольствием наблюдаю за скорым срывом ледяного. Не все же ему меня доводить! Да и раздражают его вечные перескакивания с «вы» на «ты» и обратно.

Отпустив дверцу, он медленно и плавно скользнул ко мне. Я от него, и так вокруг машины. Смотрю на его перекошенное злостью и раздражением лицо и понимаю, вот сейчас точно засунет и не просто в машину, а уже в багажник, наплевав на уголовный кодекс.

Остановилась и решила сказать ему все как есть.

— Я не буду с вами спать! — выпалила на одном дыхании и замерла как кролик перед удавом. Вот сейчас, похоже, уже последняя стадия озверения, и Артем Владимирович заглотит меня, даже не подавившись.

— У тебя пять секунд, чтобы сесть в машину. Или я прямо сейчас прямо здесь на вот этом капоте, — он ткнул пальцем мне за спину, — исполню все твои эротические мечты, связанные со мной, и не один раз, и так, что после этого ты точно перестанешь от меня шарахаться. Потому что сил не будет! — последнюю фразу он уже буквально выкрикнул мне в лицо.

Вот это да-а-а. Опомнилась, когда уже сидела в машине, с закрытой дверцей и даже пристегнутая. В голове крутились неприличные слова, выстраивающиеся в причудливые предложения, и все на тему моих умственных способностей. Надо было бежать, а я, как покорная овца, уселась в машину, стоило ему приказать. Видимо, сказываются три месяца работы и отточенные до автоматизма рефлексы выполнять его приказы быстро и беспрекословно, особенно когда он в бешенстве.


* * * | Помощница особого назначения | * * *



Loading...