home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

Тишина, ни орущего будильника, ни подозрительного шума, даже… я аккуратно прощупала рукой половину кровати за спиной, пусто. Ну надо же, ничего необычного, странно.

Вчера я уснула за столом, но то, что ледяной отнес меня в спальню и опять создал максимальные для удобного сна условия, воспринималось чем-то нормальным, не в первый раз.

Подтянула сползшие из-за распущенного шнурка на бедра штаны, поправила топ и, помня о вчерашнем неожиданном вторжении начальника, отправилась переодеваться и приводить себя в порядок в ванную комнату.

В квартире никого не оказалось, значит, уже ушел на работу. Я соорудила себе несколько бутербродов, сделала кружку кофе и отправилась в кабинет. Не стоит испытывать терпение начальства, я хоть и дома, но работу никто не отменял.

День пролетел незаметно. Заказала доставку папок, разобрала и разложила документы. Несколько раз порывалась позвонить и спросить, что делать с детскими рисунками, которые неожиданно отыскались среди кипы деловых бумаг. Но каждый раз не решалась и в итоге, сложила рисунки в отдельную папку. Протирая пыль с доступных поверхностей, все гадала, кому же принадлежат эти художества? О личной жизни своего начальника я не знала абсолютным счетом ничего. Кто знает, может быть, он даже женат? Хотя кольца на пальце я у него не наблюдала, да и не притащил бы он меня в этом случае в свою квартиру, а жил бы с женой и своим ребенком. Скорее всего, разведены, это отлично объясняло найденные рисунки при отсутствии в доме ребенка. Видимо, начальник забирает свое чадо к себе только по определенным дням. Интересно, у него сын или дочь? По рисункам судить сложно, скорее всего, рисовавшему малышу не больше трех годиков или около того. К мысли о малыше я отнеслась на удивление спокойно, чего не скажешь про мысли о его хоть и бывшей, но все же жене.

Разозлившись на себя за такие мысли и тем более непонятные чувства, закинула тряпку, которой стирала пыль обратно в ведро и решила, что с него хватит и такого порядка. Горничной я не нанималась, а вот кушать хотелось очень.

Потопала на кухню с мыслями соорудить себе новые бутерброды и отправиться отмокать в ванной. Пришла, огляделась, вытащила колбасу, сардельки, нарезку, копченую курочку, маринованные огурчики и так увлеклась, что опомнилась лишь тогда, когда стояла у плиты и, вооружившись поварешкой, наливала в тарелку ароматную солянку.

— А меня накормишь?

Взвизгнула, резко оборачиваясь, и, действуя на голых инстинктах, огрела поварешкой источник своего раздражения, стоявший в полушаге за моей спиной. Сдавленное «ох!», звон разбившейся тарелки и мое громкое шипение от обожженной ноги слились в один чудовищный и крайне громкий шум.

И глазом не успела моргнуть, как оказалась сидящей на кухонной стойке, да еще и с задранным по самое «не могу» сарафаном.

Открыла рот, но все возмущения замерли на губах с первым прикосновением ледяного к моему обожженному бедру. Длинные пальцы с поразительной нежностью скользили по коже, тонкая морщинка между бровей говорила о том, что Артему Владимировичу совсем не нравится то, что он видит. А мне было плевать на боль и жжение. Дыхание с трудом покидало легкие.

Руки у него совсем не холодные, а очень даже теплые и такие нежные. Сглотнула, понимая, что только что переступила ту незримую черту, за которой ледяной превращался из ледяного начальника в простого и очень симпатичного мужчину с замашками тирана.

Совсем из ума выжила, нашла, на кого заглядываться! Экстрима захотелось, надоело нормально жить? Поселилась в чужой квартире, и мозги перестали работать. А ну взяла себя в руки и вспомнила про свою мечту! Я ругала сама себя, стараясь не обращать внимания на легкие поглаживания пальцев, а поглаживали они уже совсем другую конечность, не травмированную.

Опустила взгляд и столкнулась с таким обжигающим огнем в серых глазах, что дернувшись, едва не слетела с кухонной стойки.

— Не двигайся, — пригвоздил меня уже хмурым взглядом начальник и для верности еще и ногу чуть выше колена сжал.

Сижу ни жива ни мертва, дышу через раз, а глупое сердце отбивает чечетку, и не поймешь, из-за страха, смущения или того приятного тепла, что расползается по телу от его горячей ладони.

— Настёныш, привет. Слушай, что делать при ожогах?

— Что-то серьезное, где обжегся, как умудрился? — послышались взволнованные возгласы в телефоне.

— Не паникуй, не я. Просто скажи, что делать?

— Все настолько серьезно? Таким взволнованным ты был разве что тогда, когда звонил мне сказать, что мелкая навернулась с качели и расшибла себе лоб.

— Вот ты мне и скажи, насколько все серьезно! — не выдержав, огрызнулся в трубку начальник.

— Фото отправь, — пропал из голоса девушки шутливый тон.

Пока до меня доходил смысл сказанных слов, Артем Владимирович быстренько развернул телефон и, сделав несколько снимков внутренней части моего бедра, активненько застучал по клавишам.

— Готово, — отчитался и замер, ожидая вердикта.

— Ну-у, как тебе сказать, — послышался заунывный голос из телефона. — Могло быть и хуже, но, увы, ногу уже не спасти, придется ампутировать.

Начальник после таких слов нервно дернулся и затравленно взглянул на меня. А я сижу и икаю, нервно так, истерично, и хихикаю. В том, что у девушки, с которой он сейчас разговаривает, отличное чувство юмора, было понятно сразу.

— Анастасия! — зарычал ледяной в трубку. Видимо, дошло, наконец, что над ним безбожно прикольнулись.

— А ножки ничего так, и, судя по обстановке, больная сейчас у тебя дома. Неужели я дожила до того момента, когда непробиваемая глыба льда дала трещину, и ты наконец-то привел к себе домой девушку?! Я просто обязана теперь с ней познакомиться! — со скоростью миллион слов в минуту тараторила девушка, доводя начальника до точки кипения.

— Не буду сидеть с мелкой, — одной фразой убил он веселье на том конце телефона.

— Ты не можешь так жестоко со мной поступить, знаешь же, что мелкая не переносит чужих, вся в тебя пошла, между прочим! — запричитала девушка.

— Вот именно поэтому я тебя прошу очень хорошо подумать над твоими следующими словами, — ничуть не растрогался ледяной.

— Жить будет.

— Настя, чтоб тебя! — окончательно озверел начальник.

— Да нормально все с ней, нормально! Смажь ожог спасателем или любой мазью после ожогов, и все пройдет, поболит, правда, несколько дней, и лучше не раздражать ожог трением ткани. Пусть она шортики короткие наденет, что ли. А как зовут девушку?

— Все, Насть, пока и спасибо, — недовольно буркнул в трубку.

— Я заеду на днях в гости! — прокричала девушка и тут же сбросила звонок, оставив начальство так и стоять с открытым ртом и повисшим в воздухе отказом.

Сижу и тихо давлюсь смехом, на душе как-то сразу полегчало. Сам собой прояснился вопрос с рисунками и ребенком, а с бывшими женами так не разговаривают, больше похоже на общение с сестренкой.

Вскрикнула от неожиданности, оказавшись на руках Артема Владимировича. Летний сарафан задрался еще сильнее, а щеки залил румянец смущения.

— Сильно болит? — по-своему воспринял мой короткий вскрик мужчина, опуская меня на диван.

— Нет, почти не болит, — я старалась успокоить начальника, а сама нервно поправляла сарафан, пытаясь прикрыть все стратегически важные места и ноги. — Так, немного жжется. Правда, все в порядке.

— Не стоит, — перехватил мою руку, не дав прикрыть тканью обожженный участок. — Настя сказала не раздражать лишний раз ожог, она врач, педиатр, но ожоги — они и у детей ожоги. Сейчас схожу в аптеку и куплю нужную мазь.

— Не стоит, — остановила я мужчину, схватив его за руку, и тут же отдернула свою своенравную конечность, когда поняла, кого так неосмотрительно схватила. — Не надо никуда идти, я сама, у меня в комнате есть нужная мазь, — бормочу все тише, теряясь под его пристальным взглядом.

— Ну, тогда пойдем лечиться в твою комнату, — тихо посмеивается начальник над моей растерянностью и снова тянет ко мне ручки.

Да что ж такое-то! Возмутиться не успеваю, тело действует само по себе, отползая как можно дальше от загребущих рук начальника. Взял тоже моду, чуть что, так на руки, а я что, я же женщина, и мне, в конце концов, приятно такое обращение. А он начальник, и от него зависит моя зарплата и, как следствие, будущая квартира. Значит, выкидываем из головы всю дурь, вытираем розовые сопли и выкидываем того же цвета очки!

— Оксана Александровна, — издевательски тянет этот горе-искуситель. — Вы куда ползете?

Вот честно ему ответить или просто промолчать?

— Туда, — машу рукой на другой конец дивана. И что ж он такой большой и длинный.

— А зачем? — спрашивает с серьезным лицом, но я-то по себе знаю, что губа у него дергается не просто так. Весело ему, значит.

Притащил, детина эдакая, к себе домой хрупкую, невинную, неиспорченную девочку-тростиночку и нагло пытается совратить! И не беда, что я уже давно не невинна, ну и не совсем тростиночка, главное, не испорчена. Факт совращения на лицо!

Задумалась, а можно ли назвать совращение преступлением, особенно когда жертва совсем не против телом, но активно сопротивляется головой?

— А что там? — уже не таясь, улыбается мужчина, наслаждаясь моей тихой паникой.

— Там мазь чудодейственная, — пищу и продолжаю упорно ползти дальше. — А вам бы на кухню, к холодильнику, — настоятельно советую, глядя на красный бугорок у него на лбу.

— Зачем? — искренне удивляется Артем Владимирович и снова тянет ко мне ручки, большие такие, с внушительными мышцами, виднеющимися из-за закатанных рукавов рубашки. — Давайте, Оксаночка, я вас лучше донесу, чтобы ожог не раздражался от трения, заодно и намазать помогу, — и выразительно так смотрит на мое оголенное бедро.

— Спасибо, — пытаюсь возникать слабым голосом. — Уже помогли, больше не надо,

— это я так ему намекаю, что нефиг было ко мне подкрадываться! Мы, женщины, народ нервный, оттого и непредсказуемый.

— Вы меня в чем-то обвиняете? — улыбается еще шире и, ой, мамочки, встает коленом на диван, медленно наклоняясь ко мне!

— Да что вы! Как я могу?! — восклицаю голосом, полным ехидства, и сморю на него невинными глазами. Несколько раз взмахиваю ресницами и, понимая, что не прокатило, продолжаю ползти дальше.

— Вас явно что-то не устраивает, — он схватил рукой меня за лодыжку и со злорадной усмешкой потянул к себе.

— Да нет! Что вы?! — истерично воскликнула я, вяло отбрыкиваясь свободной ногой.

Пнуть бы посильнее, да, боюсь, прибавившегося к шишке синяка ледяной явно не оценит, и попаду я тогда по полной программе.

— А если уберете свои руки, будет вообще замечательно! — срываюсь на писк, когда его рука оказывается на моем колене.

— А если нет? — мурлычет мужчина своим сексуальным голосом с легкой хрипотцой. «Не о том думаешь, не о том!» — проснулся во мне здравый смысл.

— Артем Владимирович, — взмолилась я не своим голосом. — Отпустите меня, пожалуйста.

— А твои глаза кричат «продолжай». Кого мне слушать, Оксаночка? — выдохнул он мне в губы последний вопрос.

— Врут они все, Артем Владимирович, врут, — нервно дергаю головой.

Понимаю, что это я сделала зря, только после его шипения на вдохе и моего стона боли на выдохе.

Начальник сел на диван подальше от меня, с осуждением потирая шишку. Сижу рядом и потираю свой лоб, шишки у меня, конечно, не будет, но ледяному не повезло, дважды в одно место угодила.

А папа мне еще твердил, что я ни разу ни снайпер!

— Я сейчас лед принесу, — подрываюсь с места.

— Стоять! — рычит начальство и нервно косится на меня. — Мне уже страшно даже думать о том, что будет происходить дальше. С твоими-то талантами.

Итог наших незапланированных боев: я остаюсь сидеть на диване после десятиминутных споров, начальство идет ко мне в комнату за мазью.

Подумала пойти достать ему льда, больно же, а нам завтра работать, еще и совещание, как на него сотрудники будут смотреть? Великое и неприступное начальство с шишкой, где это видано.

Посмотрела на холодильник и… удобнее разлеглась на диване. Ждать мне долго, если он, конечно, не догадается притащить мне весь чумодан, а ждать с удобствами веселее. Сказал сидеть, значит, буду сидеть, сам напросился, сам пусть и разбирается со своей шишкой.

Итог: пятнадцать минут ожидания, воющий на все лады от голода желудок и хмурый начальник с чумоданом в руках. Надо же, додумался все-таки!

Посмотрела на его хитрую морду лица, не к добру это, ох не к добру.

Достала из чумодана мазь и понеслось.

— Верните мазь, — кто ж знал, что он может быть таким быстрым!

— Я всего лишь хочу тебе помочь, — и медленно наступает, довольно щуря глаза.

Я покосилась на другую сторону дивана. Это мне что, теперь обратно ползти?

— Я сама в состоянии позаботиться об ожоге, — честное слово, будто у меня не легкий ожог на ноге, а как минимум обожжено все тело и, судя по наглым действиям со стороны начальника, еще и половина мозга!

Раздул из мухи слона! Еще немного, и можно будет снимать бразильский сериал под многообещающим названием «Обожженная в ночи».

Хихикнула и, воспользовавшись заминкой начальства, выхватила у него мазь. Теперь главное — успеть добежать до кухонной стойки, а ну как вздумает опять на руках таскать!

Первые несколько шагов получились легкими и резвенькими, остальные дались не так легко. Жжение усиливалось, злость на напугавшее меня начальство росла, но до кухни я добралась, это радовало. Правда, недолго, ровно до того момента, как…

— Да отстаньте от меня, в конце концов! Сами бы лучше договор почитали! Идите вы… вон, — мотнула головой, указывая на холодильник. — Льда к больной голове приложите.

Артем Владимирович задумался о договоре, потом, видимо, понял, что я хотела этим сказать, и, сузив глаза, пошел штурмовать холодильник.

Сидим по разные стороны кухонной стойки. Начальство прикладывает к шишке лед и морщится с постоянной периодичностью. Я с блаженным выражением лица наслаждаюсь тем, что жжение постепенно сменяется приятной прохладой.

Молчим, косясь друг на друга, общаются наши желудки, устроившие знатную перекличку. Ледяной нет-нет, да и поглядывает на кастрюлю с солянкой, но, видя валяющуюся на полу поварешку и осколки тарелки, морщится и качает головой.

Решила-таки сжалиться и накормить несчастного. Встала и для начала принялась убирать лужу солянки с осколками. Начальство нервно реагировало на каждое мое движение, а приметив в моих руках опасное оружие в виде поварешки, пересело подальше. Хотя солянку уплетал за милую душу и даже не побоялся попросить добавки.

Оставшийся вечер и ночь прошли без происшествий. Артем Владимирович обидевшись, а быть может, из опасений за свою жизнь, скрылся у себя в кабинете и больше не показывался. Я же, оставшись опять без ванны с ароматной пеной, наскоро ополоснулась в душе и отправилась спать. Для разнообразия сама дошла до кровати и даже переоделась в милую пижамку.

Утро тоже прошло без происшествий, привычные противные скрежет и завывания подняли с постели. К тому моменту, как выползла из комнаты, начальства в квартире уже не было. Если бы не музейная обстановка, можно было бы подумать, что я в своей старой квартире.

Добежала до работы минут за десять, начальник-то живет практически в соседнем здании. Поднимаясь в лифте, едва не ткнула привычную кнопку пятнадцатого этажа, в самый последний момент вспомнила, что мы переехали.

Двери лифта распахнулись, а вместе с ними и мой рот. Вот это ничего себе! Вот это да!

Большая светлая просторная приемная поражала своей сдержанной роскошью. А вот наличие двух дверей вместо одной озадачило, и нет бы прибить таблички, так начальству же не по статусу.

И тут меня озарило, и в голове стала складываться довольно печальная картина. Итак, что мы имеем?

Начальство — две штуки.

Двери — две штуки.

Приемная — одна штука.

Мое рабочее место, стол — одна штука.

Неутешительно, особенно если учесть, что мой рабочий стол находился у стеночки между этих самых двух дверей.

Они, значит, работать собрались, а мне что, разрываться?

— Оксаночка, доброе утро, очень рад вас видеть, — а морда такая довольная, что и без слов ясно, рад он безмерно.

Мысль об увольнении стала более привлекательной. Вернусь в старую квартиру, денег на мебель и ремонт у меня хватит, найду тихую спокойную работу, нервы поберегу.

— Доброе, — буркнула, затравленно оглядываясь, по моему тону любому становилось ясно, что утро у меня ну ни черта не доброе! — Максим Алексеевич, я, наверное, этажом ошиблась, — заговариваю ему зубы, пятясь назад, а сама молюсь, чтобы…

— Вы, Оксана Александровна, ошиблись дверью еще на входе в это здание.

Именно в такие моменты понимаешь: молитвы эти никогда не действовали и действовать не собираются, свалили из нашего мира не то что все боги, но и мелкие божки тоже.

— Доброе утро, Артем Владимирович, — мне бы испугаться, вот только наличие красно-синей звезды во лбу начальника портило все грозное впечатление.

Молчу и хлопаю глазами, режим Барби включен, и вообще, мы, блондинки, крайне недалекие личности, особенно тогда, когда нам это особенно выгодно.

— Потрудитесь объяснить мне, как вы, Оксана Александровна, здесь оказались? — а взгляд такой, что лучше сваливать прямо сейчас, прихватив с собой лопату, и копать ямку на ближайшем доступном клочке земли.

— Пришла, — это не я, вот честное слово, просто режим блондинки все еще включен. — Ножками, — добавляю для полноты картины.

— Зачем? — на лице начальника едва ли не светилась бегущая строка: «Только попробуй это сказать!»

— Работать, — выдаю я, несмотря на предупреждение.

— А я тебе что сказал?! — рычит Артем Владимирович, снова переходя на «ты».

— Сидеть дома и не отсвечивать, — с готовностью цитирую его вчерашнее распоряжение.

— Можно было не так подробно, — морщится ледяной. — Но в целом все правильно. Так какого…

— Я вот сейчас не понял, — подал голос Максим Алексеевич, недовольный такой голос, стоит сказать. — Мы тут зашиваемся без помощника, а ты ее, значит, решил от меня прятать?

И все, дальше понеслось. Претензии, упреки, напоминания об их договоренности. В общем, говорил много, долго и нудно, но почему-то только Максим Алексеевич. Артем Владимирович же стоял и с невозмутимым видом внимал другу. Прямо гордость взяла за свое ледяное начальство.

Постояла, послушала, надоело. Ничего интересного для моих навостренных ушек сказано, увы, не было. Вздохнула и аккуратно обошла мужчин со стороны своего ледяного, несмотря на замороженный вид и колючий взгляд, сейчас он казался более адекватным чем… мое второе начальство?

Внимания на мою смену дислокации не обратили, ледяной, конечно, заметил, но виду не подал. Села на свое рабочее место и с умным видом открыла новенький ноутбук, красота.

Смотрю на синюю заставку, а сама размышляю, уволиться прямо сейчас или попробовать поработать. То, что эти два упертых барана столкнулись лбами и не намерены отступать от своей цели, ясно как божий день. Вопрос в том, удастся ли мне повернуть их упертость себе во благо, либо же я сломаюсь под давлением их идиотизма.

Правду говорят, что чем старше мужчина, тем дороже у него игрушки. Себе цену я знала. Хорошее образование, некие наработанные умения и навыки за прошедшие три месяца, но чтобы два солидных мужика не могли поделить такого ценного помощника как я… Это уже ни в какие ворота не лезет.

Сотни, тысячи людей ищут работу и у них, в отличие от меня, есть не только образование, но и огромный опыт работы. Так какого, спрашивается, эти не могут меня поделить? Вот что мешает тому же Максиму Алексеевичу взять себе другую помощницу? Ничего, и в этом я уверенна, в любовь с первого взгляда тоже верится с трудом, точнее, ну вообще ни разу не верится. Есть еще, конечно, вариант с вечным противостоянием и спором, но как-то все слишком серьезно для этих детских игр, не маленькие же они, в самом деле, мужикам-то уже за тридцать!

Здесь явно что-то другое и, голову готова дать на отсечение, что именно Максим Алексеевич преследует какие-то свои цели.

Пока раздумывала, в приемной воцарилась подозрительная тишина. Осторожненько выглянула из-за ноутбука и тут же спряталась обратно, нарвавшись на два взгляда, один — колючий и ледяной, второй — не только горящий, но и обжигающий. Огонь и лед. Истерично хихикнула, поняв, что попала я по полной программе. Им двоим, да под горячую руку…

А нет, кажись, пронесло, зыркнув друг на друга, расходятся по кабинетам. Едва косоглазие себе не заработала, пытаясь проследить взглядом за обоими сразу.

— Оксана Александровна, — в унисон послышалось с обеих сторон, и снова наступила звенящая тишина.

— Зайдите ко мне, — послышалось со стороны ледяного.

— И ко мне, — со стороны огненного.

Тоже мне, устроили тут битву двух стихий!

Хлопки дверей с обеих сторон. Продолжаю сидеть и жутко жалею, что не могу размножаться почкованием и по желанию. Посмотрела на одну дверь, потом на другую и направилась к первой. Артем Владимирович все же немного роднее.

Переговоры с ледяным прошли успешно и даже без жертв. Как только вошла в его кабинет, сразу же перешла в наступление, и откуда только смелости набралась? Чувствую себя лабораторной мышью, запертой в клетке. Страшно, но терять уже нечего.

Мои доводы оказались убедительными, но с должности меня все равно не сняли. Зато выделили помощника из стажеров и подняли зарплату.

Очень хотелось посмотреть на Артема Владимировича как на… ну, в общем, просто посмотреть.

Начальник начальника — это еще куда ни шло, но помощник помощника — это уже явный перебор.

Вышла из кабинета Артема Владимировича с одной лишь надеждой на то, что удастся повлиять на Максима Алексеевича, и тот, вняв моим уговорам, возьмет себе своего помощника.

Остановилась, наконец-то поймав за хвост ускользающую мысль, и тут же, воспрянув духом, решительно вошла во вторую дверь.

Второе начальство уже успокоилось и перестало плеваться огнем. А вот улыбочка и его фамильярность мне совсем не понравились, хоть с ним я и чувствовала себя более уверенно, не получалось у меня бояться огненного и относиться к нему с трепетом.

Без разговоров сунула ему под нос свой договор и ткнула пальцем туда, где черными буковками на белом полотне… в общем, решила высокопарно не выражаться.

— Вот, начальник по договору у меня один, зарплата одна, а по факту вас двое, еще и с двойной нагрузкой.

— Рад, что я в вас не разочаровался, — оскалился огненный и протянул мне исписанный листок.

Вчитываюсь, медленно офигеваю, глаза становятся все больше и больше, улыбка все шире и шире, а подозрения выросли ну просто до неприличных размеров. Значит, знал, что я приду, и подготовил свой договор.

Всего лишь несколько пунктов и, самое главное, помощница я не личная, а рабочая, если так можно выразиться.

Никаких командировок, никаких совместных проживаний, нормированный график и, что радовало больше всего, как только я перешагиваю порог этого здания, я свободный человек! По крайней мере, от одного начальника. А вот зарплата такая же, как и прежняя, до того как ледяной мне ее не повысил несколько минут назад.

— Максим Алексеевич, — в голове уже просто визжало бешеной сиреной предупреждение о том, что все не так просто, как кажется.

— Т-ш-ш, — не дал огненный озвучить мне мои сомнения. — Я очень рад, что в вашей хорошенькой головке присутствует живой и пытливый ум. Но не стоит задавать лишних вопросов. Вам нужно знать лишь одно: с моей стороны вам ничего не грозит.

— Ас чьей стороны опасность грозит мне, и кому она грозит с вашей стороны?

— Все не так уж и безнадежно, как я думал на первый взгляд, не так ли, Оксаночка?

— задал он встречный вопрос, немного подавшись ко мне. — Значит, за Артема все же переживаете, а ведь деспот и тиран. Чем же он смог заслужить вашу преданность?

Хлопаю глазами и не могу понять, то ли он специально разговаривает со мной загадками, то ли я вдруг резко отупела.

— Не переживайте, я не причиню вреда человеку, который однажды спас мне жизнь. Это я сейчас про вашего ледяного.

Все, занавес! Тот Максим Алексеевич, которого я знала до этого, и этот серьезный мужчина, сидящий напротив с прожигающим взглядом, — совершенно разные люди. Страх тоненькой змейкой пополз по позвоночнику, заставив нервно вздрогнуть и подняться на дрожащие ноги.

Ксю, зараза такая, во что ты опять ввязалась?!

— Я пойду? — пропищала я тоненьким голоском.

— Идите, Оксаночка, идите. И договор возьмите с собой, — подтолкнул он в мою сторону листок бумаги. — Ознакомьтесь, подпишите и не стоит меня бояться, маленьких блондинок я на завтрак не ем.


* * * | Помощница особого назначения | Глава 7



Loading...