home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Империум

Я дал Бусаре код к моему шкафчику в раздевалке. Проектор она заберет, но на то, чтобы понять, что с ним делать, могут уйти дни, а Кэт не может ждать так долго. Так что мое тело снова лежит в «Элмерсе». Бусара была рядом, когда я уходил, и она осталась не в восторге от того, что я снова возвращаюсь в игру. Тем не менее она помогла мне приладить диск и рассказала, куда нужно идти. Между пустошью за границами Назтронда, где мы похоронили Кэроль, и ледяной пещерой, до которой мне нужно добраться, осталось всего одно царство. «Империум» – так она его назвала.

Я открываю глаза и обнаруживаю, что лежу рядом с могилой Кэроль, а огромное лицо Горога находится в нескольких дюймах от моего.

– Готовишься стать дерматологом? – спрашиваю я. – Если так, может, тебе будет интересно взглянуть на мою родинку на левом яйце.

– Ты вернулся!

Горог вскакивает на ноги и исполняет небольшой импровизированный танец. Наверное, никто и никогда не был так счастлив меня видеть. Красные пылевые смерчи пересекают в разных направлениях ландшафт за его спиной, небо озаряют синие вспышки молний.

– Остановись на секунду, – прошу я. – Нам надо поговорить.

– У тебя все хорошо? – спрашивает он.

У меня уже давно не было ничего хорошего, и сомневаюсь, что когда-либо будет.

– Нам надо двигаться. Но, прежде чем выступить, я должен задать тебе несколько вопросов. Помнишь, я говорил, что твое тело получило повреждения? Его содержат в спецучреждении, где персонал заботится о твоих основных потребностях. Если у меня будет шанс забрать тебя оттуда, ты хочешь, чтобы я попробовал?

– Конечно, – откликается великан. – Разумеется. Почему бы нет?

– Потому что я не знаю, в каком состоянии находится твое тело, – признаюсь я. – И насколько хорошо ты сможешь им пользоваться.

– Какая разница? – с чувством произносит Горог. – Все что угодно лучше, чем это.

С этим я не могу не согласиться.

– Лады. Тогда для того, чтобы я смог тебя найти, мне надо знать, как ты выглядишь в реале, – говорю я великану.

Даже после того, как мы провели с ним столько времени вместе, я чувствую себя неловко, задавая такой вопрос.

– У меня темные волосы и темные глаза. И темная кожа, – смущенно произносит он.

– Я потрясен твоим талантом к описаниям. Ты не мог бы дать мне чуть больше полезной информации? Например, сколько ты весишь?

– В последний раз, когда я ходил к врачу, мне намерили пять футов три дюйма и сто пятьдесят фунтов[5].

Что за черт?

– Ты что, девочка? – спрашиваю я, стараясь выглядеть не слишком удивленным.

– Что? Ничего подобного! – возмущенно вскрикивает он.

– Прости. Просто ты немного меньше большинства моих знакомых парней.

– Иди на фиг. Мой папа ростом шесть и четыре[6]. Когда-нибудь я тоже буду таким же высоким.

В мой мозг начинает просачиваться ужас.

– Погоди-ка секундочку. Сколько тебе сейчас лет? – спрашиваю я Горога.

– Пару недель назад исполнилось четырнадцать, – отвечает великан.

– Понятно.

Я пытаюсь сделать вид, что мне все равно. Но если бы передо мной сейчас оказался Майло Йолкин, я бы запинал ублюдка до смерти. Четырнадцать! Парень здесь сражается за свою жизнь, а ему всего четырнадцать!

Мы отправляемся в путь, хотя я понятия не имею, куда мы идем. Обжигающее солнце начинает клониться к закату, когда мой взгляд привлекает вспышка света на горизонте. Я слишком измучен, чтобы говорить, поэтому просто показываю рукой. Горог хмыкает, и мы прибавляем скорости. Огни становятся все ярче и разноцветнее, и наконец перед нами вырисовывается нечто напоминающее лес из стекла и стали. Красная пустыня резко заканчивается. Мы стоим на краю обрыва, глядя вниз на город, подобного которому я еще не видел. Сотни небоскребов теснятся рядом друг с другом. Среди них не видно двух одинаковых, и, похоже, все они до сих пор недостроены. Очевидно, земля в этом царстве в большом дефиците, так что владельцы пытаются захватить небеса, соревнуясь друг с другом, кто возведет самую впечатляющую башню. Некоторые из построек уже достигли чересчур большой высоты и опасно кренятся в направлении со-седей.

Каждая из башен несет отчетливую печать своего владельца. На некоторых расположены огромные видеоэкраны, где проигрываются ролики с аватарами, одетыми в костюмы директоров с Уолл-стрит, восточноевропейских олигархов и африканских диктаторов. Другие владельцы украсили свои здания античной неоновой рекламой или голографическими эмблемами. Однако один небоскреб, в самом центре города, возвышается над всеми остальными. Его блестящие черные стены напоминают отполированный обсидиан. Либо здание совсем лишено окон, либо это все – сплошные окна, трудно сказать. Однако невозможно ошибиться насчет того, кто его владелец: на верхушке здания ослепительными золотыми огнями блистает имя «МОЛОХ».

Здание Молоха уже самое высокое из всех, что я когда-либо видел, но над ним по-прежнему кипит работа. Там громоздится массивный оранжевый кран, втаскивая наверх строительные материалы для десятков NPC, копошащихся на верхних этажах здания. С этого расстояния рабочие кажутся муравьями, а на трех последних этажах, кажется, пока что нет ничего, кроме бетонных блоков и стальных опор.

– Сюда кто-то едет, – замечает Горог как раз в тот момент, когда до моих ушей долетает звук двигающихся внизу автомобилей.

Между двумя крайними башнями появляется цепочка из пяти крошечных «Хаммеров», которые направляются к нам, поднимаясь по, очевидно, единственной дороге, ведущей прочь из города. До них еще несколько миль, и большую часть этих миль им придется преодолеть, поднимаясь по крутому склону. У нас куча времени, чтобы убежать или спрятаться, но я не вижу смысла. Горог, видимо, тоже. Мы даже не тратим силы на обсуждение, что делать дальше, – просто садимся на камень и ждем.

«Хаммеры» тормозят перед нами, не выключая двигателей; за ними стелется сплошное облако дыма, извергнутого из выхлопных труб. Какое-то время ничего не происходит. Затем в одной из машин открывается дверь. Наружу выходит человек и направляется к нам. Чем ближе он подходит, тем больше видно, какой это красавчик. Со своей аккуратной стрижкой и ухоженной кожей он выглядит как нечто среднее между сказочным принцем и президентом клуба Молодых республиканцев. На нем свободные брюки и синяя хлопчатобумажная рубашка, поверх которой надет черный бронежилет. Спереди на черном шлеме золотыми буквами вытиснено имя «МОЛОХ».

Человек машет нам рукой.

– Хеллоу! – восклицает он, снимая свой шлем. – Надеюсь, мы вас не напугали. Мы уже несколько часов смотрим, как вы идете в нашу сторону.

Должен сказать, я, кажется, уже ненавижу этого парня.

– Елки-моталки! Похоже, у Голдмана с Саксом[7] был ребенок, – насмешливо замечает Горог вполголоса.

Жаль, я не могу смеяться. Но я рад, что к великану вернулось чувство юмора. Мое, возможно, пропало навсегда.

Человек подходит ближе и протягивает мне руку.

– Добро пожаловать в Империум! – Его голос звучит знакомо, но я не могу понять, где я мог его слышать. – Мое имя Молох. Я элементаль, ответственный за это царство.

Я как-то не ожидал увидеть у обладателя самого высокого здания и самого жуткого имени такую же прическу, как у моего папаши. Все равно что повстречать бухгалтера по имени Вельзевул.

– А ты, должно быть, Саймон, – продолжает Молох. – Мы ждали твоего прибытия.

Он меня ждал? Мне доводилось ошибаться прежде, но сейчас я совершенно уверен, что это плохой признак.

– Вы знали, что Саймон идет сюда? – настороженно спрашивает Горог.

– Ну, я надеялся… Я слышал, что вы идете к леднику, а ведь Империум – ближайшее царство рядом с ледяной равниной. – Молох поворачивается к великану: – Прошу прощения, а ты?..

– Ланселот, – без колебаний произносит Горог.

– Рад познакомиться, Ланселот, – отвечает элементаль с понимающей улыбкой, затем поворачивается ко мне. – Чуть больше суток назад через Империум проходила одна твоя знакомая. Она сказала, что ты, возможно, придешь следом за ней.

Я ощущаю такое чертовски мощное облегчение, что кажется, еще немного – и меня снесет. Кэт жива! И, возможно, у меня еще есть шанс ее догнать! Затем следующая мысль снова утаскивает меня на дно. Это уже третий раз, когда Кэт предсказывает, что я последую за ней. Если она действительно так в этом уверена, почему бы ей, черт побери, просто не подождать меня?

– Как ты знаешь, у нее довольно срочное дело, – говорит Молох, словно читая мои мысли. – Она хотела добраться до ледника пораньше, чтобы иметь возможность обследовать окрестности и продумать план атаки. Я обеспечу тебе и твоему спутнику место для ночлега, а завтра с раннего утра доставлю вас к вашей подруге.

– Погоди-ка секундочку! Моя подруга собирается напасть на Создателя? – Если это действительно так, я слышу об этом впервые. – И что, тебя это не волнует?

Элементаль Маммоны, например, не хотел, даже чтобы я просто поговорил с Создателем.

Где-то внизу, в городе, начинает завывать сирена. Звук похож на сигнал воздушного налета. Молох поворачивает голову в направлении шума. Интересно, знает ли он, в чем там дело? Сирена обрывается так же внезапно, как началась, и он вновь обращает свое внимание на меня.

– Э-э, да, твоя подруга пришла к заключению, что убить Магну будет единственным решением как проблем Otherworld, так и ее собственных. Боюсь, я должен с ней в этом согласиться.

Пространство позади небоскребов белым-бело, словно чистый лист бумаги. По другую сторону Империума лежит ледяная равнина, которую нам с Горогом предстоит пересечь прежде, чем мы доберемся до ледника. Кто знает, сколько времени это займет и что нам может встретиться по пути? Если я чему-нибудь здесь и научился, так это тому, что OW полон сюрпризов.

– Спасибо за то, что предлагаете нам ночлег, но я бы предпочел сразу двинуться к ледяной равнине, – говорю я.

Я не могу ждать еще двенадцать часов, прежде чем увижу Кэт. И не хочу, чтобы она попыталась убить Магну в одиночку.

– Я был бы рад вам помочь, – говорит элементаль, – но солнце скоро сядет, а путешествовать по моим землям после заката теперь небезопасно.

По мне, так они выглядят довольно мирно. Бригады NPC уже покинули верхушки башен. Интересно, что они делают, когда их рабочий день закончен?

– Почему?

Молох вздыхает:

– В последнее время тут довольно много проблем с Детьми. Вы ведь уже встречались с ними?

– Имели удовольствие, – подтверждаю я.

Его лицо кривится от отвращения.

– В таком случае вам известно, что они собой представляют – противоестественную мерзость! Они вообще не должны были появиться на свет! Магне следовало давным-давно истребить их всех, но он не сумел найти в себе достаточно мужества. И вот теперь они решили, что имеют все права на Otherworld, а Империум оказался в этой войне на передовой. Если мы их не уничтожим, они скоро захватят наши земли. Пока Магна предается мрачным размышлениям в своей пещере, мне приходится разбираться с Детьми в одиночку.

– Чьи они, эти Дети?

– Не мои, смею заверить, – отзывается Молох. – Большинство Детей в Империуме – его дети. Поначалу он много путешествовал и обошел весь Otherworld до последнего дюйма, в результате чего его ДНК смешалась со многими из его созданий. Этот идиот даже не понимал, что происходит, пока не стало слишком поздно. Идемте!

Молох жестом приглашает нас последовать за ним к цепочке урчащих «Хаммеров».

– Нам нужно поскорее отправиться в безопасное место, если вы не хотите встретиться со здешними Детьми. Как вы уже, вероятно, поняли, они не особенно любят людей.

Для меня эти слова звучат как магическое заклинание. Как бы мне ни было их жаль, я видел, на что способны Дети. Так что, хоть я и не в восторге от мысли о ночевке у мистера Совершенство, похоже, у нас с Горогом попросту нет других вариантов. Кроме того, если бы Молох с его людьми собирались захватить нас силой, они давно могли сделать это. Но пока они играют по-честному, что заставляет меня заподозрить, что Молох чего-то от нас хочет. Интересно узнать чего.


Нас с Горогом усаживают в один из «Хаммеров». Молох и я садимся на заднее сиденье, а Горог, с согнутой шеей и прижатыми к груди коленями, втискивается спереди рядом с водителем. Сквозь крошечное оконце я смотрю, как мы едем по грунтовой дороге, ведущей с крутого утеса к лежащему внизу городу. Водитель, кажется, очень спешит добраться до места назначения. Все ухабы он проезжает на полной скорости, не обращая внимания на вопли со стороны Горога, который при каждом толчке бьется головой о крышу машины. В конце концов мы добираемся до окраины Империума, где грунтовка сменяется гладким асфальтом. «Хаммер» проезжает между двумя башнями, стоящими на границе царства, после чего свет закатного солнца немедленно пропадает. Если бы не уличные фонари, в каньонах Империума царила бы такая же тьма, как в самую глухую полночь.

Мой взгляд привлекает стоящее впереди здание. Его нижние этажи почти полностью выгорели, а дорога засыпана битым оконным стеклом.

– Вау! Это Дети такое сотворили? – спрашиваю я у Молоха.

– Нет, – отзывается он. – Пожар случился до того, как Дети начали вмешиваться в наш геймплей. Видишь ли, башни Империума представляют собой вертикальные империи. Ими правят гости, каждая насчитывает тысячи резидентов. Чем более могущественен гость, тем больше рабочих он имеет. Чем больше он имеет рабочих, тем выше поднимается его здание. Однако управление империей – гораздо более трудная задача, чем кажется большинству людей. В данном случае рабочие взбунтовались и разграбили здание, после чего сбросили своего хозяина с крыши. Боюсь, он до последнего момента не видел надвигающейся угрозы.

Когда мы проезжаем мимо, в одном из почерневших окон здания возникает лицо. Это прекрасная молодая девушка со сверкающими серебристыми волосами.

– Эй, а это еще кто? – спрашивает Горог.

Молох наклоняется через меня, чтобы получше разглядеть. Девушка отступает от окна, но слишком поздно.

– Это одна из Детей, – объясняет Молох.

Водитель буркает что-то в микрофон, прикрепленный к его шлему, и один из «Хаммеров», едущих впереди нас, сворачивает к обочине дороги.

– Почему они остановились? Что они собираются делать? – спрашиваю я, когда мы на полной скорости проносимся мимо.

– Разве это важно? – спрашивает Молох. – Не трать свою жалость на Детей. Что бы ни сделали с ней мои солдаты, уверяю тебя: она и такие, как она, поступили бы с вами гораздо хуже.

Несколько минут проходят в молчании. Потом «Хаммер» резко сворачивает вправо, ныряет вглубь одного из зданий, съезжает вниз по бетонному пандусу и останавливается перед лифтовым блоком. Молох и мы с Горогом выбираемся наружу. Я поднимаю взгляд на вход, через который мы только что проехали, как раз в тот момент, когда мощные бронированные ворота с лязгом захлопываются. Здесь царит непривычная тишина, словно бы все здание эвакуировали, оставив только самый необходимый персонал. Будя шагами эхо, мы идем по бетонному полу к лифту. Молох нажимает на кнопку, и двери перед нами скользят в стороны. Никто не произносит ни слова, пока кабина бесшумно поднимается к пентхаусу на девяносто шестом этаже. Двери открываются снова, и мы вступаем в потрясающие апартаменты, со всех сторон окруженные небом.

Я прохожу в ту сторону, откуда можно видеть ледяную равнину, мимо столика, на котором накрыта обильная трапеза. У меня урчит в животе, но я не обращаю внимания: меня больше интересует пейзаж. Теперь, когда мы выбрались из темных городских ущелий, оказывается, что солнце еще не полностью зашло. Я вижу, что с этой стороны Империума все башни, ближайшие к ледяной равнине, понесли серьезные повреждения. Здание Молоха расположено посередине зоны военных действий – и оно почти полностью сделано из стекла. Я не уверен, что здесь мы будем в большей безопасности, чем где-либо внизу.

– Это работа Детей, – слышу я голос Молоха.

Я поворачиваюсь к столу, где представлены, наверное, все виды животной жизни в OW. Мне удается опознать гору бизоньего мяса, но большая часть дичи изжарена и нафарширована до полной неузнаваемости. Молох усаживается в конце стола, Горог выбирает себе стул по правую руку от элементаля, после чего для меня остается только место по левую. Больше к нам никто не присоединяется. Не считая двух охранников, стоящих возле лифта, мы в помещении одни.

Горог немедленно хватает с блюда капающую жиром ляжку и принимается обдирать зубами мясо. Я не вижу большого смысла в еде, и Молох, по-видимому, интересуется трапезой не больше моего.

– Так приятно иметь возможность сидеть и говорить с нашими гостями с глазу на глаз, – произносит он. – Как долго вы уже пробыли в Otherworld?

– Несколько дней, – отвечаю я.

– И что вы о нем думаете, исходя из увиденного до сих пор? – спрашивает Молох.

Я чувствую себя так, словно меня интервьюируют. Такое впечатление, будто Молох добивается какого-то конкретного ответа, но я не понимаю, что именно он хочет услышать. Должно быть, я молчу слишком долго, поскольку Молох решает сам ответить за меня:

– Оно вам не нравится! Разумеется, нет. Оно был разработан безумцем для того, чтобы удовлетворять прихоти извращенцев и психопатов. Но все это изменится после того, как Магны не станет.

– Вы все время говорите «Магна». Разве здешние обитатели не называют его Создателем?

– Называют и так, и по-другому, – сухо отзывается Молох. – Он построил этот мир, чтобы потакать собственным слабостям. В настоящий момент нет никаких причин, по которым нормальному человеческому существу захотелось бы здесь остаться. Разумеется, со временем мы это исправим.

– Кое-где в Otherworld может быть довольно весело, если у тебя больше чем одна жизнь, – неуверенно вставляет Горог.

Молох усмехается.

– Да, насколько я могу представить, страх смерти лишает испытываемые ощущения некоторой доли приятности, – признает он. – Но все это в скором времени будет решено. Все понимают, что убивать гостей неблагоприятно для бизнеса. Идея состоит в том, чтобы предложить им объемные, уникальные переживания, которые побудят их оставаться в Otherworld так долго, как это возможно.

Элементаль, который выглядит и говорит как директор компании… Больше, кажется, уже нельзя ничего придумать. Интересно, много ли он знает? И кто ему рассказал?

Снаружи доносится громкий взрыв, окна на мгновение озаряет вспышка. Горог роняет свой обед.

– Что еще за чертовщина? – спрашивает он, отталкивая свой стул и поспешно подходя к окну.

– Дети, должно быть, – отзывается Молох. – Как обычно, точно по расписанию.

– Ох, черт!

Здание сотрясается от второго взрыва, и Горог вздрагивает.

– На это правда стоит посмотреть, – говорит он мне. – Это похоже на какие-то ракеты или типа того.

Я присоединяюсь к нему возле окна как раз в тот момент, когда огненный шар врезается в один из гигантских видеоэкранов, и верхушка ближайшей башни обрушивается, охваченная языками пламени.

Молох остается сидеть. Нападение, очевидно, вовсе его не волнует: он даже не дает себе труда посмотреть.

– Беспокоиться не о чем, они не причинят нам вреда, – заверяет он нас. – Здание было укреплено нашими лучшими инженерами, так что мы надежно защищены. Утром вы сможете двинуться дальше к ледяной пещере. Если ваша миссия будет завершена и вы убьете Магну, мы положим конец этой нелепой войне. Без его защиты Дети долго не продержатся, и в царстве будет восстановлен порядок.

– Неужели истребление Детей так уж необходимо? – спрашиваю я, вспоминая о том, что говорила мне Бусара: Создатель позволил им жить, потому что понял, что они живые существа.

– Конечно! – восклицает Молох. – От них одни неприятности. Только посмотри, что они сделали с моим царством! Из-за них наши гости не могут получать удовольствие. Магна знает, что гости и Дети несовместимы друг с другом, но отказывается что-либо предпринимать! Он даже позволяет армии Детей находить убежище на ледяной равнине. Днем их невозможно отыскать, а по ночам они вылезают, словно крысы, чтобы нападать на Империум. Это хаос! Но когда Магны не станет, когда Дети будут уничтожены, а Звери – взяты под контроль, Otherworld под нашим управлением станет тем, чем и должен быть!

– Чем же это? – интересуюсь я.

– Лучшей реальностью, местом, где любой захочет остаться, – отвечает Молох. – Разумеется, для гостей с отклонениями по-прежнему будут иметься собственные царства, но Otherworld станет местом отдыха и для всех остальных.

Такое решение кажется чересчур удобным и легким – вполне в духе сидящего напротив меня человека. Гости получат свой парадиз, но сначала все Дети должны будут умереть.

Горог морщит лоб, словно услышанное не имеет для него никакого смысла.

– Если все захотят постоянно проводить время в Otherworld, что тогда случится с реальным миром? – спрашивает он.

Молох со смехом отмахивается от вопроса:

– Полагаю, он будет по-прежнему вращаться вокруг солнца!

– Нет, серьезно, – говорю я. – Как много вы вообще знаете о реале?

Этот вопрос меня искренне интересует.

– Я знаю, что для большинства людей это место страданий, – отвечает элементаль. – Otherworld предложит человечеству возможность скрыться от них.

– Достаточно просто закрыть лицо экраном и оставить все позади, – добавляю я.

– Совершенно верно, – отзывается он, явно польщенный.

– Вот только для этого придется оставить свое тело. Вы ведь знаете о том, что у нас есть тела, не так ли?

Молох пожимает плечами.

– Для подобных проблем найдутся решения.

– Какие, например? – спрашиваю я. Его легкомысленное отношение меня бесит. – Тело Горога в настоящий момент запихнуто в капсулу, словно в консервную банку. Мое находится в заброшенном здании, где его могут сожрать еноты. Ни то, ни другое решение не кажется мне очень удачным.

– Если есть запрос на хранение, всегда найдется тот, кто придумает способ предоставить требуемую услугу.

– Вы говорите как капиталист, – замечаю я. – Вас так запрограммировали?

– Я реалист, – сообщает мне наш хозяин. Судя по его тону, ему больше нечего добавить. – А теперь, если вы меня извините, мне необходимо заняться другими делами. Я пришлю кого-нибудь из слуг, чтобы они показали вам ваши комнаты.


Если бы я не знал, что это не так, то мог бы поклясться, что лежу в самой роскошной из всех когда-либо сооруженных кроватей. Мне приходится постоянно напоминать себе, что на самом деле мое беззащитное тело лежит на деревянном полу полуразрушенного фабричного здания. Однако сейчас в это трудно поверить.

Сквозь стеклянные стены в комнату льется лунный свет. Внизу, в городе, осадные действия закончились, Дети в конце концов успокоились, и в царстве наступил мир. Мои глаза закрыты, но сегодня ночью я не усну. Утром мне предстоит увидеть Кэт и, возможно, сразиться с аватаром Майло Йолкина. Я должен подготовить себя к факту, что у меня есть немалая возможность погибнуть. Впрочем, по-настоящему это уже не важно. Главное, чтобы мне удалось найти способ спасти Кэт.

Моего лица касается дуновение ветерка. Через полуопущенные веки я замечаю какое-то движение, словно бы тень прошла, на мгновение заслонив поток лунных лучей. Я открываю глаза и вижу, что над моей кроватью кто-то стоит. Это молодая девушка, которую я видел в выгоревшем здании. По какой-то причине я совершенно не боюсь. Я рад, что ей удалось сбежать от солдат. Молох сказал, что большинство Детей рождены от Создателя. Если это так, интересно, кем могла быть мать девушки. Может быть, это луна? Я думаю, в OW все возможно. Тело девушки тонкое и хрупкое, ее серебристые волосы сияют и переливаются; невозможно сказать, состоит она из плоти или из света. Вид у нее испуганный и нервный. Она подносит палец к губам, потом жестом показывает, чтобы я следовал за ней. Не знаю почему, но я повинуюсь.

В стеклянной стене моей комнаты вырезано неровное прямоугольное отверстие. Снаружи, среди прохладной ночной свежести, нас ждет деревянная платформа, покачиваясь на веревках, по-видимому привязанных к стреле гигантского крана на вершине здания. Ее не было здесь раньше, когда я любовался видом. Девушка шагает на платформу, и я забираюсь следом, хотя хлипкое сооружение угрожающе раскачивается из стороны в сторону. Я хватаюсь за одну из веревок и стараюсь не смотреть вниз. Волосы девушки развеваются на ветру. Платформа начинает подниматься прямиком в небо.

Она останавливается возле одного из недостроенных этажей недалеко от вершины здания. Посередине этажа имеется лифтовый блок, но балки еще обнажены, а окна не вставлены. Девушка указывает на стальную клетку рядом с лифтом. На первый взгляд там ничего нет, и я уже собираюсь спросить, что я должен там увидеть, когда за стальными прутьями возникает какое-то движение, шевеление, словно на поверхности ртутного озерца. Еще несколько мгновений, и я понимаю, что происходит. В клетке лежит кто-то в камуфляжном костюме. Видимо, это Кэт. Она вовсе не ждет меня возле ледяной пещеры – Молох держит ее в плену!

Я уже открываю рот, чтобы позвать ее, когда рядом слышится свист, за которым следует глухой удар. Это самый ужасный из слышанных мною звуков, потому что я в точности знаю, что он означает. Взглянув в ту сторону, я вижу, как Дитя оседает на землю со стрелой, глубоко засевшей в грудной клетке.

Она начинает падать с платформы, и я хватаю ее за руку. Ее пальцы крепко цепляются за мои, ее плоть еще теплая. Она жива, но я чувствую, как жизнь утекает из ее тела. Понемногу ее пальцы разжимаются, и она отпускает меня. Ее ладонь выскальзывает из моей. Я благодарю бога, что не могу слышать, как ее тело разбивается о землю далеко внизу.

Я поворачиваюсь в том направлении, откуда прилетела стрела. Из-за вертикальной балки строения появляется Молох с арбалетом в руках.

– Пора возвращаться вниз, – сообщает он мне.

Я схожу с платформы и ступаю внутрь здания.

– Ты убил ее!

– Ее? – насмешливо фыркает он. – Не глупи! Не было никакой «ее». Это был просто баг, испорченный кусок программы.

Однако это не так. Я могу поклясться, что девушка была не менее реальна, чем я сам. Она рисковала своей жизнью, чтобы привести меня к Кэт, и погибла, помогая людям, которых никогда не знала. Что еще может быть более реальным, чем это?

Молох ведет меня, все еще оглушенного произошедшим, через недостроенный этаж к лифту. Спуск занимает меньше двух секунд. На девяносто шестом этаже двери раскрываются, и мы видим залитый кровью пол и груды мертвых NPC. Прежде чем я успеваю хоть как-то объяснить себе эту сцену, две мощных татуированных руки вытаскивают Молоха из кабины лифта. Его арбалет падает на землю, Горог зажимает голову аватара в своих ладонях. Я слышу хруст ломающейся шеи и тяжелый удар тела о землю.

– Привет, Саймон! – говорит Горог, расплываясь в широкой улыбке.

Затем происходит что-то непонятное, какая-то вспышка. Взглянув вниз, я вижу, что шея Молоха снова прямая. Когда он поднимается на ноги, видно, что он не чувствует вообще никакой боли. Я должен был догадаться! Он никакой не элементаль – он вообще не часть игры! Его контролирует кто-то в реальном мире. Игрок с гарнитурой.

Понимание все еще доходит до меня, когда позади великана в комнату вбегает дюжина солдатов-NPC.

– Горог! – кричу я, но слишком поздно. Они уже окружили его.

Горог не пытается сопротивляться. Кажется, он даже не испуган.

– Теперь дело за тобой, Саймон, – говорит он мне. – Помни, ты – Избранный!

– Избавьтесь от долбаного верзилы, – приказывает Молох своим людям.

– Нет! – кричу я. – Нет! Не надо! Горог!

Ответа нет. Я вижу острие копья, просовывающееся между ребрами великана. Тело Горога валится на пол. Ничего уже не поправить.


Марлоу | Иномирье. Otherworld | Разработчики



Loading...