home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

Бад Лэйн услышал, что кто — то его зовет и обернулся пытаясь его догнать, наискосок через улицу от клубной столовой широкими шагами торопился майор Либер. На губах майора как приклеенная, цвела неподвижная улыбка, но глаза пылали гневом.

— Надеюсь, у вас найдется минута, доктор Лэйн?

— Боюсь, майор, не больше, чем минута. Что у вас?

— Согласно записям, доктор Лэйн, проверка моей лояльности оказалась на высоте. А мои мозговые волны пробрались через все ученоведьмовские премудрости доктора Инли. Так зачем же эти две тени, которые прицепились ко мне? — майор ткнул большим пальцем через плечо в направлении двух охранников, стоявших в нескольких шагах за ним и явно чувствующих себя не в своей тарелке.

— Эти люди прикреплены к вам в соответствии с новыми оперативными инструкциями, майор.

— Если вы думаете, что сможете выжить меня отсюда, создавая мне неудобства, чтобы…

— Майор, мне наплевать на ваш тон и мне нечего сказать о ваших наблюдательных способностях. Все служащие, имеющие доступ в производственные зоны и зоны лабораторий, должны подчиняться новым порядкам. Вы заметили, у меня тоже есть охрана. Мы находимся в критической фазе. Если вас вдруг охватит безумие, вас тут же свяжут и придержат в таком состоянии до проверки. То же сделают и со мной. Фактически, вам даже легче, чем мне. Мне приходится еще и следить за охраной в то время, как она следит за мной. Мы используем такой метод как защиту против любого… временного безумия, для заблаговременного выявления которого у доктора Инли нет надлежащих тестов.

— Вы увидите, как я отделаюсь от этих мальчиков!

— Майор, покиньте территорию строительства. Либер провел пальцем по подбородку.

— Послушайте, док. Я знаю, что вы не получали подкрепления. Так откуда взялась дополнительная охрана?

— Из рабочих и служащих других профессий.

— И это разве не замедляет работы?

— Да, это так.

— У вас и так уже куча неприятностей из — за того, что вы здорово отстали от графика, доктор Лэйн. Не кажется ли вам странным именно сейчас еще больше замедлять темпы работ?

Какое — то мгновение Бад пытался представить, что почувствовали бы его костяшки пальцев, коснувшись темненьких армейских усов и полных губ майора. Зрелище майора Либера, сидящего задом на мостовой, доставило бы ему огромное удовольствие.

— Можете доложить об этом новшестве генералу Сэч — сону, майор. Можете сказать ему, что, если ему хочется, то он может отменить это правило безопасности. Но это может быть сделано лишь при наличии письменного приказа. Тогда, если кто — либо еще наделает столько же бед, как Конэл, или еще больше, вся вина ляжет на его плечи.

— Я думаю, док, старик не слишком — то расстроится. Он прикидывал, что через максимум шестьдесят дней здесь не останется никого, кроме комиссии по пригодности и утилизации имущества, отмечающей мелом все, что подлежит сохранению.

— Не думаю, что вам следовало это говорить, майор Либер, — тихо произнес Бад. — Не особенно обдуманный шаг.

Он внимательно смотрел на Либера и видел, как быстро прокручиваются смазанные колесики в мозгу Либера. Тот улыбнулся самой чарующей из своих улыбок.

— О черт, док. Не обращайте внимания. Я просто сорвался, потому что эти двое, хвостом пристроившиеся ко мне, испортили операцию, связанную с инструктажем.

— Либер, я не рассчитываю на вашу верность, но хочу надеяться хотя бы, на разумное сотрудничество.

— Тогда я приношу свои извинения. Я пристраивался к маленькой белокурой пышечке, которая работает на компьютере в химической лаборатории, но ничего не мог сделать… из головы не выходили эти два парня, выглядывающие из — за моего плеча.

— Значит, уведите ее из зоны, Либер. Заявив по возвращении о своем прибытии в воротах, вам придется лишь подождать, пока вам назначат новых охранников.

Ребром подошвы Либер нагреб немного пыли.

Благородный совет, док. Не составите ли вы мне компанию — пропустим быстренько по одной?

Спасибо, но на это у меня нет времени.

Ладно, надо думать, мне тоже не очень хочется, чтобы эти парни составляли мне компанию на моем личном совещании. Значит, лучше забрать ее из зоны да, док?

— Только так, иначе вас будет четверо. Нет, пятеро, если вы добавите охрану, назначенную ей. Женскую охрану.

Либер пожал плечами, шутливо отдал честь и небрежной походкой зашагал прочь.

Бад Лэйн вошел в клубную столовую и занял один из столиков у стены, где никто не смог бы нарушить его одиночество. Он уже подносил к губам стакан томатного сока, как вдруг ощутил уже знакомое давление в мозгу. Бад не стал противодействовать вторжению, но на несколько секунд придержал стакан и лишь потом продолжил движение. Ощущение в мозгу напомнило ему о времени первых лабораторных работ в колледже. Ему вспомнился жаркий полдень, когда он смотрел в микроскоп, тщательно настраивая стереоскопическое изображение, пока ему не показалось, что крошечные существа в капле воды прыгают на него. Посредине плавало существо с бахромой длинных ресничек. Оно неторопливо обволокло шарообразный организм меньшего размера, и Бад наблюдал, как оно сливается с жертвой, усваивая ее. Он надолго запомнил безмолвную микроскопическую жестокость, инстинктивную безжалостность этой борьбы.

И вот теперь, в то время, как он спокойно попивает томатный сок, его мозг медленно поглощается чужим сознанием. Бад поставил стакан на блюдце. Для посторонних он оставался доктором Бадом Лэйном — боссом, главой, «стариком». Но сам он понимал, что в отношении свободы воли — он уже не Бад Лэйн.

Чужое сознание быстро вплелось в структуру его мозга, почти как челнок, снующий туда — обратно в ткацком станке. Бад чувствовал ощупывание своих мыслей и впервые познакомился с восприятием мыслей чужого сознания. Мысли были такими четкими словно их нашептывали на ухо.

— Нет, Бад Лэйн, Нет. Вы с Шэрэн пришли к неверному заключению. Мы не с этой планеты. И мы не результат воздействия хитроумного устройства для одурачивания вас. Мы дружественны вашим целям. Я рад видеть, что вы вняли нашим предупреждениям и предприняли меры. Пожалуйста, втолкуйте всем своим доверенным людям, что они должны действовать очень быстро при самом малейшем подозрении. Любая ничтожная странность, неожиданное слово или движение должно стать основанием решительных действий — немедленно хватайте подозреваемого. Промедление может быть фатальным.

Бад постарался четко сформулировать свои мысли, мысленно обдумывая каждое слово, мысленно подчеркивая каждый слог:

— Как мы можем узнать, что вы дружественны?

— Вы не сможете этого узнать. Доказать это вам мы не в силах. Все, что я могу сказать, это то, что двенадцать тысяч лет назад наши общие предки жили на одной планете. Я рассказал вам о Замысле. Замысел потерпел неудачу, потому что люди в моем мире забыли истинную цель своих обязанностей. Один мир, Марит, погряз в грубой жестокости; другой мир, Ормазд, нашел ключ к поискам счастья на собственной планете. Мы же вырождаемся и приходим в упадок. В вашем проекте — вся надежда человечества.

— Каковы ваши мотивы?

Некоторое время в сознании сохранялось молчание. Но вот вновь возникли мысли:

— Если быть с вами, Бад Лэйн, честным, то я должен назвать скуку, жажду изменений, желание совершать важные дела. А теперь появилась еще одна причина.

— Какая?

— В эмоциональную структуру сознаний вплелась ниточка сопереживания, — Бад Лэйн смутился, он почувствовал, как к шее и щекам прихлынула горячая кровь.

— Я хочу иметь возможность встретиться с Шэрэн лицом к лицу. Я хочу коснуться ее руки своей рукой, а не рукой того, в кого я мог бы вселиться.

Мысли торопливо перенеслись на другие темы.

— Меня интересует, нет ли путей, которыми я мог бы оказать вам техническую помощь. Мне непонятны формулы, обосновывающие принцип действия вашего корабля. Я знаю только, что передвижение основано на чередовании темпоральных систем отсчетов. Это то уравнение, которое было применено в наших кораблях много лет назад. Как я уже говорил, шесть таких кораблей стоят за стенами нашего мира. Я нашел микрокнигу по управлению, но ее содержание мне недоступно. Я могу вспомнить монтажные схемы, диаграммы, схемы пультов управления и, пользуясь вашей рукой, начертить их.

— У нас есть еще проблемы, которые мы еще как следует не обсосали. Вы могли бы помочь в этом.

— Что я должен искать?

— Способ, которым астронавигационные карты согласовывались с прыжком во времени. Наши астрономы, математики и физики полагают, что после совершения прыжка понадобится несколько недель, чтобы выполнить наблюдения и переориентировать корабль. Сейчас мы разрабатываем метод, который бы рассматривал прыжок во времени, как гипотетическую линию, проходящую в пространстве от начальной точки до новой темпоральной системы отсчета. Для ориентации корабля в новом положении, от координат этой гипотетической линии, использующих противопоставленные группы звезд как опорные точки отсчета, отнимаются первоначальные координаты. Вам все понятно?

— Да. Я посмотрю, смогу ли найти, как это делалось в прошлом.

К Баду вплотную подошел охранники поразительно быстро и крепко схватил его руку чуть выше локтя. Лицо охранника выражало почтение, но пальцы у него были словно из стали.

— Сэр, вы разговаривали вслух сами с собой. Чужое сознание в мозгу Бада сжалось, оставаясь только наблюдателем. Бад улыбнулся.

— Я доволен вашей бдительностью, Робинсон. Я отрабатываю некоторые выражения для диктовки важного письма, которое я должен написать после ленча.

Робинсон заколебался. Бад положил салфетку рядом с тарелкой.

— Я был бы рад пройтись в кабинет доктора Инли, Робинсон, но…

— Я думаю, так было бы лучше всего, сэр. Приказ очень строг.

Сильный захват причинял боль в руке, и когда Бад и охранник выходили из зала, вслед им поворачивались головы посетителей. За спиной он слышал перешептывание, но шепот смолк, как только они вышли за дверь и в глаза им, как позолоченный кулак, ударило солнце. Охранник к Бадом направились по улице прямо к лабораториям Шэрэн Инли.

И тут тревожно завыли сирены.

Бад вырвался из хватки Робинсона и, далеко выбрасывая длинные ноги, резко рванулся к центру связи, находившемуся в семидесяти метрах отсюда. Когда он пробегал через дверь, вой сирен перешел в жалобный стон. Человек у главного пульта, бледно — серый от напряжения, взглянул на Бада, включил настенный экран над пультом и прохрипел:

— Это с корабля, сэр. Скорее! Его поднимают…

— Кто на связи? — требовательно спросил Бад, глядя на экран.

Шеллуонд, — в голосе отвечающего звенел металл. — Я на корабле. Только что на палубе Джи, около экранировочной оболочки, нашли мертвого охранника, уже остывшего, сэр.

— Кто это сделал?

— Мы пока не знаем, сэр… Корабль начинает трястись, сэр! Весь…

Диффузор громкоговорителя задребезжал и взвизгнул. Дежурный отключил динамик. И тогда стал слышен звук — голос корабля. Кто хоть раз слышал этот звук, никогда его не забудет. Бад Лэйн слышал его много раз.

Этот звук был похож на глухой раскат замолкающего за отдаленными холмами грома, на рев тысячи мужских голосов, нестройно тянущих одну ноту.

Это была песнь людей, пытающихся достичь звезд. Это была резонирующая ярость расщепления материи, едва сдерживаемая на грани взрыва. В Хиросиме это был один оглушительный удар бича судьбы, принесший человечеству новую эру. Сейчас это бич запрягли в надежную упряжь, с помощью которой им управляли, направляя туда, куда нужно.

Бад Лэйн повернулся и выскочил из комнаты. По дороге он врезался плечом в дверь и она сорвалась с петель. Но Бад не обратил внимания на боль в плече. Он выбежал на улицу и сжав кулаки, устремил взгляд на «Битти–1».

Громовые раскаты становились все громче. Языки голубовато — белого пламени лизали монтажные площадки вокруг стабилизаторов корабля. Лицо обдала волна жара, и Бад отвел глаза от невыносимого ослепительно блеска. Когда грохот двигателей заполнил все пространство, «Битти–1» уперся носом в маскировочный тент. Корабль начал подниматься. Он поднимался с болезненной медлительностью, с тяжеловесностью невообразимого доисторического животного. Медленно набирая скорость, он распорол тент облепивший его стрельчатый нос, оторвался от башен и, по мере соскальзывания тента по корпусу сжигал его яростным хвостовым пламенем. Теперь столб нестерпимо яркого голубовато — белого пламени был вдвое длиннее самого корабля, корабль стоял на этом столбе.

Основание одной из башен, размягченное жаром, просело, и башня стала плавно клониться к земле. Начало плавиться основание фермы подъемника, но ферма пока держалась. С верхней платформы упала крошечная обуглившаяся фигурка.

Белая, пышущая огнем, корма «Битти–1» поднялась на высоту, втрое превышающую высоту все еще стоящих башен. «Битти–1» набирал скорость, и рев пламени проходил октаву за октавой, становясь все выше и выше. Большой лоскут горящей ткани слетел вниз. За ним соскользнули остатки тента, освободив засверкавший, как зеркало на солнце, серебряный корпус корабля. И несмотря на отчаяние и ужас, заполнившие сердце чудовищное потрясение от катастрофы, Бад испытал невероятное чувство благоговения перед утонченной красотой корабля.

Из открытого верхнего люка вывалилась маленькая фигурка человека. Корабль поднимался с небольшим отклонением от перпендикуляра как будто из падающей башни и выпавшая фигурка, рассекая пронизанный солнечными лучами жаркий воздух, стремительно неслась к земле. Тело ударилось о почву — рабочий комбинезон треснул в нескольких местах — и, отскочив на полметра, распласталось железобетонной бесформенной массой. Басовый рев перешел в вой: «Битти–1» мерцал высоко в солнечных лучах и подымался все выше и выше, оставляя за собой инверсионный след. Потом корабль медленно наклонился, будто знал, что так и должно быть без двадцати стабилизирующих пластин Моха, которые еще не установили в реактивных двигателях А–6 и вычертил на невероятно голубом небе ярко — белую дугу, изящную параболу, прочерченную, как пером на разграфленной бумаге. Вой перешел в визг, от которого лопаются барабанные перепонки. Бад увидел вспышку и оценил расстояние до нее: где — то в пределах пятнадцати — двадцати миль к югу. Вспышка захватила полнеба; визг внезапно прекратился. Бада толкнуло воздушной волной. Почву затрясло, как при землетрясении, и, наконец, раздался оглушительный взрыв. Над строительством повисла пронзительная тишина. С юга поднималось грибовидное облако, а высоко в небе плыли остатки инверсионного следа.

Бад Лэйн сделал два шага к обочине, сел и закрыл лицо руками. Невдалеке, выбрасывая языки пламени, потрескивало деревянное строение. Взвыли останавливающиеся пожарные машины; вой сирен был ничем по сравнению с оставшимися в памяти воем и визгом умирающего «Битти–1» — москиты, пытающиеся перекричать орла… кто — то твердо положил на плечо Баду руку. Он поднял глаза и увидел флегматичное, изборожденное морщинами, лицо Адамсона. На пыльных щеках были видны дорожки от слез.

— Ник, я… я…

— Я распрошу аварийную команду и узнаю, — грубовато утешил его Адамсон, — что делала Шэрэн, когда стартовал корабль. Если нам везет, она была в пяти милях от стройплощадки. Лучше иди, сядь на микрофон, отдай необходимые приказы, Бад. Потом, я думаю тебе нужно будет сделать сообщение по всей строительной зоне. И Адамсон зашагал прочь.

Бад пошел в свой кабинет, Охранник добровольно отказался от своего намерения отвести Бада в психлабо — раторию. Все служащие высыпали на улицу и стояли небольшими группками по двое — трое. Разговаривали тихо и мало. Люди посматривали на Бада и тут же отводили глаза. Он прошел в приемную. Бесс Рейли сидела за столом, уткнувшись лбом в пишущую машинку. Плечи ее сотрясались от беззвучных рыданий..

Сообщив шифром по радио о происшедшем генералу Сэчсону и в Вашингтон, он получил открытые линии на все усилители по всей строительной зоне.

— Говорит доктор Лэйн, — медленно заговорил он. — Мы пока не знаем причины случившегося. Возможно, никогда не узнаем, кто или что ответственно за это. Я очень сомневаюсь в том, что нам предоставят возможность снова взяться за дело. Послезавтра большинство из вас получит подготовленные для окончательного расчета чеки. Некоторые конторские служащие и служащие складов, а также сотрудники лабораторий на время будут задержаны здесь. Перечень людей, которым необходимо остаться, будет вывешен завтра в полдень на доске бюллетеней. И еще одно. Не вздумайте считать, что из — за случившегося все, сделанное вами, потрачено впустую. Мы кое — чему научились. И если нам не дадут возможности использовать наши знания, их рано или поздно использует кто — нибудь Другой. Он научится на наших ошибках. Прошу всех служащих и рабочих пройти к табельным часам и забрать свой табельные карточки. Сдайте их, пожалуйста, мистеру Нолэну. Мистер Нолэн, после того, как пройдет достаточное время для вручения вам табелей, пошлет кого — нибудь собрать невостребованные табели. Боюсь, это единственный способ, при помощи которого мы узнаем, кто совершил… первый и последний полет на «Битти–1», Доктор Инли, пожалуйста, явитесь в мой кабинет. Бентон, оградите веревками стартовую зону и сообщите мне, как только уровень радиоактивности снизится до безопасного уровня. Те из вас, кто потерял личное имущество при пожаре общежитий, приготовьте заявления по стандартной форме. Формы и бланки заявлений можно получить в бухгалтерии у мисс Мизщ. Брэйнард, ваша команда может начинать работы по разрезке на металлолом башни, которая упала за радиоактивной зоной. Клуб сегодня вечером будет закрыт. И… не знаю, как это выразить, но я хочу, невзирая на все, что я испытывал раньше, поблагодарить каждого из вас в отдельности за… преданность и доверие. Благодарю всех.

Бад выключил микрофон и поднял глаза. В дверях стояла Шэрэн Инли. Когда он отодвинул микрофон, она подошла к столу.

— Вы хотели меня видеть?

— Спасибо, Шэрэн, — устало улыбнулся он.

— За что?

— За то, что вы сообразили не лезть ко мне с соболезнованиями, не рассказывать мне, как вам жалко, и что это не моя вина, ну и тому подобное.

Шэрэн устроилась в кресло, перекинув ногу в грубых джинсах через ручку кресла.

— А тут нечего говорить. Наш хороший друг, который называет себя Ролом, добрался до одной из групп и уделал нас. Я представляю, как на другой стороне нашего шара кто — то сейчас чувствует себя даже очень превосходно.

— Что ты собираешься делать, Шэрэн?

— Ну, найдется же дыра, в которую меня заткнут. Возможно, вернут опять в Пентагон, измерять Эдипов комплекс[8] у квартирмейстеров и лейтенантов. Или что — нибудь подобное, вызывающее страшную дрожь в коленках. Но у меня теперь есть хобби.

— Хобби?

— Выяснить, как разработали этот дистанционный гипноз. Есть несколько человек, которые не сочтут меня выжившей из ума, когда я расскажу им обо всем.

— Но, боюсь, тебя отсюда заберут не сразу. Будет еще расследование. У нас будут звездные роли. Ты, я, Адамсон, Либер, Конэл да еще несколько человек. Будьте под рукой, доктор Инли. Примите участие в большом цирковом представлении с тремя аренами. Слышите, как рычат тигры, требуя мяса. Платите деньги — и увидите семь чудес света.

С севера надвигался штормовой фронт. День неожиданно оказался необычайно душным. В зал совещаний генерала Сэчсона принесли дополнительные стулья. У окна за столиком со стенографическими машинками сидели две скучающие девицы, приставленные в дополнение к записывающим устройствам. Несколько метров белой ленты уже было покрыто располагающимися уступами значками. Для репортеров и фотокорреспондентов дверь была закрыта, все они толпились в коридоре.

Бад Лэйн сидел за столом для свидетелей. Он вспотел, во рту пересохло и ощущался привкус металла.

Сенатор Лидри, похожий на высохший корешок, был тощим, маленьким, но заносчивым человечком с большим животом. Он все время улыбался, и его баритон попеременно то ласкал, то становился скальпелем или газовым резаком.

— Я ценю, доктор Лэйн, ваши попытки объяснить технические подробности так, чтобы мы, бедные миряне, могли их понять. Поверьте, мы ценим это. Но я полагаю, мы не настолько сообразительны, как вы представляете. По крайней мере, я не настолько сообразителен. Так вот, если вас это не слишком затруднит, не обьясните ли вы нам еще раз вашу историю, касающуюся произошедшего.

— В двигателях А–6 используется, как ее называют в армии, «мягкая» радиоактивность. Экранирующая оболочка одновременно играет и роль замедлителя ядерной реакции. При запуске двигателя в камеру сгорания подаются две топливные таблетки. Для создания тяги в камере сгорания используются элементы старинных кумулятивных зарядов. Управление на двигатели А–6 не устанавливалось, поэтому случайная подача топливных таблеток в камеру сгорания просто невозможна…

Военный министр Логэн Брайтлинг прокашлялся, тем самым прервав объяснения Бада Лэйна. В мультипликационных фильмах его изображали в точности похожим на кадьякского медведя[9], со стоячим воротничком военного покроя.

— Почему «Битти–1» был загружен радиоактивным топливом раньше, чем было установлено управление двигателями?

— Несмотря на замедлители, топливные таблетки генерируют ощутимое количество тепла. На «Битти–1» обнаружились эффективные способы использования этого тепла как источника энергии для собственных нужд. Использование этой энергии для необходимых сварочных и сборочно — монтажных работ оказалось более выгодным, чем доставка энергии от источников снаружи корабля. Можно сказать, что как только заработал внутренний источник энергии, «Битти–1» начал помогать себя строить. Возвращаясь к сказанному, я повторяю, что не считаю произошедшее случайностью. На схемах и чертежах схематически изображено поперечное сечение корабля, — Бад Лэйн подошел к развешанным на стене чертежам и схемам. — Вот сюда может войти человек. Это — нормальная инспекционная процедура, выполняемая через определенные промежутки времени для проверки экранирующей оболочки и замера радиоактивности, чтобы контролировать, находится ли она в пределах безопасных значений или превышает их. Вот по этому проходу человек может полностью обойти экранирующую оболочку и камеру сгорания. Вот в этом месте имеется люк, которым можно пользоваться только тогда, когда в секции хранения нет топливных таблеток. За этим люком радиация убьет человека приблизительно за двенадцать минут. Но если он туда проникнет, ему понадобится не более трех минут, чтобы вручную переложить топливные таблетки из ниш хранения на конвейер и спустить их на приемную плиту над камерой сгорания. Еще за несколько минут этот человек может слезть туда, запустить мотор на плите, пос — ле чего топливные таблетки будут сами сыпаться в камеру сгорания. Если после этого вывести замедляющие стержни, то немедленно возникнет реактивная тяга, и корабль взлетит. Тщательное исследование зоны, где стоял «Бит — ти–1», показало, что остаточная реакция там превышает нормально ожидаемую. Из этого мы заключили, что в камеру было подано больше таблеток, чем может подать конвейер за один раз по норме, и поэтому мы считаем, что причиной является не случайное самовключение конвейера.

Лидри надул свои тонкие губы.

— Значит, доктор Лэйн, вы хотите нас уверить, что кто — то вошел в эту… в это испепеляющее радиационное пекло и организовал всю эту диверсию?

Бад вернулся к своему месту.

— Я не вижу другой возможности. После того, как люк в секцию хранения побудет открытым пять секунд, не останется ни малейшей надежды прожить более двадцати минут, невзирая на любые предпринятые медицинские меры. Этот человек пожертвовал своей жизнью. В то время на корабле было двенадцать специалистов и с ними двенадцать охранников, следящих за ними в соответствии с новым приказом по соблюдению безопасности, который я издал за четыре дня до происшествия. Очевидно, диверсант одолел своего охранника. Машинист подъемника и двое рабочих, находившиеся слишком близко к кораблю, погибли. Громадный кусок горящего маскировочного тента упал на машинистку из бухгалтерии. Вчера она скончалась от ожогов. Итак, всего погибших двадцать восемь.

Генерал Сэчсон подошел к Линдри, наклонился и что — то прошептал на ухо. Выражение лица сенатора не изменилось, но он произнес:

— Доктор Лэйн, не пересядете ли вы, пожалуйста, на несколько минут за другой стол. Доктор Инли, будьте любезны, выйдите сюда.

Проходящие секунды глыбами нависли над присутствующими. Шэрэн постаралась утихомирить глухие удары сердца и сосредоточиться.

— Доктор Инли, перед этим вы давали показания, касающиеся ваших обязанностей и действующих правил, на которые они опирались. Насколько я понял правила, если вы направляете любого служащего данного проекта на детальное обследование, минимальный срок пребывания в больнице составляет семь суток. Мы же по записям обнаружили, что доктор Лэйн был направлен на обследование и освобожден всего лишь через три дня. Я надеюсь, у вас есть какое — то объяснение этому отклонению от установленных правил.

По залу пронесся тихий гул перешептываний. Председатель следственной комиссии призвал всех к порядку. Шэрэн прикусила губу.

— Подойдите, доктор Инли. Вы, конечно, знаете, по чему вы приказали отпустить доктора Лэйна?

— Я открыла… причины, по которым я назначила док тору Лэйну обследование, оказались не теми… которые я сначала предполагала.

— Это правда, что вы были в дружеских отношения с доктором Лэйном? Разве не правда, что вы часто бывали вместе? Разве не правда, что среди сотрудников проекта ходили слухи о том, что ваши отношения были… скажем… немного ближе, чем предполагают нормальные профессиональные отношения? — Лидри хищно подался вперед.

— Меня оскорбляют ваши намеки, Сенатор.

— Отвечайте только на вопросы, доктор Инли.

— Доктор Лэйн — мой хороший друг. Ничего больше. Мы часто бывали вместе и часто обсуждали, какие направления действий были бы лучшими для проекта.

— В самом деле? — спросил Лидри.

— Сенатор, — поднялся Бад, — я рассматриваю эту линию расследования такой же благотворной, как и письменные упражнения на стенах общественных уборных.

— Вам слова не давали! — вспыхнул председатель. — Сядьте, пожалуйста.

— Займите свое место, доктор Лэйн, — приказал Лидри. — Доктор Инли, вы понадобитесь нам опять через несколько минут.

Бад сел на место. Лидри опять пришлось дожидаться, когда члены комиссии перестанут перешептываться.

— Как вы считаете, ведь доктор Инли весьма привлекательна? — спросил он, пытаясь изобразить общительность.

— Она — компетентный психолог, — ответил Бад.

— О, несомненно. Тогда вот, доктор Лэйн. Вчера мы получили свидетельские показания от одной из больничных медсестер. Можете ли вы объяснить, как так случилось, что вас видели в больнице, предающимся любви с молоденькой сиделкой по фамилии Андерсон?

— Могу ли я спросить вас, что вы стараетесь доказать?

— Я с радостью скажу вам, доктор Лэйн. А лучше всего я это объясню, задав вам еще один вопрос. Доктор Пэйн, знаете ли, вы очень знаменитый человек. И вы очень молоды для громадной ответственности, возложенной на вас Вы потратили намного больше, чем миллиард долларов денег налогоплательщиков. Денег, которые собраны с большого количества маленьких людей, которым приходиться тяжко трудиться, чтобы заработать на жизнь. Вы, наверняка, чувствовали бремя этой ответственности. А теперь ответьте мне, доктор Лэйн, на такой вопрос. С тех пор, как вы разрешили некоему Уильяму Конэлу вернуться к своим обязанностям — после того, как он разбил вдребезги очень важное оборудование для управления кораблем — не ощущали ли вы, что возложенная на вас ответственность — слишком непосильный для вас груз?

Бад Лэйн сжал большие коричневые кулаки. Он бросил взгляд на Шэрэн Инли и увидел, что ее глаза затуманены.

— Да, ощущал.

— Тем не менее, вы не просили отставки?

— Нет, сэр.

— Вы свободны. Подождите в приемной. Пожалуйста, займите место, майор Либер. Я понимаю, что вы были в положении наблюдателя со времени случая с Конэлом.

— Это верно, — отвечая, майор Либер выпрямился; все латунные детали его формы сверкали, как маленькие золотые зеркальца; от ленивого тона не осталось и следа.

— Вы поделитесь с нами вашим мнением о качестве руководства доктора Лэйна?

— Лучше всего будет, если я приведу дословную выдержку из доклада, отправленного мною генералу Сэч — сону, моему непосредственному начальнику, за три дня до «происшествия». Я процитирую третий параграф моего доклада. «Кажется, доктор Лэйн лучше всего подходит для надзора за выполнением технологических заданий в области исследований; у него нет ни темперамента, ни навыков для административной работы, требуемой от главы такого проекта, как этот. Процветающая здесь неофи — циальность в отношениях с сотрудниками указывает на отсутствие дисциплины. Доктор Лэйн в своих новых правилах безопасности, приведенных выше, заходит далеко, все же допускает братание между высокопоставлен — ыми сотрудниками и операторами второстепенных средств автоматизации из конторского персонала. Нижеподписавшийся офицер настоятельно рекомендует прижить все силы, чтобы довести это положение дел до сведения тех лиц в Вашингтоне, которые обладают властью организовать всестороннюю ревизию осуществления проекта».

Лидри обратился к Сэчсону:

— Генерал, можете не подходить к свидетельскому месту. Только ответьте, что вы сделали с докладом майора?

— Я утвердил его, констатируя свое личное одобрение и этим подтверждая выводы майора Либера, и отослал с курьером в офицерском звании через начальника артиллерийского снабжения Главнокомандующему вооруженными силами. Я предполагал, что доклад будет обсуждаться с Министром обороны.

— Доклад лежал на моем столе, — загромыхал министр обороны, — и рассматривался мною, когда пришло сообщение о том, что «Битти–1» преждевременно поднялся в воздух. Поздравляю генерала Сэчсона и майора Либера; они хорошо справились со своей задачей. Я прослежу, чтобы в их послужные списки были занесены надлежащие записи.

Шэрэн Инли расхохоталась. В этом помещении ее смех был явно неуместен. Он казался таким же холодным и прозрачным, как звон падающих и бьющихся ледяных сосулек.

— Джентльмены, вы забавляете меня. Армия с самого начала обижала проект «Темпо». Она считает, что попытки космических путешествий абсурдны, если они не ведутся в атмосфере войсковых соединений и армейской дисциплины, с обеспечением по вертикали и с подтверждением каждого решения не менее чем семью подписями. Доктор Лэйн влип в историю и попал в немилость. А печальная правда заключается в том, что в его лице содержится больше честности, чем майор Либер способен себе представить. Она повернулась к Либеру и, не меняя тона, произнесла: — Понимаете, вы действительно необыкновенно подлый человек. Джентльмены, от всего этого мне становится тоскливо и больно за все происходящее. Я ухожу, а вы можете вызвать меня в суд за оскорбление личности или задержать здесь силой. Полагаю, что последнее было бы более в вашем стиле. Было приятно с вами познакомиться.

Она прошмыгнула мимо вооруженного сержанта, и дверь за ней тихо закрылась.

— Пусть уходит, — сказал Лидри. — Мне кажется, что ей придется долгонько дожидаться, пока государственная гражданская служба сможет предоставить ей другую государственную должность. И потом, она только что сказала все, что нам было нужно. Ее слепое увлечение Лэйном и влияние этого увлечения на ее суждения теперь занесены в протокол. Полагаю, пора перейти к обсуждению заключения. Мое личное мнение — проект «Темпо» потерпел неудачу из — за вопиющей халатности и душевной нестабильности доктора Бада Лэйна. А сейчас нам необходимо освободить зал от свидетелей и провести голосование среди членов комиссии.

Стоявший до сих пор генерал Сэчсон попросил слова:

— Сенатор, не предоставите ли вы мне возможность внести одно замечание?

— Конечно, генерал, — горячо отреагировал Лидри.

— В моих документах вы найдете, что два года назад когда обсуждался проект «Темпо», я читал обзорные доклады и регистрировал отрицательные мнения. Эта девушка… мне следовало бы сказать, доктор Инли… в своих высказываниях подразумевала, что военные старались заблокировать проект «Темпо». Я хочу опровергнуть этс голословное утверждение. Я — солдат. Я выполняю приказы. И как только проект «Темпо» был одобрен, я искренне стал сотрудничать в нем. Все документы по совещаниям моих сотрудников, касающиеся проекта «Темпо» являются доказательством такого сотрудничества.

Однако, чтобы быть честным, я должен признаться, чтс с самого начала рассматривал проект, как необдуманную затею. Я уверен, что при настойчивости, надлежащей дисциплине и общих усилиях, мы успешно продвинулись бы в освоении Космоса, осуществляя план, начертанный гe нералом Роумером шестнадцать лет назад. И для начала мы должны укрепить нашу лунную базу. Луна — это переходная ступенька к Марсу и Венере. Конечно, джентльмены, это звучит по — военному, — прежде чем продвигаться вперед, надо укрепиться на своей территории. Проект «Тем по» же ставил телегу на несколько миль впереди лошади Старые пути — самые лучшие. Нужно действовать известными методами, и они не подведут.

Представляет ли эта теория прыжков во времени что то, что можно рассмотреть, пощупать и почувствовать. Нет! Это — лишь теория. Лично я не верю тому, что есть какие — либо вариации темпоральных систем. Я считаю, чтс время постоянно во всех галактиках, во всей Вселенной.

Лэйн — мечтатель, Я — исполнитель. Вы знаете мой послужной список. Я не хочу, чтобы постигшая проект «Тем — по» неудача заставила вас повернуться спиной к космическим полетам. Нам нужна значительно расширенная лунная база. Оттуда мы сможем разглядеть горло Паназии. Мы должны усилить лунную базу, а не распылять наши усилия на ублажение лунатических идей, выклевывающихся на крайних рубежах нашей национальной физики. Благодарю вас, джентльмены.

Лидри первым положил начало вежливым одобрительным аплодисментам. Майор Либер вскочил и присоединился к аплодирующим.


Глава 10 | Вино грез. Сборник | Глава 12



Loading...