home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Шесть недель спустя, Прааль

Красные, зеленые, желтые, белые шарики стремительно кружились в воздухе, неизменно возвращаясь в руки мужчины в черно — красном одеянии. Тамир прищурила глаза: так казалось, что вокруг него вертятся радуги и взлетают высоко в небо. Самый верх дуги было невозможно разглядеть, он был намного выше самых высоких деревьев.

Вдруг по воздуху проплыло какое — то черное пятно и на миг повисло прямо над жонглером. И сразу же радуга распалась. Разноцветные шарики попадали на землю; желтый стукнул жонглера по макушке и отскочил.

Зрители, до этого подбадривавшие артиста, засвистели и зашикали. Все, кроме зеленоглазой девушки с длинными струящимися волосами и пытливым умом.

— Хорошо, что ты еще не успел пустить шляпу по кругу, жонглеришка, — насмехался какой — то бородач.

— Займись — ка чем — нибудь попроще, к примеру, навоз покидай, — вторил ему толстяк, у которого не хватало переднего зуба. — Он сплюнул в пыль. — Если, конечно, справишься с лопатой.

Жонглер скрипнул зубами, собрал разноцветные шарики и зашагал прочь, подальше от непостоянной толпы и ее насмешек. Тамир пошла за ним. Догнав его, она дотронулась до красного рукава.

— Зря они свистели. Ты не виноват. Все испортила какая — то черная штука, должно быть, птица.

Он остановился и посмотрел на девушку. — Так ты видела, что она помешала?

— Она повисла у тебя над головой и спутала шарики. Странная причуда у этой птицы. Может, она наклевалась пьяных ягод? А сначала было так красиво! Как будто ты стоял в центре радуги.

Жонглер сокрушенно покачал головой. — Это учитель, проклятый мучитель. Преследует меня, день ото дня.

— Кто — призрак или птица? Послушай, ты всегда говоришь стихами?

Он сердито потряс кулаками в воздухе. — Ненавижу стихи, это так, с тоски. Ох уж этот Бейнсток, прилип, как листок!

Пряча улыбку, Тамир похлопала его по плечу. — Постарайся успокоиться. Я ведь не прошу никаких объяснений. Как видно, долгая беседа тебя утомила. Если захочется поболтать, я буду здесь, на ярмарке.

Его руки бессильно упали. Казалось, злость и разочарование стали утихать. — Пойду, отдохну, может, даже вздремну. — Он легонько сжал ее руку и отпустил. — А ты, подружка, добрая мушка.

— Добрая мушка? Хочешь сказать, что я назойлива, как муха? Да ты такой же нахал, как и твои зрители!

— Я не нахал — просто в рифму попал. Все — таки мушка лучше, чем хрюшка. — Он пожал плечами. — Увидимся снова… — он поспешно прикрыл рот рукой и пошел прочь, но она все же расслышала окончание: в половине восьмого.

Тамир невольно рассмеялась: — Если пришлось бы выбирать между мушкой и хрюшкой, я бы, пожалуй, предпочла мушку.

— Не дай себя провести, дорогуша. Здесь, в Праале, кого только не встретишь, — раздался голос за спиной у Тамир. Она обернулась к говорившей, а та все не унималась: — Кто его знает, а вдруг он слегка того… — Прислонившись спиной к дереву, женщина постукала себя по лбу. Тамир уловила назойливый аромат роз, к которому примешивался запах чеснока. От этой смеси ее слегка замутило. На женщине была цветастая блузка с большим вырезом, обтягивающая пышную грудь, в ушах — тяжелые золотые серьги. Блестящие черные волосы зачесаны назад и заколоты гребнем. — А вообще — то для меня эти три денька — лучшие в году!

— Почему?

— Люблю новые лица. Все люди такие разные. Я тут повстречала парочку наемных солдат, истосковавшихся по доброй драке. Конечно, прихвастнуть мастера, зато так и сыплют рассказами о битвах, да к тому же еще и удальцы! — Она рассмеялась. — Как знать, может в их байках и есть доля истины. Знаешь, госпожа Латва предсказала мне будущее. Вон та костлявая старуха в малиновом платке. Видишь? — она указала пальцем куда — то в толпу.

Тамир привстала на цыпочки. — В малиновом со звездами?

— Да. Еще я хотела бы попытать счастья у кого — нибудь из прорицателей. — Она ткнула пальцем в направлении человека в развевающемся сером балахоне. Он стоял футах в двадцати от них и беседовал с двумя мужчинами. — Если мне повезет, как пообещала госпожа Латва, на будущий год смогу себе позволить к нему обратиться. — Она пожала плечами. — А может, и не понадобится. Послушай — ка, тот парень, с которым ты болтала, мягко говоря, не от мира сего. Никогда раньше не встречала поэтов. Он — то правда не из лучших. К тому же, видать, это занятие ему не по нутру. А ты совсем не похожа на муху.

— Спасибо на добром слове.

— Ты встречала его раньше?

— Нет. Я смотрела, как он жонглирует. Надо сказать, это ему удается лучше, чем стихи.

— Что ж, у него свои заботы — а у кого их нет? Он, кстати, недурен собой, если высокие брюнеты в твоем вкусе. Я — то уже говорила, что люблю разнообразие. Одно могу сказать наверняка: здесь в одиночку спать не придется — если, конечно, сама не захочешь. — Она многозначительно подмигнула. — Так ты впервые на ярмарке?

— Была как — то раз, только недолго.

— Смотри, не пропусти танцы. Они бывают в центральном павильоне. Ночью вокруг зажигают голубые фонари. Там — то все обычно и начинается.

Тамир откинула длинные каштановые волосы. — А работу здесь можно найти?

— Попытай счастья в палаточных кухнях. Там жарят — парят весь день напролет, Так и тянет жареным барашком, когда ветер дует с той стороны. Они вон там, на восточном краю, по соседству с работорговцами. Видишь красный флаг? Продавать рабов начнут только завтра, но их уже выставили за решеткой на всеобщее обозрение. Сваха принимает вон там, — она махнула рукой на север.

— Не интересуюсь.

— Еще набирают парней в подмастерья — так ты не подходишь. Есть пара вербовщиков. Один — мерзкого вида мужик с рыжей бородой по имени Мугва. Ущипнул меня за задницу, когда я шла мимо. Я его так отбрила — будет долго помнить.

Тамир быстро оглянулась. — Нет уж, на эту удочку я не попадусь: чтобы кто — то помыкал мною целый год, заставлял батрачить с утра до ночи. Говорят, кое — кто из вербовщиков норовит в конце не заплатить. Нет, в батрачки я не пойду.

— Да кто ж тебя заставляет? Слушай, я собираюсь прогуляться. Пойдешь со мной?

— Спасибо, сейчас не могу.

Женщина удалилась, а Тамир вернулась в круг, где недавно стоял жонглер — стихоплет. Она стянула волосы обрывком бечевки, который нашла на земле. Интересно, трудно жонглировать, как тот парень, который не может и двух слов сказать не в рифму? Подобрав пару гладких круглых камешков, она подбросила их вверх и умудрилась поймать — один в правую руку, другой в левую. Добавила еще один — и все три благополучно оказались на земле. Вот черт! Не так просто, как кажется! Она отшвырнула камешки ногой. Придется искать другой способ прокормиться.

Справа мелькнуло что — то красно — оранжевое. Девушка спряталась за дерево. Через минуту она выглянула и увидела чей — то удаляющийся затылок — уж не Мугва ли это? Она снова метнулась за дерево, прижалась к его шершавой коре. А вдруг он ищет ее? Год работы по найму уже истек, но он ей так ничего и не заплатил. А когда она отказалась подписать договор еще на год, запер ее в комнате. Все бумаги он, конечно, состряпал заранее. Лучше держаться от него подальше. Она ощупала металлический предмет в кармане и усмехнулась. Интересно, обнаружил ли Мугва пропажу отмычки, которой он открывал соседские двери, чтобы поживиться чужим добром, и кинжала с рукояткой из оникса — она нашла его в ящике комода?

Тамир расхаживала взад — вперед. Какой у нее выбор? Уйти с ярмарки, упустить шанс найти работу — и что дальше? Или остаться, рискуя столкнуться с Мугвой? Она щелкнула пальцами. Если бы сделать так, чтобы он ее не узнал… Девушка стала осторожно пробираться сквозь толпу, глазеющую на разложенные для продажи товары. Коснулась гладкой поверхности синей, расписанной цветами вазы. Прекрасная работа! Может быть, если ей улыбнется удача… Она прошла мимо.

— Купите платок, яркие цвета так пойдут к вашим волосам — вон как они блестят на солнце! — зазывал смуглолицый торговец. С веревки, натянутой над прилавком, свисали платки всех фасонов и расцветок.

Тамир взяла один и стала рассматривать на свет.

— А вот зеленый — под цвет ваших глаз, — он протянул ей еще один.

— Не очень — то годятся для маскировки, — подумала она, возвращая платки. Купить она все равно не сможет, а украсть — слишком рискованно. — Нет благодарю.

— Девушке с такими глазами и волосами я бы мог и уступить, будь она со мной полюбезнее.

— Она не про вас, — Тамир торопливо отошла, и он переключил внимание на мужчину с тугим кошельком в руках.

Через час, истратив последнюю мелочь на еду, она обошла почти всю ярмарку, шарахаясь от каждого рыжебородого, но не нашла ни работы, ни подходящего способа изменить свою внешность. Раздосадованная, Тамир остановилась перед палаткой кукольника, размышляя, что же делать дальше. На маленькой сцене с красным занавесом кукольная собачонка лаяла на кукольную кошку.

— Твои волосы так и притягивают свет, — сказала остановившаяся рядом женщина. Она была уже немолода, голову ее покрывал розовый платок. — Если их распустить, пожалуй, будут ниже пояса. Ты ими очень дорожишь?

Тамир оторвала взгляд от кукол. — Дорожу? Еще бы — от корней до самых кончиков. — Теперь кукольная собачка прыгала через обруч.

— А не продашь?

— Что? Ах, вот вы о чем! — Тамир потрогала волосы. Говорят, они ее главное украшение. Девушка нахмурилась. Зато они могут ее выдать. — Что ж, пожалуй…

— Я делаю парики, их охотно раскупают, — пояснила женщина. — Ведь не у всех знатных дам такие роскошные волосы, как у тебя. Пойдем, покажу тебе свою палатку.

Спустя двадцать минут Тамир гляделась в одну из блестящих медных урн, украшающих палатку. На нее смотрел стройный юноша в светло — коричневом камзоле, штанах и сапожках. Волосы едва прикрывали ему уши. Глаза, высокие скулы — все было ее. — Мог бы сойти мне за брата, если бы он у меня был.

— В дороге так безопаснее, — сказала она.

— Твоя правда, — согласилась женщина, деловито заплетая в косу только что остриженные волосы. Она махнула рукой на прощанье. — Заходи, когда отрастут, может, снова столкуемся.

Тамир вышла из палатки как раз в тот миг, когда кукольник заканчивал представление. Как же ходят мужчины? Она постояла, глядя на мужчин и женщин, которые разгуливали вокруг, У мужчин шаг шире. Еще нужно следить за собой, чтобы не раскачивать бедрами. Наверное, голос у меня слишком высокий. Постараюсь говорить побасовитее. Интересно, удастся мне кого — нибудь провести?

— Привет! — послышался слева смутно знакомый женский голос. Пахнуло духами и чесноком. Тамир узнала женщину, с которой разговаривала совсем недавно. — «Может она меня узнала?»

Тамир кашлянула, стараясь сделать голос пониже. — Это вы мне?

— Я — женщина добрая. Зови меня просто Джилпа. — Она улыбнулась, играя бровями. — Ты здесь в первый раз?

— Да, совсем… новичок. Причем во всех смыслах, — добавила Тамир про себя. — Наверное, меня уже разоблачили.

Джилпа продолжала разглядывать ее. — Знаешь, в первый момент мне показалось, что я тебя где — то встречала. Только никак не могла вспомнить, где. — Она стрельнула глазами и взяла Тамир за руку. — Но ты, наверное, уже привык к таким речам.

— Вовсе нет. — Господи, никак она со мной заигрывает? — дошло до Тамир, и она отодвинулась. — Значит, принимает за мужчину!

— Послушай, сейчас начнется представление. Видишь мужчину в серебряном наряде? Наверняка будет очень забавно. Поглядим вместе? — Джилпа потянула Тамир за руку.

— Очень жаль, но не могу. У меня… назначена встреча. — Тамир сделала шаг назад, Джилпа — за ней.

— Ничего, подождут, — женщина не выпускала ее руку.

— Нет, извините, — Тамир выдернула ладонь.

— Тогда приходи попозже в танцевальный павильон. Стыдно в такой вечер скучать одному.

— Непременно. — Посмеиваясь про себя, Тамир торопливо зашагала прочь. — И десяти минут не прошло, как я стала мужчиной, а от женщин прямо отбоя нет. Маскировка сработала. Теперь жить будет намного проще. Попробую — ка я наняться в подмастерья. — Она потрогала рукоятку висящего на поясе кинжала.

Прямо перед собой Тамир снова увидела жонглера. Теперь он работал с маленькими белыми обручами, подбрасывая их в воздух обеими руками и, кажется, даже ногами. Над ним, чуть правее, снова виднелось что — то черное. Птица? Пока Тамир пыталась рассмотреть неизвестный предмет, он, повисев немного, исчез.

Представление окончилось. Поймав все обручи, жонглер нанизал их на левую руку. Толпа зааплодировала.

— Благодарю. — Зифон раскланялся. Он не стал пускать корзину по кругу, как это делал кукольник, а просто стоял рядом, пока люди бросали в нее монеты. Когда толпа разошлась, он собрал выручку.

Тамир пошла за ним следом.

— Да у тебя талант!

— Спасибо. Иногда жонглирование успокаивает… если выдастся хороший денек.

— Если не считать черной тучки.

— Ты, наверное, был на прошлом представлении. Зачем напоминаешь?

— Э, да ты, кажется, забыл про рифмы!

Он взглянул на нее и глубоко вздохнул. — Ты прав, я больше не рифмую. — Он усмехнулся. — Может быть, все прошло. Даже если это временная передышка, и то хорошо. Составь мне компанию, давай выпьем и перекусим вместе. Считай это наградой за добрую весть. — Он хлопнул девушку по плечу.

— Она едва заметно вздрогнула. — Охотно. — Нужно запомнить, что мужчины имеют обыкновение со всего размаху хлопать друг друга по плечу.

Жонглер привел ее в харчевню, расположившуюся под открытым небом. С высоких деревянных шестов свисали зеленые фонари. Рядом с наскоро сколоченной стойкой, вокруг которой толпились посетители, жаждущие промочить глотку, виднелся прилавок, откуда доносился аромат жареной баранины и приправ.

Взяв себе хлеба, острого сыра и по кружке сидра, Тамир и Зифон уселись за грубый деревянный стол. Только откусив первый кусок, Тамир поняла, как проголодалась. Ведь прошлый раз она поела не очень — то сытно.

— По — моему, я еще не представился. Меня зовут Зифон. — Он отхлебнул холодного сидра.

— Тамир. — Не стоит объяснять, что она взяла это имя всего несколько часов назад. Имя Найя теперь ушло в прошлое. С ним связаны тягостные воспоминания о годе тяжелого подневольного труда.

— Ну как, Тамир, оправдала ярмарка твои ожидания? — Теперь он выглядел гораздо спокойнее, может быть, потому, что не старался говорить стихами.

— Разве ожидания когда — нибудь оправдываются?

— Об этом можно поспорить.

— Знаешь, чего бы я по — настоящему хотел?

— Чтобы женщины оставили тебя в покое?

— Жонглировать. Тебе не нужен помощник? Я быстро научусь. И еще я умею стряпать.

— Извини, но у меня и без помощника забот полон рот. — Он покачал головой. — Знаешь ли ты, кто такой жонглер? Человек, который балансирует на грани хаоса, постоянно навлекает на себя беду, ценой проб и ошибок добивается ловкости и равновесия!

— Похоже на мою жизнь.

— Так чем ты хочешь жонглировать — предметами или событиями своей жизни?

Тамир рассмеялась. — Можно начать с разноцветных шариков, а там — посмотрим!

— Надо же, — мне удалось развить целую теорию, не ломая голову над рифмами к словам вроде хаос или — о ужас! — жонглировать. Никогда еще способность свободно выражать свои мысли не значила для меня так много. — Он весело улыбнулся. — Ведь это первый раз за последние недели, когда я могу, наконец, говорить нормально.

— Но почему ты чувствуешь, что непременно должен говорить стихами? Не понимаю…

Зифон понизил голос. — Этим я обязан дурацкому заклятию волшебника по имени Бейнсток, неряхи и обманщика. Забросил меня в незнакомое место, мешает жонглировать, заставляет говорить стихами. Слыхал о нем?

— Нет. Правда я не знаю других волшебников. Ты ему чем — то досадил?

— Как бы не так! — Он поморщился. — Наивный жукомор, каким я был…

— Так ты был жуком? — Тамир недоверчиво уставилась на него. — Тогда он и вправду волшебник!

— Да не был я жуком! Я говорю о своей работе — опрыскивал дома разными составами, которые убивают насекомых.

— Ядом?

— Во всяком случае, для жуков. Не думаю, чтобы здесь у вас была такая работа.

— Никогда не слышал ничего подобного, хотя мысль неплохая. Иногда люди хвастаются, будто убили дракона, но это совсем другое дело. Думаю, у драконов больше шансов уцелеть. Так, значит, ты морил жуков и повстречался с Бейнстоком?

— Он оценил мой талант, склонность к волшебству и еще кое — что, ну, и пригласил меня в ученики. Бесплатно. Нужно только выполнить одно пустяковое поручение.

— Пустяковое? — она приподняла левую бровь.

— Пустяковое, и в то же время это часть приключения. Ты уверен, что хочешь о нем услышать?

— Не тяни, что было дальше?

— Ну, я многому научился, даже жонглировать стал гораздо лучше. Тогда он меня и поймал. Всего — то и дел — отыскать фигурку какого — то полосатого зверя, вроде зебры, а на спине у него — три трехгранных горба. Придется скитаться по непроходимым дебрям в некой разношерстной компании, кое — как изображенной на истертом пергаменте. Что касается маршрута и пункта назначения, тут тоже полный туман. Он утверждает, что все это — дело чрезвычайной важности.

— А почему бы твоему Бейнстоку не отправиться в путь самому?

— Я сам ломаю себе голову, Полный абсурд. Вот и приходится странствовать по свету, болтая дурацкие стишки. Я ведь даже не знаю законов этого места.

— Ты имеешь в виду ярмарку? Не думаю, что их так уж много. Нужно только заплатить за прилавок, если хочешь чем — то торговать.

Зифон вздохнул. — Я имею в виду весь этот мир. Он совсем другой. Волшебство да и все остальное. Я привык к другим краям.

— Там, где ты… убивал жуков? — она спрятала улыбку.

— Ну да.

Интересно, все жонглеры такие? Тамир уже собиралась распрощаться, как взгляд ее скользнул влево. С кружкой эля к ближнему столику пробирался Мугва! Он уселся, но через минуту встал и направился прямо к ним. Девушка затаила дыхание.

— Эй, ты., — сказал он, приближаясь. Тамир старалась не глядеть в его сторону.

— Это вы мне? — спросил Зифон.

— Твоему дружку. — Мугва так и впился взглядом в Тамир. — Ты смахиваешь на одного человека, которого я ищу. Он прихватил кое — что из моих вещей. У тебя здесь нет родственников.

— Нет, — ответила она сквозь кашель.

— Тогда прошу прощения. — Мугва еще раз взглянул на нее и вернулся к своему столу. Не сводя глаз с Тамир, он проглотил остаток эля и вышел.

— Вербовщик, — шепнула она Зифону. — Мне его показала одна женщина. Сказала, что здорово его отбрила.

— Неприятный тип. Я вообще противник подневольного труда, рабства и всего такого. По — моему, люди имеют полное право делать то, что им нравится, в том числе и говорить не в рифму.

— По — моему, тоже. — Не заподозрил ли ее Мугва? Лучше поскорее скрыться отсюда. — Послушай, ты тут говорил о путешествии. Я бы тоже не прочь поискать приключений.

— Ты опять об этом… Я ненавижу приключения, к ним отношусь без увлечения. — Он хлопнул себя по лбу. Снова стихи — за какие грехи?

Опять он за свое. Но отправиться в путешествие — это значит уйти с ярмарки не одной, и к тому же убраться подальше, туда где Мугва ее не отыщет. — Расскажи — ка лучше про разношерстную компанию.

— Первый выглядит молодцом. Скорее всего, вояка. Куда здоровее тебя.

— Ты прав, я не богатырь, хоть и могу при случае пустить в ход кинжал. Кто следующий?

— Волшебник. — Он помолчал. — Какая отрада, что вовсе не надо к нему присобачить, к примеру, учебник!

— Отлично. Значит, волшебник — это ты.

— Ну, это сильно сказано. Я, конечно, многому научился у Бейнстока, но пока мне не все удается. Скользкое это дело.

— Я — то в волшебстве вообще ничего не смыслю. Кто дальше?

Зифон вытащил ветхий свиток и развернул. — Смотри: вот воин, а вот волшебник. Третий — маленький и лохматый. — Он показал на следующий рисунок. — Какая — то зверюшка. Слушай, а может ты только прикидываешься человеком?

— Я — то уж точно человек. Ну, а четвертый?

— Не нарисован. Просто написано: вор. Так что нет здесь никакого паренька, который хочет стать жонглером. Я и сам — то не пойду — не верю в эту ерунду! — Он слегка покраснел.

Тамир похлопала его по плечу. — Да ты не волнуйся. Я принесу еще сидра. — Она протиснулась мимо него, взяла кружки и, убедившись, что Мугва не вернулся направилась к стойке.

— Вот спасибо! — Зифон сделал глоток. — Приятное разнообразие: вина отхлебнуть, от стихов отдохнуть. — Он поставил кружку на стол. — Как быть, ума не приложу — наверно, я с ума схожу! Вновь лезут из меня стихи, как из испуганной блохи…

— Чушь! — отрезала Тамир, заметив в толпе рыжую шевелюру. — Я имею полное право участвовать в твоем приключении. — Улыбнувшись, она разжала кулак и опустила руку на стол. На ладони лежали четыре белых кольца, которыми Зифон недавно жонглировал.

Он зачарованно глядел на нее.

Тамир усмехнулась. — Есть у меня еще один талант: могу справиться с любым замком. Но, заметь, только в случае крайней необходимости…


Апрель, пригород Мидсити | Вино грез. Сборник | Глава 2



Loading...