home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Послесловие,

написанное доктором Джоном Лаванино из Королевского колледжа Лондона

Конечно, точно так же поступал и сам Шекспир. Ни для кого из нас давно не секрет, что в его пьесах используются и развиваются сюжеты из других источников, не говоря уж о литературных материалах других авторов. «Голоса чертовски тонки» отличаются от произведений Шекспира в первую очередь тем, что не изменяют, но развивают и обогащают старые сюжеты.

Шекспир не только щедро заимствовал из иных источников, но и пользовался собственными произведениями как основой для сиквелов и приквелов. Нагляднее всего мы можем наблюдать это на примере его исторических хроник. Первое «Фолио» и большинство современных ему изданий построены так, будто Шекспир с самого начала планировал две крупномасштабные исторические тетралогии, тогда как на самом деле они писались урывками, собирались по кусочкам. Эти хроники в «Голоса чертовски тонки» используются меньше, чем другие пьесы – возможно, потому что Шекспир первым в полной мере использовал этот материал, сам отыскал в нем множество новых возможностей.

В первой тетралогии, состоящей из трех пьес о Генрихе VI и пьесы «Ричард III», «Генрих VI, часть первая» – приквел, написанный после создания второй и третьей частей. Но самой популярной из первой тетралогии стала последняя пьеса, «Ричард III», впоследствии привлекшая к себе еще большее внимание. Никто не сомневается в том, что она – самая захватывающая из всех четырех, но лишь немногие читатели и зрители нашего времени способны оценить, как меняется ее восприятие, насколько богаче она становится, если читатель или зритель уже знаком с событиями трех первых пьес.

Позже Шекспир еще смелее использовал творчество своих предшественников: вторая тетралогия начинается с того, на чем заканчивается анонимная пьеса «Томас Вудсток», а затем, после «Ричарда II», в «Генрихе IV» и «Генрихе V» перерабатываются события и характеры из «Знаменитых побед Генриха V», еще одной анонимной пьесы шекспировских времен. Разнообразие стилей и подходов к материалу во второй тетралогии гораздо шире, чем в первой: тщательно спланированный гармоничный «Ричард II», знаменитый своим стихом, множество комических элементов в обеих частях «Генриха IV», военно-патриотический «Генрих V» – эти столь разные пьесы объединяет не стиль, но мастерство Шекспира. Неожиданнее всего то, что в разгаре работы над этой серией Шекспир изъял из нее Фальстафа, лишив его роли в исторических хрониках и сделав главным героем чистой комедии – «Виндзорских насмешниц». Даже аккуратный, приглаженный текст современных изданий Шекспира не может скрыть его решения – последовать за теми же героями совсем в другую сторону. Таким образом, переосмысления и допущения, к которым часто прибегают авторы данного сборника – вполне в духе самого Шекспира.

Эти тетралогии – единственный у Шекспира пример намеренного использования в разных пьесах одних и тех же миров и персонажей. Все прочие пьесы стоят особняком, не связанные между собой какими-либо героями или событиями. И в сборнике «Голоса чертовски тонки» сделано то, чего никогда не делал Шекспир: нам рассказывают новые истории, соединяющие эти отдельные пьесы между собой. Мы уже привыкли говорить о созданном Шекспиром мире так, будто он является общим для всех его произведений, но в этой книге повествование сопровождается смелым литературным экспериментом, умелым подбором и развитием характеров и идей, наглядно показывающим, насколько цельным может стать этот мир, будучи дополнен там, где нужно.

Почему так получается? Многие задумывались о продолжении истории того или иного шекспировского персонажа, но авторы сборника идут гораздо дальше – они не просто продолжают сюжет Шекспира, но комбинируют материалы многих пьес, простирая истории их персонажей не только в будущее, но и в прошлое относительно того, что уже поведано нам о них Шекспиром. Эти персонажи становятся основой новых произведений: да, из них мы гораздо больше узнаем о Миранде, Елене и многих других, это правда, – но все это строится на заранее внушенном нам ощущении их реальности. Мы чувствуем, что знаем их, и хотим услышать их истории до конца.

Не менее, чем персонажи, важно и место действия: в пьесах Шекспира уже имеется огромный мир Средиземноморья, представленный Миланом, Флоренцией, Неаполем, Венецией, Вероной, Афинами и другими местами. Все это связано в данном сборнике воедино и естественным образом превращается в просторную общую арену для новых приключений. И этот мир описан как реальный, в деталях, впервые – ведь на сцене шекспировского театра, в отличие от художественной прозы, никогда не было декораций, изображающих место действия. Театр тех времен – без декораций, без современного освещения – рисовал образы дальних земель, не располагая ничем, кроме костюма и слова, тогда как для художественной прозы описание пейзажей совершенно естественно.

Кроме мира людей, существует еще мир фей и эльфов, с которым мы сталкиваемся прежде всего в «Сне в летнюю ночь», а также – вскользь – в некоторых других пьесах. Шекспир немало поработал над доступными ему материалами на эту тему и привнес в них много нового. Следуют его примеру и авторы данного сборника. Одним из главных творческих достижений современной фэнтези является детальная проработка воображаемых миров, – гораздо более подробная, чем было принято раньше, и на страницах этой книги шекспировские феи из случайных гостей в нашем мире, заглядывающих к нам лишь мимоходом, превращаются в полноценный социум. Но вспомните: в пьесах Шекспира простые смертные не знали о существовании фей и эльфов почти ничего: и воспоминания Основы о странной любовной истории, и рассказ Меркуцио о Королеве Маб – для них не более чем сон, чем сказка.

Однако на этих страницах феи бесспорно реальны, от их существования так просто не отмахнуться. То, на что Шекспир в «Буре» только намекает, здесь превращается в основательный, детально проработанный фон. Все, что мы видим, точно совпадает с событиями шекспировских пьес, но нам предоставлена новая точка зрения, с которой царство фей хорошо видно и понятно. Да, волшебство фей и эльфов зачастую опасно; с первых страниц мы понимаем то, что было ясно сказано и у Шекспира: приоритеты фей намного превосходят рамки мира смертных, и, даже обратив на нас внимание, волшебные создания вовсе не стремятся сделать жизнь людей более мирной или счастливой.

Идеи и приемы современного фэнтези, лежащие в основе этой книги, не менее важны, чем новые драматургические приемы елизаветинской эпохи были важны для Шекспира. Наряду с современными творческими достижениями здесь присутствуют и современные взгляды на общество и человеческую психологию – точка зрения, которой нам порой так не хватает у Шекспира, исследование областей, едва затронутых в его пьесах. Поэтому, пожалуй, не стоит удивляться, когда в этой книге счастливый конец для знакомых нам героев на деле оказывается не таким уж счастливым. Но, пусть даже самая страстная любовь может угаснуть, мир Средиземноморья и царство фей предлагают такие возможности, о которых в английской реальности не приходилось и мечтать. Так Миранда и Елена обретают будущее, которого заслуживают согласно своему разуму и находчивости, и даже никчемный Пароль оказывается жизнеспособнее, чем можно было бы подумать: оказавшись на своем месте, он играет вполне положительную роль.

Реальный средиземноморский мир шекспировских времен представлял собой куда более живописную смесь культур, чем Англия, и мог бы предоставить гораздо больше литературного материала, чем было известно Шекспиру. Поэтому среди персонажей и книг наших историй есть не только любимый Шекспиром Овидий, но и Джалаладдин Руми, и агент Оттоманской империи Эсперанса Малхи… И, конечно, трагический, полный опасностей мир Медичи, богатейший источник материала для драматургов времен Шекспира – в частности, Марло, Уэбстера и Миддлтона. Однако сам Шекспир прибегал к этому источнику нечасто, да и, в любом случае, тема Медичи становится намного продуктивнее, если место действия интернационально, а не ограничено только одним городом.

Но более всего на «Голоса чертовски тонки» похожа та пьеса Шекспира, которая в сборнике нигде не упомянута – это «Перикл». Эта пьеса написана в соавторстве: считается, что ее первые два действия написаны Джорджем Уилкинсом, и, действительно, их стиль заметно отличается от стиля остальных. Но есть у этой пьесы и другие авторы. В списке действующих лиц имеется средневековый поэт Джон Гауэр. Появляясь на сцене, он рассказывает историю, частично основанную на его произведениях, но в конечном счете восходящую к древнегреческому роману «Аполлоний Тирский», послужившему также источником материала для «Двенадцатой ночи».

Читатели, озабоченные благочинием и пристойностью литературы, обрушили на эту пьесу лавину яростной критики – она оказалась чересчур развлекательной. Во времена Шекспира она была одной из его самых популярных пьес, и в последние десятилетия ее ставят все чаще и чаще, и это говорит о том, что она во все времена захватывает и трогает публику. Текст, что кажется читателю разрозненным и неряшливым, представляет собой превосходный материал для актера. Сюжет развивается по всему Средиземноморью, с частыми путешествиями из одного экзотического места в другое – это и Митилена, и Антиохия, и Тарс, и Эфес, и Тир, расположенные в современных нам Греции, Турции и Ливане. В пьесе есть царские дворы – гостеприимные либо коварные, длинный список самых разных действующих лиц, кораблекрушения, неожиданные повороты судьбы и, превыше всего, волшебство. Это произведение почти фэнтезийно: ему тесно в собственных рамках, оно стремится занять гораздо больше пространства и времени, чем может вместить театральное представление, оно стремится сделать все на свете.

Как и в некоторых других поздних пьесах, в «Перикле» Шекспир возвращается к развязке, которую использовал еще в «Комедии ошибок» и всю свою жизнь находил увлекательнейшей из всех возможных – к чудесному воссоединению тех, кто, казалось, потерян друг для друга навсегда. Таких чудес у нас, конечно, не случается: то, что подходит для пьесы, не совсем уместно в наших новаторских изысканиях. Вместо этого мы наслаждаемся богатствами вымышленного мира, который постоянно поворачивается к нам новой стороной, заводит в новые края и изумляет нас, не возвращаясь к началу, но развиваясь дальше и дальше.


Д-р Джон Лаванино,

Декабрь 2015 г.


В ночь двенадцатую | Голоса чертовски тонки. Новые истории из фантастического мира Шекспира (сборник) | Об авторах



Loading...