home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Это демократия или демонократия?

Этот плакат ни разу не попал в кадр телевизионных камер — даже случайно или по ошибке. Большинство из тех, кто ратовал за Подлинное Освобождение Индии, приходили в ярость при мысли о независимости Кашмира и о смелости кашмирских женщин.

Некоторые Матери, так же как некоторые жертвы трагедии в Бхопале, уже давно успели приесться и себе, и другим. Они рассказывали свои истории на бесконечных митингах и трибуналах — этих международных супермаркетах горя, вместе с другими жертвами других войн в других странах. Они часто и много плакали публично, но из этого не выходило ничего хорошего и полезного для них. Ужас, который им пришлось пережить, постепенно оделся прочной непробиваемой броней.

Путешествие в Дели стало неудачным экспериментом для Ассоциации. Женщин забрасывали каверзными вопросами во время импровизированной пресс-конференции, им угрожали расправой, и дело дошло до того, что властям пришлось вмешаться — полиция взяла Матерей под охрану. «Мусульманские террористы не заслуживают прав человека! — выкрикивали тайные янычары Гуджарата ка Лаллы. — Мы видели ваш геноцид! Мы знаем, как вы проводили этнические чистки! Наши люди уже двадцать лет живут в лагерях беженцев!» Находились молодые люди, которые плевали в фотографии убитых и пропавших без вести кашмирских мужчин. «Геноцидом» и «этническими чистками» они называли массовый исход из Кашмирской долины кашмирских пандитов, когда в девяностые годы борьба за свободу обернулась вооруженным противостоянием и некоторые группы мусульманских боевиков стали нападать на крошечное индуистское население. Несколько сотен индусов были жестоко убиты, а когда правительство объявило, что не сможет обеспечить их безопасность, почти все кашмирские индусы — почти двести тысяч человек — снялись с насиженных мест и бежали в лагеря беженцев на равнине Джамму, где многие из них продолжали жить до сих пор. Некоторые янычары Лаллы, бесновавшиеся в тот день на Джантар-Мантар, как раз и были теми кашмирскими индусами, потерявшими свои дома, семьи и имущество.

Возможно, еще более обидными, чем оскорбления и плевки кашмирских индусов, показались Матерям реплики трех тощих, но прекрасно ухоженных европейских студенток, проходивших мимо к торговому центру:

— О, смотрите! Кашмир! Как интересно! Наверное, это нормально и совершенно безопасно — для туристов? Поедем туда? Там должно быть просто сногсшибательно!

Ассоциация Матерей решила как-нибудь продержаться ночь и уйти, чтобы никогда больше не возвращаться в Дели. Ночевка на улице была для них новым, волнующим переживанием — у всех из них были добротные дома с кухнями и садиками. С наступлением темноты они скудно поужинали — что тоже было для них внове, — потом свернули свои плакаты и попытались заснуть, чтобы скорее проснуться и ранним утром пуститься в обратный путь, в свою прекрасную искалеченную войной долину.


Именно там, возле Матерей пропавших без вести, и обнаружилось наше тихое дитя. Правда, матерям потребовалось некоторое время, чтобы это заметить, ибо девочка была окрашена в цвет ночи. То было четко очерченное отсутствие в тени предметов, освещенных уличными фонарями. Двадцать лет жизни в условиях чрезвычайного положения, обысков на блокпостах и ночных стуков в дверь (операция «Тигр», операция «Уничтожение змей», операция «Поймать и убить») научили Матерей читать темноту, как открытую книгу. Но — коли уж речь зашла о детях — в представлении Матерей дети должны выглядеть как цветы миндаля, и непременно с румяными щечками. Матери пропавших без вести не знали, что делать с ребенком, который Явился.

И уж точно не с черным ребенком.

Крухун кааль.

И, конечно, не с черной девочкой.

Крухун кааль хиш.

Тем более если она завернута в грязное тряпье с мусорной свалки.

Шикас ладх.


УБИТЫХ = 68 000 | Министерство наивысшего счастья | * * *