home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 7

Пожалуй, тяжелее всего Фрэнсис переносил одиночество. Оно угнетало сильнее, чем страх. С последним-то Фрэнсис легко справлялся, особенно днем, когда в голове теснились разные мысли о будничном. Юноша прекрасно понимал, что стоит ему только забыть о тех могучих силах, против которых Фрэнсис снова решился выступить, как его собственные силы мгновенно покинут его. И тогда на долю Фрэнсиса останется лишь бегство. Он будет искать убежища у себя дома, в Италии.

Фрэнсис, как никто другой, ощущал себя песчинкой в этой безграничной пустыне. Когда отец де Карло двадцать лет тому назад отправлялся в Лондон, рядом с ним находились шесть помощников. Внезапно вспомнив о священнике, Фрэнсис грустно вздохнул. Уже лежа на смертном одре, старик только и повторял, что жертва их была принесена не зря, что им удалось завершить свою миссию. Де Карло отошел в мир иной в счастливом неведении. Кроме того, старик был не один. В его последний час рядом находился брат Фрэнсис.

Молодой монах перекрестился. Богохульно так рассуждать. До тех пор, пока с ним Господь, Фрэнсис не одинок. Однако мысль о Боге не утешила юношу. Эх, если бы рядом оказался кто-нибудь, с кем можно было бы разделить это тяжкое бремя…

Фрэнсис упал на колени и начал исступленно молиться. Он потерял счет времени. И только покалывание в ногах возвратило его к действительности. Юноша поднялся и, умывшись, переоделся в чистое белье. Внезапно он почувствовал себя агнцем, ведомым на заклание. Его вновь охватил дикий страх, и юноша вдруг истерично рассмеялся.

Перед уходом Фрэнсис снова запустил пленку Поля Бухера. Монах так часто слушал эту запись, что буквально наизусть знал весь текст исповеди. Он мог вспомнить каждый вздох и каждую паузу в признании Бухера. И знал теперь, что нужно делать. Ибо Бухер рассказал, где спрятаны кинжалы. Фрэнсис продолжал вслушиваться в хриплый, старческий голос, будто набираясь сил. Бухер словно обращался к нему… с того света. А это уже была поддержка.

Пленка кончилась. Фрэнсис щелкнул тумблером магнитолы, включая приемник. Узнав точное время, юноша прислушался к новостям, пытаясь вникнуть в ход происходящий событий. В информационной сводке сообщалось о сосредоточении войск на русско-китайской границе, о взаимном обмене нотами протеста. Напряжение в этом регионе неуклонно возрастало, и все миротворческие акции Белого дома, ООН и Совета Безопасности оказывались напрасными.

И вот так изо дня в день. По кругу. С утра до вечера одна и та же тягомотина.

Фрэнсис вздохнул, невольно коснувшись крошечного распятия, висевшего на груди. Он уже спускался по лестнице, когда хозяйка крикнула ему вслед, что его спрашивают по телефону. Женский голос. Поблагодарив, юноша взял трубку. Он испытывал неловкость. Ведь ему никто никогда не звонил. В Субиако телефонов вообще не было. Потому что отсутствовала сама необходимость в них.

Звонила Анна. Фрэнсис почувствовал, как краска мгновенно заливает лицо. Ее губы находятся в каком-то дюйме от трубки, женское дыхание почти касалось его уха. Анна хотела встретиться, заявив, что это очень важно, и продиктовала свой адрес. Можно заодно и пообедать, – добавила она.

Опустив трубку, Фрэнсис почувствовал дрожь в коленях. Прежде никто с ним так не разговаривал. В интонациях Анны он уловил нечто, заставившее его густо покраснеть. До этого момента окружающие воспринимали его только как брата Фрэнсиса. Зато для Анны он стал просто Фрэнсисом. И скорее всего женщина усмотрела совершенно иной смысл в обратном адресе, оставленном на конверте. Юноша принялся истово молиться, прося Господа только об одном – ниспослать ему силу, дабы устоять перед соблазном.

Дрожа от холода и нервного возбуждения, Фрэнсис к полудню добрался до Пирфорда. У ворот поместья он заметил человека в униформе. Тот внимательным взглядом окинул проходившего мимо Фрэнсиса. Юноша выдержал этот взгляд и заспешил дальше, вспоминая слова Бухера: система электронного слежения, охрана – все в точности соответствовало описанию. И Фрэнсиса снова обуял безотчетный ужас. Тот груз, что обрушился на его неокрепшие юношеские плечи, был неимоверно тяжел.


Фрэнсис ровным счетом ничего не смыслил в интригах. А уж по части выуживания той или иной информации он вообще был профаном. Вот если бы дело касалось, к примеру, латыни или столярного ремесла, тут уж он бы блеснул мастерством…

Конечно, это не трудно – взять да и сообщить, где спрятаны кинжалы или что поместье под охраной! А вот как проникнуть в церквушку? Для этого, похоже, нужна целая армия профессионалов, а не какой-то одинокий монах.

Взглянув на небо, Фрэнсис перекрестился. Он словно ожидал озарения свыше. Если божественное провидение не поможет Фрэнсису, шансы его сводятся к нулю. Юноша медленно двинулся вдоль восточной стены. Бормоча по-латыни молитву, он не заметил, как охранник опустил руку на зажужжавший селектор.


Вилл Джеффрис считался человеком наблюдательным. Однако в этот раз он не услышал ни шороха. Джеффрис как раз докладывал Дэмьену о встрече министров иностранных дел в Пекине, когда, подняв глаза, увидел вдруг невесть откуда появившегося зверя. Обнажив клыки, со вздыбленной на загривке шерстью, пес уставился на Дэмьена, который также не сводил глаз с собаки. Раны на его шее внезапно начали кровоточить, и Джеффрис вдруг почувствовал на губах привкус крови. Его мгновенно замутило. Может, просто воображение разыгралось, или их троих действительно что-то связывало?

– Дэмьен? – Вильям легко коснулся руки юноши. И тут же невольно отпрянул, когда Дэмьен повернул голову. Глаза юноши сузились до ослепительных желтых точек, изо рта пахнуло смрадом, и Джеффрис мог лишь догадываться, какое именно слово сорвалось с губ Дэмьена:

– Назаретянин…

Джеффрис растерялся. Не зная, как реагировать на происходящее, он задал один-единственный идиотский вопрос:

– В чем дело, Дэмьен?

Резко повернувшись, Дэмьен стремительно зашагал прочь из зала, собака последовала за ним, а Джеффрис, почувствовав внезапный озноб, приник к камину. Раскрытая кожаная папка с докладом осталась на столе. Еще минуту назад отчет казался ему чрезвычайно важным делом, теперь же он и яйца выеденного не стоил. Джеффриса до смерти перепугал взгляд Дэмьена. Черт с ним, с Пекином, да и со всеми остальными мелочами. Джеффрис судорожным движением плеснул коньяку в свой бокал.


Дэмьен стоял на коленях в часовне и молился. Тут его и застал Джордж. Старый дворецкий нутром чуял, когда в нем нуждались, и сейчас выдался именно такой момент. Собака отступила, пропуская Джорджа внутрь, но старик, сделав шаг вперед, остановился на пороге. Он замер как вкопанный, заметив издалека, как слезы струятся по щекам Дэмьена. Джорджа охватила глубокая жалость, ведь только он один знал о безмерном одиночестве юноши. Но чего-чего, а сочувствия Дэмьену не требовалось, ибо, обратив одиночество в одержимость, он уже не обращал на нее внимания. Он сотрет в порошок этот затхлый мир, избавит человека от вечного выбора между добром и злом. Разрушение как освобождение! Пора положить конец человеческим несчастьям и мучениям. Вот тогда наступит мир – вечное царство мертвых.

Дэмьен медленно повернул голову и поднялся с колен.

– Я чувствую Его божественную силу, – вымолвил он. – Назаретянин снова нанес мне удар.

– Так было предначертано, – едва слышно подтвердил Джордж.

Дэмьен поник головой и, велев следовать за ним, вышел из часовни.

Странная процессия двинулась по коридору: впереди шагал юноша в черной сутане, за ним семенил шаркающий старик, а следом плелась собака. Натужное дыхание с хрипом вырывалось из могучей груди животного.

Миновав лужайку, они медленно направились вверх по холму, к церквушке.

У самых церковных ворот Дэмьен застыл на месте, вцепившись в руку старика.

– Вот здесь ты и наткнулся на знамение, – пробормотал он.

– Нет, не я, сэр, я ведь не знал, что в чреве зверя вынашивается другой зверь.

– Не важно. Все равно, ты поступил правильно. – В голосе юноши послышались теплые нотки. – Тебе недолго осталось прозябать на этой земле.

Джордж кивнул.

– Тебе воздается за твою преданность. Дэмьен не заметил тени страха, промелькнувшей на лице слуги. Последнее время Джорджа неотвязно преследовало сомнение. И, что еще хуже, дворецкий знал его причину: благостью и любовью, казалось, был напоен воздух вокруг. И весь этот елей что-то уж очень стремительно распространялся на людей, включая и Бухера. Ох уж эта отвратительная жажда покаяния! Но ведь и вездесущий Дэмьен пронюхал сей неотвратимый факт. Так какого же черта он мучает сейчас своего слугу, обещая тому вечное проклятье? Неудачная шутка?

Покосившись на Дэмьена, Джордж увидел, что его хозяин прислонился к воротам и не сводит пристального взгляда с церкви. Как и отец, Дэмьен никогда не осмеливался ступать на священную церковную землю, и Джордж отлично знал, что он при этом испытывал.

Вот и теперь, стоя напротив церкви, Дэмьен с пеной у рта выкрикивал проклятия, он буквально исходил яростной ненавистью. Отраженные громоподобным эхом, страшные слова его метались среди каменных развалин.

– Назаретянин! Ты все еще веруешь, что сможешь поразить меня, – воскликнул Дэмьен. – Но ведь твой тысячелетний мир – жалкая насмешка. Нынешнее человечество куда более жестоко, чем прежнее. Раковая опухоль поразила весь его организм, и планета принадлежит силам зла, Назаретянин.

Оцепенев, вслушивался Джордж в яростную эскападу своего хозяина. Внезапно старик ощутил в груди ноющую боль, голова его закружилась, а тело вдруг словно обмякло. Джордж почувствовал, что вот-вот упадет в обморок. Только не сейчас! Дэмьен неистовствовал, обрушивая гневные тирады на своего извечного противника.

– Сейчас никак нельзя, – еле слышно прошептал Джордж, вперив взгляд в худую спину юноши.

Ему нельзя умереть сейчас, прервав на полуслове своего повелителя, он не хочет раздражать его. Джордж с трудом удерживал равновесие, чувствуя усиливавшуюся дрожь В слабых коленях. А Дэмьен бушевал до тех пор, пока не выплеснул наконец всю свою ненависть. Казалось, он обессилел.

– Еще один тщедушный лакейчик, – хищно прищурившись, ухмыльнулся Дэмьен. – И на какой помойке ты их только находишь, Назаретянин? Что ж, новый попик достойно пополнит список твоих сгинувших прихвостней. Ты щедрой пригоршней швыряешь их мне одного за другим, так же, как когда-то бросал моему отцу, твердо зная при игом, что все они обречены. Что ж ты за ханжа такой, а? Какая тебе радость от их гибели? Уж больно ты охоч до их бессмертных душ, а, Назаретянин! Неужели тебе так необходимо, чтобы они побыстрее забрались под твое крылышко?

Дэмьен умолк, устремив взгляд куда-то вдаль, за поле.

– Чушь собачья, – уже спокойно обронил он. – Эта твоя пешка ровным счетом не представляет никакой опасности. Бедняга.

В полумиле от церквушки стоял Фрэнсис. Прижавшись к восточной стене, юноша тревожно вглядывался сквозь ограду в заросли кустов и деревьев. Внезапно он вздрогнул: в глубине окутанного сумраком сада вспыхнули два желтых огонька. Молитва застряла в горле юноши.


Глава 6 | Страж-2. Конец черной звезды | Глава 8