home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

В десять утра Бен вышел из самолета, с небольшим опозданием прибывшего в Сиракузы, штат Нью-Йорк, и направился к стоянке такси, держа в руках тонкую кожаную папку. В ней лежала статья из газеты, любезно подаренной Бену мистером Харди, старое цветное фото Элисон Паркер и снимки монахини. Через двадцать минут таксист привез его в респектабельный зеленый пригород, где по адресу улица Ирокезов, 625 Бен обнаружил трехэтажный белокаменный особняк в колониальном Стиле, вышел из автомобиля и, нажав кнопку звонка, приготовился ждать. После пятого звонка дверь открыл высокий мужчина, чем-то напоминающий Авраама Линкольна.

– Мистер Бэрдет? – осведомился он с долей уверенности в голосе. Бен кивнул.

– А вы – мистер Томпсон… – в свою очередь, уточнил он.

– Да, – ответил хозяин дома. – Пожалуйста, проходите.

Бен последовал за Томпсоном в широкую, просто обставленную гостиную, не лишенную, однако, деревенского очарования.

– Присаживайтесь, мистер Бэрдет. Будьте как дома, – предложил хозяин.

Бен огляделся и выбрал кресло-качалку.

– Я очень ценю ваше участие.. – заговорил Бен. Он был в полной растерянности. Как начать? С чего?.. – Я знаю, что вам это очень тяжело.., но мне необходимо будет увидеть вашу дочь.

В глазах Томпсона читалась непроходящая боль.

– О чем тут говорить, мистер Бэрдет… Вы, судя по всему, можете помочь мне точно так же, как я – вам. – Он саркастически усмехнулся. – Если бы у меня была хоть какая-то надежда… Я отдал бы все за любой шанс помочь Энни.

Бен понимающе кивнул.

– А она здесь, наверху? – спросил он.

– Да, с ней там сиделка. Мы поговорим, а потом поднимемся к ней.

Бен внимательно изучал своего собеседника. У него были правильные тонкие черты лица, ухоженная темная бородка и умные голубые глаза. Бен сразу понял, что этот человек – настоящий комок нервов. Руки он держал сжатыми в кулаки, нижняя челюсть слегка подрагивала, а кожа лица то бледнела, то становилась землистой от приливающей крови.

– Последние два года, мистер Бэрдет, были для меня сущим адом, – признался Томпсон. – Вы меня понимаете?

– Конечно, – с искренним сочувствием кивнул Бен.

– Я люблю свою дочь больше жизни, – продолжал хозяин дома. – Она – единственное, что у меня осталось. Моя жена умерла, когда Энни еще была совсем крошкой, и я воспитывал ее сам. Поверьте, мистер Бэрдет, она всегда была чудесным ребенком, нежной и любящей дочерью, и выросла милой и доброй девушкой. И очень красивой… У нее, наверное, во всем мире, не нашлось бы врагов и завистников. Вы представляете, как все это на меня подействовало? Трудно объяснить… Словно кто-то залез ко мне внутрь и вывернул наизнанку всю душу. Лучше бы она погибла тогда! Я бы просто повесился, и теперь все уже было бы закончено…

– Не надо так говорить, мистер Томпсон, – попробовал утешить его Бен.

– Да бросьте вы! – с отчаяньем махнул рукой Томпсон. – Это я уже слышал. Я знаю – надо притворяться, будто ничего и не случилось… Перенести все это в самый дальний уголок подсознания… Забыть о том, что я не спал спокойно уже Бог знает сколько ночей подряд. Забыть, что моя дочь превратилась в настоящего зомби!.. – Он нервно встряхнул головой. – Не обижайтесь на меня, мистер Бэрдет, но я уже привык к подобным советам… Мне твердили об этом буквально все – терапевты, психологи, психиатры и даже полицейские. Все они как один говорили именно это. Но, разумеется, более красноречиво, чем я попытался вам передать.

Бен опустил глаза, чувствуя себя готовым провалиться сквозь землю. Он всем сердцем жалел этого несчастного отца. Но еще больше он жалел сейчас самого себя.

– Мистер Томпсон, мне очень трудно говорить, и я хочу, чтобы вы знали это… Но вместо того чтобы впадать в отчаяние, давайте лучше попробуем объединиться. Я знаю, что пришлось пережить вашей дочери. А вы знаете мое положение… Если же по телефону что-то было вам непонятно, я с радостью перескажу все сейчас.

Томпсон напрягся.

– Нет-нет, вы объяснили все очень толково.

– Мне приходится жить в постоянном страхе, – продолжал Бен. – И я уверен, что ваша дочь встретилась тогда в горах именно с той самой монахиней, сестрой Терезой, которую должна сменить на посту моя жена-Томпсон чуть заметно кивнул.

– И если мы действительно установим, что это одна и та же монахиня, то придется поверить и во все остальное, что рассказал мне покойный детектив Гатц. А тогда.., станет возможным все.

– Что же именно? – взволнованно спросил Томпсон.

– Пока я и сам не знаю… Но что-то точно произойдет. Может быть, мы сумеем разыскать священников, участвующих в заговоре… Мы доберемся до самых верхов католической церкви. И тогда можно будет обратиться в ФБР, в газеты, к Генеральному прокурору…

Томпсон удивленно поднял брови.

– Что вы такое говорите, мистер Бэрдет? Обращаться к этим людям за помощью? Позвольте, я вам кое-что расскажу… С того самого дня, как мою дочь нашли на той проклятой поляне, все – и полиция, и газетчики, и прокурор – начали тыкать в нее своими грязными пальцами, осуждая за то, что она оказалась неспособной постоять за себя. Если угодно, я могу показать вам целый ворох статей, от которых любому нормальному человеку просто стало бы тошно. А окружной прокурор даже пригрозил, что начнет над ней суд по обвинению в убийстве.

– Да вы шутите! – не веря своим ушам, произнес Бен.

– – Вовсе нет, – грустно ответил мистер Томпсон. – Там ведь не нашли ни отпечатков пальцев, ни других следов, подтверждающих присутствие кого-то постороннего, кроме Энни и Бобби Джо. И этого оказалось вполне достаточно, чтобы обвинить во всем Энни. Бен покачал головой.

– Скажите, а она была.., в здравом рассудке, когда ее привезли с гор?

– Временами да. Но в основном – нет. – Он тяжело вздохнул. – Потом ее состояние очень быстро начало ухудшаться… И власти, конечно, со своей стороны, сделали для этого все возможное, не пытаясь даже поддержать бедную девочку.

– А что считают врачи? – спросил Бен. Томпсон неопределенно пожал плечами.

– Они и сами тут ни черта не понимают. Сначала сказали, что у нее стал развиваться психоз. Потом решили, что это физическое заболевание, затем – и то и другое вместе. Но ни один тест этого не подтвердил. Честно говоря, я их уже давно сюда не пускаю – все равно никакого толку.

– Я вас понимаю, – посочувствовал Бен, облизнув пересохшие губы. – Простите, у вас не найдется немного воды?

– Да-да, конечно! – тут же засуетился Томпсон, пошел на кухню и вскоре вернулся с полным стаканом. Бен отметил про себя, что ступает он очень тяжело, несмотря на свою стройную, даже атлетическую фигуру. Видимо, эмоциональное потрясение подорвало и его физические силы.

Бен сделал несколько глотков и, отставив стакан на журнальный столик, вынул из папки фотографию Элисон Паркер.

– Вот это и есть та самая Элисон, – объяснил он. – Снимок передал мне детектив Гатц. Томпсон молча кивнул. Потом Бен передал ему фотографию монахини.

– А это я снял сам пару дней назад. Томпсон медленно и внимательно разглядывал снимки. На лице его выступили капельки пота.

– Гатц был убежден, что это одна и та же женщина. Я тщательнейшим образом сравнивал фотографии, но все равно не могу быть уверенным на все сто процентов. А вы как считаете?

– Не знаю, – задумчиво произнес Томпсон. Он неотрывно изучал снимки, и удивление на его лице росло с каждой секундой.

И тут Бен заметил, что глаза Томпсона заблестели от слез.

– Да, это она, – наконец произнес несчастный отец, бросив фотографии на стол. – Это та самая женщина, которую видела моя Энни.

– А почему вы так в этом уверены?

– Я это знаю наверняка. Да вы и сами читали в газете ее описание. Так что сомневаться тут не в чем – все сходится, как Энни и говорила. Вы ведь тоже не сомневались в этом. Это подтвердил бы любой.

– Но мне хотелось услышать эти слова именно от вас.

– Так вот вы их и услышали! – Томпсон неожиданно разрыдался. – Боже мой, Боже мой… – беспомощно причитал он. – Господи, за что?..

Бен склонился к нему и осторожно тронул его за плечо.

– Прошу вас, не надо… Я прекрасно понимаю, как вам сейчас тяжело, но нужно взять себя в руки. Теперь нам как никогда понадобится самообладание.

И тут Томпсон пронзительно закричал. От неожиданности Бен отпрянул. Казалось, что душа Томпсона, не выдержав страшного двухлетнего напряжения, уже покидает тело.

Бену потребовалось несколько минут, чтобы успокоить его.

– Теперь я хотел бы увидеть вашу дочь, – наконец сказал он, когда Томпсон перестал рыдать. Тот кивнул и закрыл лицо руками.

– Простите, – тихо прошептал он. – Со мной такое часто случается. Я просто не могу больше этого выдержать…

– Я понимаю, – сочувственно вздохнул Бен. – Ну, пойдемте. – И он помог Томпсону подняться на ноги.

Сначала тот отнес в кухню стакан, а потом повел Бена по лестнице на второй этаж. Там они зашагали по коридору к самой дальней комнате.

Комната представляла собой настоящий мавзолей; склеп для еще живой Энни. Здесь царила тишина и полумрак, словно на всем внутри лежал саван безжизненности. Кружевные занавески на окнах никогда не раздергивались. Тумбочка была пуста. В воздухе витало какое-то гнетущее ощущение боли и безнадежности.

Энни Томпсон лежала в кровати, укутанная толстым стеганым одеялом. Рядом стояло два стула, на одном из которых расположилась полная пожилая женщина. Томпсон пояснил про нее, что это и есть сиделка Энни. А потом добавил, что хотя денег у него не так уж и много, он все тратит на то, чтобы Энни было хоть чуточку легче.

Бен застыл в дверях, с ужасом уставившись на больную девушку. Это была точная копия Дженнифер Лирсон – начиная от цвета кожи и бессмысленного выражения на лице и кончая отвратительным запахом, идущим из-под ее тела.

Превозмогая тошноту, Бен медленно приблизился к кровати. Глаза девушки были открыты. Он не сомневался, что она видит его, хотя никакой реакции с ее стороны не последовало.

Томпсон нежно заговорил с дочерью, объясняя, что он привел с собой друга.

– А она слышит вас? – осторожно поинтересовался Бен.

Томпсон лишь уныло пожал плечами.

– Это никому не ведомо.

Бен прикоснулся к ее коже. Холодная и сухая. Он отдернул руку и машинально потер пальцы, чтобы избавиться от неприятного ощущения.

– Здравствуй, Энни, – сказал Бен. – «-Я пришел, чтобы помочь тебе. Я знаю, ты не можешь мне отвечать, но все-таки ты постарайся понять меня. Я друг твоего отца, и хочу тебе кое-что показать.

Томпсон настороженно склонил голову. Его беспокоили намерения Бена.

– Сейчас я покажу тебе фотографию. Если ты вспомнишь, кто это, дай мне как-нибудь знать. Ну, моргни или пошевели пальцами. Дай любой знак. Я замечу.

– А вы уверены, что это необходимо? – с тревогой в голосе спросил Томпсон.

– Во всяком случае, мы ничего не теряем, – успокоил его Бен.

Он наклонился над самым лицом девушки и теперь ясно слышал ее дыхание и чувствовал его зловоние, распространяющееся по всей комнате. Он достал фотографии монахини, перебрал их и отыскал, на его взгляд, самую лучшую. Потом повернул снимок так, чтобы Энни могла рассмотреть его, не меняя направления взгляда.

Наступила напряженная пауза.

– Она не понимает, чего вы хотите, – тихо вступила в разговор сиделка.

– Тссс! – зашипел на нее Бен, подняв вверх указательный палец.

Неожиданно веки девушки дрогнули. Что-то должно было произойти прямо здесь и сейчас, в этой комнате. Энни беспокойно заворочалась под одеялом.

От испуга Томпсон как подкошенный сел рядом с ней на кровать и схватил дочь за руку.

– Она узнает ее! – возбужденно воскликнул Бен. Теперь Энни будто бы ожила.

– Да, узнает. Узнает!!

Томпсон начал звать дочь по имени, прижался к ней всем телом и снова расплакался.

– Ты ведь видела эту монахиню, да? – начал расспросы Бен.

Девушка напрягалась все больше.

– Это она? – не отставал Бэрдет.

И тут Энни резко вскочила с кровати. Томпсон бросился вслед за ней, стараясь удержать дочь на месте. На губах девушки выступила пена.

– Боже мой! – кричал Томпсон. – Помогите же удержать ее!

Началась страшная возня, Энни лягалась и пронзительно визжала. Сиделка пыталась повалить ее на кровать, Бен помогал ей, как мог. Но тут Энни изо всех сил лягнула его пяткой в пах, отчего он согнулся и отступил, задыхаясь и корчась от боли.

Томпсон тщетно пытался удержать дочь за плечи. Сиделка что-то кричала Энни – неподвижная в течение нескольких лет – вдруг превратилась в истошно вопящую истеричку, сжимавшую в руке фотографию старой монахини – Бог мой… – бормотал Бен, отчаянно пытаясь ухватить ее за ноги. – Ее надо связать! – крикнул он Томпсону В этот момент девушка с размаху ударила отца по лицу. Из уголка его рта заструилась кровь.

– Ч-черт! – стиснув зубы, простонал Бен. Энни больно укусила его за руку, вырвалась и начала колотить всех троих. На лице ее была гримаса безжалостной ярости.

Она била их в кровь, и Бен едва успевал уворачиваться И вдруг девушка рванулась к двери, опрокинув сиделку на пол. Бен ухватил ее за ночную рубашку, но ткань с громким треском разорвалась. Теперь Энни была совершенно голая.

На бегу она ударилась о дверной косяк, но фотографию не выпустила, все так же крепко сжимая се в руке.

– Остановите ее! – крикнул Бен. Томпсон бросился за дочерью в коридор, пытаясь ухватить ее за ногу, но у самой лестницы неожиданно споткнулся и, не удержав равновесия, кубарем скатился вниз, на первый этаж, беспомощно распластавшись на полу в холле. Бен с ужасом посмотрел вниз. Сиделка первой подбежала к Томпсону и запричитала, потрясенная неожиданным ходом событий. Но теперь уже пользы от нее было мало.

– Энни! – закричал Бен.

Он сломя голову кинулся вниз по лестнице, лишь на секунду задержавшись возле Томпсона, чтобы оценить его состояние. Тот лежал неподвижно. Видимо, без сознания. А может быть, даже мертвый. Но Бен не стал размышлять над этим, а бросился на улицу за нагой девушкой.

Она успела уже удалиться от дома на полквартала и неслась теперь к оживленному перекрестку, привлекая изумленное внимание пешеходов. – Остановите eel – призывал Бен окружающих. Но ни один человек не двигался с места. Эта картина так шокировала всех, что никто не мог даже сообразить, что надо делать. А Энни по-прежнему бежала вперед.

Бен изо всех сил работал ногами, чувствуя, что легкие его вот-вот лопнут от напряжения. Наконец двое мужчин сумели схватить ее за руки. Но девушка тут же вырвалась, не замедлив движения. Бен припустил еще сильнее, постепенно нагоняя ее.

– Энни! – звал он, смахивая ладонью пот, который заливал глаза, не давая ему ничего разглядеть перед собой.

Наконец девушка споткнулась и остановилась, затравленно озираясь по сторонам в полной беспомощности. Заметив в своей руке фотографию, она издала страшный вопль, растянув рот в гримасе дикого ужаса. Теперь она стояла возле самого перекрестка и пристально смотрела на Бена, словно ждала от него помощи или надеялась, что сейчас он схватит ее и избавит, наконец, от страданий, которыми стала ее жизнь.

Бен замер на месте футах в десяти от нее. Их взгляды наконец встретились. Машины за спиной девушки отчаянно гудели и тормозили, а водители высовывались из окон, наблюдая очень странное зрелище. Пешеходы тоже останавливались, не в силах пройти мимо увиденного. Посреди Тротуара стояла голая девушка с каким-то снимком в руке и безумно кричала, а ее преследовал некий молодой человек. И вот теперь они оба замерли и смотрели в глаза друг другу, как дикие звери перед решающей схваткой.

– Энни… – собравшись с духом, заговорил наконец Бен. – Я хочу, чтобы ты шла со мной. Я могу помочь тебе. – Он пытался перевести дыхание и успокоиться. Я прошу тебя, Энни! Я знаю, ты понимаешь все, что я тебе говорю.

Но она молчала. Изо рта несчастной продолжала капать липкая пена. И вдобавок ко всему ее начала колотить страшная дрожь, словно температура у нее внезапно повысилась, превзойдя все человеческие пределы.

«Что же с ней происходит? – отчаянно думал Бен. – Девушка, скованная в движениях, два года пролежавшая в кататоническом ступоре, неожиданно ожила и стала непредсказуемой и агрессивной… Что теперь делать – броситься на нее или подождать?..» – Я прошу всех.., отойти от нас, – наконец тихо выговорил Бен. Краем глаза он успел заметить, что любопытные уже начали сжимать вокруг них кольцо, в толпе послышался шепот, кое-где зазвучал неуместный смех. – Эта девушка серьезно больна. Пожалуйста, отойдите.

Потом он снова попытался заговорить с ней. Кто-то сзади предложил вызвать полицию Но отступать уже было поздно. А ждать – некогда. Теперь ему самому предстояло разобраться с Энни. Понимает ли она его слова? В этом Бен не был до конца уверен.

Девушка начала мерно покачиваться. По щеке ее поползла слеза. Губы задрожали, и вдруг она издала такой душераздирающий вопль, что толпа испуганно отпрянула фута на два. Ничего подобного Бену не доводилось еще слышать за всю свою жизнь. Это было намного страшнее, чем крик отчаяния ее отца.

Он не раздумывая шагнул ей навстречу, и в тот же миг девушка повернулась и бросилась прямо на мостовую. Автомобили, скрипя шинами, пытались объехать ее, оглушительно визжали тормоза, но она, словно не замечая ничего, медленно брела против движения. Бен осторожно следовал за ней. Одна машина больно задела его за бедро. Он выругался, но не остановился.

Из-за угла показался междугородный автобус. Энни шла прямо на него. Водитель рванул ручной тормоз, улица огласилась визгом прохожих, но было уже слишком поздно. Автобус на полном ходу врезался в припаркованный у обочины «джип», мощным бампером придавив к нему Энни. Кровь фонтаном хлынула у нее из носа и рта прямо в лобовое стекло автобуса. Подбежав, Бен застал уже лишь предсмертную судорогу.

– Нет, только не это… – прошептал он, чувствуя, как рот наполняется горечью. – Боже мой…

Толпа сразу же обступила их, вдали раздался вой полицейской сирены. И тут кто-то ударил его по голове. Бен без сознания рухнул на мостовую. Прошла целая вечность, пока туман перед его глазами рассеялся. Он встал на колени и принялся искать фотографии. Но их нигде не было. Бен заполз под автобус, заглянул под ближайшие машины… Снимки бесследно исчезли.

Он, шатаясь, поднялся на ноги, решив поскорее убраться с этого места. Теперь надо вернуться в дом Томпсонов и попытаться спасти хотя бы отца Энни. И ни в коем случае не попадаться на глаза полиции. Он вряд ли выдержит сейчас еще один длинный допрос.

Вернувшись в дом, Бен обнаружил, что мистер Томпсон по-прежнему лежит на полу. Сиделка находилась в гостиной и безутешно рыдала.

– Что с ним? – спросил Бен, заглянув в комнату.

– Он умер, – сквозь всхлипывания сообщила сиделка. – Я уже вызвала полицию и скорую помощь. Бен кивнул.

– Все ясно, – кратко резюмировал он.

– Меня попросили назвать ваше имя и фамилию, но я их не знаю… А еще просили вас задержаться здесь до приезда полиции.

– Ясно, – повторил Бен. Теперь ему надо было как можно скорее сматываться и отсюда.

– Они скоро приедут, – добавила женщина.

– Вот и хорошо, – сказал Бен, дико озираясь по сторонам. – Знаете что, мне надо проверить машину. Я сейчас вернусь Сиделка кивнула.

Бен вышел в холл, на секунду остановился возле мертвого тела мистера Томпсона, а потом решительно зашагал к двери.

Энни обрела покой, как и ее несчастный отец. И возможно, это был лучший выход для них обоих, рассуждал Бен, сворачивая за угол.


предыдущая глава | Страж-2. Конец черной звезды | cледующая глава