home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2

Машину Сорренсона не узнать было невозможно, и Бэрдеты заметили ее еще издалека. К ним приближался «Де-сото» 1956 года выпуска. Этот невероятный «дредноут» обогнул угол и направился к ним, изрыгая клубы черного дыма и грохоча, как железный сейф, набитый столовым серебром. Но самым замечательным было то, что остатки правого крыла свободно трепыхались по ветру, издавая оглушительный ритмичный лязг. Машина напоминала гигантскую тропическую рыбину с длинными хвостовыми плавниками, а крыша была до такой степени разъедена ржавчиной, что вполне могла бы сойти за рыбью чешую. За рулем подпрыгивала седовласая голова самого владельца этой диковинной колымаги – Джона Сорренсона. Руками он отчаянно сжимал руль и так пристально следил за дорогой, что казалось, будто его взгляд просто приклеили к лобовому стеклу. Это зрелище развеселило Бэрдетов, однако смех их был вполне дружелюбным. Теперь, когда цены на ремонт автомобилей безбожно подскочили и положение все больше усугублялось инфляцией, Джон Сорренсон, первая виолончель Нью-йоркской филармонии, каким-то чудом все же ухитрялся содержать такой антиквариат, выкраивая на это деньги из своего скромного бюджета. Наконец машина со скрежетом остановилась, и из нее буквально вывалился радостный Сорренсон.

– Чертова калоша! – сердито пробормотал он, шутя замахнувшись на автомобиль. – Сломалась как раз в самом подходящем месте – на 48-й улице.

– Правда? – расстроилась Фэй, подходя ближе с малышом на руках.

«Ну, теперь уже наверняка все в порядке», – подумал Бен. Еще бы! Им пришлось ждать его больше часа. Уже несколько раз Бен порывался плюнуть на все и поймать такси, но поскольку Сорренсон еще ни разу не нарушал своих обещаний, супруги запаслись терпением и твердо решили ждать его до победного конца.

Бен начал грузить чемоданы в багажник.

– Ну и что же стряслось с ней на этот раз? – скорее из вежливости, чем из любопытства, спросил он, между делом взглянув на Сорренсона.

– Понятия не имею! – ответил тот, с крайне растерянным видом пожав плечами. – Я спокойно ехал себе по Девятой авеню, как вдруг эта зараза подняла стрельбу и из нее повалил черный дым. Представляете? Это было просто неописуемо! Я приткнулся к обочине и начал судорожно соображать, что делать дальше, потому что поблизости не было даже бензоколонки, откуда есть шанс допроситься помощи. И тогда я просто поднял капот и решил дать ей остыть и очухаться. Ну, повертел еще кое-какие железяки в моторе. И разумеется, прочитал ей хорошую лекцию. – Для убедительности он снова погрозил машине пальцем. – В результате, как видите, мы достигли взаимопонимания, потому что сразу же после этого она завелась и как миленькая довезла меня к вам.

Фэй поцеловала его в щеку.

– Я никогда не сомневалась в ваших способностях, Джон. Вы всегда прекрасно ладили и с машинами, и с женщинами…

Сорренсон зарделся, обнял ее и пощекотал малышу подбородок. Потом предложил свою помощь Бену, но тот решительно замахал руками и наотрез отказался – он не мог позволить, чтобы их семидесятилетний друг перетаскивал такие тяжести.

Погрузка не заняла много времени, и уже через пару минут они ехали по 12-й улице.

– Ну, а теперь вы должны мне подробно все рассказать. Как вам понравилось путешествие, что вы видели интересного, где побывали? – потребовал Сорренсон.

Бен повернулся к жене и взял у нее малыша.

– Мне очень жаль, что все это время вас не было вместе с нами, – начала Фэй и, оборвала себя на полуслове, услышав сзади выстрел из выхлопной трубы. – Поездка оказалась на редкость увлекательной. Это просто фантастика!

– А я вам что говорил! Я и не сомневался, что вам понравится! – радостно воскликнул Сорренсон, оглядев супругов с отеческой гордостью.

– Да, вы оказались правы, – поддержал его Бен, неожиданно вспомнив, что именно Сорренсон посоветовал им совершить океанский круиз, когда они обсуждали проблему отдыха – куда ехать, как и на чем. – Вы знаете, мы с Фэй тут подумали и решили на будущий год снова отправиться на теплоходе по тому же маршруту, – добавил Бен и загадочно улыбнулся.

– Да-да, именно так, – подхватила Фэй, заметив его улыбку и решив тоже сделать старику приятное.

– Вы серьезно? Ну это просто великолепно! – Сорренсон был очень польщен, что сумел выбрать для супругов такой замечательный способ отдыха.

– Все было идеально, – продолжала Фэй. – Особенно погода и солнце.

– Я уж вижу, как вы «поджарились», – улыбнулся Сорренсон. – Оба просто чудесно выглядите. А ты. Бен, вообще исключительно Я прямо слов не нахожу.

Фэй, улыбнувшись, незаметно толкнула мужа локтем в бок.

Сорренсон откашлялся и обрушил на них целый поток вопросов. В ответ супруги, возбужденно перебивая друг друга, начали с восхищением рассказывать о своем отдыхе. Наконец, улучив момент, когда старик замешкался с очередным «а дальше?», Фэй опередила его и сама поинтересовалась, чем он сам занимался тут в их отсутствие в течение целых двух недель.

– У меня все по-прежнему, – вздохнул Сорренсон. – сворачивая на Бродвей и задев при этом край тротуара 74-й улицы. – Сначала несколько концертов Баха подряд, потом постоянные репетиции с квартетом – мы готовимся к летнему сезону… А еще успели записать пластинку. И я надеюсь, что вы сегодня будете в числе первых ее слушателей, потому что в честь вашего возвращения я решил организовать вечеринку. Там будут наши общие друзья. Как вы на это смотрите?

От неожиданности Бен чуть не поперхнулся. Ведь он-то рассчитывал сегодня пораньше лечь спать. Но так как именно Сорренсон посоветовал им ехать в этот круиз, а теперь еще встретил и успел уже пригласить всех друзей, ни о каком отказе не могло быть и речи, – Ну и как они поживают?

– спросил Бен, уже заметив их дом номер 69 по 89-й улице.

– Слава Богу, все живы-здоровы, – ответил Сорренсон, не сводя глаз с дороги. – А вчера Макс и Грейс Вудбриджи Даже давали обед по случая того, что Макс наконец-то начал собственное дело. Поставки сантехники или что-то в этом роде – я и сам толком не разобрался.

– А как Ральф Дженкинс? Уже вернулся из Европы? – подала голос Фэй.

Сорренсон кивнул.

– Да, несколько дней назад. Я, кстати, случайно встретил его в холле и сообщил, что вы сегодня возвращаетесь из круиза, а я в вашу честь устраиваю вечеринку, И пригласил его. А вы же знаете, каков он, этот самый Ральф Дженкинс?..

– Не совсем, – уклончиво ответил Бен, не понимая, на что именно намекает старик. Дело в том, что Дженкинс перебрался на их этаж всего лишь три месяца назад, и соседям пока не представлялось случая узнать друг друга поближе. К тому же Ральф был членом правления Международного Общества античного искусства, и по делам службы ему частенько приходилось ездить в Европу.

– О, это такой парень! – воскликнул Сорренсон. – Вы только намекните ему, что где-нибудь устраивается вечеринка, обед или просто будут давать коктейли, – и вы обязательно встретите его там.

Еще несколько минут Сорренсон медленно катил по улице, а потом свернул в боковой проезд и поставил машину под навес у десятиэтажного дома, в котором прожил уже целых двенадцать лет. Напоследок из глушителя прогремел еще один выстрел. Сорренсон сердито пробурчал что-то себе под нос, видимо, делая автомобилю строгое предупреждение по поводу его возмутительного поведения, и в очередной раз пригрозил в самом ближайшем будущем сдать свою колымагу в металлолом.

С помощью привратника Бея перетащил чемоданы в лифт. Следом в кабину вошли Сорренсон и Фэй с ребенком, и все вместе поехали на десятый этаж.

Квартира Сорренсона находилась сразу слева от лифта, а Бэрдеты жили напротив, по другую сторону холла. Всего в южном крыле здания на их этаже располагалось восемь квартир: кроме Бэрдетов и Сорренсона, здесь жили Лу Петросевич, Ральф Дженкинс, Дэниэл Батилль, мистер и миссис Вудбридж, еще в одной квартире обитали сразу две секретарши, а последнюю занимала пожилая монахиня, которую, правда, никто ни разу не видел, потому что она никогда не выходила из комнаты даже в коридор.

Войдя в комнату Бэрдетов, все тут же направились в прямоугольную гостиную, которая плавно переходила в столовую и заканчивалась просторной кухней. Бен не забыл дать привратнику чаевые, а потом перетащил весь багаж по коридору в спальню. Фэй зажгла верхний свет.

– Неужели за две недели может накопиться столько пыли? – изумилась Фэй, проведя ладонью по мебели.

– А ты как думала? – усмехнулся вернувшийся из спальни Бен, присаживаясь на диван. – Хорошо, что не больше. Здесь еще сравнительно чисто!..

Сорренсон согласно кивнул и напомнил, что если бы ему дали ключи и разрешили время от временя приходить сюда протирать пыль, как он и предлагал перед их отъездом, то сейчас квартира была бы просто в идеальном порядке.

– Я понимаю вас, Джон, – улыбнулась Фэй. – Но если бы мы разрешили вам делать для нас все, что вы предлагали, то у вас наверняка не осталось бы времени даже для репетиций в оркестре.

– Ну, в моем возрасте тратить время уже особенно не на что, – важно объявил Сорренсон и сел рядом с Беном. Бен дружески похлопал его по руке.

– Я ни за что не проболтаюсь об этом остальным членам вашего квартета, – доверительно сказал он.

– Да говорите им все, что заблагорассудится, Бен. Я разрешаю.

Бен и Сорренсон закурили сигары, а Фэй в это время уложила ребенка, потом быстро приготовила кофе и вернулась в гостиную с подносом. Сорренсон тут же предупредил ее, что ровно в час он должен ехать на очередную репетицию.

– Ну, тогда у вас остается еще ровно полчаса на то, чтобы посмотреть наши фотографии, – сообщила Фэй.

– Как? Вы успели проявить пленки?

– Нет. У нас был с собой «поляроид».

Пока они рассматривали снимки и восхищались чудными видами южных стран, стрелка часов приблизилась к половине второго. Заметив это, Сорренсон как ошпаренный вскочил с дивана, но на прощание не забыл дать указания относительно предстоящего вечера:

– Не вздумайте надевать никаких вечерних нарядов. У нас все будет по-домашнему. Кое-какая закуска, выпивка и, разумеется, музыка. Ровно в девять часов. И попрошу не опаздывать! А то получится очень неудобно, если почетные гости появятся как раз в тот момент, когда остальные уже все съедят.

Бен и Фэй проводили его до двери.

– Джон, неужели мы хоть раз к вам опаздывали? – укоризненно покачала головой Фэй.

– Нет… Но это с каждым может случиться в любой момент.

Фэй поцеловала Сорренсона в морщинистую щеку и поправила его свитер, чтобы он сидел на плечах поровнее.

– Как же я все-таки рад, что вы наконец вернулись, – признался старик.

– Возвращаться всегда приятно, – улыбнулся ему Бен. – Особенно, когда знаешь, что тебя ждут верные друзья.

Сорренсон залился краской и поспешил к лифту.


предыдущая глава | Страж-2. Конец черной звезды | cледующая глава