home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9

– Юра!

– М-м?

– Мне надо с тобой поговорить.

– Я уже сплю.

– Так проснись!

– Да, дорогая.

– Как ты думаешь… Может, нам завести ребенка?

– Хм. Как хочешь, дорогая.

– А ты? Ты хочешь от меня детей?

– Дорогая, я хочу спать.

– Нет, а все-таки?

Но он уже заснул. Ганна потянулась до хруста в суставах, села на кровати и посмотрела в окно. Какая ночь! В такую ночь хорошо бы гулять под луной с милым другом, слушать соловья, поминутно целоваться. И тут же одернула себя – хороша же она будет наутро, если всю ночь прошляется по окрестностям. Нет уж, если у тебя в руках такое обширное хозяйство, то приходится отказывать себе в милых глупостях. Да и потом, Юрий, он такой неромантичный. Что ж, сантиментов от него не дождешься, зато он хороший муж и верный друг!

И Ганна приняла снотворное, как делала уже две недели подряд каждую ночь. Таблетки выписал ей врач, они были совсем слабенькие, но действовали очень хорошо. Ганна засыпала мгновенно и вовсе не подозревала о том, что в тот день, когда она принесла пузырек домой, ее «хороший муж» подменил пилюльки другими, несравненно более мощными. А зачем ему это было нужно?

Ганна только мечтала о свиданиях под луной, а Юрий на эти свидания ходил.

Она запила таблетку, откинулась на пышные подушки и смежила веки. Ровное дыхание мужа навевало дремоту. Но как только она сама задышала по-сонному, Юрий встал, быстро сменил пижаму на спортивный костюм, и вышел, стараясь не шуметь. На пороге споткнулся о каменный брусочек, подпиравший дверь, больно ссадил ноготь большого пальца. Тут впору бы выругаться от души, но он только зубы стиснул. Ничего, ничего… Вот уже три недели он проделывал этот маневр, и все выходило удачно. Возвращался в семейную спальню только в шесть часов утра, веселый, бодрый, разгоряченный.

– Я пришел к тебе с приветом! Просыпайся, дорогая! Я уже пробежался по лесным дорожкам, бодр и весел, как скворец, а моя женушка, моя хозяюшка, все спит! Печь не топлена, корова не доена, мужик не приласкан!

И бросался на Ганну с поцелуями.

Чего ему стоило это бодрое веселье, этот наигранный любовный энтузиазм! Жена опротивела ему. Он никогда не любил ее, но что-то ведь было между ними – эхо нежности там, где проскользнула страсть, дружба двух прожженных циников, порочная, основанная на корысти, привязанность. Юрию нравилось в ней то, что нравилось когда-то в Марго, но сходства оказалось мало, чтобы возникла любовь. Да, но денежки Марго все у нее, нежному мужу не удалось наложить на них лапу, он по-прежнему был гол как сокол, за каждую копейку отчитывался перед женой!

Развод – это немыслимо. Как ни тяжело его теперешнее положение, еще тяжелее будет снова оказаться на бобах и начинать все сначала. Нет, нет, это немыслимо, хотя жена стала ему невыносима. В ней так и не пробудилась женщина, возможно, в этом повинно то происшествие, о котором она со слезами рассказывала ему, а он слушал вполуха. Она холодна и скучна в постели, не то что та, яркая, своевольная, чья страсть, словно жидкое пламя, прожигает его насквозь и требует его всего, целиком, без остатка! Ему милы даже ее капризы, даже заплаканная, она кажется ему первой красавицей, влечет, будоражит, дает почувствовать всю полноту жизни и страсти!

… – Наконец-то! – прошептала Тоня. Она ждала его в привычном назначенном месте, в ротонде на берегу озера. Надо же – перед ними огромный пансионат в три этажа, только номеров класса люкс десять штук, а они ютятся в каком-то сквозном строеньице, у них даже постели своей нет и сроду не было! В пансионате повсюду люди – дежурные, горничные, шпионки и наушницы Ганны, они все происходящее доводят до сведения хозяйки! – Отчего так долго? Я замерзла.

– Ты лгунья, лгунья, – бормотал он, отыскивая в темноте ее губы. – Ты вся горишь, у тебя губы горячие, руки горячие, плечи… Я не мог раньше, она все возилась, все не засыпала. Спросила меня даже, хочу ли я иметь от нее ребенка, можешь себе представить!

– А ты что? – Тоня отстранилась, посмотрела на него блестящими в свете звезд глазами. – Хочешь?

– И ты туда же! – Юрий принужденно засмеялся. – Не хочу, конечно! Я только тебя хочу, тигрица моя, счастье мое рыжее…

– Отстань! – Тоня толкнула его в грудь. Она знала, что сопротивление распаляет его, и частенько прибегала к такому средству, но теперь, казалось, была серьезна. – Не хочу я! Не могу так больше, не могу!

– Что с тобой? – забормотал Юрий. – Ну… Не хочешь, зачем тогда сюда пришла?

– А что мне было делать? Начальник зовет на свидание, значит, нужно идти, а то уволят!

– Тоня, это несправедливо. Зачем ты так говоришь?

– Потому что мне гадко все это, понимаешь ты, гадко! Встречаемся с тобой, как Ромео с Джульеттой! У меня воспаление придатков скоро будет от этой каменной скамейки, а жена твоя храпит в теплой постели! А днем мне на тебя и глаза поднять не смей, она же расхаживает тут, командует! Тоже мне, Маргарет Тэтчер!

– Ты просто ревнуешь, дурочка!

– Ага, как же! Нужен ты мне, тебя ревновать!

Юрий принял эти слова за проявление милой девичьей строптивости, он и не подозревал, насколько искренней была сейчас его очаровательная любовница! Она нисколько не ревновала его к жене, ведь та была такой серой, такой неинтересной, словно три года валялась за шкафом! Но она ревновала его жену к ее деньгам, к мягкой и теплой постели, в которой она спала, раскинувшись, в то время как Тоне приходилось отдаваться своему возлюбленному на жесткой и холодной скамье, и мириады комаров в это время атаковали их!

– Я на тебя не сержусь, – сказала Тоня, бросив вскользь взгляд на Юрия. У того тряслись губы, он был положительно жалок. Любовная страсть довела этого внешне рационального, но слабого по сути своей человека почти до срыва, его нервы, его мысли целиком были подчинены этой женщине, и она, почувствовав это, ослабила давление. – Но она слишком уж нам мешает. Может, она поедет куда-нибудь, хотя бы на время? Отдыхать, путешествовать…

– Да, как же! У нее же тут столько дела! – Юрий скорчил жеманную гримаску, свел губы в куриную гузку, изображая, как ему казалось, Ганну. – «Я всюду поспеваю, все делаю одна, без меня пансионат крахом пойдет…» И потом, она требует, чтобы я повсюду ее сопровождал, таскает меня за собой, как будто я ее собственность! Я ее ненавижу, черт побери! И, если ты хочешь…

Он замолчал, осмотрелся вокруг и понизил голос:

– Если ты хочешь, я… я с ней разведусь.

– Нет, что ты, – мягко сказала Тоня.

– Ты боишься? Боишься, что пропадешь со мной, будешь голодать и нуждаться? Но у меня свой небольшой бизнес…

– Контора имени Лени Голубкова?

– …кое-что отложено, есть квартира в новом комплексе… Ты не пожалеешь об этом, клянусь тебе!

– А ты? Ты не пожалеешь? – вкрадчиво спросила Антонина, и он повесил голову. Да, он мог бы пожалеть, мог бы возненавидеть потом предмет своей нынешней страсти, мог бы бросить ей в лицо горький упрек, и знал за собой это. И она знала, и это восхищало Юрия.

– Но что же нам делать?

– Не знаю, дорогой. – Тоня наконец приблизилась к нему, положила руку на его грудь, и место, куда прикоснулась ее ладонь, моментально запылало огнем. – Но у меня есть одна мечта. Мне хотелось бы проспать с тобой в настоящей постели всю ночь, всю ночь напролет. Заснуть, обняв тебя… Обнять тебя, проснувшись… Разбудить тебя поцелуями… Вот чего мне хочется…

– Погоди, я, кажется, придумал, – отвечал Юрий, тяжело дыша. – Если нет возможности отправить отсюда мою жену, то мы можем уехать сами. Я скажу, что плохо себя чувствую, что мне нужен отдых. Я куплю путевки – все равно куда, туда, где тепло, где пляж, море… И мы с тобой уедем, на две, или на три недели, будем только вдвоем!

– Она тебя не отпустит, милый, – воскликнула Тоня. – Ни за что не отпустит! Заподозрит, что ты…

– Ну, это мы посмотрим! В конце концов, мне наплевать! Хочешь, я сейчас пойду к ней, растолкаю ее, и скажу, что у меня есть ты, что я уезжаю с тобой? Она не посмеет мне сказать ни слова!

– Она так любит тебя, бедненькая… Вряд ли это ей понравится…

Но в Юрии проснулась осторожность. Да, он знал, что Ганна любит его без памяти, но был не совсем уверен, что та согласится делить его с любовницей. Ох, нет! Скорее сдвинет свои подмазанные брови, усмехнется и скажет, превозмогая боль: «Что ж, дорогой, скатертью дорога. Желаю счастья в твоей новой жизни».

– Пожалуй, ты права. Не стоит причинять ей такое горе, тем более что это ничего не решит.

– Вот если бы…

– Если бы что?

Она усадила Юрия на скамью, сама уселась к нему на колени и зашептала, поминутно целуя его ненасытными, жаркими губами:

– У одной моей подруги – я тебе о ней раньше не говорила – был друг. Бизнесмен. И у него была жена, старая, гадкая, да еще и алкоголичка вдобавок. Жену он не любил, а любил как раз мою подругу. Хотел жениться на ней, но проблема в том, что все имущество было записано на жену. Так они, бедные, маялись-маялись, маялись-маялись…

– Ну, а дальше-то что?

– Ой, дальше был кошмар. Эта его гадкая жена, она любила выпендриться, и все таскалась на горные курорты – якобы кататься на лыжах, это сейчас модно. А на лыжах ездить не умела, и пила к тому же как лошадь, каждый день в зюзю… Кончилось тем, что она кувыркнулась с подъемника, представляешь? По кусочкам собирали! Все ее деньги достались мужу, и он женился на моей подруге. И стали они жить-поживать, да добра наживать!

По ногам Юрия побежали мурашки, и похолодела кожа головы, как бывало с ним в детстве, когда бабушка рассказывала страшные сказки.

– Ты хочешь сказать…

Но Антонина молчала. Она хотела, чтобы Юрий первым произнес эти слова.

– Ты хочешь сказать, что Ганна… Ганну… Ее нужно убить?

– Ну что ты, дорогой! – Тоня подышала ему в шею, щекой прильнула к щеке. – Какие ужасные слова! Конечно же, нет! Я же не предлагаю тебе бить ее топором по голове, как этот… Ну, который старушку…

– Раскольников, – подсказал Юрий, чувствуя, как ручка любимой проникает ему под куртку.

– Вот-вот! Но бывает так, что люди умирают сами по себе, от болезни или от нелепой случайности. То и дело слышишь: один разбился на машине, другой попал под поезд, третьего убили хулиганы в подъезде собственного дома. Каждый день случаются несчастья, и никто в них не виноват, только в последнем случае – хулиганы, но их, как правило, не находят…

Они на секунду замерли в угрюмо-страстном объятии, а потом Тоня вырвалась и ушла. Юрий не окликнул ее. Он вернулся в надушенное тепло спальни и до рассвета пролежал без сна, все еще чувствуя на своем теле прикосновения Тониных рук.

И до самого утра его преследовала неотступная мысль. Пока Тоня не рассказала ему – разумеется, выдуманную! – историю якобы о своей подружке, он не думал о том, чтобы убить жену, но теперь необходимость и целесообразность этого действия стала ему ясна. Мысль о смерти, возникшая между двумя болезненными и сладкими, как укусы, поцелуями завладела его сознанием. Да, но как это лучше сделать? Все средства казались ему недостаточно хороши. Что там говорила Тоня? Автокатастрофа? Допустим. Но жена не водит машину, хоть и имеет права – не любит сидеть за рулем, да и потом, надо знать, что испортить в машине, чтобы отказали вдруг тормоза, заело рулевую колодку! В каком-то фильме он видел, что человека сначала убили, потом посадили в машину и скинули с обрыва. Автомобиль взорвался… А если не взорвется? А если судебные медики выяснят, что сначала было убийство, а потом – катастрофа? Да и как убить человека, женщину, жену?

Рыжов был трус. Он не хотел марать рук, но был бы счастлив, если бы жена просто исчезла. И логичным образом его мысль обратилась к убийству чужими руками.

Возможность прибегнуть к услугам киллера – вот еще один бонус внезапно наступившего капитализма! Где-то существуют тихие, незаметные профессионалы, которые за деньги делают грязную работу. Но где их найти, этих санитаров леса? Спросить у знакомых? Но любой из этих знакомых может выдать Юрия – сразу, или потом, когда преступление обнаружится.

Инсценировать самоубийство? Но для того, чтобы наложить на себя руки, человеку нужен повод, а если повода нет, это возбуждает подозрения у окружающих. И как хитры бывают следователи, как много всего нужно знать, предусмотреть, чтобы не дать им никаких доказательств! Говорят, на сетчатке глаз жертвы отпечатывается облик убийцы…

Юрий едва не вскрикнул – ему показалось, что он уже убил свою жену и его ведут под конвоем в суд. Должно быть, он задремал. Нет, он пока не в зале суда, а в своей собственной постели, и Ганна спит рядом с ним. Привычное, живое тепло… Нет, она не заслуживает его жестокости, пусть бы жена просто исчезла, внезапно, бесследно, без криков и ужаса. Может быть, снотворное? Кинозвезды Голливуда уходили в иной мир по тропке нелепой случайности – глотали таблетку, запивали спиртным, забывали, что приняли таблетку, и брали еще одну, потом еще, еще… Но как это устроить? Невозможно!

Несмотря на возбуждение, сон все же одолевал его. Отдаваясь сладкой дремоте, Юрий пришел все же к решению, успокоившему разгоряченный разум. Он будет выжидать, найдет благоприятный случай, и тогда… Жить с любовницей, наслаждаться ею в любое время дня и ночи, владеть ею безраздельно – это казалось ему необыкновенным счастьем. А они к тому же будут и богаты, ведь он унаследует деньги жены, все ее состояние… Они с Тоней начнут путешествовать, повидают разные страны, изведают самые утонченные, самые роскошные удовольствия…

Юрий спал.


Глава 8 | Лебяжье ущелье | * * *