home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Шумные похороны

— Детка, я принес тебе кофе. — Холлоран, нагруженный двумя бумажными пакетами с едой, спустился в машинный зал новой базы и сгрузил свою ношу на стол. — Дженис?

Бывший координатор связи группы «Йот-42» обмякла в кресле. Голландец подбежал к ней, но тут же успокоился: дыхание ровное. Просто устала и отрубилась прямо на месте. Осталось только аккуратно снять с нее VR-шлем и перенести в ее выгородку в углу цеха, устроив там на армейской складной кровати и прикрыв раскрытым спальным мешком.

Разогрев в допотопной микроволновке что-то тайское навынос (рис и говядина с чем-то там, Холлоран не вникал), агент, шипя от боли в обожженных пальцах, устроился в выгородке бывшего супервайзера цеха под самой крышей перекусить и помозговать. Вот вроде бы человечество в целом достигло небывалых технологических высот, можно связаться с человеком на другом континенте за пару секунд, но у микроволновок все равно, вне зависимости от количества ручек и кнопок, всего две настройки: «льды Арктики» и «геенна огненная». Либо разогреваемая еда получается слишком холодной, либо невыносимо горячей, и третьего не дано.

Вооружившись пластиковой вилкой, Голландец начал набивать брюхо и подбивать баланс.

В минусах можно считать подтвержденным, что списало беглецов родное Агентство. Ну или какая-то его часть, находящаяся по эту сторону Горизонта и пляшущая под дудку этого мерзавца Блума, больше никому из своих Голландец дорогу вроде бы не переходил. Достучаться до инстанций по ту сторону Горизонта или в других городах пока не удавалось, ну да Холлоран и Дженис не особо и пытались, стараясь не привлекать лишнего внимания: если за дело взялись свои, то сейчас они агенты-изгои, и в лучшем случае их попытаются взять живыми и прогнать через «комнату 101», вместо того, чтобы разбираться, в чем же дело. В лучшем случае.

Следующий минус вытекал из первого. Расположенная в заброшенном комплексе машинерия позволяла получить бэкдор к федеральным сетям — не на уровне полного доступа современной версии «Сансары», но все же… И первое же, что узнали беглецы, подключившись: по Голландцу и Дженис прошел APB — ориентировка «всем постам». Террористы, сибирская язва, особо опасны, вооружены, при задержании не рисковать, рекомендуется применять силу, — в общем, им выписали «строгий выговор с вознесением». Дженис отрубилась на боевом посту не просто так: последние пару суток она практически не спала, пытаясь прорваться в «Сансару» и сделать агентов невидимыми для сотен и тысяч ее видеокамер, распределенных по штату, но пока безнадежно. На выездах из города стоят дорожные блоки полиции, просто так не выехать, и это не считая того, что фотографии беглецов с этой ночи украшают планшеты «Разыскиваются» полицейских участков и консоли патрульных машин.

Кавалерия из-за холмов на помощь им не придет за неимением кавалерии, холмов-то вокруг хоть отбавляй, но от этого не легче. Со снабжением швах. Холлоран выгреб подчистую все тайники в городе, но все, что там было, — это немного легкой стрелковки, комплекты поддельных документов, чуть-чуть наличных, стимуляторов и лекарств. Ну еще пара машин. Достаточно, чтобы начать новую жизнь при условии, что их образы исчезнут из контролирующей почти всю Неваду системы. Совершенно недостаточно, чтобы вести войну со всем миром.

С универсальными платежными картами МИДАС пришлось распрощаться, равно как и с устройствами связи Агентства. И с очками. И с оружием — со всем, что превышало современный технологический уровень, а значит, хотя бы теоретически могли отследить спецы родной службы.

В плюсах же — они живы, это главное. Есть крыша над головой и неконтролируемый доступ к сетям, есть неучтенные наличные. Пара принятых капсул поменяли феромонный профиль и Голландца, и Дженис, ДНК их не фигурировало ни в одной базе, так что опознать их сейчас можно только визуально или по отпечаткам, а тут уж они пуганые, легко подставляться не будут. Ну а попытаться вычислить круг их общения — добро пожаловать в хаос, дорогие друзья. Никаких постоянных телефонных номеров, никаких профилей в соцсетях, сигналы предоплаченных мобильников ретранслируются каждые три секунды на новую вышку в пределах города… Удачи, в общем.

Холлоран выщелкнул из магазина «Глока» патрон, подбросил его и поймал. Блум, скотина, что же ты такое затеял? Ради чего все это?

«Сансара» — болевая точка Блума, его ахиллесова пята, последние пару лет он носился с этим проектом как дурак с писаной торбой. Мятый дайм против ядерной боеголовки, что вся суета последних дней, все смерти и взрывы — все это как-то связано с «Сансарой», Холлоран готов был идти с этим в банк. Ладно, довели тихого, спокойного человека, доживающего последние годы до пенсии, — извольте пожинать результат.

Голландец вырвал листок из блокнота, черкнул на нем пару строк и поставил на рабочий стол Дженис, придавив стаканчиком с кофе, после чего, убрав пистолет под кожаную куртку, вышел из здания цеха, оседлал мотоцикл и с ревом двигателя скрылся в жаркой ночи.


— Патрон, я правильно понимаю, что ты предлагаешь, как это сейчас модно говорить, «нахлобучить» Агентство? — Дженис окинула Холлорана взглядом, в котором ясно читалось сожаление об отсутствии у агента рецепта хотя бы на занакс.

— Боюсь, детка, Агентство мертво, ну или просто так пахнет. Я же предлагаю показать этому хипстеру Блуму, что жизнь намного сложнее, чем его сраный низкоуглеводный безлактозный латте.

— Все-таки думаешь, что за этим стоит Блум?

— А кто еще? Посуди сама: сперва дрон, затем APB. Атака на нашу станцию произошла после падения Горизонта — почти сразу же. Если бы у нас на хвосте висело какое-то правительственное агентство, нас бы не пытались расстрелять из тяжелых пулеметов, а просто взяли бы, возможно, со спецназом, но с вертолетами, мигалками и прочими свистелками и перделками. Но вот так, «вчерную», да еще повесив на нас биотерроризм, чтобы пострашнее было? Нет, детка, тут растут уши человека, который привык сидеть за кулисами и дергать за ниточки. Но в этом он непрофессионал.

— Почему ты так думаешь?

Бывший координатор связи сидела к Холлорану вполоборота, одновременно и поддерживая беседу, и барабаня по клавишам. Попытка взломать «Сансару» продолжалась.

— Профессионал бы втихую захватил меня, Биркланда или кого-то из парней. Затем «комната 101» или замена на клона, и человек сам — или его клон — уничтожает своих коллег. Ну или сдает их штурмующим, а там уже по ситуации. Именно поэтому я думаю, что против нас играет любитель. У него все хорошо с ресурсами, есть люди, есть деньги и выдумка. Есть связи в управлении шерифа и в прессе. Но нет опыта подобных игр, и рядом нет никого, кто бы подсказал, что именно он делает не так. Или есть, но игрок на той стороне стола просто не слушает своих людей. Из всех вокруг, способных на такое, мне приходит в голову только Блум.

— Звучит логично. Да какого хера вообще! Ты компилиться будешь? — Дженис чуть повернула голову: — Извини, патрон, это я не тебе.

— Добавим к этому падение Горизонта. Я не знаю, как он этого смог добиться, но факт остается фактом: прошла неделя, а связи с конструктами за Горизонтом до сих пор нет. С учетом того, что по ту сторону сидят все-таки не мальчики в коротких штанишках…

— Думаешь, он не просто разнес врата?

— Врата можно как разнести, так и построить заново. Скорее всего, тут проблема в состоянии самого Горизонта, но я не пространственный физик, чтобы гадать. Но, если бы было все в порядке, давно бы появилась наши коллеги из ЭлЭй или вообще из Большого Яблока. А раз их нет…

— То или «наверх» уходят победные реляции, или связи нет и каждый сам за себя.

— Именно, детка. Протокол «Азимов»: первым делом обеспечить выживание своей группы, затем — выполнение своих задач, если это не противоречит первому пункту, и только затем — связь с «соседями», если это не противоречит первым двум пунктам. Так что кавалерия не придет на помощь не только нам, но и к Блуму. Ну что, ты со мной?

Дженис отложила клавиатуру и крутнулась на своем кресле, повернувшись к Холлорану.

— Вы сумасшедший, патрон. В одиночку противостоять даже не полноценному Агентству, а всего лишь «Блум Энтерпрайз», — все равно самоубийство.

— Я подумывал о самоубийстве незадолго до того, как мой прошлый напарник попытался вышибить мне мозги. Вообще, кто-то здесь собрался жить вечно?

— Только не я. Я уже говорила, что мне осталось года три, затем год на утилизацию и всё?

— Говорила. Значит, танцуем?

— А мы и не останавливались. Начали за цент, продолжим на доллар. Вот только какой цели ты собрался достичь?

— Вкратце — надрать бородачу задницу. Подробно — этот гад расстрелял моих людей и пытался убить меня. Значит, чем-то мы ему можем помешать, и это что-то настолько не укладывается в устав Агентства, что он вспомнил свою нелюбовь ко мне и не побоялся напасть на своих коллег. Значит, он в своей песочнице что-то варит и боится, как бы его варево кто-то не расплескал, я готов идти с этим в банк.

— В жопу устав, патрон. Я не смогу спокойно доживать в тиши, зная, что парни из моей группы полегли ни за что, покупая нам пару минут своими жизнями.

— Я всегда в тебя верил, детка, — Холлоран отсалютовал ей кофейным стаканчиком. — Так, нам, — ну, или мне, ты пригодишься здесь, — надо сначала выбраться из города, добраться до Вегаса, а там проникнуть в дата-центр «Сансары».

— Я и с оружием в руках могу себя показать, базовая подготовка у всех «людей в черном» одинаковая, патрон.

— Вот только с клавиатурой и каналами связи ты управляешься намного лучше меня, а сейчас наше главное оружие не стволы, а информация. Мне осталось только кое с кем договориться, и дело в шляпе.


— Благословите меня, святой отец, ибо я согрешил. — Голос из-за деревянной решетки показался отцу Хулио до странности знакомым. — Прошло больше года с момента моей последней исповеди.

— Говори, сын мой.

За перегородкой поерзали, судя по всему, устраиваясь поудобнее.

— Я убивал людей. Не людей тоже, но были и люди. Делал я это как по приказу, так и приняв это решение самостоятельно.

— Это тяжкий грех.

— Разве, святой отец? Но ведь люди забирают жизни у убийц.

— И все равно только Господь может судить.

— И окружной суд. Чем окружной судья отличается от меня?

— Ты гордишься тем, что делал?

— Нет, святой отец. Но я считаю, что делал то, что необходимо. Меньшее зло, понимаете?

— Зло не бывает большим или меньшим, и не гордость у тебя, но гордыня. — Отец Хулио откашлялся. — Раскаиваешься ли ты?

— Думаю, что нет, святой отец. Дворник не раскаивается в том, что он метет двор, разве что в том, что двор плохо выметен.

— Тогда грех твой не в отнятии жизней, но в отсутствии смирения. В качестве искупления прочти Десятикнижие и помолись Богородице. Ego te absolvo a peccatis tuis, in nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti.

— Аминь, святой отец. Кофе будете?

Отец Хулио выбрался из исповедальни и понял, что не ошибся, узнав в человеке по ту сторону решетки Холлорана, — тот как раз выбрался из-за занавески и протягивал ему стаканчик. Священник с кивком принял его и приоткрыл крышку.

— Двойной капучино с корицей, прихватил по дороге. — Голландец отхлебнул из своего стаканчика. — У меня есть к вам дело, святой отец.

— Вы же знаете, что сейчас вас ищут все городские и федеральные службы охраны правопорядка, которые только существуют?

— И еще пара несуществующих. Но я подумал, что готов рискнуть ради удовольствия выпить кофе с хорошим человеком.

— Ладно, спускайтесь вниз и подождите меня в кабинете, хорошо? Я пока закончу, составлю вам компанию минут через пятнадцать.

Отец Хулио раскрыл Библию, которую держал в руках, и взгляду Холлорана предстали вложенные в вырезанные страницы малокалиберный никелированный револьвер (калибра примерно.22 или.25) и цилиндрик туго скрученных банкнот.

— И в мыслях не имел нарушать таинство исповеди.


Через несколько минут священник спустился к Холлорану, устроившемуся в потрепанном кресле для посетителей в «офисе». Библия заняла свое место на книжной полке, а епитрахиль была убрана в шкаф.

— Мне тут пришло в голову, что в работе священника и хирурга много общего, — заявил отец Хулио, закрывая шкаф.

— Вы так думаете?

— Сами посудите. С одной стороны, чувство близости к человеку, чувство вовлеченности. У одного — физической, у другого — духовной. И тот и другой видят внутренний мир человека. С другой стороны, анонимность и отстраненность. Как на исповеди, так и на операции.

— Что наверху, то и внизу. Святой отец, да вы герметик!

Отец Хулио хмыкнул и устроился в кресле напротив Голландца, забросив на стол ноги в поношенных туфлях.

— Так что вас привело ко мне? Если не считать исповеди, конечно.

— Можете смеяться, святой отец, но, несмотря на весь мой материализм, я верующий человек. Может быть, моя вера и не очень канонична и не укладывается в символ веры, но я действительно верю в одухотворяющее начало всего. И в душу человека тоже.

— И в спасение?

— В раскаяние-то точно.

— Но пришли ко мне вы не за раскаяньем.

— Нет. Я пришел к вам заказать похороны. Не обязательно свои собственные, но шумные, стильные, чтобы запомнились надолго.

— Что вы имеете в виду?

— Мы с вами работаем довольно успешно, правда?

— Не то слово. Работа с вами дала возможность еще троих парней пристроить в колледж, а за пятерых выплатить залог, и это только в этом месяце. Но, я слышал, у вас сейчас есть некоторые проблемы? Заместитель шерифа лично заезжал узнать, не попадались ли вы кому на районе.

— И что парни?

— А что парни… Белое и черное отбивают им память надежно, такой вот медицинский парадокс.

— Если вы мне поможете, то для них все закончится. Обещаю, никто из парней не окажется под ударом, разве что сам сглупит, но тут уже все в руце Божией. Что до нас с вами… вам ничего не угрожает и не будет. Я же… ну, либо я решу этот вопрос, и мы продолжим сотрудничество, либо похороны окажутся моими, в таком случае я оставлю вам небольшое наследство.

Священник убрал ноги со стола и подался к агенту:

— Что вам нужно?

— Всего лишь убраться из города. Добраться до Вегаса, там мы разбегаемся. Сделать самостоятельно я это не могу: город перекрыт дорожными блоками, трасса до Вегаса патрулируется дронами и вертолетами. Но, если вы мне поможете, мы с вами разыграем старый-добрый Канзас-сити-шаффл.

— Разыграем… что?

— Канзас-сити-шаффл. Это когда все смотрят налево, а ты идешь направо. Надо будет сделать вот что…


Двумя днями позже жители Кейтеринборо стали свидетелями события, столь же запоминающегося, сколь невозможного. Похорон. Но боже, что это были за похороны…

Началось все со сбора участников на площади перед церковью Святого Игнатия. Местные не имели дурной привычки обращать внимание на что-то, выбивающееся из привычного распорядка вещей, но и они были… несколько шокированы как составом участников, так и тем, что участники не использовали эту встречу по вполне грустному поводу для того, чтобы увеличить количество встреч все по тому же поводу. Спустя примерно час похоронная процессия начала выползать с площади во внешний город и дальше на интерстейт-15, и тут к удивлению жителей Глейдс добавилось изумление всех остальных горожан. А удивляться было чему.

Открывали похоронную процессию мотоциклисты сразу из двух враждующих мотоклубов — «Монголс» и «Бандидос». Порыкивая двигателями «Харлеев» и разбрызгивая в стороны солнечные зайчики от начищенного хрома, байкеры не только не пытались укоротить друг друга на голову, но и, казалось, отделяли весь остальной кортеж от обычного уличного траффика, словно патрульные президентского конвоя.

За ними следовал десяток простых машин обитателей трущоб, если можно назвать простыми коллекционные лоу-райдеры, из собранных на заказ аудиосистем которых на еще сонный город обрушился заряд рэпа. Далее в сопровождении двух белых «Хаммеров» на хромированных дисках-спиннерах и лимузина на основе все того же «Хаммера», бесконечного, как лишенная спиртного ночь в компании первокурсницы христианского колледжа, катился блестящий черный катафалк.

Сразу за катафалком следовали еще несколько «лед-следов» и лоу-райдеров, украшенных статуэтками Хесуса Мальверде на приборной панели и сопровождаемых напевами наркокорридос, прославлявших картель «тамплиеров», — акустика автомобилей старалась на славу.

Завершала процессию пятерка разномастных темных внедорожников с русской «bratva», за которыми радостно катился десяток пикапов с отборнейшей «белой швалью», — если этого не было понятно по флагам Конфедерации и дробовикам на задних панелях траков, то уж по бодрому кантри, с лихвой перекрывавшему качавший в голове колонны рэп, и по наклейкам на бамперах доходило даже до самых непонятливых. Ну и еще десяток байков «однопроцентных» подпирали хвост кортежа, но это уже была вишенка на торте.

В общем, зрелище то еще, и сказать о нем «невозможное» — это немного преуменьшить. Два последних дня отец Хулио и Холлоран обрывали телефоны, встречались, пожимали руки, торговались, уговаривали, дергали за ниточки, нажимали на педали, кнопки и клавиши, сыпали деньгами, наркотиками и обещаниями. Собрать подобного рода «ирландское рагу» из группировок, зачастую кровно враждующих, было задачей невыполнимой. Почти.

Челюсти патрульных полицейских, увидевших это зрелище на улице, отвисали. Процессию сопровождали сразу два вертолета: один полицейский, другой — нанятой Холлораном местной авиакомпании, там же сидел лучший адвокат города, получивший щедрый аванс. Всем участникам кортежа была поставлена задача — быть максимально «чистыми»: никакой запрещенки, ни патрона, ни грамма, в шоу принимают участие только «цивильные» парни, не находящиеся в розыске. Все нарочито, нагло, нахально, напоказ и исключительно «вбелую».

Именно вызывающее поведение колонны и сработало триггером. Словно из ниоткуда на трассу выскочили два тяжелых М2 «Брэдли» национальной гвардии, перекрыв ее, а вдоль колонны на бреющем прошелся «Хьюи» с торчащими из боковых дверей пулеметами, требующий через громкоговорители всем оставаться в машинах. Подоспевшую через какое-то время полицию штата и нацгвардию встретили адвокат и журналисты, потребовавшие в резкой форме пропустить похоронную колонну честных граждан, не нарушающих никаких законов. Задерганный истерящим начальством капрал нацгвардии, столкнувшийся со светилом адвокатуры, не придумал ничего лучше, нежели отдать приказ, и гвардейцы уложили журналистов и адвоката физиономиями в раскаленный дневным солнцем асфальт.

Запись этого тут же оказалась в интернете, — и дерьмо влетело в вентилятор. В общем, шоу удалось на славу.

Фрагмент этого шоу застал и Холлоран. Двумя часами ранее он, поправляя на носу отпечатанные Дженис на 3D-принтере очки-нулевки и матерясь от ортопедических вставок в непривычных кедах (натирает ноги, но хорошо меняет походку), сел в «Грейхаунд» до Вегаса, совершенно неузнанный. Патрульный на станции махнул перед его лицом сканером и пропустил внутрь, совершенно не обратив внимания на то, что на экране отобразилась посторонняя физиономия, — красный сигнал «В розыске» не включился, и то хорошо. Спасибо узорам в оправе очков, сгенерированным специально, чтобы обмануть системы распознавания лиц.

Надо отметить, что и без очков Холлорана было не узнать. Привычный костюм сменили скинни-джинсы и футболка с каким-то ядовитым принтом, загоревшую за проведенное в Кейтеринборо время кожу выбелил спецсостав, а и без того редкие волосы оказались уложены в модный андеркат. И выкрашены в ярко-синий. Добавим к этому рюкзак, без меры украшенный значками, и сразу же появившийся из рюкзака лэптоп, на крышке которого не было свободного от стикеров места. В общем, образ получился характерный, совершенно лишенный привязки к возрасту или социальной страте, и совершенно незапоминающийся — именно за счет резких, бросающихся в глаза деталей.

Из окна «Грейхаунда» Голландец и наблюдал за тем, как полицейские штата на дорожном блоке обыскивают цирковую похоронную колонну, особое внимание уделяя лимузину, рядом с которым отец Хулио призывал на их головы кары небесные и земные, и катафалку. Автобус пропустили через блок практически беспрепятственно, лишь один офицер пробежался по салону туда-обратно, не заметил ничего из ряда вон выходящего и дал отмашку. Спустя минут пять Холлоран через криптомессенджер отправил сообщение: «Водителя катафалка можно отпускать». Полученный ответ заставил его рассмеяться в голос, после чего извиниться перед соседкой — пожилой теткой с противоестественно длинным маникюром, уже рассказавшей ему, «едущему на собеседование программисту», о том, как именно она каждый квартал в Вегасе развлекается на свою ренту.

Ответ напарницы гласил: «Не могу, патрон. Я заперла его в подвале с сикс-паком „Бада“, шестнадцатидюймовой пепперони и старым TV с видеоприставкой. Так он залип в Battletoads и отказывается выходить, пока не пройдет уровень со змеями».


— ОК, Мама-Наседка, я в игре. — Холлоран поправил на ухе банальную bluetooth-гарнитуру. Тут уж не до изысков с моментальной неотслеживаемой связью Агентства, пришлось повозиться. Правда, оказалось, что для обеспечения нужного беглецам уровня безопасности приходилось пускать VOIP-звонок по самым затейливым маршрутам, что вызывало «плавающие» задержки, не говоря уже о потере качества звука: «как по голому заду ладонью», как выразился Голландец. Впрочем, лучше, чем ничего.

Он, как и положено свежеприехавшему в Лас-Вегас туристу, стоял у поющих фонтанов Белладжио. Никто не удивлялся его внешнему виду: это же Вегас, детка, тут всем насрать на все, кроме Леди Удачи. Говорят, когда какой-то умник на спор решил прогуляться по Стрипу, будучи облаченным лишь в собственные татуировки, яркий макияж, страусиное боа, туфли на высоком каблуке и носок, закрепленный на члене наручными часами, подошедший полицейский внимательно посмотрел на него и сказал только: «Братюнь, это, наверное, не мое дело, но ты забыл часы перевести на Тихоокеанское стандартное».

Так что Холлоран любовался фонтаном, потягивал какой-то фруктовый микс из высокого стакана в виде башни казино «Стратосфера», любовался бурлением шоу и алчности и ждал, пока его голос смотается в Гонконг и обратно, чтобы добраться до Дженис.

Как обычно во время сеансов связи, его сознание как бы раздвоилось: часть его осталась на улице Вегаса, отслеживая танец воды перед казино и бурление толпы вокруг, другая же внезапно оказалась словно в темной комнате без окон и дверей, посреди которой в воздухе плыла представленная им фигура Дженис.

— Слышу тебя три на четыре, Голландец, — голос координатора связи, многократно пережатый кодеками, булькнул на середине фразы, но все равно остался узнаваем. — Как все прошло?

— Прошло под пламенем свечи темней всего, а свечку мы с тобой запалили просто загляденье. Хотя, конечно, шоу было еще то, надо будет посмотреть потом запись, если время выдастся. Что у нас дальше по плану?

— Я бы предложила романтический отпуск на Гавайях, но уверена, что ты будешь против. Так что всё, что нам остается, — это найти уязвимое место «Блум Энтерпрайз».

— Сейчас единственное, что мы с тобой знаем о «Блум» — это расположение штаб-квартиры, она же контрольная станция города.

— На самый верх нам пока рано, патрон. Есть предложение получше.

— Вываливай.

— У «Блум» есть уязвимое место, даже два. Их руководство слишком любит деньги, поэтому изрядная часть здания сдается в аренду и субаренду. А комплектом к этому идут услуги аутсорсинга: арендаторам предоставляется весь персонал, включая технический. Компьютерщики в том числе! Мало того, их ЦОД, центр обработки данных, который обслуживает и арендаторов, и самих «Блум Энтерпрайз», из экономии размещен в том же здании.

— Ну… допустим, пока это кажется вполне себе уязвимостью. А что второе?

— Система подбора персонала, конечно! «Блум Энтерпрайз» для своей «Сансары» словно пылесосом высасывают технически подкованных людей со всей страны, их рекрутеры сейчас землю роют и перекупают инженеров отовсюду, даже из Кремниевой долины, несмотря на стоимость.

— То есть ты предлагаешь устроиться к ним на работу и взломать их центр обработки данных?

— В точку, патрон! Сыграем с тобой в Red team, твое дело будет зайти и подключиться, а дальше я обеспечу веселье.

— Хорошо, допустим, мы получили доступ к «Сансаре». И?

— Что «и»? Вы же хотели понять, почему Блум над ней так трясется? Я предлагаю так: давайте ввяжемся, а потом, когда поймем, во что, будем бояться. Но сначала надо ввязаться.

— Ну да, ибу ибуди да дао муди.

— Что? Патрон, я вас не расслышала.

— Это китайский. «Шаг за шагом извилистым путем мы продвигаемся к цели».

— Звучит как славянское ругательство. Ладно, патрон, я сейчас закажу на ваш почтовый прокси кое-какие железки и немного подправлю ваш Linkedin-профиль, после чего ждите приглашения на интервью. Договорились?

— Только не делай из меня второго Роберта Морриса или Криса Касперски, не потяну при всем желании. Немного пыль в глаза могу пустить компьютерной терминологией, но это все.

— Ничего страшного, патрон, я же вас не в ведущие разработчики буду продвигать, а так — в группу круглосуточной поддержки. Там не надо уметь ничего сложнее «прочитай инструкцию и дерни за рычаг».

— Если ты так говоришь…


Современные компании практически бессильны перед Red team, штурмовой командой хакеров. Казалось бы, что уж проще, — сделай все один раз правильно… но тут вступает в игру привычка людей к привычному и удобному.

Дело в том, что Blue team — команды, отвечающие за безопасность, — не имеют ни малейшего представления о том, где будет нанесен удар, и пытаются успеть всегда и везде. Но везде быть сильным невозможно, так что, при наличии достаточного количества времени и некоторого навыка сбора информации, вскрыть можно все что угодно, даже «Блум Энтерпрайз». Особенно «Блум Энтерпрайз».

Начинается все с того, что в один прекрасный день менеджер по работе с персоналом находит в соцсетях страничку парня, подходящего для имеющейся вакансии по всем параметрам. Ну как «подходящего»… Беглая «пробивка» по местным полицейским базам не показывает судимостей (да, крайне незаконно, но иногда так полезно), кредитный рейтинг в порядке, ответные письма с предыдущих мест работы рекомендуют парня как хорошего и исполнительного. Кандидат приглашается на интервью. Предметную область вроде бы знает, а что ходит со слуховым аппаратом, так он с ограниченными возможностями (слово «инвалид» сейчас не произносят). Тем даже лучше: в компании есть квота на найм таких людей, это помогает снизить налоговую нагрузку. В результате кандидат получает предложение — не самое завидное, ну да шестизначных цифр зарплаты на позиции специалиста техподдержки, хоть и на второй линии, ожидать не имеет смысла.

В итоге человек выходит на работу. Не в самый главный офис, конечно, на пятьдесят шестом ему делать нечего, там собрался корпоративный спецназ, ниндзя программирования, creme de la creme. Но кто-то же должен делать так, чтобы у них работала электронная почта, чтобы Глэдис из бухгалтерии не снесла годовой отчет вирусом, принесенным на флэшке ее племянником, чтобы в переговорке на сороковом работала видеотелефония. В итоге человек садится в маленькую комнатку рядом с еще пятью такими же: у них нет кофемашины, игровых приставок и Segway для катания по коридору, но именно эти маленькие, незаметные люди делают так, что колеса крупных корпораций крутятся, замалывая других маленьких людей в свои жернова.

И именно эти невидимки имеют доступ почти куда угодно: никто не удивится, обнаружив обтянутый пыльными дешевыми джинсами зад одного из них под своим столом — «сеть до маршрутизатора прозваниваю, потери идут».

Пару недель Холлоран сидел тихо и вживался. Теперь он был Майкл Л. Уолш, сорок лет, одинок, глух на левое ухо, не привлекался, без вредных привычек (отказаться от сигарет было сложнее всего). К девяти утра он приезжал на своей изрядно подержанной «Хонде» в огромное серое здание по адресу 3330, Лоун Маунтин Роад в северном Вегасе, отмечался электронной карточкой в терминале на входе, здоровался с коллегами и занимал свое место в одном из кабинетов, на которые был разгорожен этаж, и нацепив на правое ухо гарнитуру телефона; или же отправлялся на вызов. В пять, сразу после заката, он уезжал. День его был наполнен работой, которую он сам до конца не понимал и, если бы не постоянные подсказки Дженис, наверняка бы завалил все к черту, но той эти регулярные «я что-то нажала и все исчезло» и «господа, сегодня мы начинаем мигрировать наш кластер контейнеров на новую версию оркестратора» были, словно семечки: раз — и готово, а Холлорану осталось только выслушать, что конкретно надо сделать.

А вот пару недель спустя Холлоран наконец-то получил на свой абонентский ящик посылку…

Внутри коробки, упакованные в пупырчатый полиэтилен, лежали несколько цветных пакетов, содержавших в себе, на первый взгляд, совершенно невинные вещи: флэш-накопители, переходники, провода, WiFi-адаптеры и прочую на вид обычнейшую электронику, на самом деле представляющую собой тщательно подобранный инструментарий «черной шляпы». Эти приборы оставалось только «зарядить», но соответствующую программную начинку Дженис уже подготовила, правда, используя имевшийся в их распоряжении прототип квантового компьютера. Тот, конечно, был не таким мощным, как обычные машины Агентства, но после падения Горизонта перед ними у него было одно неоспоримое преимущество — он существовал. И работал.

Дальше уже дело техники: что может быть невиннее, чем обслуживающий систему инженер, вставляющий в USB-порт этой системы флэш-накопитель или подключающий к ней провод?

Хитрая флэшка же определялась системой или как сетевой адаптер (и система тут же начинала запрашивать у нее сетевые данные, чем взломщики и пользовались) или как клавиатура, и в систему с нее отправлялся поток команд.

Замки на дверях помещений «только для служебного доступа»? Для большинства из них не понадобились даже отмычки, хватило отжимающей язычок замка металлической пластины. Некоторые, чуть посложнее, пали перед проброшенной над дверью петлей из стальной проволоки, а самые сложные, оборудованные объемными датчиками для того, чтобы только выпускать, но не впускать людей, оказались бессильны перед простым баллончиком со сжатым воздухом.

Беспроводные точки доступа? Отлично, небольшая черная коробочка с логотипом ананаса, валявшаяся в рюкзаке Холлорана и подключенная к батарейному блоку, прикидывалась такой точкой и перехватывала на себя трафик мобильных устройств, собирая пароли, письма и переписку в мессенджерах. Ах, что-то было зашифровано? Не беда, C2-сервер (command and control, этакий паук, сидящий в паутине павших жертвой нашей «красной команды» электронных устройств), поддержанный квантовым компьютером, расшифрует хэш самого сложного пароля за минуты. Исходные коды программ лежат в закрытом репозитории с ограниченным доступом? Не беда, для тестирования после каждого обновления они прогоняются через лежащую в «облаке» CI-систему, так что на выбор или перехватывать трафик к этой системе тестирования, или, получив контроль над рабочими станциями разработчиков, зайти в репозиторий с их электронными ключами.

В общем, спустя неделю после фактического начала «красной» фазы операции компьютерные системы «Блум Энтерпрайз» были уже под контролем пары беглецов, и Холлоран (то есть, конечно, Уолш) обсуждал с коллегой возможность поменяться сменами, чтобы съездить «к приятелю на озеро Мид». Тут его и взяли.


Ну как «взяли». Попытались.

Безопасники «Блум Энтерпрайз» все-таки не закладывались на такого матерого зубра нелегальной работы, которым был Холлоран, поэтому брать «Майкла Уолша» они пришли всего лишь втроем. Человеку, который писал стандартные инструкции, это, наверное, казалось верхом адекватности: двое закручивают противнику руки за спину, один брызгает в лицо амнезиаком из баллончика, после чего правый набрасывает на голову противнику светонепроницаемый мешок и полностью дезориентированного человека уводят в лифт, далее — подвал и «комната 101». Но эта инструкция не была рассчитана на то, что человек, которого по ней будут брать, ее читал. И хорошо бы просто читал, а то ведь не один год ей следовал.

По правде сказать, Голландца спасла в основном неодновременность действий оперативников охраны и некоторая излишняя их самоуверенность. Еще бы, они пошли на задержание всего лишь одного компьютерщика средних лет… Если бы ему руки заламывали за спину одновременно, возможно, он и не успел бы среагировать, а так Голландец воспользовался выпавшим ему шансом и резко развернулся к левому противнику, оставив оторвавшийся рукав худи в руках правого. Холодная струя амнезиака из баллончика угодила ему в затылок, но правый локоть Холлорана уже вминал в горло кадык левого противника. Минус один, два осталось.

Правый оперативник отскочил на шаг назад и потянулся к кобуре тазера. Центральный, с баллончиком, опять попытался поймать струей лицо Холлорана, но лишь дал тому возможность перекатиться за стол и в перекате сорвать с себя худи— слава китайской текстильной промышленности, выпускающей одежду из дерьма и конфуцианских молитв. Взлетевшая в воздух толстовка приняла на себя стрелку тазера, следом резко сократил дистанцию со стрелком Голландец. Он не был фанатиком рукопашного боя, да и вообще крутым ногомашцем, искренне считая, что не разнообразие приемов делает единоборца опасным, но один или два, отработанных до крайней степени, и умение быстро ориентироваться в пространстве схватки. В голову и корпус стрелка прилетела годами отработанная «двоечка», после чего пинок ноги отправил стоявшее неподалеку кресло для посетителей в полет к противнику с баллончиком — надо же чем-то занять парня. «Контроль» по стрелку («Минус два, один остался», — подсказал спокойный наблюдатель в голове), перехватить его руку с тазером, выстрелить в последнего оставшегося противника, добить его. Минус три «танго», статус «десять две девятки». На все про все три секунды, на исходе четвертой в кабинете остались Холлоран, его испуганный коллега и три неподвижных тела.

— Думаю, это можно считать заявлением на увольнение.

Холлоран поднял свою толстовку, свалившийся с уха «слуховой аппарат», затем освободил кобуру одного из охранников от штатного «Глока». Забившийся в угол техник пискнул что-то нечленораздельное.

— Мама-Наседка, ответь Голландцу. Десять-тринадцать, крыша сгорела.

Голландец устроился сбоку от двери, приоткрыл ее, наблюдая за коридором, по которому сновал туда-сюда персонал компании. Пока все чисто.

— У тебя есть что-то для меня? Мне надо понять, идти мне наверх или вниз.

— Голландец, дай мне минут десять. Я нарыла кое-что, но сейчас мой «щелкунчик» режет черный лед на криптоконтейнере, так что пока ты без подарков.

— Ладно, я рискну. Не могу не поздравить старого знакомого с праздником, так что какое-то время у тебя есть, все равно до него ползти полчаса минимум. Но через десять минут скажи мне, пойду я с подарком или с пустыми руками, может, будет еще не поздно спрыгнуть.

— Давай, чемпион. Не пропадай с канала, через две минуты у меня будет картинка, я тебя проведу.

Холлоран вышел в коридор, держа пистолет в опущенной руке, и подошел к сигналу пожарной тревоги. Одно движение рычага вниз — и помещения здания заполнил вой бэззеров сигнализации и скороговорка динамиков: «Пожарная тревога. Персоналу немедленно покинуть помещение!» Голландец усмехнулся и, стоя островком спокойствия в направленном к выходу потоке хаоса, пошарил по карманам толстовки, достал и надел темные очки, после чего отбросил ненужную уже тряпку.

— Вот теперь, парни, потанцуем.


Под «поводырем» первые сорок этажей прошли легче легкого. Голландец двигался против потока спускающихся по лестницам людей, входил на этажи, скрываясь от отмеченных Дженис на мини-карте охранников, после чего двигался дальше. Никаких лифтов: во время пожарной тревоги они автоматически опускаются на самый нижний этаж и блокируются там — требование безопасности, ничего не поделаешь. Спортсмены развлекаются забегами на небоскребы, до пятьдесят второго они поднимаются за пять — десять минут. У Холлорана на дорогу до сорокового ушло полчаса.

— Патрон, я все-таки вскрыла контейнер. У тебя есть твой подарок.

— Подробнее, детка? — Голландец притаился за колонной, ожидая, пока уровнем ниже группа автоматчиков прочешет холл и можно будет пробежать по галерее к следующей лестнице.

— В контейнере была переписка рабочей группы «Асуры». Это no bueno, патрон.

— Да что там уже? Не тяни нервы, — Холлоран сорвался на шипение.

— Помните скандал с тем, как русские манипулировали выборами через соцсети? Вот то же самое, только с использованием всей мощи «Сансары».

Холлоран несколько секунд помолчал, затем подавил вырвавшееся ругательство.

— Именно, патрон. Это как Рождество «МК-УЛЬТРА», только массовое и удаленное.

— И угадай, кто у нас Санта-Клаус на этом Рождестве? Даю подсказку: у него есть борода, но она не седая.

— Засранец Блум!

— В точку, детка. Если он может манипулировать массами, то сможет манипулировать Консенсусом. Твою мать, да он может стать богом, сначала на территории США, а потом и по всему миру!

— Именно поэтому, патрон, когда «Асуры» поняли, что система работает, они взломали компьютеры, обслуживающие Дедаловы врата, и пустили те в резонанс. Базу Неллис зачищали взятые ими под контроль военные.

— Подтверждение есть? — голос Холлорана упал в температуре еще на десяток градусов.

— И еще какое. Полный пакет переписки. Эти гребаные идеалисты реально собирались изменить мир, как они считали, к лучшему, — голос Дженис прервался треском помех, затем вернулся. — Патрон, еще два момента. Первый: у них есть HIT Mark, так что осторожней там.

— Который?

— Пятый. Который с пулеметами.

— Хреново.

Холлоран сплюнул, дождался момента и перебежал к следующей колонне.

— Жаль, что Блум такой сраный параноик. А второй момент?

Тут канал связи полностью забило помехами, а в здании погас свет. Маркеры на мини-карте тоже отключились.

— Кажется, я и так понял, — пробормотал Холлоран, выбивая дверь на пожарную лестницу, запертую поисковой группой. — До этих ботаников наконец-то дошло, что в игры с системой безопасности можно играть вдвоем.


До пятьдесят шестого, где начинались официальные владения «Блум Энтерпрайз», Холлоран дошел без происшествий, а вот на самом этаже ему пришлось столкнуться с серьезным противодействием.

Группа, которая ему противостояла, судя по всему, решила не шнырять бесцельно по всему этажу, а забаррикадировала пожарные двери наверх и устроила засаду в лифтовом холле. Ну как засаду: пятерка распределилась за укрытиями (один из них, здоровый громила в черном доспехе, просто встал в центре холла, укрывшись за тяжелым штурмовым щитом) и взяла на прицел вход. Барражировавший над ними стандартный дрон поддержки наглядно объяснял любому, владевшему нужными знаниями: перед вами мобильная оперативная группа Агентства, на рожон лучше не лезть. Но проблема была в том, что они перекрывали единственный путь дальше, так что особого выхода у Холлорана не было.


Голландец вынул из кармана джинсов чехольчик с таблетками, бросил в рот одну, чуть подумал и отправил к ней вторую. Разжевал, кривясь. До того, как ядовито-жгущая язык химия подействует, у него будет минут пять, а затем полчаса ускоренной реакции и повышенных сил, после которых — окончательный упадок суток на трое. Рано, чертовски рано, конечно, но если не пройти этих парней, то можно вообще никуда не идти, а просто поднять лапки и сдаться.

В дальнем конце коридора, ведущего к холлу, раздался одиночный выстрел. Команда «охотников» насторожилась, дрон подлетел ко входу, но все, что они увидели — это несущаяся к ним тележка для документов, загруженная какими-то красными баллонами и оставляющая после себя белый дымный след.

Бойцы открыли огонь по тележке, но не успели буквально на долю секунды: одна из пуль настигла баллон, когда тележка уже вкатилась в холл. И уложенные на нее огнетушители рванули…

Весь холл заволокло белым дымом, совершенно блокирующим работу и обычной оптики, и термовизоров на доспехах бойцов. Сразу же началась беспорядочная стрельба «по площадям» с целью не дать злоумышленнику выйти туда, где еще пару мгновений назад был виден коридор, туда же полетела шоковая граната — но поздно, тот, кого они ждали, был уже в холле.

Пять бойцов. Пять «дабл-тап» в лицевые щитки шлемов, в сочленения доспехов, под подбородок громиле со штурмовым щитом. Крики, ругательства. Чья-то очередь, разнесшая дрон на кусочки пластика. Пять контрольных выстрелов, смена магазина. Резкая боль в потянутых мышцах правой, толчковой ноги Холлорана, тяжелое дыхание, пульс, бьющий в виски, сердце, готовое выскочить из грудной клетки. Одинокий агент с дурацкими, выкрашенными в синий цвет волосами, привалившийся к стене и накладывающий экспресс-повязку на левый бок, задетый чьей-то пулей, прямо поверх футболки с принтом «BOFH». Пять кучек черной пыли и лежащих в них груд оружия и снаряжения — стандартная реакция клон-тел «людей в черном» на прекращение жизнедеятельности.

— Все-таки стар я для этого дерьма.

Холлоран откопал в одной из куч останков шоковую гранату, после чего, хромая, подошел к лифту и нажал кнопку вызова. Двери распахнулись с музыкальным звоном, который он так ненавидел, когда каждый день ими пользовался.

Разумеется, на лифте наверх он не поехал, да лифт никуда бы и не отправился, заблокированный пожарной тревогой. Но сервисный люк в крыше никуда не делся, равно как и лестница на стене лифтовой шахты, и Голландец отправился наверх, навстречу ожидавшему его где-то там HIT Mark.


Этажи с пятьдесят седьмого по пятьдесят девятый Холлоран пропустил: все равно единственный выход к пентхаусу, где находились помещения Блума, был на шестидесятом. Там, посреди пустынного офисного опенспейса, и обнаружилась последняя линия обороны «Блум Энтерпрайз».

Тяжелый киборг Hyper Intelligence Technologies Mark V, облаченный в скрывающий его фигуру кожаный плащ, развернулся на звук открываемой лифтовой двери. Человекоподобное устройство (назвать его человеком сейчас не повернулся бы язык у любого наблюдателя) расправило плечи и расставило руки, из предплечий которых с лязгом появились два ствола. Алые лучи лазерных целеуказателей, вырывающиеся из «глаз» киборга, скрестились на выпавшем из лифтовых дверей предмете… и тут шоковая граната взорвалась.

Громкий звук, способный лишить обычного человека слуха и даже сознания, если тот стоит близко от точки взрыва, не доставил устройству никаких неудобств. Чего нельзя сказать о яркой вспышке, на мгновение перегрузившей оптические сенсоры твари и купившей Холлорану секунду для того, чтобы выбраться из шахты и рыбкой упасть за ближайший стол. Пулеметы киборга взвыли, отправляя в полет к цели свинец, порцию за порцией, но Холлоран, стараясь не выходить на дистанцию прямой видимости, побежал за скрывающими его столами, точнее, пополз.

Началась игра кошки с мышкой. «Кошка» была не очень быстрой, но ее спаренные пулеметы пробивали насквозь все, что было на этом этаже. Помещение моментально заполнилось запахом сгоревшего пороха, в воздух полетели какие-то бумаги из распоротой очередью картотеки, взорвалась вендинговая машина в углу. «Мышка» была чуть быстрее, но ее пистолет смог лишь снести пару кусков псевдоплоти с примиумного каркаса киборга, обнажив блестящий металл на левой части лица. Был бы тут хоть один неодаренный свидетель, он бы тут же понял, что это все невозможно: ну не может человекообразный киборг стрелять из двух пулеметов, растущих из рук, с уходящими куда-то за спину приводами подачи патронов. Не бывает такого! Сработал бы Парадокс, и устройство действительно бы не заработало, но в том-то и тонкость, что использовались эти твари, как правило, только в тех ситуациях, когда отсутствие свидетелей было гарантировано…

Определенный цугцванг для «мышки». Рано или поздно Холлоран устанет, не успеет ускользнуть или отпрыгнуть в сторону, и тут HIT Mark до него доберется, киборги все же ошибок не совершают, они на это не запрограммированы. Или же…

Идея пришла Голландцу в голову, ещё звенящую от взрыва шоковой гранаты и хрустально пустую от принятых стимуляторов. Идея безумная. Идея, которая может стать его последней. Идея, заключавшаяся в том, что киборга программировал и готовил к эксплуатации параноик, никогда не работавший в поле и поэтому зарядивший в патронные податчики боеприпасы избыточной мощности, прошивавшие навылет весь этаж, включая находившийся в центре бетонный стакан лифтовой шахты…

Поманеврировав еще немного среди разлетающейся в мелкие клочки канцелярии, Холлоран расстрелял последние патроны из магазина и бросил бесполезный пистолет. Теперь всё решит не оружие, теперь дело за банальной физикой…

Агент выскочил из-за угла ряда офисных кубиклов и, петляя словно заяц, понесся навстречу к киборгу, один из пулеметов которого как раз заклинило. Второй проводил его бег сюитой для свинца соло, но, слава всем богам, которых Холлоран знал или хотя бы помнил, ни одна пуля не достигла цели. А затем случился контакт.

Голландец, словно заправский квотербек, влетел в киборга и протащил его за собой. Недалеко. Всего пару метров.

Но этого хватило, чтобы обе сцепившиеся в клинче фигуры врезались в разбитую пулями бетонную стену лифтовой шахты, за неимением хотя бы одного крыла державшуюся только на честном слове. Стена не выдержала удара и подалась, словно ее и не было вовсе.

Киборг и Холлоран проломили крышу лифта, стоявшего пятью этажами ниже, и рухнули на пол, причем HIT Mark V послужил своего рода подушкой для агента. Не такой уж и амортизирующей подушкой, стоит отметить, но лучше, чем ничего. Впрочем, от потери сознания агента это не уберегло: на редкость жесткое приземление выбило из него дух.


Холлоран сам не знал, сколько прошло времени до его возвращения в реальность. Он обнаружил себя лежащим на теле киборга, со стоном откатился в сторону и осмотрелся.

Псевдоплоть устройства разошлась в стороны, обнажив каркас, выгнутый и изломанный, словно кукла жестокого ребенка. Из-под конструкта вытекла лужа какой-то маслянистой черной жидкости, в которой Холлоран успел уляпаться, внутри грудной клетки раздавались какие-то щелчки и электрическое шипение. Тело киборга беспорядочно подергивалось.

Голландец поискал часы, но их не было на руке, возможно, слетели во время безумной игры в кошки-мышки. Пистолет валялся где-то наверху, да и патронов к нему уже не было. У Майлза осталось лишь одно, последнее, но самое важное оружие, он достал его, включил, проверил и молча вознес молитву всем заинтересованным сущностям — оно осталось целым. Попытался встать, но закричал от боли в поврежденной ноге и упал обратно на пол. А впереди было возвращение по изрядно пострадавшей лифтовой шахте наверх. Твою же мать…


Так или иначе, но Холлоран (или, точнее, то, что от него осталось) добрался до пентхауса. Тот, выполненный в стиле хай-тек, резко контрастировал с предыдущим этажом, к тому же, разнесенным разбушевавшимся HIT Mark.

По мраморному полу скользили ноги. Да и вообще, никакого желания двигаться не было, хотелось просто упасть под холодный поток воздуха из кондиционера и перестать функционировать вообще, но Холлоран, хромая, рывками продвигался к комнатам Блума.

За раскрытыми стеклянными дверями, в кабинете, габаритами не уступающему среднему футбольному полю, его ждал сам Питер Блум: все такой же молодой, подтянутый и самоуверенный, как и раньше, облаченный в светлые бермуды и легкую саржевую рубашку.

— Ну и ну, сам Майлз Холлоран почтил нас свои присутствием, — Блум встал из-за стола. — Старик, не мое, конечно, дело, но синие волосы тебе не идут: ты становишься похож на престарелую лесбиянку.

— Просто я подумал, что тебе будет приятно увидеть кого-то, похожего на твою мамочку.

Холлоран буквально рухнул в кресло напротив, совершенно игнорируя картину, открывавшуюся ему из огромного окна за спиной Блума: там из армейского «Хьюи», зависшего над площадкой отдыха и раскручивающего направленный в кабинет блок стволов пулемета М-134, высаживалась очередная штурмовая пятерка.

— А что же случилось с привычным образом потасканной ищейки? — Блум присел на край монументального стола, стараясь не перекрывать боевикам директрису стрельбы.

— Сдал в ломбард. Отвалили за него целых полтора бакса, представляешь? На них я у дьявола выкупил твою бессмертную душу, да еще и на порцию тако по акции осталось. — Холлоран неудачно вдохнул и болезненно скривился, похоже, падение не прошло для него даром. Пара ребер сломана, и добро еще, если всего пара. — Хотя кому я вру? Тако обошлось мне в четыре с половиной, просто Сатана мне за твою душу доплатил, так что все остались в выигрыше.

— Ладно, порезвились и хватит.

Блум сделал жест рукой, и боевики начали медленно подходить.

— Последнее слово перед тем, как парни тебя повяжут?

— Есть несколько, с твоего позволения. Или ты боишься одинокого, избитого старика?

— Одаренного, способного в одиночку голыми руками заломать HIT Mark? Опасаюсь. Но говори, так уж и быть, разыграем шаблонную сцену боевиков: злодей выкладывает герою свои планы перед тем, как потерпеть поражение.

— Это ты-то у нас герой? Человек, предавший все, ради чего создавалось Агентство?

— Не понимаю, о чем ты, — Блум отмахнулся. — Но я рад, что относительно поражения у тебя возражений не возникло.

— Я о твоей «Сансаре» и об «Асурах». Зачем тебе проект массового контроля сознания?

— Ах, это… — Блум развел руками. — Я-то думал, ты пришел обвинять меня в разгроме твоей базы в Кейтеринборо.

— С этим-то все понятно, как и с падением Горизонта: тебе не нужны конкуренты. Но ты уходишь от вопроса, зачем тебе это все?

— А тебе никогда не казалось, что наш мир устроен несправедливо? Никогда не хотелось его поменять? — Блум снова устроился в своем кресле и забросил ноги на стол.

— Бывало.

— Ну вот. А тут такой случай. Формально это никак не отличается от «МК-УЛЬТРА», который наши мозголомы проводят в «комнате 101», нет?

— Есть разница между тем, чтобы переманить на свою сторону противника и тем, чтобы переключить мозги всему человечеству.

— Да ладно! — Блум расхохотался. — Старик, дело всего лишь в масштабе. Убей одного — ты убийца, убей тысячи — ты герой войны, и тебе на родине ставят памятник, возможно, даже конный. У нас идет война, если ты не заметил, война за возвышение человечества, и я нашел способ выиграть эту войну, выиграв всего одну-две битвы!

— Ценой жизней наших парней за Горизонтом и моей группы?

— Это сопутствующий ущерб. Я этого не одобряю, но это те жертвы, на которые я готов был пойти ради будущего всего человечества!

— Довольно громкие слова для парня, в жизни не запачкавшего рук и всю грязную работу делегирующего подчиненным. А как же незыблемость Консенсуса?

— Оставь эти сказки выпускникам курсов молодого бойца. Ты же сам видел, куда вели нас эти напыщенные Арбитры с околоземной орбиты? Вспомни, из-за чего одного агента стали называть «Иудой», — тебя самого не коробит исследование инфекций на детях?

— Мы не ангелы, особенно я, но мы не лезем в череп к каждому живущему в этой стране для того, чтобы поменять его мировоззрение.

— Да, только для того, чтобы оно не менялось. Вспомни о спящих агентах в телекомпаниях, о стоп-листах киноиндустрии и о блогерах на зарплате у Синдиката — я просто сделал следующий шаг!

— И при этом уже уничтожил чужими руками столько людей, что хватит на уютное частное кладбище. Для того, чтобы стать новым технобогом этого мира, тебе не хватает хотя бы капельки сострадания и уважения к другим, Питер, и я тебя остановлю.

Блум расхохотался:

— Ты? Ты и… какая армия? Ой, я что-то не вижу тут никого, кроме одной старой раненой ищейки, давно опоздавшей на поезд в современность и живущей с опозданием минимум на двадцать лет. Что ты собрался делать, насмешить меня до смерти, весельчак?

Холлоран медленно, кривясь от боли, извлек из-под футболки камеру на клипсе, провод от которой уходил куда-то вниз.

— Не совсем. Ты кое-что упустил.

— Например?

— Смотри, как человек, верящий в силу науки и вообще в рациональное мышление, я решил провести небольшой эксперимент. Я сделал допущение: выдвинул гипотезу, и сейчас мы эту гипотезу проверим. Я считаю, что не только Консенсус есть равновесное убеждение человечества о том, как устроена окружающая реальность. Нечто подобное есть и у Одаренных.

— А именно?

— Контроль.

Холлоран наконец-то выпутал провод, тянувшийся к его мобильнику, и швырнул телефон на стол перед Блумом.

— И наши с тобой откровения сейчас заливаются в интернет. Добро пожаловать в прямой эфир, ублюдок!

Блум резко вскочил с кресла:

— Но ведь это нарушение твоих любимых протоколов!

— Как ты уже сказал, это жертва, на которую я готов пойти. Итак, гипотеза моя состояла в том, что, после того как ты отсек от Контроля ту часть одаренных, что находилась за Горизонтом, мнение Контроля относительно некоторых вопросов… могло измениться, скажем так. Осталось только достучаться до Контроля, и мы сейчас посмотрим, насколько мне это удалось.

Блум выхватил из-за пояса сзади огромный блестящий пистолет и навел его на Холлорана. Тот лишь усмехнулся:

— Desert Eagle калибра.50? В качестве служебной машины используешь «Хаммер», живешь в пентхаусе на крыше небоскреба. Парень, ты точно ничего не компенсируешь?

— Тебе конец, Холлоран, ты понимаешь это?

Холлоран пожал плечами.

Возникшую паузу разорвал звонок телефона. Блум вздрогнул. Телефон продолжал звонить.

— Мне кажется, это тебя, — Холлоран указал на телефон. — Не хочешь ответить и выяснить наверняка?

Тяжелый пистолет в руке Блума начал трястись. К звонку мобильного добавилась трель стоявшего на столе стационарного телефона. Холлоран все так и сидел, развалившись в кресле, лишь слегка покачивая головой.

— Похоже, Блум, что твоя игра закончена.

— Взять его! — закричал Питер, сорвавшись на визг.

Боевики за открытой стеклянной дверью не шелохнулись, лишь от одной из фигур, стоявших у двери в кабинет, к перекличке телефонов добавился еще один зуммер.

— Да берите его, остолопы, это приказ!

— Одну минуту, сэр, — один из бойцов штурмовой группы сделал останавливающий жест. — Чак, ответь.

Блум начал испуганно пятиться в сторону, пытаясь одновременно держать на прицеле и Холлорана, и боевиков.

— Да. — Оперативник снял шлем и ответил на вызов своего мобильного. Его лицо тут же приобрело уважительное выражение, поза стала чуть напряженной, словно он отдавал воинское приветствие, оставаясь при этом неподвижным.

— Да, сэр. Так точно, сэр. Слушаюсь, сэр, об исполнении немедленно доложим. — Оперативник убрал телефон. — Контроль признал деятельность директора Блума угрозой для Консенсуса, а его самого — отклонением от реальности.

— Сэр, пожалуйста, не оказывайте сопротивления, — руководитель штурмовой группы сделал шаг вперед, держа на прицеле своего бывшего начальника. — Медленно положите пистолет на землю и заведите руки за голову, в противном случае нам придется вас немного побеспокоить.

Вслед за руководителем сделали шаг вперед и остальные агенты.

Блум бросил пистолет куда-то вглубь комнаты и рухнул на колени, заведя руки за голову и безнадежно завыв на высокой ноте.

Оперативники в мгновение ока «зафиксировали» его и повели к «вертушке», руководитель группы в готовности застыл перед Голландцем, даже не сделавшем попытки покинуть кресло: Майлза окончательно оставили силы.

— Агент Холлоран, сэр, группа «Вав-28», «Апостолы-Молчуны», по указанию Контроля переходит в ваше распоряжение. Какие будут указания?

Голландец тяжело вздохнул, поводил рукой, уставившись на заходящее за окно солнце взглядом на две тысячи ярдов.

— Пошарь тут, где-то у него должна быть выпивка. И есть у кого-нибудь из вас сигареты?


Биркланд вышел из прохладного кондиционированного холла на пышущую жаром раскаленную парковку и прикрылся от солнца рукой, присматриваясь.

Прямо перед выходом из главного здания компаунда стояла черная «Импала» шестьдесят седьмого года, её двигатель сдержанно порыкивал даже на холостых. Привалившись к машине, стояли двое.

Андерс едва узнал Голландца: аккуратный короткий «ёжик» седых на висках волос, легкая щетина, шитый на заказ пиджак бургунди, серая рубашка с расстегнутым воротником, пронзительный взгляд стальных глаз, будто выстрел, на губах легкая улыбка. Уставшего от жизни агента словно сменил матерый волчара. Рядом с Холлораном стояла Дженис, но и она изменилась: серый брючный костюм, короткая рыжая стрижка, на поясе открыто — кобура и значок.

— Наконец-то док Мак тебя выпустил! — Голландец подошел к бывшему напарнику и обнял его, пару раз хлопнул по спине. — Кофе будешь?

— Лучше бы пожрать. Я на здешний jell-o уже смотреть не могу.

— Не вопрос. Этот узкоглазый шеф, Колин Фукунага, снова открыл свой «Фукубургер», так что бросай свою нордическую задницу на заднее сиденье и поехали в Чайна-таун, за лучшими бургерами в этом проклятом богом месте. Кстати, разреши тебе представить: действительный агент Дженис Джексон.

— Зовите меня просто Джей-Джей, агент Биркланд, — Дженис протянула ему руку. Рукопожатие у нее было сильное, почти мужское.

— Есть определенные прелести в бытии старшим офицером региона. Я перевел Дженис из «людей в черном», а у Макферсона оказалось в загашнике достаточно химии, чтобы стабилизировать ее клон-тело, так что сейчас она ничем не отличается от человека.

— Поздравляю с повышением, Джей-Джей. А фамилия…

— Я взяла ее в честь моих парней из группы «Йот».

Андерс умолк и сдержанно кивнул.

— А как твоя рука, кстати? Не болит?

— Иногда. — Биркланд продемонстрировал свои кисти: правая ничем не отличалась от левой.

— Ой, а я и забыла, что у вас… — пискнула Дженис.

— Ерунда. Док поставил мне какой-то хитрый киберпротез, так что все нормально. Даже лучше, смотрите!

Андерс достал из кармана брюк серебряный доллар и прокрутил его меж пальцев руки, казалось, что монетка просто порхает как бабочка.

— Мало того, он прикрыт какой-то новой псевдоплотью, так что даже тактильные ощущения есть. А Парадокса нет, он же от обычной руки никак не отличается. Только надо заезжать к доку раз в месяц на калибровку.

— О, да ты у нас прямо Люк Скайвокер сейчас. «Люк, я твой отец!» — сдавленным голосом процитировал Хололран. — Ладно, у меня уже кишка кишке бьет по башке, так жрать хочется. Залезай давай, — Холлоран открыл дверцу машины. — Кстати, прихвати потом чемоданчик с заднего сиденья, там бумаги, которые тебе понадобятся.


Примерно через час агенты, откинувшись на спинки стульев, сыто отдувались. Дженис бесцельно скользила взглядом по деревянным стенным панелям полупустой в это время закусочной, а Холлоран заканчивал свой рассказ.

— В общем, такие дела. Связь с Горизонтом так и не установили и не факт, что установим в какое-то ближайшее время, но удалось связаться с парнями в Нью-Йорке. Те забрали Блума к себе.

— Не боишься, что они попробуют повторить его трюк?

— Вряд ли. Контроль не позволит.

— Кстати, а как ты вышел из этой ситуации с трансляцией на YouTube? Это же действительно нарушение всех возможных протоколов — раскрытие режима секретности и все такое.

— А очень просто. Парни с Восточного побережья нашли какого-то прощелыгу, и тот быстренько накатал обо всем этом фантастическую повесть. Неплохо продается, кстати, все лишний цент в свинку-копилку. А ролик объявили вирусным рекламным видео. Ну и на следующий день разразился очередной сексуальный скандал в Голливуде, и все об этом забыли.

— В общем, как обычно.

— Ага, — Холлоран сыто цыкнул зубом. — Эх, хорошо тут, но пора.

— Так ты не остаешься?

— Не-а. Вегас и окрестности, включая Кейтеринборо — теперь твоя головная боль. С мистером Зергой в Биг Кей ты уже познакомился, поддерживай контакт, он может быть полезен. А с остальным дальше ты сам, мне больше некого оставить на городе: старой команде Блума я не доверяю, да и нет у этих ботаников опыта оперативной работы, даже твоего. Дженис же не потянет, ей еще расти и расти, благо, сейчас время есть.

— А сами куда?

— Не поверишь — на север. Встанем на пятнадцатый интерстейт и вперед. В Айдахо кто-то попытался засыпать радиоактивным монацитовым концентратом старое кладбище оджибуэев, надо разобраться. А потом… кто знает?

— Под какой вы легендой?

— А мы вообще без легенды. Приедем — разберемся. Но, если что, пиши нам в Портленд, Орегон, до востребования. Уж до Портленда-то мы наверняка доберемся. — Холлоран достал из кармана пачку сигарет, щелчком пальца выбил одну. — Ты бумаги в чемоданчике-то просмотри подробно, там все по контактам и текущим операциям и в Вегасе, и в Кей. Считай, принял дела. Извини, малыш, что вот так бросаем тебя, но время не ждет, к сожалению.


Выйдя из закусочной, агенты обнялись на прощанье.

— Бывай, Голландец. Береги себя.

— И ты бывай, Викинг. Мироздание, как учат нас классики, многогранно, так что, бог даст, за углом встретимся. И Вегас… это хороший город. И люди тут хорошие, хоть и азартные. Не просри тут всё.

— Ты все такой же охальник. Джей-Джей, вымой ему рот с мылом!

— Не могу, Андерс, он мой прямой руководитель.

— Ладно, долгие проводы — долгие слезы. Разбегаемся.

Холлоран бросил Джей-Джей ключи от машины:

— Ну что, детка? Готова?

— Всегда, патрон. С вами хоть на край света.

— Бог даст, доедем и туда, я готов с этим идти в банк.


Уже через минуту Биркланд помахал Дженис из отъезжающего такси, а Холлоран устроился на переднем пассажирском сиденье «Импалы». Джей-Джей открыла водительскую дверь, и тут тишину залитой солнцем стоянки разорвала трель стоявшего рядом таксофона. Какой-то чернокожий парень, оказавшийся ближе к телефону, ответил на вызов, после чего огляделся по сторонам и протянул трубку девушке:

— Слышь, подруга, я так понимаю, это типа тебя.


Загадочный мистер Зерга | Падение Горизонта |



Loading...