home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню





* * *

Пьетро Самбо не знал, что делать. И был готов разбить на мелкие куски все до единой вещи в своей квартире, где заперся, расставшись с Матисом и Сесаром. Он не мог позволить банде убийц хозяйничать в его Венеции. И не мог справиться со своим любопытством следователя: ему хотелось любой ценой найти объяснение странному союзу между Туристом и бывшими разведчиками, которые стали наемниками международных мафий.

Раздался звонок в дверь. У Пьетро не было ни малейшего сомнения, что это испанец и француз. Он пошел открывать дверь и был доволен, что отвлекся от беспокоивших его мыслей. Но увидел перед собой женщину и, узнав ее, удивился так, что замер на месте и потерял дар речи. Гостья подождала несколько секунд, потом вежливо оттеснила его в сторону, вошла в дом и направилась в гостиную, к тому креслу, в которое садилась когда-то, приходя в гости к Пьетро и его семье.

Он пошел было за гостьей, но остановился в нескольких метрах, чтобы лучше ее рассмотреть. Она, как всегда, была красивой и элегантной. Она никогда не нуждалась в деньгах: ее отец, глава корпорации юристов Бари, всю жизнь обеспечивал ей возможность жить в достатке. Получив диплом юриста, она отказалась работать в престижной конторе отца, где ей был гарантирован успех, и поступила в полицию. Полиция стала ее страстью, смыслом жизни. У нее была душа сыщика. Служба заменила ей семью. Делать карьеру для нее было так же естественно, как дышать.

Во время скандала она вцепилась в комиссара Самбо как злая собака, грызла его всеми возможными способами и была такой безжалостной, что многие сослуживцы советовали ей вести себя тише.

Гостья – Тициана Базиле, заместитель начальника управления полиции – и в этот вечер была очаровательна, и строгий костюм невероятно шел ей, но на ее лице была тревога. Пьетро, насколько он помнил, ни разу не видел ее такой встревоженной.

– Я должна поговорить с тобой, – сказала Тициана.

– Я понял, что это ты была референтом тех двух агентов. Тебя выдал пирог, который ты велела своим друзьям принести мне, – с горечью в голосе произнес бывший начальник отдела расследования убийств. – Но я даже представить себе не мог, что ты придешь сюда – в дом продажного полицейского, которого так хотела уничтожить.

– Ты это заслужил, – прошипела она тем же прежним тоном. – Ты выбросил на свалку блестящую карьеру только для того, чтобы утолять давний любовный пыл и брать с обманутого мужа взятки за защиту игорного зала.

– Я совершил ошибку, – признал Пьетро, – но она не была роковой. Это случилось всего один раз, и, если бы мне дали возможность, я сделал бы все, чтобы ее исправить.

– Ты был лучшим! – прервала его гостья. – Именно поэтому тебя нельзя было простить. Ты должен был стать примером.

– И ты постаралась сделать из меня отрицательный пример. Ты великолепно с этим справилась.

Тициана встала, подошла к нему и сказала:

– Мне было больно, Пьетро. Я никогда в жизни так не страдала.

– Прекрати, не надо громких и слезливых слов! Я прекрасно помню твои интервью для телевидения.

Вдруг Тициана ударила его по щеке – быстро и сильно. Самбо поднес руку к ушибленному месту. Он не мог поверить, что это произошло.

– Больше никогда не смей этого делать.

Она попыталась снова ударить его, но Пьетро успел схватить ее за запястье.

– Уходи! – крикнул он.

Тициана ответила словами, которые подействовали на него как сбивающий с ног коварный удар кулака.

– Я всегда любила тебя, – прошептала она. – Я не позволяла себе показать это, потому что уважала твою жену и твою дочь, но не смогла вынести того, что полюбила продажного человека.

Самбо потерял дар речи. Он никогда даже не подозревал, что нравится Тициане. Он был так смущен и растерян, что отвел взгляд в сторону.

Женщина-полицейский снова села в кресло.

– Извини, – сказала она. – Больше это не повторится. Просто я очень волнуюсь за Сесара и Матиса.

– Я встречался с ними сегодня утром.

– А я должна была встретиться с ними час назад, но они не пришли.

– Это просто недоразумение.

– Нет. Случилось что-то серьезное, – убежденно произнесла Тициана. – Мы договорились, что будем посылать друг другу эсэмэски о возможном развитии событий. Не поступило ни одного сообщения.

– Ты думаешь, враги раскрыли их?

– Я думаю, что они мертвы, Пьетро, – ледяным тоном ответила она. – А их враги – мои враги и должны бы стать твоими врагами тоже.

– Ты забываешь, что я больше не служу в полиции.

– Мне передали все твои сомнения, все твои жалобы. Вместо того чтобы снова стать тем, кем был, ты сделался малодушным. Я думала, что расследование убийства нашей сестры по профессии поможет тебе подняться на ноги, а ты способен только на то, чтобы ныть.

Пьетро не верил своим ушам.

– Ты не утратила привычку поучать, – заметил он. Тициана вздохнула и ответила:

– Тебе пора понять, что прошлое невозможно изменить и что ты должен позаботиться о настоящем и будущем. Эта забота может принимать разные формы, в том числе секретные. Используй эту возможность, Пьетро.

– Я могу вернуться на службу, но не открыто. То есть для всего остального мира я по-прежнему буду бывшим начальником отдела убийств, бравшим взятки.

– И спавшим с женщиной, замешанной в незаконных делах, – подчеркнула еще раз заместительница начальника управления. – Секс тоже был платой за твою защиту.

– Неправда!

– Так сказала эта синьора.

– Она солгала. Ты знаешь, как бывает в таких случаях.

Тициана Базиле была знакома с его домом, поэтому прошла на кухню и налила себе бокал прохладного белого вина.

– У тебя в холодильнике чуть ли не хуже, чем у меня. Добро пожаловать в мир одиночек! – сказала она уже другим тоном.

Пьетро хотел напомнить ей, как много она сделала, чтобы убедить Изабеллу покинуть его, но вместо этого лишь спросил, обедала она или нет.

– Еще нет.

Самбо подал на стол хлеб, салями и маринованные овощи. Когда-то бабушка учила его, что эти кушанья всегда должны быть в гостеприимном доме. Тициана стала есть с аппетитом, бросая на Пьетро взгляды, которые ему не удавалось истолковать. Им много нужно было сказать друг другу – это была их первая встреча после скандала. Но нужно было заняться более срочным делом.

– Объясни мне, как ты попала в эту шпионскую историю, – попросил Пьетро.

– Эти люди вышли на меня два года назад. Наша группа – временная структура на европейском уровне, ее создали из добровольцев, чтобы уничтожить организацию, в которую объединились бывшие агенты разведок, ставшие дорогостоящими киллерами.

– Это я уже знаю.

– Я не смогу рассказать тебе ничего, кроме этого, если не завербую тебя.

– И у тебя есть полномочия на это?

– Да.

Самбо задумался. За всю свою жизнь он никогда ничего не просил и добился успеха и наград упорным трудом.

– Если у меня будут какие-нибудь заслуги в этом деле, я хочу, чтобы их признали публично, – сказал он наконец.

– Мы ведем тайную войну, Пьетро, – ответила Тициана. – Мы не можем кричать на всех площадях, что сотрудницы и сотрудники разведок многих государств перешли на сторону мафии.

Но Самбо не собирался уступать.

– Я уверен, что вы найдете способ их признать. Это обязательное условие.

– Я должна позвонить.

– Тогда я оставляю тебя одну, – сказал бывший комиссар и вышел в гостиную.

Через несколько минут Тициана присоединилась к нему:

– Согласие получено. Твое доброе имя будет восстановлено, но тебе придется стать полноправным членом нашей группы. Ты готов на это?

– Да, – торжественно ответил Пьетро. Он всегда держал слово и в этот раз тоже собирался выполнить взятое на себя обязательство. – Разумеется, я не могу рассчитывать на письменный договор.

– Ты должен доверять.

– Секретным службам?

– Мне.

– А если операция провалится?

– Ты останешься Пьетро Самбо, продажным бывшим комиссаром, – ответила она лишенным эмоций голосом. Потом она указала Пьетро на диван. – А теперь сядь поудобней: я должна ввести тебя в курс того, что происходит.


Паскаль Гайяр, судья городского суда Лиможа, в 2011 году, занимаясь следствием по делу о торговле героином, обнаружил, что торговала наркотиком украинская мафия, сотрудничавшая с турецкой мафией, которая поставляла ей товар. Его внимание привлекло участие в этих делах крайне правой организации, которая базировалась в Киеве, и исламских фундаменталистов, союзников «Исламского государства». Через несколько месяцев Гайяр, которому помогала вести расследование его жена Дамьена Рус-сель, возглавлявшая отдел по борьбе с наркотиками, уже не сомневался, что доходы, полученные от продажи героина, шли на финансирование союза нацистов и исламистов, который участвовал в движении, подрывавшем независимость России.

Гайяр попросил средства и людей, чтобы увеличить размах следственных операций. Через неделю после подачи рапорта Гайяр был убит перед своим домом. Его изрешетили пулями двое – мужчина и женщина.

Благодаря ценнейшей информации, полученной от агента, внедренного в СБУ (Службу безопасности Украины), стало известно, что одним из убийц был Манос Лаковидис, бывший оперативный агент греческой разведки. Официально он числился пропавшим без вести при выполнении задания, на самом же деле дезертировал.

Идя по его следу, вдова Гайяра выяснила прошлое других сотрудников разведслужб, которые предпочли покинуть службу, не подав заявления об отставке.

Французы помогли ей в охоте за Лаковидисом, и он был задержан в Барселоне. В обмен на сохранение жизни киллер назвал имя своей сообщницы Гиты Мрани и рассказал о существовании тайной организации его коллег, состоящих на службе у организованной преступности. Организацию создала Марта Дуке Эстрада, в прошлом отвечавшая в бразильской разведке за операции в Европе. Эти наемники вышли на рынок со своими услугами под именем «Свободные профессионалы».

Власти Бразилии отказались предоставить информацию о причинах предательства Марты и лишь подтвердили, что предательство произошло и что они не против ликвидации этой женщины.

Европейские разведки согласились сделать так, как предложили люди из Рио-де-Жанейро, то есть казнить Марту и ее сообщников.

– А та женщина, которую убил Турист? – спросил Пьетро.

– Это была Дамьена Руссель, вдова судьи и глава отряда борцов со «Свободными профессионалами». Ее смерть – огромная потеря.

– Есть ли итальянцы среди тех, кого надо убрать?

– Только один. Его зовут Андреа Македа. Он из старой гвардии. Уволен потому, что был слишком сильно замешан в ненормативном ведении административных дел и после этого вступил в банду наемных убийц, – ответила Тициана, листая снимки в фотоархиве своего мобильника. Наконец она нашла то, что искала. – Вот снимок, сделанный телекамерой аэропорта, когда Македа выходил из варшавского самолета.

Пьетро взглянул на экран. В кадре был высокий худощавый мужчина с горделивой осанкой. Его седая борода и волосы, тоже седые, были подстрижены у дорогого парикмахера.

– Значит, сейчас он в Венеции, – предположил бывший комиссар.

– Я в этом уверена.

– И ты готова его убить?

– За эти годы мне случалось стрелять, но я ни разу ни в кого не попала, – ответила Тициана. – Однако, если бы столкнулась с ними, убила бы без колебаний.

В этом Самбо нисколько не сомневался.

– Что мы будем делать теперь? – спросил он.

– Мы должны занять их базу на острове Сакка-Физола. После этого сами будем на ней работать.

– Но если «те» ликвидировали Матиса и Сесара, значит, следили за ними. И не исключено, что «те» их уже опознали.

– И все-таки мы должны рискнуть, – сказала госпожа заместитель начальника управления, доставая из сумочки пистолет и две запасные обоймы с патронами.

Пьетро взвесил пистолет на руке. Он уже давно не прикасался к таким вещам. Бывшему комиссару полиции никогда не нравилось оружие, но, в отличие от Тицианы, ему случалось убивать людей. Он убил двоих. Первым был киллер-серб, который отказался сдаться. За ним долго гнались, а потом он вышел из автомобиля и бросился в атаку на полицейских. Вторым был незаметный маленький человек из Местре, который забаррикадировался в своей квартире после того, как убил жену, больную раком в последней стадии, и умственно отсталого сына. Пьетро уговорил этого человека впустить его в квартиру. После двух минут бесполезного разговора хозяин квартиры прицелился в него из охотничьего ружья, и Пьетро был вынужден спустить курок. Двухстволка не была заряжена, и Самбо догадывался об этом. Но некоторые разговоры не следует затягивать.

– У меня есть разрешение носить его, да?

Тициана фыркнула и ответила:

– Ты неприкосновенен. – Потом она добавила: – Более или менее.

Пьетро решил, что будет лучше не выяснять подробности.

Они вышли на улицу, и Тициана направилась к ближайшему каналу, где их ждало такси. Оказавшись внутри, Самбо увидел за рулем своего знакомого – бывшего инспектора полиции Симоне Феррари. Когда Симоне подал в отставку, все в управлении задавали себе вопрос: в чем причина, он же отличный сотрудник? Никто даже на секунду не предположил, что Феррари перешел в разведку.

Они пожали друг другу руки – быстро и несильно. Феррари включил мотор и нажал на газ. Пьетро заметил рядом с рулем пулемет, и это подтвердило его догадку о том, какую роль играет его бывший коллега в этой операции.

В этот ночной час безлюдная и тихая Венеция была сказочно прекрасна. Самбо почувствовал на поясе тяжесть пистолета и пожалел, что сложная ситуация не позволяет ему насладиться поездкой по городу. Могло случиться что угодно, а он не был уверен, что готов к борьбе. Но если это единственный путь, чтобы вернуть себе хотя бы немного достоинства, он пойдет этим путем до конца.

Они въехали в канал Лавранери, до нужного дома оставалось двести метров. Феррари остался охранять такси, а Самбо и Тициана пошли к дому, держась за руки, как пара, которая возвращается домой после романтического ужина. В нескольких десятках метров от подъезда она внезапно остановилась и прошептала:

– Поцелуй меня. Если кто-то за нами наблюдает, мы должны вести себя правдоподобно.

Они обнялись и использовали эту возможность, чтобы в последний раз взглянуть на дом. Внешне все выглядело так, словно там действительно никого не было. Но серьезная неприятность могла ожидать их внутри, после того как они войдут. Если француз и испанец попали в руки противника, возможно, на допросе зашла речь о ключах, которые они носили с собой.

Через пару минут бывший комиссар приложил ухо к дверной створке. Изнутри не доносилось ни звука, поэтому он и Тициана решили открыть дверь. В квартире было темно, и в этом абсолютном мраке чувствовалась угроза. Тициана нарушила этот мрак похожим по цвету на лед электрическим светом люстры. Оба вошли внутрь, целясь перед собой из пистолетов, но понимая, что вряд ли смогут справиться с опытными убийцами, прошедшими подготовку в спецслужбах.

К счастью, в квартире никого не было. Убедившись в этом, Пьетро зажег свет в коридоре.

База не была свернута. Чтобы убедиться в этом, хватило одного быстрого взгляда: оборудование было на месте. Самбо был поражен тем, сколько оружия, электронной аппаратуры, документов и денег находилось в распоряжении исполнителей этого задания.

– Фотоаппаратуры нет на месте, – задумчиво пробормотала Тициана.

– И что?

– Они позвонили мне, когда шли в пансион «Ада» за этой аппаратурой. Из окна комнаты в этом пансионе они держали под контролем дом, где жила Гита Мрани, – объяснила Тициана. – Их, должно быть, схватили там или где-то поблизости.

– Завтра утром я пойду туда и проверю на месте, – сказал Пьетро, впервые беря инициативу в свои руки.

Тициана взглянула на него, кивнула, явно довольная.

– Наконец-то ты вернулся на службу.

– Под какими именами они зарегистрировались?

– Ферран и Агирре.

Самбо заметил, что кровати в номере (обе двуспальные) ни разу не были использованы, а в шкафах не было одежды. Сесар и Матис не жили здесь.

Госпожа заместитель начальника сказала бывшему комиссару, что у двух агентов была еще одна, дальняя квартира на острове Джудекка, но туда ей и Пьетро нет смысла соваться: это слишком опасно.

– Я велю сменить замки, – заявил Пьетро. – У меня есть знакомый слесарь, который задолжал мне множество услуг и будет держать рот на замке.

Тициана подала ему совершенно новый мобильник и послала на него эсэмэску с номером другого телефона.

– Мы будем связываться друг с другом исключительно по этим аппаратам. И будем менять телефоны каждую неделю.

Потом подошла почти вплотную и сказала:

– Когда мы целовались, мне показалось, что ты делал это не очень умело. Может быть, тебе будет полезно немного попрактиковаться.

Она облизнула языком его губы, а потом кончик этого языка скользнул ему в рот. Пьетро ответил не слишком пылко, но Тициана не остановилась на этом, а принялась расстегивать ремень его брюк. Пьетро не противился, и вскоре его полностью возбужденный член оказался у нее в ладонях.

– Тебе не кажется, что это неудобно, синьора замначальника? Двое коллег в самый разгар операции…

– Здесь мы сами устанавливаем себе правила, – ответила она, продолжая его ласкать.

– Я никогда не смогу простить тебя, Тициана.

– Тогда трахни меня, чтобы мне было больно.

– Не хочется.

– Почему? – спросила она, отстраняясь от него.

– Я уже назвал тебе причину: не могу забыть то, что было, и к тому же мне никогда не нравилось снимать напряжение сексом во время работы.

Женщина-полицейский только пожала плечами и пошла к двери. Пьетро был уверен, что ничего подобного никогда не повторится. Ему было не по себе. С тех пор как он в последний раз был в постели с женщиной, прошло много времени, но из всех женщин мира Базиле, заместитель начальника управления, меньше всех привлекала его как сексуальный партнер.

Кроме того, он был разочарован тем, что повел себя непрофессионально. Он задел слабое место Тицианы и, в сущности, был этим недоволен. Должно быть, эту женщину, которая упрямо остается одна, жертвуя собой ради долга, угнетает одиночество.

Они еще около часа оставались в квартире, стараясь понять, как передвигались по ней два агента, которых Тициана считала мертвыми.

«Я не закончу так, как они», – думал Пьетро, подгоняя под свою руку ремень подмышечной кобуры новейшей конструкции.


На следующее утро, перед тем как идти завтракать в бар, Пьетро взглянул на себя в зеркало, проверяя, не приподнимает ли одежду пистолет: оружие не должно быть заметно. Ему было неуютно без полицейского значка, но в его новом мире значок был бесполезен.

Наступал еще один прекрасный солнечный день. Венеция нежилась под солнцем, как пожилая синьора на пляже Лидо.

Вдова Джанезин была в плохом настроении. Она злилась на огромные круизные суда, которые оскверняли собой Большой канал, и называла их «чудовищами». Но, как многие венецианцы, она должна была смириться с их присутствием: городом управляли промышленники и дельцы, которые думают только о прибыли. Венеция для них – памятник старины, который приносит горы денег, а что они отдают ее на растерзание туризму самого худшего сорта – им все равно.

Поедая свою порцию пирога с вишней, Пьетро наслаждался колоритными ругательствами, которые хозяйка бара произносила на чистом венецианском диалекте. Как всегда, он поцеловал ее на прощание.

Возле пансиона «Ада» он стал осторожным и начал наблюдать за людьми, витринами и окнами. Он знал каждый метр этой территории как свои пять пальцев и инстинктивно чувствовал, что сейчас никакой опасности нет.

Пожилая хозяйка пансиона удивленно посмотрела на Самбо: она сразу поняла, что этот человек – не новый клиент, раз он не нес в руках чемоданы и не катил тележку с вещами. Лишь в следующее мгновение она узнала его.

– Чего желаете? – недоверчиво спросила она.

– Я ищу синьоров Феррана и Агирре.

– Они уехали из моего отеля.

– А когда?

– Я была бы должна посмотреть время в журнале, но у вас больше нет власти, чтобы заставить меня сделать это.

Пьетро улыбнулся и ответил:

– Вы правы, синьора. Я прошу вас об этом как об услуге.

– А я, к сожалению, не могу удовлетворить вашу просьбу.

Бывший комиссар позвонил заместителю начальника управления, синьоре Базиле, и, получив ответ, передал телефон своей собеседнице. Через несколько секунд хозяйка побледнела.

Очевидно, слова Тицианы оказались убедительными: хозяйка сразу согласилась сотрудничать.

И Пьетро узнал от нее, что те двое выехали из номера в тот самый день, когда исчезли.

– А счет вы им не выписали, – заметил Самбо.

– Они заплатили вперед, и к тому же я не видела, как они уехали, – стала оправдываться хозяйка. – В то утро здесь была суматоха из-за группы людей из кино. Они использовали для съемок номер рядом с номером синьоров, которых вы ищете. Я очень удивилась, что они со мной не попрощались, – они всегда были такими вежливыми.

– Группа из кино?

– Да. Их продюсер посоветовал мне поменьше говорить о них, потому что режиссер хочет, чтобы ничего не было известно до выхода фильма. Но он пообещал, что название пансиона будет указано в титрах.

– Вы не могли бы описать мне этого продюсера?

– Красивый синьор, элегантный, волосы и борода седые.

«Андреа Македа», – подумал комиссар, вытянул руку и потребовал у хозяйки:

– Дайте мне ключи от обоих комнат.

– К счастью, они еще не заняты, – сказала женщина, доставая ключи.

В номере 9, где жили неуловимые киношники, не оказалось никаких подсказок. Зато в номере 8, который Сесар и Матис использовали для наблюдения за Гитой Мрани, сильно пахло отбеливателем, причем только возле двери. Этот запах мог обмануть любого, но не бывшего начальника отдела расследования убийств. Кто-то стер следы крови. Самбо осмотрел пол и стены и сразу за дверным косяком обнаружил коричневатое пятно. Цвет был неоднозначный, но форма допускала только одно толкование. Это был след брызнувшей крови.

«Их убили здесь», – с горечью подумал Самбо. Он не только горевал, но и был чертовски встревожен и озабочен. «Свободные профессионалы» показали себя умелыми и опасными.

Когда он возвращал ключи хозяйке, та попросила его передать заместителю начальника Базиле, что всегда готова сотрудничать с полицией и что синьоре Базиле не было необходимости так угрожать и быть такой невежливой.

Бывший комиссар почти не слушал эту женщину. Он думал о своих ближайших действиях. Кроме Туриста и спутницы Туриста нужно охотиться за Андреа Македой, бывшим сотрудником итальянской разведки.

Он позвонил Нелло Каприольо и сказал:

– У меня есть еще одно поручение для тебя.


Глава 5 | Турист | Глава 6



Loading...