home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава шестая

Те солдаты с востока, что согласились сражаться на стороне Хендрика, явились через пять дней. Две тысячи воинов, и командовал ими капитан, назвавшийся Остромиром. Это был рослый мужчина лет сорока, носивший черные доспехи. Волосы у него были полностью седые, перетянутые на лбу обручем из черненого серебра. Гэрису этот человек сразу понравился — настоящий вояка, опытный и закаленный в боях. На языке северных королевств Остромир говорил с легким акцентом.

— В ваших землях, я слышал, последнее время спокойно? — осведомился Гэрис.

— С тех пор, как Ильмерград заключил договор с великим князем — и в самом деле спокойно, — подтвердил чужеземец. — Это вы, на западе, режете друг друга без конца и без смысла. Что остается честному воину в такие дни? Податься к вам. Это лучше, чем охранять торговцев из Арэйны или Чины.

— Здесь вы не заскучаете, — посулил Гэрис. — Мой король платит звонкой монетой, а драка предстоит жаркая.

— Судя по тому, что я слышал — и в самом деле жаркая, — согласился Остромир. — Сэр Фостер, вы вроде не обделены умом. Объясните, какого лешего происходит в добром Таэрверне? Даже с моим отрядом ваш замечательный король набирает едва ли десять, ну может быть двенадцать тысяч бойцов. И это считая солдат из Либурна, чью службу он также оплатил. Клифф Рэдгар может выставить против вас пять тысяч конницы и двенадцать, если не пятнадцать тысяч пехоты. На что вы надеетесь?

— На удачу, — пожал Гэрис плечами. — И на добрые мечи.

— Это не ответ. Ваш король может и рехнулся, но почему вы здесь? Вы вольный человек, как и я. Зачем вы к нему примкнули?

— Я дрался на прошлой войне, — сказал Гэрис, — и мне нужно мстить за товарищей. А зачем здесь вы, если у вас здравомыслия на полк стряпчих?

— Я солдат удачи. И я верю в древних богов моего народа. Они забирают к себе воинов, павших в сражениях, пока трусы, умершие в своей постели, отправляются в другие, куда менее славные чертоги. Ваш король уже заплатил мне, так что внакладе я не останусь. Или попаду в чертоги героев, или останусь транжирить королевское золото на земле. Но я хочу понять, что движет людьми, вместе с которыми я буду воевать.

— Я свои причины уже назвал, — сообщил ему Гэрис. — Месть, и к тому же, мне нравится ваша история насчет чертогов героев. Может и я найду там себе место. Сэр Остромир, у меня к вам есть просьба.

— Я не сэр. У нас нету рыцарей, как у вас. Только князья и воины, и все воины равны между собой.

— Тогда и вы зовите меня просто Гэрис, без сэра. Остромир, я буду откровенен. Мой король и в самом деле немного безрассуден. Он потерял минувшей весной брата, и это помутило его разум. Я пойду за ним в бой, однако меня тревожит, чем этот бой может закончиться. Я в самом деле сомневаюсь в успехе нашего дела. Может быть, нам придется спешно покинуть поле боя — и спасти короля. Вы поможете мне сопроводить Хендрика в безопасное место, если дело пойдет неладно?

— Конечно, — сказал Остромир. — Ваш король, простите за прямоту, напоминает мне обожравшегося ядовитых грибов берсерка. Были такие на севере в давние дни. Я за его армию не отвечаю, но мой отряд уж точно разбит не будет. По крайней мере, какая-то его часть. Я помогу вам вывезти Грейдана с поля битвы, если дело пойдет скверно.

— Хорошо, — кивнул Гэрис. — Рад видеть умных людей в этом бедламе.

— Взаимно. Я ожидал худшего, когда ехал сюда.

Гэрис отстраненно подумал, что поход, затеянный Хендриком, действительно смахивает на самоубийство. У Клиффа и впрямь куда больше солдат, и достаточного количества наемников, чтоб сравняться с врагом по силам, король Эринланда раздобыть так и не смог — показала дно казна, да и немногие захотели связываться с его безумными планами. Командиры вольных отрядов — люди осторожные и здравомыслящие, и нужно в самом деле верить в Вальхаллу, чтоб принять предложение Хендрика. Но Гэрис не мог допустить, чтобы Хендрик сложил голову от вражеского меча или стрелы. Кэран ясно озвучила свои условия — принесение в жертву государя древней крови в священном месте взамен на получение Гэрисом короны Эринланда и возвращение ему подлинного обличья.

Он уже привык к своему нынешнему имени. «Гэрис Фостер» звучало не так уж и плохо. Начал привыкать к чужому лицу — и все же хотел, разумеется, вернуть себе собственное. Гилмору Фэринтайну пора было уже восстать из мертвых.

И все же миссия, которую Кэран поручила ему, вызывала у Гэриса недоверие и опаску. Он понимал, что успех ее зависит от соблюдения слишком многих случайностей. Добиться того, чтоб Хендрик не погиб на войне и привести его в развалины Каэр Сейнта — уже это будет непросто. Но сложнее всего будет убить того, кого считал своим лучшим другом. В прежние годы Гилмор Фэринтайн и Хендрик Грейдан и впрямь были неразлей вода. Они много раз прикрывали друг другу спину в сражениях. Они оба не находили общего языка с Эдвардом, зато сами стали дружны, как родные братья. Разумеется, Гэрис был зол на Хендрика за ту неудачную войну, которую тот затеял — но услышав приказ Кэран его убить, понял, что не знает, готов ли к этому. Хендрик был дураком, конечно. Он обезумел от уязвленной гордости — но все же он был его другом.

Совсем другое дело — Эдвард. Гэрис сожалел, что не Эдварда Кэран повелела принести в жертву. Эдвард говорил разумные вещи, предостерегая Хендрика против смертоубийственного осеннего похода, и все же чем дальше, тем больше он вызывал у Гэриса ярость.

В один из дней Гэрис повстречал в замке леди Гвенет Уортон, девушку, что была его невестой в те дни, что он еще звался Гилмором Фэринтайном. При встрече он глубоко поклонился ей:

— Мое почтение. Леди Гвенет, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — улыбнулась она. — Я давно приметила вас, еще с Большого турнира. Вы теперь всюду следуете с Хендриком, и он привечает вас. Вам оказана большая честь, лорд Фостер. Не уроните ее.

— Просто Гэрис, с вашего позволения. Миледи, обещаю — у короля Хендрика не будет оснований разочароваться во мне. Я слышал, ваш прежний жених погиб у Реки?

Гвенет Уортон потемнела лицом:

— Погиб, да. Я почти не знала лорда Гилмора. Мой отец хотел выдать меня за него, чтоб объединить наши дома. Когда он погиб — меня сосватали за лорда Эдварда.

— Миледи, — Гэрис поклонился, — обещаю, что в предстоящей битве я отомщу за вашего покойного жениха.

— Милорд, — она казалась слегка удивленной, — простите, но мой жених жив. Лорд Эдвард проводит со мной много времени. Он очень добр и заботлив. Я не знаю, каким человеком был лорд Гилмор, и, разумеется, мне жаль, что он погиб — но я не считаю себя овдовевшей, и буду рада выйти за Эдварда. Но я благодарна вам за вашу учтивость.

Гэрис ничего не ответил на это. Только лишь подумал, что Эдвард украл у него не только герцогский титул и родовые земли, но еще и невесту. Вся злость, что накопилась в нем за последние месяцы, обрела теперь форму, будучи направлена на родного брата, и он казался теперь ему причиной всех его несчастий. В тот несчастливый день у реки Твейн они в самом деле поругались с Эдвардом. Тот обозвал Гилмора Фэринтайна и его короля безрассудными глупцами, когда те отказались трубить отход, видя, что армия вот-вот потерпит поражение. Гилмор плюнул в сердцах, сказал, что не в его обычаях показывать врагу спину — и вместе с сэром Йорефом Уэсли отправился биться в самом авангарде войска. Там он и получил смертельную рану. Все товарищи Гилмора погибли, а армия в итоге все же отступила — отступила беспорядочно, будучи почти полностью разгромленной. Он остался умирать в окружении трупов, и умер бы, когда бы не чародейка, что нашла его и спасла. Когда он только пришел в себя, то был полон ярости. На себя, на Хендрика, на Эдварда, на весь мир.

Сейчас он был полон ярости только на Эдварда. Высокомерный и надменный, тот, видимо, решил, что лучше других знает, как управлять этим королевством. Интересно, подумалось Гэрису, не метит ли брат на трон, желая воспользоваться безрассудством и неосмотрительностью короля? В любом случае, Гэрис знал, что не позволит Эдварду этот трон занять. Гэрис пока не решил, исполнит ли он в точности то жуткое поручение, что дала ему Кэран. Каждый раз, когда Гилмор Фэринтайн говорил теперь с Хендриком, он хорошо осознавал, что всадить тому нож в сердце будет совсем непросто. Гэрис сомневался, что отважится убить человека, с которым прежде его связывало столь многое, и не только семейные узы. Даже при том, что пролить древнюю кровь было необходимо для исполнения амбициозных планов волшебницы. Однако придумать какой-то выход все же было необходимо — и Гэрис пообещал себе, что что-то он, несомненно, придумает.

Пока весь его расчет строился на том, чтобы дождаться битвы — и проследить, чтоб Хендрик на ней не погиб. Когда битва окончится поражением (а чем-то другим она могла завершиться только при очень большой удаче), нужно будет выманить короля в Каэр Сейнт, и дальше действовать по обстоятельствам. Гэрис пару раз подумывал, а не послать ли ему ко всем чертям Кэран вместе с ее противоестественными планами — и все-таки не мог на это пойти. Ему не хотелось носить чужое лицо и быть другим человеком до скончания своих дней, так что волшебница выбрала прекрасный способ удержать его на крючке. К тому же, надеялся Гэрис, возможно она не права и для успеха задуманного ею ритуала потребуется не вся королевская кровь без остатка, а только ее часть.

Мысль открыться во всем Хендрику и рассказать правду, кто он такой, Гэрис отмел как бессмысленную. Его бы объявили самозванцем и безумцем, только и всего. К сожалению, нрав своего коронованного кузена он изучил отлично.

«Нет смысла загадывать наперед, — сказал себе Гэрис. — Наведаемся на войну, там все и станет ясно».


Глава пятая | Легенда о Вращающемся Замке | * * *



Loading...