home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава восьмая

Для Гледерика Брейсвера битва на Броквольском поле запомнилась в первую очередь своей неорганизованностью и суматошностью. Сначала они, в компании и под предводительством короля, мотались по полю, пытаясь не налететь на любовно выставленные копья эринландской пехоты, затем долго и муторно взбирались на обороняемый лучниками холм. Дэрри старался храбриться, но чувствовал себя скверно. Дело тут было даже не в страхе, а в общей нелепости всего происходившего. Он сомневался, что человек, продумавший план этого сражения, отличался особенной дальновидностью. Да впрочем, какая тут у лорда Хендрика дальновидность. Когда король приказал отпустить коней, стало совсем непонятно, зачем в таком случае следовало их с собой брать. Как и непонятно еще было, какого ляду эринландская гвардия вообще с таким остервенением прорывалась к этому проклятому всеми богами пригорку. С таким же успехом можно было словить вороненое древко в живот и в низине.

Сначала Дэрри пытался просто закрываться щитом, прячась в высокой траве среди прочих карабкающихся по склону товарищей. Нескольких человек рядом с ним убило, но ни сэр Гэрис, в спину которого Дэрри смотрел, ни треклятый король не пострадали. Затем они оказались на относительно ровном месте, и дело дошло до рукопашной. Дэрри разрядил взятый им с собой арбалет в чье-то неприкрытое забралом шлема лицо, и взялся за меч. Такой бой, конечно, сильно отличался и от прежних стычек с уличными бандитами, и от замятни во Вращающемся Замке. Но тактика оставалась прежней — не лезть в самое пекло, не вырываться вперед ровного строя эринландских солдат, вообще не делать ничего необдуманного или безрассудного. Дэрри совершенно не хотел помирать в шестнадцать лет. Ладно бы еще ближе к тридцати.

Бок о бок с Дэрри сражались хорошо обученные солдаты — в основном королевские гвардейцы либо их оруженосцы. Все, что ему требовалось — держаться подле них, да вовремя бить какого-нибудь зазевавшегося неприятеля, если тот вдруг оказывался на расстоянии удара. Обычно Дэрри выжидал момента, когда кто-нибудь из воинов противника схлестнется с его сражающимися рядом товарищами по оружию, а потом бросался вперед и колол куда получалось дотянуться. В сочленения доспехов, как правило, или в ногу, или в лицо, или даже в пах, если тот был плохо прикрыт. Так Гледерик за примерно полчаса схватки отправил на тот свет с полдюжины гарландских солдат. Совсем неплохие показатели для первого серьезного боя, сказал себе юноша.

Он внимательно следил и за сэром Гэрисом, конечно, и за королем — и хорошо запомнил тот момент, когда вырвавшийся слишком далеко вперед, в самую гущу вражеских рядов Хендрик сначала пал на колени, оглушенный обрушенным на него ударом, а потом и вовсе рухнул бездыханным оземь, разрубленный до пояса двуручным мечом. В тот миг, наверно, течение битвы на секунду остановилось — замерли, растерянно опуская оружие, и эринландские, и гарландские солдаты. Но оцепенение длилось недолго — потому что уже спустя еще один, очень долгий удар сердца Гэрис Фостер заорал что было сил:

— Отступаем! Если вам жизнь дорога, отступаем!

Дальнейшее Дэрри запомнил смутно. Отчаянный бег вниз по холму, в низину; смятые и разрозненные боевые порядки эринландского войска. Напирающих сзади врагов. Из воинов, бившихся бок о бок с ним на вершине холма, к его подножию добралась живыми хорошо если половина. Устремившиеся вниз гарландцы вгрызались в то, что осталось от приведенных Грейданом сил. А внизу, на равнине, дело обстояло еще хуже — вокруг тоже во все стороны бесновались солдаты противника, и реяли синие знамена с алой гончей сворой на них. Гэрис Фостер пробивался, проламывался вперед. Бился он не своим обычным полуторным мечом, тот сейчас покоился в ножнах, а длинным клеймором, выхваченным у кого-то из сраженных им воинов короля Клиффа. Дэрри старался не выпускать щита и не отставать от Фостера ни на шаг, потому что знал, что иначе просто затеряется в этом сводящем с ума, орущем и истекающем кровью хаосе. Иногда перед ним оказывались вражеские бойцы, и юноша то закрывался от них своим здоровенным треугольным тарчем, то его же ребрами не глядя молотил врагов.

А потом из всего окружавшего их безумия вдруг вынырнул Эдвард Фэринтайн, верхом на своем белоснежном жеребце. Шлем свой герцог где-то потерял, платиновые волосы в беспорядке разметались по плечам, но раненым или впавшим в панику сэр Эдвард не казался. Конем Фэринтайн правил уверенно, и его сопровождал отряд из нескольких десятков всадников.

— Где Хендрик? — окликнул он Гэриса и в тот же миг, не поведя бровью, насквозь проткнул копьем бросившегося было под копыта гарландского ландскнехта.

— Убит! — крикнул Гэрис в ответ. — Бой проигран, отступаем!

— Здравое решение, — Эдвард Фэринтайн протянул руку и помог Фостеру забраться в седло позади себя. Герцог повернул коня, делая знак своим воинам следовать за ним, и Дэрри уже с отчаянием подумал, что так его и забудут здесь, посреди всеобщего светопреставления и смертоубийства, как вдруг чьи-то могучие руки схватили юношу и посадили на лошадь.

— Спасибо, — выдавил из себя Дэрри.

— Друзей не благодарят, — насмешливо сказал его спаситель, нестарого вида седоволосый мужчина в черных доспехах. Спустя какое-то время ошеломленный оруженосец сэра Гэриса признал в этом седовласом воине командира венетских наемников Остромира.

— Вы меня вытащили? — спросил Дэрри ошарашено. — Зачем вам лишняя обуза?

— Не дергайся, — проворчал венет, — сейчас трясти будет.

Выставив вперед копье, Эдвард Фэринтайн двигался на прорыв из вражеского окружения, и сопровождали его уцелевшие воины королевской гвардии. Было их не так уж и много. Сначала Дэрри показалось, что выбраться с поля живыми им все же не удастся, слишком много было гарландцев впереди, и слишком настойчиво они смыкали свои ряды. Но потом в темном вражеском месиве наметился какой-то просвет, и эринландские рыцари рванули вперед коней, сбивая с ног и затаптывая пехотинцев противника.

Наконец они вырвались на свободный простор, и дальше горячили что было мочи лошадей, стараясь уйти от погони. Дэрри со всей дури вцепился в спасшего его солдата, надеясь не вывалиться из седла. Всадники мчались как бешеные, поля и перелески стремительно сменяли друг друга, и порой юноше приходилось прятать лицо, чтоб уберечься от хлещущих прямо в глаза веток. С облегчением Дэрри приметил среди выживших солдат Гленана и Джеральда. Те ехали на своих конях, и, увидев Гледерика, приветливо ему кивнули.

— Лучше всего будет поехать сейчас в Каэр Сейнт, — сказал Фостер Фэринтайну, когда вражеское войско оказалось в миле или двух позади.

— Древний замок сидов? — уточнил сэр Эдвард. — Почему именно туда?

— Нам нужно где-то переночевать, — пояснил Гэрис, — и Клифф непременно вышлет за нами погоню. Они прочешут всю равнину. Каэр Сейнт считается проклятым местом. Простонародье верит, что злые духи живут в его стенах. Гарландцы суеверный народ, туда они не сунутся ни за что.

— Вот значит как, — проронил сэр Эдвард. — А вы, Гэрис Фостер, получается, не боитесь приглашать нас в овеянные настолько дурной славой развалины.

— Я боюсь мечей и стрел. Древнего колдовства не боюсь. Тем более, если оно сказочное.

— Не все сказки лживы, — сказал герцог медленно. — Но в этом предложении есть смысл, не могу на сей раз отрицать. Лорд Остромир, — повернул Фэринтайн голову в сторону командира наемников, — скажите пожалуйста, вы позаботились о дальнейшей судьбе ваших солдат?

— Я отдал им четкие приказы, если вы об этом, — сообщил чужеземец. — В случае нашего полного разгрома — кто как может добирается к Таэрверну. Там старший по званию принимает командование отрядом, и решает, что делать дальше. То, что мы видели на Броквольском поле — это ведь полный разгром, верно?

— Похоже на то, — поджал губы герцог.

— Ну значит хорошо, что мои глаза мне не лгут. А вы, Эдвард, позаботились о судьбе своих дружинников?

— Все мои люди получили точно такие же приказы, что и ваши. Только, — герцог чуть помедлил, — я, кажется, не разрешал вам называть меня по имени.

— Верно. А я не разрешал вам называть меня лордом.

Эдвард Фэринтайн с секунду поглядел на своего оставшегося совершенно невозмутимым собеседника, а потом неожиданно улыбнулся:

— Это правда, Остромир. Простите. Может быть, мой покойный кузен и был прав насчет моей излишней манерности. Гэрис, расскажите, как погиб наш король?

— Скверно погиб, — признался Фостер. — Отважно и скверно. Примерно также, как и жил.

— Странно! — сказал Эдвард. — Еще недавно вы отзывались о Хендрике с куда большим уважением. Ваша вертлявость, Фостер, начинает вызывать у меня еще большее недоверие, чем до этого.

— А давайте хотя бы сейчас не будем ссориться, — сказал Гэрис зло. — Я говорю, что думаю. Пока Хендрик был жив — я служил ему верно. Он взял меня на службу в свою гвардию, а это дорогого стоит. И плохой я был бы солдат, если бы начал лаять на своего командира и обсуждать его приказы. Однако умер он плохо. Позволил себе оторваться от своих бойцов, попал в окружение, а там его и добили. Навалились толпой. Хотя, — добавил Гэрис мрачно, — менестрелям бы такая смерть понравилась.

— Но мы с вами не менестрели, Гэрис Фостер. Мы солдаты разгромленной армии, и нам придется с этим что-то делать. Переночуем и впрямь в Каэр Сейнте. Благо мы не делаем такого уж большого крюка, заезжая туда. А потом нам нужно будет опередить Клиффа, пока он не занял Таэрверн. Едем, не станем мешкать.

И они поехали. Никакая погоня, вопреки всем опасениям, их в тот день не настигла. Насчитывавший едва ли сотню воинов, порядком потрепанный отряд стремительно проезжал на север, двигаясь запустелыми окраинами Эринландского государства. На здешней неровной лесистой равнине, среди глухого бездорожья, им не встречалось людей. Ни пешего, ни конного — только лишь звери и птицы. Привалов, тем не менее, не делали, опасаясь возможного преследования врага. В седельных сумках нашлось немного провианта — им и перекусили на ходу.

Фостер так и ехал в одном седле с Эдвардом Фэринтайном, так как отдельного коня ему не нашлось. Не имея возможности ни о чем расспросить своего господина, Дэрри принялся забалтывать седовласого венета. Тот, неожиданно, оказался вполне словоохотливым — по крайней мере не огрызался на каждом слове, в отличие от сэра Гэриса.

— Откуда, говоришь, ты родом? — неожиданно спросил Остромир, разглядывая Дэрри. — С побережий Винного моря? Народ там загорелый и темноволосый, а ты даже бледнее эринландца и волосы у тебя ржавые, как небо на закате.

— Вы бывали в Элевсине? — уточнил Гледерик.

— Парень, я бывал во всех королевствах, от Итильского моря до Закатного. Я солдат удачи. Я нес службу в Озерном Крае, в Дардании, в стране эллинов, в Падане, в Лумее, в Тарагоне, даже в чертовом Иберлене. Говоря по правде, на иберленца ты больше всего похож. Они через одного или рыжие, или белокурые, а иногда нечто среднее между тем и тем. Здешний народ белокож, но волосы у него русые или каштановые, гарландцы — черноволосые и тоже очень бледные, но элевсинцы — ни то, ни се. Не такие смуглые, как люди с Дарданского пролива, но все равно загорелые, и среди них почти не бывает рыжих. И зовут тебя не по-южному.

— В моей стране живет смешанный народ, — сказал Дэрри. — Многие кланы пришли пятьсот лет назад из Гарланда, перемешавшись с местными жителями. Поэтому у элевсинцев такие же имена, как на западе.

— Да вот только будь ты гарландцем, повторюсь, твои волосы были бы чернее вороньих перьев, а глаза — скорее серыми, чем зелеными. И имя у тебя совсем не простое, Гледерик. Так звали древних королей, что давно спят в курганах. Расскажешь, почему родители так тебя назвали?

Дэрри немного потянул с ответом.

— Боюсь, что не могу признаться, — сказал он.

— Дело твое. У всех здесь свои секреты. Вот только, — заметил Остромир, — твой господин не больно внимателен, если сам еще не допросил тебя на этот счет.

— Вы правы, с внимательностью у моего сеньора все погано, — согласился юноша. — По-моему, сэр Гэрис полон своих собственных тайн, и потому не придает никакого значения чужим. Вот только хотел бы я знать, что у него за тайны такие.

— Ты тоже заметил? Мне сразу бросилось в глаза, что какой-то он скрытный. Я попытался расспросить его немного, так он каждый раз переводил разговор — и весьма ловко, надо сказать. Не нравится мне это, Гледерик, и место, в которое мы едем, тоже не нравится. Я предчувствую беду.

— Вы тоже? — усмехнулся Дэрри. — Казалось бы, какие еще беды могут случиться после всех наших утренних неприятностей!

— Думаю, — рассмеялся Остромир, — этот день еще нас обоих удивит.

Солнце уже клонилось к закату, когда беглецы въехали в широкую долину, поросшую по своим склонам по осеннему времени оголившимся лесом. На противоположном конце долины вставали, отчетливо видимые на фоне темнеющего неба, высокие башни и крепостные стены. Даже отсюда можно было разглядеть, что по размерам своим древняя твердыня, к которой они подъехали, ничем не уступит могучим укреплениям Вращающегося Замка. Величественные и грозные, ее бастионы внушали невольный трепет, а вместе с ним еще и тревогу — словно нечто непонятное и пугающее таилось в кольце этих черных стен. Дэрри невольно поежился, думая, в какую же чертову глухомань завел их сэр Гэрис. Он не слишком верил в чудовищ и прочих волшебных тварей, но если такие существа и могли существовать, то явно в местах наподобие этого.

— Мы почти приехали, — сказал Гэрис Фостер с волнением. — Добро пожаловать в Каэр Сейнт.


Глава седьмая | Легенда о Вращающемся Замке | * * *



Loading...