home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава десятая

Утром пошел дождь. Противный и накрапывающий, он начался где-то за час до рассвета, и вырвал Гледерика из и без того тяжелого и муторного сна. Юноша тревожно заворочался под плащом, которым накрывался, лежа на земле возле остывшего давно костра. Холодные капли напрочь промочили тонкую ткань, Дэрри два раза оглушительно чихнул и сел. Лагерь еще спал, не считая часовых, но Дэрри растолкал дрыхнувшего без задних ног Гленана.

— Глен! Эй, Глен! Очнись!

Потомок благородного графского рода пробормотал невнятное ругательство и нехотя разлепил глаза:

— Чего вам, ваше высочество?

— Будешь так меня называть — кулаком под ребра тресну, — посулил Дэрри.

— Какие мы стали грозные, лорд Кардан, — пробормотал Гленан Кэбри, в свою очередь широко зевая. — Зачем ты меня будишь?

— Выходить уже скоро. Да и мне скучно, — сказал Дэрри с наглостью, а сам меж тем подумал, что ему скорее муторно и страшно, чем скучно. Ему снились кошмары. Падающий замертво Гэрис. Окруженная живыми тенями волшебница. Еще Дэрри видел в своем сне башни Вращающегося Замка — и эти башни в самом деле медленно оборачивались вокруг своей оси, каждая в своем собственном странном ритме, а из высоких окон рвалась наружу ослепительная темнота.

Жуткие сны. Да и вообще, очень сложно было нормально выспаться, помня, что в какой-то миле от лагеря угрюмой громадой высится Каэр Сейнт.

— Гленан, скажи, чего у меня башка так болит? — поинтересовался Гледерик жалобно.

— Сложно сказать, — графский отпрыск сел и принялся рыться в походной сумке, доставая из нее скудный завтрак. — Солонину и сыр будешь?

— И хлебушка, пожалуйста, — сказал Дэрри вежливо.

— На здоровье. Я не знаю, Гледерик, почему у тебя так болит голова, — признался Гленан с набитым ртом. — Может, все дело во вчерашнем бренди?

— Мы пили вино, — отвечал Дэрри с достоинством. — Уж это я хорошо помню.

— Да, а потом лорд Эдвард сказал, что негоже так рано завершать тризну по погибшим товарищам, Остромир его поддержал, и они достали очень недурный бренди. Это ты припоминаешь?

— Очень смутно, — признался Гледерик, жуя завтрак. Чувствовал он себя скверно, а перспективы грядущего путешествия не отзывались в его душе ничем, помимо вяжущей, изматывающей головной боли.

— Почему все это время ты молчал про свое происхождение? — спросил в очередной раз Гленан. Кажется, эта тема до крайности его занимала. — Как вообще вышло, что ты потомок иберленских королей?

— Ну как вышло. Как у всех выходит. Брат короля Эларта в молодости много странствовал по восточным землям. Завернул в наши края, встретил мою прапрабабку, сделал ей ребенка. А вскоре после этого его убили, насколько я понимаю. Враги напали на королевство, король Эларт выступил против них и тоже погиб. Мой прадед Торбин рос без отца.

— И он даже не пытался приехать в Иберлен и предъявить права на корону?

— Попытался бы он, — сказал Дэрри мрачно. — Тамошние лорды отдали трон Бердарету Ретвальду. Потому что Бердарет был колдуном и разгромил захватчиков. В корону он вцепился всеми руками, и аристократия его поддержала. Если бы прадед туда приехал, ему бы просто срубили голову, вот и все.

— Так чем твой прадед занимался всю жизнь? — не отставал Гленан.

— А чем мы с тобой сейчас занимаемся? Ездил с места на места и воевал. Как всякий солдат удачи. Даже за Полуденным морем странствовал. А в старости купил себе ферму и зажил с молодой женой. Там и умер. Сын его, мой дед, тоже понаемничал одно время по молодости, а потом плюнул на это, и торговал то селедкой, то хлебом, то чем придется. Сказал — на его век войн хватит. Отец и вовсе меча в руки не брал. Он управляющий у купца. Жили мы даже богато, наверно, да вот только меня воротило от такой жизни, — сказал Гледерик яростно. — Подсчитывать барыши да заключать контракты — это разве жизнь? Жизнь там, — он махнул рукой на восток, — и там, — махнул на запад, — а не среди бумаг и чернил.

— И ты сбежал из дома.

— Точно. Сбежал, и вот теперь я здесь.

— Что думаешь делать дальше? — осведомился Гленан тихо, внимательно разглядывая Гледерика.

— Как что? Поеду на восток. Сделаю так, чтоб эта чокнутая девица не превратилась во вторую богиню войны Морриган, или в кого она там жаждет превратиться.

— Я не про это, — уточнил Гленан. — Не про наши ближайшие перспективы. А про то, что будет потом.

— А потом будем есть суп с котом здоровой деревянной ложкой. Я не желаю разговаривать сейчас про такие вещи, — ответил Дэрри более резко, чем собирался сам.

Гледерик и в самом деле не знал, что будет делать потом, если им удастся остановить Кэран. Он хорошо понимал, что не может просто так заявиться на родину предков и с порога сказать: «привет, ребята, я ваш король, а ну живо отдавайте мне скипетр и корону». Голову ему, конечно, за такое едва ли отрубят — просто со смехом прогонят взашей. Кто поверит бездомному бродяге, даже если тот начнет всем доказывать, что он наследник престола? Все было настолько смутно и неопределенно, что даже думать на эту тему пока не имело ни малейшего смысла. Дэрри сбежал из дома в тот момент, когда понял окончательно, что не может слушать бесконечные россказни отца, все вот эти «у нас были земли и замки, и мы были настоящими владыками в далекой, далекой стране» — и ничего не делать для того, чтобы эту страну вернуть. Он просто собрался и ушел. Чтобы сделать хоть что-то. Хотя и не понимал, что тут можно сделать.

— Так ты, получается, аристократ? — спросил Гленан с вежливой ехидцей, вырывая Гледерика из его размышлений. — Ты всю дорогу отпускал издевательские шуточки в адрес дворян, а на самом деле получается, ты даже знатнее меня? Дому Карданов больше тысячи лет. Они правили еще до Войны Пламени и лично сражались с повелителями фэйри. Дэрри, ты, получается, просто образец дворянина.

— Заткнись, Глен. Просто заткнись.

Вскоре часовые протрубили побудку. Лорд Эдвард казался слегка заспанным, но спокойным и более даже молчаливым, чем обычно. Дэрри сделал для себя вывод, что неразговорчивость — это, видимо, фамильное у Фэринтайнов. Теперь, когда юноша знал, чьим братом приходился покойный сэр Гэрис, он внезапно находил многочисленные общие черты в характерах таких, казалось бы, несхожих между собой людей, как его покойный сеньор и нынешний наследник эринландской короны. Угрюмый, грубоватый Гилмор и изящный, церемонный Эдвард в равной степени казались Гледерику людьми очень таинственными, прячущими свою подлинную суть под носимыми ими масками, какими бы те маски снаружи не казались. Дэрри понял, что не знает подлинной сути лорда Эдварда, не может сказать наверняка, какой он человек в действительности, за своими придворными манерами и отточенными речами. И это внушало юноше некоторое беспокойство.

Фэринтайн приказал седлать коней, и вскоре отряд двинулся в путь. Мимоходом юноша порадовался, что успел перекусить сразу по пробуждении — потому что никакого нормального завтрака сегодня предусмотрено не было. Сэр Эдвард распорядился своим людям завтракать прямо в седлах, чтоб не тратить время попусту.

— Мы должны спешить, — сказал он, садясь на коня. — Вчера мы потеряли целый день. Возможно, гарландцы уже маршируют на Таэрверн.

Дэрри в этом глубоко сомневался. Куда более вероятным ему казался вариант, что весь вчерашний день гарландцы посвятили пиршеству и пьянке по случаю победы, а сейчас точно также неохотно выдвигаются в путь, понукаемые злыми окриками своих командиров. Но спорить с новым королем Эринланда юноша не хотел. Как и вчера, он сел на одного коня с Остромиром, мимоходом печально вздохнув по подаренной ему Гэрисом и сгинувшей на Броквольском поле лошадке. Седовласый венет выглядел выспавшимся и на вид совсем не мучился похмельем.

— Вы же пили наравне со всеми, — проворчал Дэрри в спину солдату. — Почему по вам этого незаметно?

— Выдержка приходит с опытом, — ответил Остромир беспечно. Настроение у него было неожиданно хорошее. В прошлые дни хмурый и насупленный, сегодня он едва ли не улыбался, а серые глаза так и сверкали.

— Чему вы радуетесь? — угрюмо спросил Дэрри.

— Разгром и смерть позади, — ответил Остромир легко. — Мы выжили — что это, как не повод для радости?

Дождь вскоре закончился. Всадники тронулись в путь, оставив долину с заброшенной колдовской крепостью у себя за спиной, и вскоре Остромир внезапно принялся напевать себе под нос — какую-то легкомысленную паданскую песенку, про беспечного мастерового, забросившего семейное дело и пустившегося в дальние странствия, чтобы обрести руку принцессы и убить дракона. Гледерик сначала фыркнул, а потом поймал себя на том, что тоже поет. Спустя минуту к пению присоединился и Гленан, а потом, неожиданно для всех, чистым и ясным голосом их поддержал Эдвард Фэринтайн. Они ехали во главе потрепанной воинской колонны и уже не стесняясь, во всю глотку орали куплеты про то, как мальчишка с именем Тони, при помощи волшебных зверей и птиц, спас прекрасную принцессу Эйдру из зачарованного замка, попутно похитив себе ее невинность, а потом распивал вино в компании мудрого дракона.

Двигались напрямик, не приближаясь к хоженым трактам — из опасения, что те могут быть заняты вражескими отрядами. Постепенно разоренный прежними битвами опустевший край стал сменяться более обжитыми землями. Вскоре после полудня Фэринтайн остановился свой отряд возле небогатой фермы, где воины покормили коней из протекавшего рядом ручья. Сэр Эдвард расспросил о последних новостях хозяина фермы, крепкого пожилого мужика, бестрепетно вышедшего навстречу конникам с рогатиной наперевес. Никаких новостей тот не слышал и путников возле своего жилья не встречал уже больше недели. Эдвард бросил угрюмому фермеру мешочек с серебром и приказал ехать дальше.

О произошедшем в старой крепости Эдвард, разумеется, строго-настрого запретил кому бы то ни было рассказывать. Даже Джеральду. Тот попробовал расспросить, как это вдруг вышло, что Гэрис Фостер оказался изменником, но Гленан отвечал уклончиво и с отговорками, и Джеральд вскоре отстал, демонстративно отъехав в середину колонны. Хотя и видно было, что он слегка обижен таинственностью Дэрри и Гленана и тем, что они внезапно стали держаться будто сами по себе. На мгновение Дэрри ощутил укол совести, а потом подумал, что поделать тут все равно ничего нельзя. О случившемся вчера и впрямь не следовало болтать.

Ближе к ночи отряд достиг города Кутхилл, расположенного примерно на половине пути между Каэр Сейнтом и Таэрверном. Ощетинившийся дозорными башнями, озаренный горящими на крепостных стенах часовыми кострами, город выглядел настороженным и испуганным. Стража у ворот стояла тройная, выставив вперед копья. При виде путников они сомкнули ряды.

— Кто идет? — крикнул бородатый капитан, доставая взведенный арбалет.

— Идет король Эринланда, — бросил сэр Эдвард, выезжая вперед. — Король Эринланда и сопровождающая его свита.

Командир стражи герцога Фэринтайна явно признал и опустил арбалет.

— Ваша светлость, — сказал он, — вместе с вами в самом деле король? Если так, пусть покажется. Город Кутхилл приготовил лорду Хендрику теплый прием, — и в подтверждении его слов, остальные стражники мрачно заворчали. Было их почти столько же, сколько усталых и потрепанных после вчерашнего боя и долгой скачки рыцарей, и многие из них держали на виду арбалеты и луки. Доброжелательными или, тем более, радушными эти люди отнюдь не казались.

— Лорд Хендрик мертв, — сообщил Эдвард Фэринтайн с непроницаемым видом. — Он пал в битве с врагами. Король Эринланда теперь я.

После этих слов капитан с облегчением усмехнулся.

— Это хорошо, что вы теперь король. А то утром подошли ребята, уцелевшие с Броквольского поля. Они сказали, что лорд Хендрик бросил армию, заведя ее на погибель. Сами понимаете, любви к его особе это нам не добавило.

— Он был вашим государем, — напомнил Фэринтайн.

— Был да сплыл. И вечная ему память, и слава, и все прочее, что полагается. А вот вас мы признаем, милорд. Мы знаем и уважаем Фэринтайнов, и помним, кто в этом королевстве всегда был добр к простому народу.

Эдвард угрюмо кивнул.

— Вы упомянули солдат с Броквольского поля. Много их? Где стали лагерем?

— Их сотен шесть, милорд. Только лагерем они не становились. Они разбрелись по корчмам и пьянствуют. Запивают горечь поражения, как сказал их капитан, — командир привратной стражи задумчиво покусал нижнюю губу. — Больше всего их в «Пустом щите», это прямо в центре города, напротив ратуши.

— Хорошо, — сказал Эдвард. — И, раз уж вы признаете меня и мой дом, скажу вам такое — бросайте насиженные места. Если придут гарландцы, этот город вам не отстоять. Соберите за ночь всех, кого сможете, и женщин и детей тоже возьмите с собой. И выступайте на Таэрверн. Его стены вас защитят.

Командир стражников нахмурился.

— Город не на тракте стоит, милорд, — сказал он. — Так уж ли будет до нас дело королю Клиффу?

— Будет, уж поверьте. Королю Клиффу до всего есть дело. Он пришел занять весь Эринланд, и наша задача — в этом ему помешать. Вы кажитесь мне храбрым человеком. И ваши мечи пригодятся мне в столице.

— Хорошо, мой господин, — сказал стражник после короткого колебания. — Может, вы и правы. От гарландцев нам никогда ничего хорошего не было, во всяком случае. А вот вашу доброту мы помним.

Отряд въехал в город. Несмотря на ранний час, улицы будто вымерли, прохожих почти не встречалось. Большинство ставен были наглухо закрыты. Видно было, что новости о понесенном эринландской армией разгроме уже достигли здешних мест, и, хотя Кутхилл стоял в стороне от основных дорог, многие его жители, опасаясь возможных грабежей со стороны наступающих гарландцев, предпочли сбежать или попрятаться. Лишь в самом центре царило несколько нездоровое оживление. Двери стоящего у главной площади трактира «Пустой щит» были широко распахнуты, во всех окнах ярко горел свет, слышались многочисленные голоса, чьи-то нестройные выкрики и даже кажущийся веселым смех. Видно было, что в заведении сегодня гуляют до упада.

Эдвард и Остромир спешились, Дэрри и Гленан последовали их примеру. Эдвард взял с десяток воинов, а остальным поручил ожидать на улице и сторожить коней.

Внутри трактира и в самом деле оказалось многолюдно и шумно, и дым стоял коромыслом. В просторном главном зале собралась, наверно, пара сотен человек, и большинство из них были солдатского вида. Они пили, закусывали, орали во все горло какие-то лихие песни, кто-то резался в кости, кто-то щупал мелькавших тут же девиц — то ли подавальщиц, то ли шлюх. Рядом с очагом под азартные выкрики десятка зрителей шел кулачный бой. С любопытством оглядывая все это сборище, Дэрри подумал, что с таким размахом принято праздновать скорее победу, нежели поражение.

Эдвард дал знак двум своим рыцарям, и те с грохотом опрокинули стоявший у самого входа стол. Разлетелась во все стороны, разбиваясь на мелкие глиняные черепки, грязная посуда. Зазвенел, покатившись в угол, медный кувшин.

Как по мановению волшебной палочки, в помещении воцарилась тишина. Гуляки замерли, прервали разговоры на полуслове, даже кулачные бойцы отвлеклись от своего поединка. Взгляды всех собравшихся устремились на застывших на пороге нежданных гостей. Эдвард Фэринтайн сделал шаг вперед.

Белый, пусть и запылившийся, плащ. Украшенные посеребренным единорогом роскошные доспехи. Густые, до плеч, платиновые волосы. Глубоко запавшие темно-фиолетовые глаза. Эдварда, разумеется, узнали — его сложно было не узнать.

В наступившей тишине голос Фэринтайна прозвучал отчетливо и громко:

— Доброго вам вечера, воины Эринланда. Если вы что-то празднуете — налейте и мне.

Один из пьянствовавших в трактире солдат, хмурый верзила с капитанскими нашивками на плаще, плюнул Эдварду под ноги. Сделал он это достаточно метко.

— Мы празднуем, что никакого Эринланда больше нет, и что мы больше никакие не его воины, — сказал этот вояка. — Король сбежал или сдох, и мы теперь вольные люди, и никому не обязаны отдавать отчет. Этот город наш, нашим и останется. Будем развлекаться здесь хоть до самого судного дня, — сказал он и с усмешкой приложился к здоровенной кружке с пивом.

— Вы ошибаетесь, — сказал Эдвард ровным тоном, даже не шелохнувшись. — Хендрик Грейдан в самом деле был убит в бою с гарландцами. Но королевство, которым он правил, никуда не делось, и я — наследник таэрвернского трона. Я по-хорошему прошу вас вспомнить о присяге, которую вы все приносили.

— Это ты наследник?! — расхохотался человек в капитанском плаще. — Рассмешил, эльфеныш! Я тебе вот что скажу, и мои парни это подтвердят — нету больше твоего королевства. Нет и трона, на котором твоя тощая задница могла бы рассиживаться. Армия разбита, а твои друзья-лордики разбежались на все четыре стороны или болтаются у гарландцев в петле. Так что иди лучше подобру-поздорову, пока мы тебе по бледной роже не надавали.

Эдвард не стал больше спорить. Он не сказал ни единого слова. Просто шагнул вперед — и каким-то очень быстрым, почти молниеносным движением оказался рядом со своим излишне дерзким собеседником. Выхватил меч — так, что сталь сверкнула подобно молнии. Размахнулся и снес этому нахальному капитану голову с плеч. Тот даже на ноги вскочить не успел, как его голова уже покатилась по полу.

Дэрри и стоявшие рядом с ним рыцари все как один выхватили мечи. Обнажили оружие и собравшиеся в трактире солдаты. Казалось, вот-вот начнется драка — но Эдвард вышел на середину зала, вскинув руку и призывая всех к спокойствию.

— Я казнил предателя и дезертира, но я надеюсь, что других предателей и дезертиров в этом зале нет, — сказал Фэринтайн. — Я верю, что вы все честные люди, и не разделяете изменнических помыслов этого мертвеца. Я — ваш король, и за верность я щедро вас вознагражу. Враг идет на нашу столицу, довольно сидеть здесь. Утром я еду в Таэрверн. У меня почти не осталось верных мне лордов, это верно. Поэтому я предлагаю вам стать моими лордами и рыцарями. Каждый из сидящих тут, кто согласится ехать со мной — получит после войны дворянское звание и надел земли. Баронских или графских титулов на всех не хватит, но честными сквайрами вы будете. Устраивают вас такие условия?

— Да конечно, вполне устраивают, — выступил из толпы вперед осанистый чернобородый воин с полностью лысой головой. — Что мы, последние подлецы и трусы, не откликнуться, когда нас призывает государь? Этот вот дурак, — кивнул лысый на обезглавленный труп своего предводителя, — болтал слишком много. Но если он невесть что о себе возомнил, это вовсе не означает, что мы все такие же бесчестные свиньи, как он сам. Без сомнения, мы будем вместе с вами, милорд. Верно я говорю, ребята?! — окликнул он толпу. Толпа взорвалась одобрительными воплями.

— Умно придумано, — пробормотал Гленан. — Ты должен радоваться, Дэрри — как видишь, грань между третьим и первым сословием стала как никогда тонка в наши дни.

Дэрри с ужасной силой захотел все же треснуть своего приятеля кулаком. Лишь с большим усилием юноша пересилил себя и сдержался.

— Ты чего такой ершистый сегодня? — спросил Гледерик тихо. — Это, вроде, я тут всех должен злить, а не ты.

Гленан остановил на нем свой остекленевший, неподвижный взгляд.

— А ты еще не понял? — спросил он тихо. — Армия разбита, лорды мертвы — все, как и сказал этот изменник. Мой отец тоже вчера был на том поле. Не удивлюсь, если он также погиб.

Дэрри почувствовал, как его лицо заливает краска.

— Прости пожалуйста, — повинился он. — Я совершенно не подумал о подобном.

— Ну куда тебе об этом думать, — сказал Гленан. — Ты ведь по собственной воле сбежал из родного дома и ни за какие коврижки туда не вернешься. А вот я, в отличие тебя, родного отца любил.

Наверно, тут бы Гледерик уже не сдержался, и началась бы ссора — если бы сэр Эдвард как раз не окликнул их, приказав помочь своим рыцарям расседлать коней и завести их в стойла. Исполняя это поручение, юноша невольно отвлекся и смог погасить свой гнев. Да и Гленан уже казался не таким набыченным. Проходивший мимо Остромир схватил Гледерика за локоть:

— Погоди, — сказал он, — не зли мальчишку. Видишь, он и без того сам не свой. Лучше иди со мной, выпьем и поговорим.

Дэрри послушался. Они нашли место в углу трактира. Юноша рухнул на лавку и обессилено привалился к стене спиной, чувствуя невыразимую усталость. После нескольких дней постоянной скачки все тело нестерпимо болело. Дэрри был мало привычен к верховой езде, а тут почитай с утра до вечера приходится трястись в седле.

Остромир протянул ему кружку с элем и тарелку, полную жареного мяса с овощами. Гледерик набросился на них, уплетая за обе щеки.

— Сам ты колдовать умеешь? — спросил Остромир.

— Простите, что? — Гледерику показалось, что он ослышался. — Колдовать? Кажется, нет. Почему вы спрашиваете?

— Потому что вчера на нас набросилась бешеная волшебница, потому что твой сэр Гэрис оказался ее слугой и тоже, кажется, малость чародеем. И потому что лорд Эдвард также, чувствую, не особенно прост. Чародеи падают на нас, как каштаны с деревьев по осени. Потому мне интересно. Ты принадлежишь к королевской династии, чья история насчитывает многие сотни лет. Конечно, среди Карданов вроде не было широко известных волшебников, но чем черт не шутит. Ты замечал за собой хоть что-нибудь необычное?

Гледерик немного подумал.

— Мой острый ум, — сказал он наконец. — Мои блестящие манеры. Мое ни с чем не сравнимое обаяние.

— Это не более необычно, чем мои здравомыслие и рассудительность. Хотя в здешних диких краях, соглашусь, и то, и другое смотрится странно. Но я не об этом. Ты умеешь пускать молнии из глаз, Гледерик Кардан? Заклинать ветер? Повелевать светом или тьмою? В Иберлене, — пояснил воин, — как и здесь, живут наследники эльфийских кланов. Айтверны, к примеру — они ближайшие вассалы короля. Они были когда-то чародеями, как Фэринтайны. Карданы, думаю, не раз и не два брали себе жен из дома Айтвернов за эту тысячу лет. Это значит, в тебе найдется достаточно крови не менее древней, чем кровь Эдварда или Гилмора. По легендам, дар должен передаваться по прямой линии — но мало ли как оно бывает на самом деле.

Дэрри задумался. Ничто подобное прежде ему в голову не приходило. Он попытался вспомнить хоть какие-то странности, похожие на проявления магии, у себя. Вещие сны, или умение управлять погодой, или нечто наподобие. В голову, как назло, ничего не лезло. Дэрри почувствовал себя каким-то совершенно заурядным на фоне наделенных древними силами могущественных заклинателей, таких, как Кэран или даже хотя бы братья Фэринтайны. Это было по-своему немного обидно.

— Простите, — сказал юноша. — Я даже голосов в голове не слышу.

— Что ж, может это и к лучшему. Быть чародеем, как я слышал — не такое уж приятное дело. По крайней мере, на костер тебя за чернокнижие никто не потащит.

— Это вы правы, — Дэрри чуть повеселел.

Они вернулись к еде. Вскоре к ним присоединились Гленан, на вид все еще немного угрюмый, и Эдвард, казавшийся тоже невероятно усталым. Герцог Фэринтайн тяжело вздохнул, садясь за стол и ожидая, пока помощник трактирщика принесет ему еду и питье.

— Я назначил того лысого удальца новым командиром отряда, — сказал Эдвард. — Он пообещал, что к утру соберет всех людей в городе, способных держать оружие, и они двинутся следом за нами. Хоть что-то хорошее. Иначе, когда Клифф пожалует к воротам Таэрверна, нам не сдобровать. Мне нечем было бы платить этим людям за их преданность, королевская казна пуста. Но, похоже, обещание возвести их в дворянское достоинство само по себе оказалось хорошей платой.

— Раз уж об этом зашла речь, — вставил Дэрри. — Я привязался к Гэрису Фостеру, то есть к вашему брату Гилмору, из надежды, что он сделает меня рыцарем. Сложно возвращать корону предков, когда окружающие называют тебя не «сэр Гледерик» или там «высокородный лорд», а «грязный рыжий оборванец».

Гленан ухмыльнулся, Остромир что-то пробормотал себе под нос.

— Я никогда и не полагал твои мотивы другими, Гледерик, — сказал Эдвард сдержанно.

— Если так, — сказал Дэрри прямо, — то вы догадываетесь, о чем я вас сейчас попрошу. Посвятите меня в рыцари. Быть человеком, произведенным в благородные сэры самим эринландским королем — это совсем не то же самое, что быть уличным попрошайкой. По крайней мере, это располагает к другому к себе отношению.

Эдвард немного помолчал — наверно, с полминуты, и за эти полминуты Дэрри успел с ужасом навоображать, что его просьба будет решительно отклонена, а его самого, как наглеца, выскочку и прощелыгу, немедленно погонят со двора.

— Преклони передо мной колено, — сказал Эдвард.

— А это обязательно? — поинтересовался Дэрри. — Ну, все эти дурацкие формальности. Может, вы просто выпишете мне специальную бумагу, что я теперь полноправный рыцарь, и на этом я от вас отстану?

— Преклони колено, — повторил герцог очень ровным тоном, и этот ровный тон выдавал его бешенство в куда большей степени, чем мог бы выдать любой крик. Юноша покраснел, понимая, что кажется перегнул палку, и вышел из-за стола. Вслед за ним поднялся и Эдвард.

Они остановились прямо в центре зала, напротив весело горящего очага, и, под устремленными на него двумя сотнями заинтересованных глаз, Дэрри опустился на правое колено перед сэром Эдвардом. Тот вновь обнажил меч и сказал, обращаясь ко всем присутствующим:

— Вы все слышали мое обещание. Я действительно считаю, что высокое звание дворянина человеку приносит не фамильное имя, а лишь его собственные честность и достоинство. Сейчас я докажу, что держу свое слово. Этот юноша был подобран гвардейцем короля Хендрика в самой грязной и темной части таэрвернского Нижнего Города, где нищенствовал и брался за любое, сколь угодно низкое дело. — Дэрри чуть не поперхнулся. «Вот уж добрую мне репутацию создает Фэринтайн», подумал юноша мрачно. «Кажется, не стоило его злить». — Однако, — продолжил Эдвард, — служил он нашему общему делу более чем достойно, и этим снискал мою признательность. За смелость, им вчера проявленную, этот молодой человек заслуживает самой высокой награды. Я, сэр Эдвард, герцог Фэринтайн, герцог Таэрверн и законный король всего зеленого Эринланда, произвожу тебя, Гледерик Брейсвер, в дворянское звание и рыцарское достоинство. — Острие клинка коснулось плеча юноши. — Теперь встань. Душу вручишь Богу, сердце — даме, меч — королю, а твоя честь остается лишь тебе самому, — закончил Эдвард положенными по обычаю словами.

И так, под восторженные крики и свист вусмерть пьяных эринландских солдат, в трактире с названием «Пустой щит», сэр Гледерик Брейсвер, последний потомок высокого рода Карданов и наследник иберленского трона, поднялся на ноги и подумал, что чувствует себя все тем же нищим оборванцем, что и всегда. Ему сделалось грустно и захотелось напиться — так, чтоб проспать потом без задних ног целые сутки. Но завтра предстояла долгая дорога, и нужно было держать себя в руках. Взглядом Гледерик отыскал в толпе Гленана Кэбри — и внезапно с удивлением отметил, что тот без тени какой-либо насмешки салютует ему клинком.


* * * | Легенда о Вращающемся Замке | Глава одиннадцатая



Loading...